textarchive.ru

Главная > Сборник статей


Возможно, текст эпоса «Урал-батыр» первоначально возник и актуализировался в рамках обрядовой практики народа как реакция на определенную социальную ситуацию, как фольклорно-обрядовый дискурс. В архаичном обществе фольклорный текст, возникнув как знак, как реакция на ситуацию, преследовал весьма конкретную цель – обеспечение благополучного существования людей в этом мире. Конкретность архаичного сознания диктовала сугубо прагматическое отношение к действительности. Поэтому в изучении фольклорного текста его прагматико-семиотическая функция выступает определяющей и задает направление и ракурс исследования. Башкирский эпос как фольклорный текст, имел сугубо прагматическую направленность. Существуя в рамках ритуала и являясь манифестацией одного из множества кодов культуры, актуализируемых в обряде для достижения желаемой цели, он опирался, прежде всего, на ритмику текста, которая усиливала уровень его восприятия, оказывала эффективное воздействие не только на людей, но и на окружающую человека действительность, на мир. На структурном, на фонетико-интонационном и морфологическом уровнях текст эпоса «Урал-батыр» представляет собой серию повторений. Какова же их функция в тексте? Связь эпического текста с обрядом позволяет рассматривать его как знак, как магическое средство воздействия на мир, на окружающую действительность. Известно, что большинство молитв и мантр в различных историко-культурных традициях опираются на этот ритмо-фонетический воздействующий эффект. В заговорах повторы являются одним из главных средств словесного колдовства. В древнеегипетских «Текстах пирамид» повторы слов служили усилению магического эффекта. Поэтому при исследовании текста его прагматико-семиотическая сторона является обусловливающей ракурс наблюдений над ним.

Повтор в фольклорных текстах (в текстах космогонических мифов, заговорах) рассматривается в качестве своего рода «повторения» этапов сотворения мира, воспроизведения акта творения. По мнению А.К. Байбурина, фольклорный текст изофункционален обряду, суть которого в репродукции первопоступка, ориентации на повторное творение действительности [Байбурин 1993]. В эпосе «Урал-батыр», где описывается время «первотворения» современного состояния физического и духовного мира – ландшафта, рельефа и всей природы и культуры (ритуал, обряд, этические параметры), т.е. весь процесс создания мира, произнесение самого текста непосредственно могло отождествляться с процессом сотворения мира, сам акт произнесения мог совпадать с актом творения. В рамках обрядового текста этот прием должен был эффективно воздействовать на окружающую действительность.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что текст эпоса «Урал-батыр» на всех своих уровнях (в речевой организации) выражает идею творения. Повтор в эпическом тексте «Урал-батыр» является не только средством ритмофонетической организации текста и украшением речи, создающей его мелодику, но связан также со спецификой жанра эпическогокубаира (эпоса), прагматикой обрядового текста и имеет явный знаковый характер. Обряд был нацелен на достижение какого-нибудь результата, то есть воздействия на действительность. Чтобы эффективно воздействовать на окружающий мир, текст эпического кубаира на всех своих уровнях (в речевой организации) должен был обладать и особым речитативным характером произнесения, и особой лексико-семантической структурой, и особой грамматикой как отточенным средством оптимальной передачи информации. Речевая организация текста эпоса «Урал-батыр» связана со спецификой жанра кубаир, прагматикой обрядового текста и имеет явный знаковый характер. Вследствие этого сам кубаир можно рассматривать как эквивалент действия, поступка.

Список литературы

  1. Байбурин, А.К. Ритуал в традиционной культуре: Стуктурно-семантический анализ восточнославянских обрядов [Текст] /А.К. Байбурин. – СПб.: Наука, 1993. – 237с.

  2. Болотнова, Н.С. Филологический анализ текста [Текст]: учеб. пособие. – 3-е изд., испр. и доп. / Н.С. Болотнова. – М.: Флинта: Наука, 2007. – 520с.

  3. Лукин, В.А. Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа [Текст] : учеб. для филол. спец. вузов. / В.А. Лукин. – М.: Ось, 1999. – 189с.

  4. Смольников, С.Н. Фольклорный текст и дискурс [Текст] / С.Н. Смольников // Текст. Культура. Социум. – Вологда, 2000. – С. 32-51.

К.Р. Вагнер

Казань, Россия

ПРЕДИКАТИВНАЯСОЧЕТАЕМОСТЬЛСГ «ПТИЦЫ»

(на материале русских и английских метеорологических народных примет)

Целью настоящей статьи является анализ предикативной сочетаемости слов лексико-семантической группы (далее ЛСГ) «птицы» в русских и английских метеорологических народных приметах.

Существительные указанной ЛСГ активно распространяются глагольными предикатами со значением движения, наиболее частотным среди которых является глагол «лететь / fly»: Лебедь летит – к снегу [Ермолов 1995: 89];Whenswansfly, itisasignofwetweather[Freier 1989: 88]. В русских народных приметах основное глагольное значение, в зависимости от той или иной приставки обогащается дополнительными семантическими компонентами. Например, однокоренными образованиями глагола «летать», представленными в русских народных приметах, являются глаголы «прилететь», «улететь», «полететь», «отлететь»: Чибис прилетел - на хвосте воду принес [Ермолов1995: 89]; Если тетерева и куропатки улетают зимой с открытых мест и редких перелесков под защиту бора, скоро начнется пурга [Лютин 1993:15]; Если на Арину журавли полетят, то на Покров надо ждать первого мороза; а если их не видно в этот день, то раньше Артемьева дня (2 ноября) не ударить ни одному морозу [Грушко 2003: 123]; Грач отлетел – жди снега [Копейка 2004: 112]. Общее значение движения заложено в самом глаголе «лететь», периферийные семы проявляются на синтагматическом уровне через валентность глаголов. Так, в анализируемых языках глагольный предикат «лететь/fly», в большинстве случаев конкретизируется обстоятельственными детерминантами, выраженными наречиями, либо сочетаниями существительного с предлогом, характеризующими признак «высота полета»: (высоко/низко, вверх/вниз // up/down, high/low): Если журавли осенью летят низко – жди теплой зимы; летят высоко – холодной [Грушко 2003: 98]; Ласточки летают высоко – к ведру [Даль 1992: 66]; Ласточки летают то вверх, то вниз – жди бури [Рыженков 1992: 95];Whenbirdsoflongflightrooks, swallows, orothershangabouthome, andflyupanddownorlow, rainorwindmaybeexpected[Inwards 1994: 132];Whenmen-of-warhawksflyhigh, itisasignofaclearsky; whentheyflylow, prepareforablow[Inwards 1994: 140];Ifthelarkflieshigh, expectfairweather[Freier 1989: 16]. Обстоятельственные детерминанты и в русском, и в английском языках часто выражают признак направления полета: Если кулик летит с болота на поле и неустанно кричит, то скоро пойдет дождь [Грушко 2003: 148]; Если грачи прямо на гнездо летят - дружная весна [Ермолов 1995: 81]; Журавль прилетит на наст – к неурожаю [Рыженков 1992: 114]; Журавли летят на север – потеплеет, на юг – возвратятся холода [Копейка 2004: 46]; Курица летаетпо избе кморозу [Даль 1992: 61]; If crows make much noise and fly round and round, a sign of rain [Freier: 39]; If crows fly south, we’ll have a severe winter [Freier 1989: 57]; But when the flock varies its flight to the west or east, the morrow will bring rain or snow. [Sloane 1963: 31]; Geese, flying directly south and very high indicate a cold winter [Inwards 1994: 134]. В обоих сопоставляемых языках глагол «лететь» нередко заменяется синонимами. В русском частотным является глагол «порхать», в английском активно употребляются глаголы «soar» (парить), «circle» (кружить). Например: Ласточкипорхаютнадводойкдождю[Ермолов 1995: 85]; When swallows fleet, soar high, and sport in air, they tell us that the welkin would be clear [Inwards 1994: 138]; A heron, when it soars high, shows wind [Inwards1994: 139]; When chimney swallows circle and call, a sign of rain [Freier 1989: 39].

С существительными ЛСГ «птицы» активно сочетаются глаголы авторизующего значения, которые характеризуют звуки, издаваемые птицами, наиболее частотным среди них в сопоставляемых языках является глагол «кричать/cry»: Удод кричит – на дождь [Ермолов 1995: 92];Ifpeacockscryinthenight, thereisraintofollow[Freier 1989: 88]. В английском языке народных примет активно употребляются глаголы «scream» (вопить), «squawk» (орать), «squall» (пронзительно кричать): Ifowlsscreamduringbadweather, therewillbeachange[Inwards 1994: 138];Guineahenssquawkmorethanusualbeforearain[Freier 1989: 39];Guinea-fowlssquallmorethanusualbeforerain[Inwards 1994: 134]. Частотным как в русском, так и в английском языках является глагол «реветь/bawl»: Если гагара заревет – то перед северным ветром и дождем, а если закричит – то перед ведром [Ермолов 1995: 89];Whenthepeacockloudlybawls,soonwe'llhavebothrainandsqualls[Inwards 1994: 135].Активно сочетается практически со всеми существительными данной ЛСГ глаголы «петь/sing»: Iftherobinsingsloudlyfromthetopmostoftreesexpectastorm[Freier 1989: 38];Iflarksflyhighandsinglong, expectfineweather[Inwards 1994: 139]; Снегирь зимою поет на снег, вьюгу и слякоть [Ермолов 1995: 92]; Зяблик поет – на тепло [Грушко 2003: 114].

Особенностью некоторых авторизующих глаголов является их ограниченная валентность, т.е. сочетание предикатов только с определенными лексемами. Так, в русском языке глагол «кудахтать» сочетается с существительным «куры»: Куры кудахчут – к ненастью [Даль 1992: 65], глагол «куковать» вступает в предикативные связи с существительным «кукушка»: Кукушка кукует на сухом дереве – к морозу [Рыженков 1992: 94]. Глагол «токовать» сочетается с лексемой «глухарь»: Глухари прилетают токовать в ненастное утро – это значит погода наладится [Лютин 1993: 21]; глагол «ворковать» – с лексемой «голубь»: Ведро следует ждать, если голуби воркуют [Грушко 2003: 31]; глагол «пищать» – с лексемой «синица»: Синицы утром пищат – на ночной мороз [Копейка 2004: 116]; глаголы «рюмит», «свирлит» – с лексемой «зяблик»: Зяблик рюмит к дождю [Лютин 1993: 36]; Свирочек-зяблик свирлит к ненастью, к холоду [Грушко 2003: 216]; глагол «каркать» вступает в предикативные связи с существительным «ворона»: Ворона каркает – к дождю [Лютин 1993: 39]. В английских приметах глагол «croak» (каркать) активно сочетается с лексемой «raven»(ворон): Ravens, when they croak continuously, denote wind; but if the croaking is interrupted or stifled, or at longer intervals, they show rain [Inwards1994: 137].С лексемой «воробей/sparrow» и в русском, и в английском языках активно сочетаются глаголы «чирикать/chirp»: If sparrows chirp a great deal expect a storm [Freier 1989: 88];Воробьидружночирикаютктеплу, зимойкснегу[Грушко 2003: 46];Как в русском, так и в английском языках глагол «кукарекать/crow» сочетается с лексемой «петух/ cock»: Петухбезвременивечеромкукарекаеткпеременепогоды[Рыженков 1992: 95]; If a cock crows during a downpour, it will be fine before night [Bowen 1978: 59];глагол «крякать/quack» - с лексемой «утка/duck»: When ducks quack loudly, it’s a sign of rain [Freier 1989: 17];Еслиуткиплещутсявводеикрякаюткдождю; еслионитихикгрозе[Ермолов 1995: 78]; глагол «гоготать/cackle» с лексемой «гусь/goose»: Зимою, еслигусьгогочетктеплу, аеслисидит, поджавшиногикхолоду[Ермолов 1995: 77]; When geese cackle, it will rain [Freier 1989: 17].Помимо этого, в английских приметах активно употребляется еще один глагол, характеризующий крик гусей “honk” (кричать): If the goose honks high, fair weather; if the goose honks low, foul weather [Freier 1989: 16]. В английском языке глагол «whistle» (свистеть) характеризует звуки, издаваемые попугаем и малиновкой, глагол «finch» (чирикать, щебетать) – зябликом; «hoot» (ухать) – совы: When parrots whistle, expect rain [Freier 1989: 17]; Robins will perch on the topmost branches of trees and whistle when a storm is approaching [Inwards 1994: 138]; When the finch chirps, rain follows [Inwards 1994: 139]; You can expect rain when owls hoot [Dolan 1988: 205].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что предикативная сочетаемость носит облигаторный характер и актуализируется в различных сочетаниях глаголов со словами ЛСГ «птицы». Причем наибольшую сочетаемостную зону составляют глаголы движения и глаголы, характеризующие звуки, издаваемые птицами.

Список литературы

  1. Грушко, Е.А. Энциклопедия русских примет [Текст] / Е.А. Грушко, Ю.М. Медведев. – М.: Эксмо, 2003. – 384с.

  2. Даль, В.И. Месяцеслов. Суеверия. Приметы. Причуды. Стихи. Пословицы русского народа [Текст] / В.И. Даль. – СПб.: Лениздат, 1992. – 96с.

  3. Ермолов, А.С. Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и приметах. Народное погодоведение [Текст] / А.С. Ермолов. – М.: «Русская книга», 1995. – 430с.

  4. Копейка, В.И. Календарь народных примет [Текст] / авт.-сост. В.И. Копейка. – М.: ООО «Издательство АСТ», Донецк: «Сталкер», 2004. – 126с.

  5. Лютин, А.Т. Народное наследие о приметах погоды: Календарь [Текст] / А.Т Лютин, Г.А. Бондаренко. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1993. – 96с.

  6. Рыженков, Г.Д. Народный месяцеслов: Пословицы, поговорки, приметы, присловья о временах года и о погоде [Текст] / сост. Г. Д. Рыженков. – М.: Современник, 1992. – 127с.

  7. Bowen, David. Weather lore for gardeners. A guide to the accurate prediction of local weather conditions [Текст] / David Bowen. – Thorsons Publishers Limited / Wellingborough, Northamptonshire, Great Britain, 1978. – 95p.

  8. Dolan, E. The old farmer’s almanac book of weather lore: the fact and fancy behind weather predictions, superstitions, old-time sayings, and traditions [Текст] / Edward Dolan; foreword by Willard Scott. – Yankee Publishing Incorporated Dublin, New Hampshire, 1988. – 224p.

  9. Freier, D. George. Weather proverbs [Текст] / George D. Freier. – Fisher Books USA, 1989. – 138p.

  10. Inwards, Richard. Weather lore. A collection of proverbs, sayings and rules concerning the weather [Текст] / Richard Inwards. – Senate, Studio Editions Ltd, London, England, 1994. – 190p.

  11. Sloane, Eric. Folklore of american weather [Текст] / Eric Sloane. – Hawthorn Books, Inc. Publishers, New York, USA, 1963. – 63p.

И.В. Винантова, Г.Р. Власян

Челябинск, Россия

ПРАГМАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КОСВЕННЫХ РЕЧЕВЫХ АКТОВ, ВЫРАЖЕННЫХ В ФОРМЕ ВОПРОСА

Вся классическая теория речевых актов (ТРА) основывается на разграничении буквального и косвенного смысла. Прагматический анализ косвенных высказываний, предложенный Дж. Серлем [Searle 1976], следует традиции прагматического анализа П. Грайса [Grice 1975].

Вопрос – это речевой акт (РА), основной целью которого является получение от адресата неизвестной говорящему информации. Вопросительное предложение, как способ выражения вопросительности, рассматривается, главным образом, с точек зрения структурного и семантического подходов. Традиционное мнение о том, что единственно возможная цель вопроса заключается в запросе информации, дополняется новыми воззрениями, появившимися в свете разнообразных теорий, в частности, теории речевых актов (ТРА).

В ТРА речевой акт рассматривается как трехуровневое единство, включающее три вида действий: локутивное, иллокутивное и перлокутивное. Локутивный акт представляет собой совершение действия произнесения чего-либо, иллокутивный акт – совершение действия в процессе произнесения чего-либо. Перлокутивный акт – совершение действия посредством произнесения чего-либо [Беляева 1992: 5]. Иначе говоря, локутивный акт – акт говорения вообще, иллокутивные акты – различные типы речевых высказываний (вопрос, ответ, уверение и т. д.), содержание намерения говорящего, перлокутивный акт – это то воздействие, которое данное высказывание оказывает на адресата [Остин 1986: 29]. Последователи Дж. Остина открыли новые грани речевого акта. Чрезвычайно важным стало замечание П. Грайса о необходимости разграничить то, что действительно говорится, и то, что представляет собой логическое содержание высказывания. Речевые акты стали разделять на прямые, в которых буквальное значение оставалось основным, и косвенные, где акцент делался на вторичную функцию, скрытый смысл.

Проанализировав 500 косвенных речевых актов (КРА), извлеченных методом сплошной выборки из англоязычных художественных произведений, мы пришли к выводу, что отобранный материал может быть разделен на несколько групп, в зависимости от значения КРА. Всего было выделено 5 групп:

  1. Вопросы со значением упрека (31 %).

Такая высокая частотность выражения упрека в КРА объясняется особенностями социокультурной организации общества и межличностными отношениями, существующими между его членами [Ларина 2005]. Большинство коммуникантов предпочитают не говорить напрямую о своем недовольстве:

Whereonearthdidyoucomefrom? [Golden 2005: 45]

- раздраженно упрекает гейша новую девочку в неопрятности.

Конструкции с отрицательным компонентом (встретились в более чем 38% случаев) придают вопросам-упрекам оттенок назидания:

Haven’t you noticed anything? [Amis 2002: 122].

2. Вопросы со значением предложения и совета (25, 25 %).

Вопросы рассматриваемой группы чаще всего общие и специальные. Это объясняется тем, что, предоставляя что-либо на обсуждение как возможное, давая совет о том, как поступить, человек ожидает от реципиента определенной реакции, которая легче всего реализуется в виде ответа именно на эти два вида вопроса:

Now, what about those sandwiches? [Lewis 2000: 208]

- предлагает один из героев перекусить.

Отрицательный компонент в вопросах-предложениях (советах) делает анализируемый материал менее категоричным и, в некоторых случаях, более вежливым:

Can’t Mrs. Welch throw any light on the matter? [Amis 2002: 111]

- предлагают миссис Уэлч прояснить сложившуюся ситуацию.

3. Вопросы со значением просьбы (17,5 %).

Вторичная функция данного РА представлена в намерениях адресата призвать коммуниканта удовлетворить нужды и желания. Так как просьба предопределяет будущее действие человека, то есть, ограничивает его свободу, одной из стратегий реализации просьбы является намеренная неясность, вуалирование смысла [Карасик 1992: 76]. Тем не менее, нередко для выражения просьбы используются простые полные предложения (91 %) для того, чтобы собеседник смог догадаться об интенции адресата и в итоге выполнил задание:

Dixon, can I have a word with you? [Amis 2002: 95].

Модальные глаголы и отрицания существенно смягчают просьбу, благодаря чему собеседник с большей охотой может ее выполнить:

Mister, won’t you please throw us down some coal? [Dreiser 2004: 29].

4. Вопросы-приглашения (13,75 %).

Большая часть (85 %) вопросов со значением приглашения выражена в форме общего вопроса. Такая высокая частотность является оправданной – приглашая, человек хочет знать, примет ли коммуникант приглашение. С помощью общего вопроса легче всего получить положительный или отрицательный ответ:

Do you want a lift? [McNicholl 2004: 5].

Интересно заметить, что из дополнительных компонентов наиболее частотным является использование обращений, что делает приглашения более направленными:

Won’t you come, Jennie? [Dreiser 2004: 234].

5. Риторические вопросы (12,5 %).

Толкование риторического вопроса остается сложным и противоречивым, однако признано, что в таком вопросе аффективная сторона сообщения доминирует над логической. В художественной литературе риторический вопрос может заключать в себе определенный прагматический эффект. Вопросительные конструкции используются для придания высказыванию различных эмоциональных оттенков: удивления, отчаяния, тревоги и др.:

What have I to do with it?” – she said to herself. “What have I to do with all this? EvenachildIamgoingtohave!” [Atwood 2006: 87].

Дополнительные компоненты в риторических вопросах практически отсутствуют. Это происходит в результате того, что в большинстве случаев адресант вопроса совпадает с адресатом, то есть, отпадает необходимость церемоний.

Список литературы

  1. Беляева, Е.И. Грамматика и прагматика побуждения: английский язык [Текст] / Е.И. Беляева. – Воронеж. Изд-во ВГУ, 1992. – 168 с.

  2. Карасик, В.И. Язык социального статуса [Текст] / В.И. Карасик. – М. Ин-т языкознания РАН; Волгогр. гос. пед. ин-т, 1992. – 330 с.

  3. Ларина, Т.В. Вежливость в сознании и коммуникации: межкультурный аспект [Текст] / Т.В. Ларина // Международный сборник научных трудов "Актуальные проблемы коммуникации и культуры - 2". – Пятигорск, 2005.

  4. Остин, Дж. Слово как действие [Текст] / Дж. Остин // Новое в зарубежной лингвистике: Вып 18. – М.: Прогресс, 1986. – С. 22 – 31.

  5. Amis, K. Lucky Jim [Text] / K. Amis. – Arden, 2002. – 304 p.

  6. Atwood, M. Surfacing [Text] / M. Atwood. – Virago, 2006. – 188 p.

  7. Dreiser, Th., Jennie Gerhardt [Text] / Th. Dreiser. - Philipp Reclam, 2004. – 284 p.

  8. Golden, A. Memoirs of a Geisha [Text] / A. Golden. – Vintage, 2005. – 503 p.

  9. Grice, H.P. Logic and Conversation [Text] / H.P. Grice, P.Cole, J. Morgan. – New York: Academic Press. Vol.3: Speech Acts, 1975. – P. 41 – 58.

  10. Lewis, C.S. The Complete Chronicles of Narnia [Text] / C.S. Lewis. – Harper Collins Publishers, 2000. – 524 p.

  11. McNicholl, D. A Son Called Gabriel [Text] / D. McNicholl. – CDS Books, 2004. – 346 p.

  12. Searle, J. Inderect Speech Acts [Text] / J.Searle. – Syntax and Semantics, vol. 3, 1976.

С.Г. Виноградова

Тамбов, Россия

ПЕРЕКАТЕГОРИЗАЦИЯ АНГЛИЙСКИХ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫХ ГЛАГОЛОВ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ
ПО ТИПУ «ПРОЦЕССУАЛЬНОСТЬ» → «СВОЙСТВО»

В соответствии со своей системной грамматической категоризацией английские экзистенциальные глаголы формируют кластерную категорию, одной из составляющих которой является группа процессуальных глаголов, реализующих наиболее существенные (прототипические) признаки категориального значения процессуальности.

Анализ примеров функционирования английских процессуальных экзистенциальных глаголов в поэтическом тексте на материале произведений английской и американской лирики ХХ века позволяет говорить о способности рассматриваемых языковых единиц актуализировать несвойственные им категориальные признаки в результате перекатегоризации (погашения системного значения глагола и образования нового посредством реализации прототипических признаков другой категории [Болдырев 2000: 34-35]).

В стиховой речи значение слова формируется на уровне стиха/ стихов, связанных переносом или линейной последовательностью, которую условно можно обозначить как предложение-высказывание, и на уровне целого текста стихотворения. Принимая во внимание данное обстоятельство, исследование категориальных значений английских процессуальных экзистенциальных глаголов в поэтическом тексте осуществлялось с учетом двух видов факторов – сентенциональных, влияющих на значение слова в рамках предложения-высказывания, а также текстовых, отражающих особенности функционирования языковых единиц в произведениях стиховой речи. Помимо этого, в ходе изучения семантики рассматриваемых глаголов в поэтическом тексте не исключались способы языковой репрезентации пропозициональной модели ситуации существования или фрейма «экзистенциальность».

Исследование показало, что перекатегоризация английских процессуальных экзистенциальных глаголов в поэтическом тексте складывается по типу «процессуальность» → «свойство». Данный категориальный переход означает, что системное категориальное значение процессуальности, реализуемое изучаемыми глаголами на уровне линейной последовательности, преобразуется в категориальное значение свойства на уровне текста лирического произведения. Актуализация значения свойства определяется реализацией глаголами признака генерализованной активности субъекта при погашении признаков процессуального значения. Механизмами перекатегоризации служат контекстуальная синонимия, лексико-категориальные и лексико-семантические соотношения слов, обеспечивающие действие текстового фактора концептуальной аналогии между составляющими стихотворения.

Следует также добавить, что явление перекатегоризации английских процессуальных экзистенциальных глаголов в поэтическом тексте свидетельствует о рассогласованном действии сентенциональных и текстовых факторов. Когнитивным основанием осмысления глагола, выражающего событие-процесс как глагола, выражающего событие-свойство, является переструктурация фрейма «процесс» во фрейм «свойство».

Перекатегоризация по типу «процессуальность»  «свойство» наблюдается, например, у глагола appear в стихотворении канадской поэтессы Н. Берк «Mirrors»:



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах

    Сборник статей
    ... , Н.В. Функционирование метафоры в научно-техническом тексте [Текст] / Н.В. Грин // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах: Материалы II Междунар. науч. конф ...
  2. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (1)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  3. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (2)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  4. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...
  5. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...

Другие похожие документы..