textarchive.ru

Главная > Сборник статей


Анализ единиц лексико-семантической группы существительных-наименований мимики, показывающих расположение к смеху в произведениях Булгакова свидетельствует о высокой частотности их употребления в художественном тексте, подтверждает способность данных единиц образовывать метафорические сочетания. Данное исследование позволило представить эволюцию существительных-наименований мимики в указанных прозаических произведениях, выявить их функциональную природу, обозначить существенные концептуальные и формообразующие основы культуры и литературы прошлого столетия. Лексические единицы, включённые в данную статью, выступают как средство формирования особого мира прозы Булгакова.

Б.А. Булгарова

Москва, Россия

ТРУДНОСТИ, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ИССЛЕДОВАНИИ
ЭМОТИВНОЙ ЛЕКСИКИ РУССКОГО ЯЗЫКА

Реализуя коммуникативную функцию, язык является средством выражения не только мыслей, но и чувств. В языке отражается эмоциональная сторона познания окружающего мира. В любом языке есть эмотивные знаки, с помощью которых выражаются и отражаются эмоциональные отношения человека к миру. Эмотивная лексика рассматривается в качестве объекта изучения лингвистики. Лексика, выражающая разнообразные чувства, входит, с одной стороны, в лексико-семантическое поле смеха, а с другой стороны, большей своей частью она в качестве микрополя входит в лексико-семантическое поле эмоций.

Для терминологического разграничения лексики, несущей эмоциональный смысл, принято разделять лексику эмоций и эмоциональную лексику. Такое разграничение кроется в различной функциональной природе данных слов. Лексика эмоций выполняет номинативную функцию и служит целям объективации эмоций в языке. Эмоциональная лексика выполняет экспрессивную и прагматическую функции, выражая эмоции и чувства говорящего, а также эмоциональную оценку объекта речи. Совокупность этих двух подразделений называют эмотивной лексикой.

Довольно сложно дать точное определение понятию эмоции. Психологические теории происхождения эмоций довольно разнообразны, и лингвистам приходится брать в качестве психологической основы классификации эмоций тот или иной подход.

В обыденном понимании эмоции толкуются как душевные переживания, чувства [Ожегов 1987]. В психологии эмоции рассматриваются как психические реакции, оценивающие характер воздействия на человека внешних факторов и тем самым служат одним из главных механизмов регуляции его деятельности, направленной на освоение действительности и удовлетворение актуальных потребностей.

Эмоции в смысле целостной эмоциональной реакции личности трактуются как эмоциональные состояния человека, например: страх, гнев, отвращение, тоска, грусть, гордость, радость, смех и т.п. До настоящего времени в психологии остаётся нерешённой проблема разделения эмоций и чувств. Эмоции обычно связываются с удовлетворением физиологических потребностей, а чувства – с интеллектом человека, и их отличие от эмоций определяется степенью участия корковых и особенно второсигнальных процессов. Отсутствие решения данной проблемы, с одной стороны, затрудняет создание единой классификации эмоций и чувств, а с другой стороны, позволяет рассматривать их в лингвистике в целостности в качестве формы отражения отношения человека к предметам и явлениям окружающего мира, способа оценки их личностной значимости для него.

Все многообразие эмотивной лексики может быть исследовано с позиций категории эмотивности, которая представляет собой трансформацию эмоций на языковом уровне. Важной проблемой в исследовании эмотивной лексики является проблема ее состава и ее классификации. Состав эмотивной лексики определяется лингвистами по-разному. Главная проблема заключается во включении или невключении слов, называющих эмоции, в разряд эмотивных. Эмоция, как сложное понятие, выражающее модификации внутреннего состояния индивида и его отношение к окружающему, объединяет в себе два рода явлений: эмоциональные состояния и эмоциональные реакции. Эмоциональные состояния – это внутренние, скрытые от посторонних глаз ощущения человека, которые он испытывает, переживая ту или иную эмоцию. Эмоциональные реакции обозначают внешние проявления эмоционального состояния, то есть представляют собой кратковременные реакции на определенный объект, ситуацию или событие. К указанным двум явлениям – эмоциональным состояниям как субъективным переживаниям и эмоциональным реакциям как объективному поведению – исследователями добавляется третье явление – эмоциональные ситуации как социогенное воздействие. В научной литературе к экспрессии эмоций принято относить: «1) психофизиологические симптомы – вегетативные реакции (изменение цвета кожных покровов лица), звуковые симптомы (плач, крик, вздохи), двигательные симптомы (дрожание губ, рук); 2) фонацию – (интонация, высота тона, сила звука, паузы, молчание и т.п.); 3) кинемы – значащие положения и изменения положения человеческого тела и лица: мимика, пантомимика (жесты, движения, позы)» [Баженова 2004: 13]. О.М. Вертинская, опираясь на работы Ю.Д. Апресяна, Л.Г. Бабенко и других исследователей, рассматривает три типа лексики, называющей эмоции: 1) базовая лексика – глагольные синонимические ряды беспокоиться, бояться, удивляться, восхищаться, любить и др.; ряды соответствующих существительных, прилагательных и наречий; 2) слова, не являющиеся обозначением эмоций в собственном смысле, но включающие в свое значение указание на различные эмоциональные состояния субъекта в момент выполнения какого-то действия или нахождения в каком-то состоянии; 3) слова, не называющие эмоции в собственном смысле, но имеющие к их выражению самое непосредственное отношение. Здесь подразумевается метафора, обозначающая определенный физический симптом чувства: блестеть, сверкать; покраснеть, зарумяниться и др. При этом она говорит о шести грамматических классах эмотивной лексики, среди которых субстантивные эмотивы выполняют номинативно-классификационную функцию, и в меньшей степени они отражают ситуативность эмоций, прежде всего связь с субъектом эмоций. Эмотивные глаголы и слова категории состояния функционально предназначены в первую очередь для отражения ситуативной семантики эмоций. Они – основное грамматическое средство текстового развертывания эмотивной семантики в полном объеме. Прилагательные и наречия содержат указания на эмоции в предельно сжатом виде, являются средством текстового эмотивного обогащения различных слов с предметной и событийной семантикой. Как одна, так и комплекс лексем может обозначать эмоции, осуществляя коммуникативную потребность языкового коллектива.

Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что вопрос изучения эмотивной лексики остается открытым, так как в связи с межпредметностью вопроса очень сложно четко очертить границы данного пласта лексики и сделать ее предметом изучения только одной науки.

Список литературы

1. Баженова, И. С. Обозначение эмоций в художественном тексте [Текст] : автореф. дис. … докт. филол. наук. / И.С. Баженова. – М., 2004. – 44с.

2. Вертинская, О. М. Эмоционально-оценочная лексика положительной направленности в прозе В. Набокова [Текст] : автореф. дис … канд. филол. наук. / О.М. Вертинская. – Калининград, 2004. – 22с.

3. Ожегов, С. И. Словарь русского языка [Текст] / С.И. Ожегов; под ред. Н. Ю. Шведовой. – 19-е издание, испр. – М: Рус. Яз., 1987 – 750с.

С.В. Буренкова

Омск, Россия

ВЕРБАЛИЗАЦИЯ СТРАХА В ЛЕКСИКЕ И ФРАЗЕОЛОГИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА (материалы к словарю)

Мир человеческих эмоций, богатый и разнообразный, привлекал и продолжает притягивать внимание представителей разных отраслей знания. Философы, психологи, социологи изучают сферу эмоционального, пытаются определить статус эмоций в ряду других психологических явлений и феноменов, таких как оценки, чувства, интенции, состояния. Не случаен и интерес лингвистов к данной проблематике, поскольку основным средством выражения эмоционального настроения человека выступает язык, обладающий весьма пестрой палитрой элементов различных уровней, служащих как для вербализации многочисленных эмоций, так и для характеристики эмоциональных состояний и чувств. Как полагает И.А. Шаронов, «без изучения “языковой картины” эмоций наши представления о них были бы неизмеримо беднее, если вообще возможны» [Шаронов 2005: 5].

Известно вместе с тем, что одни народы сдержанны в проявлении эмоций, другие предпочитают демонстрировать эмоции, используя громкость, тембр речи. Кроме общечеловеческих и национально-специфических особенностей выражения эмоций имеют место, конечно, и индивидуальные привычки и предпочтения. В рамках настоящего исследования решающее значение имеет тот факт, что в описании эмоционального настроения разные языки обнаруживают более или менее существенные различия, обусловленные спецификой языковой и концептуальной картины мира, отличительными характеристиками национального характера и менталитета.

Так, контрастивное описание русского, немецкого и английского коммуникативного поведения показывает, что коммуникативная эмоциональность русских в целом на порядок выше немецкой. У русских отмечаются довольно низкий уровень эмоциональной сдержанности при высокой искренности коммуникативных эмоций, стремление к выражению негативных переживаний. Немцы эмоционально сдержанны, но далеко не искренни в проявлении коммуникативных эмоций. И в этом случае немец руководствуется общепринятыми нормами, предписывающими необходимость демонстрировать положительные эмоции, недопустимость высокоэмоционального разговора и важность таких качеств, как спокойствие, уравновешенность [Прохоров 2006: 263].

Одно из первых эмоциональных переживаний, требующее пристального внимания, – это чувство страха. Выбор данного эмоционального состояния продиктован значимостью названного феномена для немецкой истории и культуры, что подтверждают многие исследователи, причисляющие Angst к ключевым концептам немецкой нации. «Немцы раздираемы сомнениями и постоянно стараются предотвратить наступление хаоса … Несомненно, Германия – страна, где правит Страх (Angst). … Именно страх движет немцами в их стремлении все упорядочить, отрегулировать, проконтролировать …» [Зайдениц, Баркоу 2001: 14-15].

Кроме того, объективное преобладание языковых средств для выражения отклонений от нормы (в том числе и от нормального психического состояния человека), необходимость их систематизации, которая позволит выявить существующие в социуме правила поведения, объясняют интерес лингвистов, в частности лексикографов, к изучению языкового воплощения отрицательных эмоций.

А. Вежбицкая, исследовавшая весьма обстоятельно указанный концепт, приходит к выводу о том, что эмоция страха, обусловленная, казалось бы, биологической природой человека, а не культурой, получает тем не менее специфическое концептуальное содержание в немецкой лингвокультуре [Вежбицкая 2001: 44-122]. Самобытность этого содержания детерминирована в первую очередь взаимосвязью понятий Angst, Ordnung, Sicherheit, Geborgenheit. Сравните: Für Deutsche ist unerlässlich, Ordnung zu haben und in einer Welt zu leben, in der Ordnung herrscht. In der Tat ist nur die Ordnung imstande, den inneren Frieden zu sichern. Damit der Kopf ordentlich funktionieren und die Seele sich frei fühlen kann, muss der Körper in einem geordneten Rahmen leben” [Вежбицкая 2001: 116]. Культурное своеобразие и языковая репрезентация концепта Angst получили в работах А. Вежбицкой широкое освещение.

Следует подчеркнуть, что как русские, так и немецкие лексикографы отнюдь не единодушны в том, какое место, в рамках какого лексического множества должно отводиться понятию Angst/страх. Безусловно, это предопределено теми конкретными лексикографическими задачами, на решение которых нацелен каждый словарь [Буренкова 2006: 8-17].

Тем не менее важно указать на общий недостаток немецких идеографических словарей: номинации страха и сопутствующих ему характеристик, равно как и другие лексические единицы, представленные в словарях списком, едва ли понятны во всех своих оттенках изучающему немецкий язык как иностранный. К примеру, лексемы Angst (die) и Furcht (die), хотя и используются в обиходном языке как синонимы, обнаруживают некоторые семантические особенности: Angst– это ничем не обоснованное чувство, в то время как Furchtпредполагает наличие объекта, вызывающего страх. В качестве синонима к Furcht употребляется лексема Bangigkeit (die).

Подача номинаций страха в алфавитном порядке лишена всякой целесообразности уже потому, что чувство страха получает в лексике языка некую градацию по степени интенсивности: Schock (der), Bestürzung (die), Grauen (das). Оно может перерасти в непреодолимый страх, приводящий порой к необдуманным действиям: Panik (die), Entsetzen (das), Terror (der), Graus (der), Phobie (die; Med.), Todesangst (die; emotionalverstärkend), Heidenangst (die; ugs., emotionalverstärkend).

Описываемое эмоциональное состояние бывает кроме того непродолжительным, вызванным внезапной опасностью: Schreck (der), Panik (die), Schauder (der; geh.). Это состояние сопряжено с явной или неясной угрозой, наказанием, испытанием. Анализ толкования и словоупотребления лексем позволяет выявить указанные нюансы: bodenlose, panische Angst beschleicht; die Furcht vor dem Tode; aus Furcht vor Strafe; vor einer Prüfung, Entdeckung eine Heidenangst haben; Lampenfieber haben [bes. vor einer Prüfung, vor einem öffentlichen Auftreten]; einen Horror /ugs., emotional verstärkend/ vor etw., vor bestimmten Leuten habenetc. Человек испытывает давящее, мучительное, парализующее чувство, которое охватывает его, нападает на него, овладевает им: eine wachsende, würgende Angst befällt, quält jmdn.; lähmende Furcht ergriff sie; lähmendes Entsetzen befiel sie; ein leises Grauen erfasst, überläuft jmdn. usw.

От сильного чувства страха следует отличать опасение, тревогу, напряженность, беспокойство: Befürchtung (die), Besorgnis (die), Sorge (die), Unruhe (die), Beklemmung (die), Einschüchterung (die), а также робость, пугливость, неуверенность: Befangenheit (die), Scheu (die), Schüchternheit (die), Bedenken (das), Zweifel (der) usw.

Как видно из приведенных выше примеров, характеризуемые чувства и состояния могут быть детерминированы как определенными, реальными сущностями, так и вселяющими страх образами: Gespenst (das), Schreckgespenst (das), Werwolf (der), Schreckensbild (das), Popanz (der; abwertend), ♦ derBöse/schwarzeMann (SchreckgestaltfürKinder) usw. Очевидно, что представление анализируемых лексических единиц в словаре единым списком при отсутствии необходимого комментария не информативно.

Испытывая чувство страха, опасаясь чего-либо (sich ängstigen, fürchten /sich/, befürchten, gruseln /sich/, bangen /geh./), человек дрожит, впадает в замешательство: einangstvollesSchaudernergriffsie; vorAngstschlottertesieamganzenLeib; ihreHändezitterten; erstutzteeinenAugenblicklang; siesollnichtzagen (geh.) usw. Характерными признаками страха являются ощущение температуры (холода или тепла) – бросает то в жар, то в холод; ощущение боли – страх пронизал душу; ощущение напряжения, неподвижности – окаменеть от страха [Васильева 2005: 70-71]. Сравните в немецком языке: mir brach der Angstschweiß aus; starkes, heftiges Herzklopfen bekommen; der Schreck fuhr ihm in die Knochen;jmdm. läuft eine Gänsehaut über den Rücken(ugs.); ♦ weiche Knie(ugs.)bekommen, haben; wie angewurzelt stehen bleiben; sie war bleich wie der Tod; sprachlos vor Schrecken sein; er war stumm vor Schreck usw.

Несмотря на обусловленную рамками статьи краткость, рассмотренные в ней примеры позволяют требовать от лексикографов особого внимания к номинациям, обладающим семантическими тонкостями, нетипичными для другого языка коллокациями, ассоциациями, прагматическими особенностями. Культурологическое основание феномена Angst, получившее обстоятельный анализ в лингвистической литературе, заслуживает упоминания и в словарях. Возможно, именно национальной спецификой объясняется существующее в немецком языке номинативное разнообразие данного феномена, что подтверждает и немецкая народная мудрость: DieAngsthattausendNamen.

Список литературы

  1. Буренкова, С. В. Структурные и содержательные аспекты идеографической лексикографии [Текст] : монография / С.В. Буренкова. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2006. – 166с.

  2. Васильева, Е. А. Язык чувств и модальности восприятия: элементы синестезии в образном обозначении эмоций [Текст] / Е.А. Васильева // Эмоции в языке и речи: сб. науч. ст. / Под ред. И.А. Шаронова. – М.: РГГУ, 2005. – С. 62-73.

  3. Вежбицкая, А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики [Текст] / А. Вежбицкая; пер. с англ. А.Д. Шмелева.– М.: Языки славянской культуры, 2001.– 272с.

  4. Зайдениц, Ш., Баркоу, Б. Эти странные немцы [Текст] / Ш. Зайдениц, Б. Баркоу; пер. с англ. И. Мительман // Сер. «Внимание: иностранцы!» – М.: Эгмонт Россия ЛТД, 2001.– 72с.

  5. Прохоров, Ю.Е. Русские: коммуникативное поведение [Текст] / Ю.Е. Прохоров, И.А. Стернин. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 328с.

  6. Шаронов, И.А. Эмоции в нашей жизни и лингвистике [Текст] / И.А. Шаронов // Эмоции в языке и речи: сб. науч. ст. / Под ред. И.А. Шаронова. – М.: РГГУ, 2005. – С. 5-6.

  7. Bulitta, E. Wörterbuch der Synonyme und Antonyme [Text] / E. Bulitta. – 4. Auflage. – F/M: Fischer Verl., 2007. – 968s.

  8. Dornseiff, F. Der deutsche Wortschatz nach Sachgruppen [Text] / F.Dornseiff. – 8. Auflage. – Berl., N. Y.: W. de Gruyter, 2004. – 933s.

  9. Schemann, H. Synonymwörterbuch der deutschen Redensarten [Text] / H.Schemann. – Stuttgart, Dresden: Klett Verl. für Wissen und Bildung, 1991. – 428s.

Г.Х. Бухарова

Уфа, Россия

ФУНКЦИОНАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙПОДХОД

КАНАЛИЗУФОЛЬКЛОРНОГОТЕКСТА

(наматериалеэпоса «Урал-батыр»)

В тексте можно выделить два универсальных уровня: информативно-смысловой и прагматический*. Эти уровни можно рассматривать в лингвистическом аспекте (с точки зрения речевой манифестации и материализации) и экстралингвистическом (с точки зрения стоящей за текстом действительности и языковых личностей автора и читателя, их первичной и вторичной коммуникативной деятельности) [Болотнова 2007: 239]. Прагматика текста рассматривается как часть коммуникативной модели,описывающей отношения между текстом и другими субъектами литературного процесса: автором (адресантом текста), читателем(адресатом текста), языком (использованной автором для создания текста системы знаков) и реальностью(миром фактов, получившим отображение в тексте). Как видно, одни из этих явлений относятся к категории сущностей, другие имеют знаковую природу. А поскольку отношения типа «знак — не-знак» в логике называются функциями, теория текста, рассматривающая прагматику текста как одно из проявлений его функциональной природы, называется функционально-прагматической [Лукин 2006: 33]. Если до настоящего времени под лингвистической прагматикой понимали только изучение функционирования языковых знаков в речи, а также исследование связи между речевым актом и значением языковых знаков, то в современной лингвистике под ней понимается когнитивное, социальное икультурное исследование языка и коммуникации. Понимание текста зависит от контекста в самом широком смысле слова, т.е. от речевой ситуации, от фонда знаний говорящего и слушающего, от их целей и стратегий поведения в данный момент.

Прагматика* (от лат. pragma — практика, гр. pragma – дело, действие) — отношения между знаками языковой системы и ее «пользователями», складывающиеся в процессе практического использования системы.

Рассмотрение фольклорных текстов в функционально-прагматическом аспекте, их анализ как речевых действий, регулирующих определенную практическую деятельность, требует выяснения и описания социального, ментального и собственно коммуникативного контекстов, в рамках которых осуществляется фольклорная акция. При таком подходе фольклорное высказывание можно проанализировать в следующих аспектах: в отношении к социальной ситуации, вызвавшей к жизни данное высказывание; в отношении к сообщаемому в высказывании факту; в отношении к результатам данного высказывания, или к ответной реакции слушающего; в отношении к используемым для создания данного высказывания языковым средствам.

Если прагматический уровень художественного текста понимается как способность вызывать эстетический эффект, предусмотренный интенцией автора, его коммуникативной стратегией и эстетическим отношением к действительности [Болотнова 2007: 242], то в изучении фольклорного текста все больше внимание уделяется его обрядовой и магической стороне, выяснению его происхождения и функционирования в обрядовом контексте. Если до недавнего времени фольклористы в своих интерпретациях опирались, прежде всего, на литературоведческий анализ, ставя во главу угла эстетическую природу текстов, рассматривая их как отражение мифопоэтического освоения действительности, и фольклорные тексты были представлены как примитивная «зачаточная» форма литературы, форма искусства, то в последнее время в изучении фольклорного текста наметился коренной поворот к изучению его функциональной природы, его прагматики в обрядовом контексте. В настоящее время бытует мнение о том, что рассмотрение фольклора как поэзии или как формы искусства, не соответствует формам архаичного сознания: он носил не созерцательный, а прагматический характер. Возможно, позже, в связи с утратой мифологического смысла, и с усилением познавательных, эстетических функций таких произведений постепенно складываются каноны собственно фольклорного дискурса. Как известно, в основе фольклорных текстов лежит художественно освоенное событие. В них художественно-эстетическое отображение мира развивается до уровня искусства слова, и фольклорный текст гармонично вписывается в общую художественную картину мира народа: он становится способным вызывать эстетический эффект, предусмотренной интенцией коллективной языковой личности (народа), их коммуникативной стратегией и эстетическим отношением к действительности. И в эпосе «Урал-батыр», который относится к наилучшим образцам поэтического творчества в башкирском фольклоре, реальная или ирреальная действительность, мифологические образы, как положительные, так и отрицательные, описаны на уровне искусства слова, и в силу этого текст эпоса несет огромный эстетический заряд, оказывает воздействие на ум и сердца читателя, т.е. на его интеллектуальную и эмоциональную деятельность. В эпосе представлены яркие, впечатляющие образы Хумай и Айхылу, Урал-батыра и боевого небесного коня Акбузат и т. д. Божественная красота девушек, красота боевого коня, душевная красота этического героя Урал-батыра, также уродливость царя Катила, несущего людям смерть, безобразность старушки и вечно старого и вечно живого старика, испившего воду из Живого родника и познавшего трагедию бессмертия и в результате этого осознавшего смысл жизни, описаны мастерски. Эстетический уровень текста эпоса создается при помощи экспрессивных, эмоционально-оценочных, стилистически-окрашенных языковых средств. Эстетическое воздействие текста эпоса также связано с его образностью и эмотивностью. Образность достигается способностью текста создавать различные представления о реалиях ирреального (мифологического) и реального миров с позиций определенного эстетического идеала, а эмотивность создается путем описания чувств героев, показа их внутреннего мира, эмоционального состояния. Таким образом, благодаря вышеописанным лингвистическим и экстралингвистическим средствам текст эпоса «Урал-батыр» оказывает сильное эстетическое воздействие на адресата, вызывая его ответную лирическую эмоцию.

Однако в корне эпос имеет мифо-ритуальное, обрядовое происхождение и носит характер коллективного творчества, т.е. принадлежит сознанию всех членов архаического общества. Изучениеархаического фольклорного текста «Урал-батыр» требует особого подхода. Чтобы вписать его в дискурс культуры, обусловившей его появление, нужно расширить рамки лингвистического анализа, выделить предтекстовые пресуппозиции, важные для формирования концептуального пространства текста, обратившись к данным истории, этнографии, философии, психологии, фольклористики и т. д. Как известно, формирование структуры и семантики фольклорных текстов уходит корнями в далекое прошлое, они – продукт ранних форм сознания. В фольклорном тексте содержатся смыслы, зависящие от отношений и свойств традиции – структур сознания, породивших тексты. Поэтому исследователей интересуют в таких текстах не только элементы языковой семантики, но и аналоги категорий человеческого сознания, представляющие большую ценность для когнитивно-дискурсивной парадигмы описания языка. Вследствие этого перед нами встает задача – проникнув к сфере народного сознания, народного миропонимания в языковой форме, реконструировать концепт текста – прагматико-семантическое ядро, глубинный смысл, формируемый функцией текста – и тем самым выяснить особенности концептуализации действительности, которые достигаются на основе привлечения так называемых фоновых знаний, составляющих культурный контекст.

Функция текста определяется как его социальная роль, способность обслуживать определенные потребности создающего текст коллектива. При этом функция текста рассматривается с точки зрения той культуры, в которой он создавался.Текст способен реализовать свои функции только благодаря дискурсу. Поэтому для дискурса важна функция текста. Прагматический аспект оказывается чрезвычайно важным при классификации фольклорных произведений. Один и тот же текст может актуализироваться по-разному. Как отмечает С.Н. Смольников, текст лирической песни выполняет разные функции, будучи включенным в структуру свадебного обряда, или исполняемым со сцены, или помещенным в фольклорный песенный сборник [Смольников 2000: 34]. Следовательно, функция не является постоянным признаком текста. Это категория дискурса.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах

    Сборник статей
    ... , Н.В. Функционирование метафоры в научно-техническом тексте [Текст] / Н.В. Грин // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах: Материалы II Междунар. науч. конф ...
  2. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (1)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  3. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (2)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  4. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...
  5. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...

Другие похожие документы..