textarchive.ru

Главная > Сборник статей


КАТЕГОРИЯ ОТНОШЕНИЯ В ЛИНГВИСТИКЕ

Многочисленные исследования категории отношения свидетельствуют о том, что ученые находятся перед лицом сложной задачи. Современный уровень лингвистических изысканий, выход лингвистики за рамки сугубо лингвистических исследований убеждают в том, что анализ параметров отношения не может быть сведен к разработке методов или инструментария, позволяющего определить положительное или отрицательное отношение к той или иной реалии.

Понятие “Категория” восходит к Аристотелю выделявшему, в частности, десять категорий: «сущность, количество, качество, отношение, место, время, положение, состояние, действие и претерпевание» [БРЭС: ].

Как отмечает Е. В. Стулина, отношение есть «величина психическая, прямо не наблюдаемая, изменяемая, латентная, т. к. занимает промежуточную позицию между стимулом и вербальной реакцией на данный стимул» [Стулина 2001: 12].

Категория отношения была активно исследована американскими, английскими, французскими учеными в лингвистическом, социологическом, психологическом плане. Внимание ученых было сосредоточено прежде всего на сложном комплексном характере категории, а также на ее чувственно-логической, психологической и социальной природе.

Отношение, вызванное объектом, соизмеряется личностью с нормами, установившимися в данном социуме. Объект, качество которого не соответствует нормам, вызывает у субъекта отрицательное отношение. Наоборот, положительные качества объекта, соответствующие нормам, вызывают положительное отношение субъекта. Это отношение фиксируется в лексическом значении слова. Через выражение мнения это отношение становится достоянием слушающего. Отношение возникает у субъекта, создается им в результате его взаимодействия с различными объектами, которые он встречает в жизни, и особым способом в его взаимодействии с социумом, который сам предрасполагает субъекта к формированию подобного отношения. Последнее получает фиксацию в значении слова. Такая постановка вопроса, по мнению Е. В. Стулиной, является вполне объективной ввиду прагматизации значения слова [Стулина 2001: 13].

Понимание категории отношения как психологического континуума позволяет рассматривать ее как сущность, имеющую начало и конец. Речь идет об изменяемой психологической величине, заключенной между стимулом, вызывающим отношение, и ответом на данный стимул. Отношение прямо не наблюдаемо ввиду его психологической природы, кроме как через его вербальное именование.

На языковом уровне в лексической системе различных языков присутствуют слова, называющие различного рода отношения (положительные или отрицательные), свойственные психике человека [Стулина 2001: 14].

Е. В. Стулина выделяет следующие операционные признаки отношения:

1) направленность, содержащая привлекательность, симпатию или же отвращение, антипатию к объекту, идее, личности;

2) интенсивность, содержащая симпатию-антипатию, которые более или менее обозначены, более или менее сильны. Как категория психометрическая, интенсивность отношения проявляется постоянно или возникает при определенных условиях;

3) широта (глубина, величина). В данном случае реалия, к которой испытывают отношение, может быть объектом простым, четко определяемым и знакомым (мое любимое животное, моя жена, муж...) или может быть объектом сложным, сложно определяемым (Бог, деньги, свобода и т. д.).

Вышеперечисленные признаки открывают возможность поисков непсихических параметров категории отношения через вербальное выражение. Различные значимости реального объекта именуются посредством языковых единиц. В семантике таких языковых единиц на языковом уровне нет значимости субъективной, которая присваивается тому или иному объекту тем или иным субъектом.

В 1950-х гг. американский философ Пол Грайс сформулировал так называемые коммуникативные постулаты. В своих лекциях Г. П. Грайс составил каталог максим. Его функциональный подход объясняет ценность этих максим для человеческой коммуникации. Существует принцип кооперации, который представляет собой единство максим. По мнению Грайса, максимы определяют вклад участников коммуникативного акта в объединяющую их речевую ситуацию. Каждая максима состоит из нескольких постулатов. Максим четыре:

  • Максима полноты информации;

  • Максима качества информации;

  • Максима релевантности;

  • Максима манеры.

По собственному признанию Г. П. Грайса, при описании максим он пользуется категориями Канта: это категории Количества, Качества, Отношения и Способа. И если две первые максимы представляют Количество и Качество, то максима релевантности информации связана с Отношением. Данная максима предполагает один постулат: Не отклоняйся от темы! [Клюев 1998: 95].

Любая из максим относительна и, более того, часто может «не согласоваться» с другими. О подобного рода конфликтах максим говорили как Г. П. Грайс, так и Дж Лич. В речевой практике то и дело встречаются случаи, когда коммуникант не имеет возможности выполнить одну максиму без того, чтобы не нарушить другую. Так, применительно к принципу кооперации постулат «Не отклоняйся от темы» иногда внезапно оказывается конфликтным по отношению к постулату «Избегай непонятных выражений»: ведь существует круг специализированных тем, предполагающих, в частности, работу терминологией (т. е. не всем понятными выражениями), объяснение которых может как раз и привести к отклонению от основной темы [Клюев 1998: 100].

Для того чтобы, дискурс был успешным необходимо сочетать в себе признаки эффективности, оптимальности и нормативности. Максимы Грайса уникальны еще и потому, что направлены на культуру мышления. Возможно, максимы Грайса кажутся абстрактными, но они релевантны для коммуникации [Шамне 2004: 46].

Таким образом, категорию отношения можно относить и к грамматическим категориям, и к понятийным, и к логическим, и к философским. Это объясняется тем, что между двумя разными явлениями – действительностью и языком – в качестве посредника выступают человеческое мышление и сознание, поэтому категория отношения, как и другие категории лингвистики, связана с логическими и понятийными категориями, и ее лингвистический анализ невозможен без изучения ее содержания в философии.

Список литературы

1. Большой Российский энциклопедический словарь [Электронный ресурс] / Режим доступа: , свободный.

2. Клюев, Е. В. Речевая коммуникация : учебное пособие для университетов и вузов [Текст] / Е. В. Клюев. – М.: 1998. – 224с.

3. Стулина, Е. В. Мнение и отношение как психометрические категории и лингвистические способы их передачи во французском языке [Текст] / Е. В. Стулина // Вестник Запорожского государственного университета. – 2001. – № 3. – С. 12–16.

4. Шамне, Н. Л. Актуальные проблемы межкультурной коммуникации [Текст] / Н. Л. Шамне. – Волгоград, 2004. – 136с.

М.Л. Бакалинский

Запорожье, Украина

к вопросу о кодировании информации

в социолекте итало-американской мафии

Данная работа является фрагментом диссертационного исследования, посвященного социолекту итало-американской мафии, который в западной лингвистической литературе называется the Mobspeak [Mobspeak 2003: xi] (далее СД the Mobspeak). СД the Mobspeak входит в состав общего криминального социолекта США (далее КС).

СД the Mobspeak подчиняется криминальному социолекту США, однако, как показало проведенное исследование, характеризуется определенной автономией в его составе. Об автономности социального диалекта в составе национального языка говорит В.П. Коровушкин [Коровушкин 2005: 382]; в нашем случае определенной автономностью отличается социальный диалект, который является компонентом другого социального диалекта. Существование одного явления в составе другого, типичного, однако на порядок высшего, описывают выдающиеся ученые М.М. Бахтин [Бахтин 2000: 301] и Ю.М. Лотман [Лотман 2001: 588].

В нашем случае автономность СД the Mobspeak выражается в наличии большого количества слов-заменителей для названия явлений, которые в КС описываются другими языковыми единицами. Поскольку данная работа не позволяет представить исследование в полном объеме с обоснованием причин, мы приведем наиболее яркие примеры: для названия преступной группировки в КС используется лексема rіng [Cop talk 2000: 85]. Эта же лексема используется и в СД the Mobspeak, но лишь в коммуникативных актах с представителями других криминальных синдикатов или группировок [Carlito’s way 1993].

Другие примеры двойного функционирования единиц: “женщина легкого поведения”: в КС – hooker [Mobspeak 2003: 95]; в СД the Mobspeakcruіser [Mobspeak 2003: 52], gumata [Pіstone 2004: 53]; “преступник неитальянского происхождения, который работает на мафию”: в КС – assocіate [Dannen 2002]; в СД the Mobspeakconnected guy [Mobspeak 2003: 44 – 45], cugine [Pistone 2004: 125] и т.д.

Проанализированные языковые единицы позволяют сделать следующие выводы. Для КС и непосредственно для СД the Mobspeak характерно явление полиноминации, которое является одним из способов актуализации эзотерической функции языка. Однако для СД the Mobspeak характерной является также и металингвистическая функция [Бакалинский 2006: 233]. Используя единицы КС, мафиози актуализируют металингвистическую функцию с целью проверить, принадлежит ли коммуникант к преступному миру. Используя языковые единицы СД the Mobspeak, мафиози проверяют, принадлежит ли коммуникант именно к итало-американской мафии. Мы предлагаем называть это явление “металингвистическая функция второго порядка”.

Однако, с другой стороны, мафиози используют эти единицы не только с целью проверки, но и в повседневной жизни, т.е. лексика и фразеология собственно СД the Mobspeak актуализирует референтную – название явлений и предметов (to go on four or fіve more hours – пойти в ночной клуб или специальный клуб для мафиози [Pіstone 2004: 53]) или фатическую функцию языка (Are you stіll at school? – ты все еще не принес обет и не стал настоящим мафиозо? [Carlіto's way 1993]) без утаивания какой-либо информации. Это опровергает существующую точку зрения, что функцией социолекта преступников является лишь утаивание информации.

Кроме того, применение такого социолингвистического метода, как “невключенное наблюдение” [Социологические наблюдения 2008] (т.е. наблюдать за речевым актом преступников, не участвуя при этом в нем) позволит изучить социолект криминального мира с позиции его носителя, рассмотреть вопросы отражения в нем картины мира преступников в контексте картины мира гражданского общества, выявить их алломорфные и изоморфные черты.

Список литературы

  1. Бакалинский, М. Л. Фразеопредложения в социо-этнолекте the Mobspeak: лингвокультурологический и лингвокогнитивный аспект (на укр. языке) [Текст] / М. Л. Бакалинский // Язык и культура (научное издание). – Вып. 9. – Т.V (93). – Национальные языки и культуры в их специфике и взаимодействии. – Киев: Издательский Дом Дмитрия Бурого, 2007. – С. 226 – 231.

  2. Бахтин, М. М. Автор и герой: к философским основам гуманитарных наук [Текст] / М. М. Бахтин. – СПб.: Азбука, 2000. – 336с.

  3. Коровушкин, В. П. Инвективная лексика и фразеология в английском и русском военных подъязыках: контрастивно-социолингвистический аспект [Текст] / В. П. Коровушкин // Злая лая матерня : сборник статей / под ред. Жельвиса. – М., 2005. – С. 376 – 420.

  4. Лотман, Ю. Текст в тексте (на укр. языке) [Текст] / Ю. Лотман // Антологія світової літературо-критичної думки ХХ століття / За ред. Марії Зубрицької. – 2-е вид., доповнене. – Львів: Літопис, 2001. – С. 579 – 595.

  5. Социологические наблюдения [Электронный ресурс] / Социологические наблюдения // Режим доступа: /cgi-bin/gl_scH3.cgi?RRu.ourujo,lxqol!tghr8klto9. 2008, свободный.

  6. Carlito’s way [субтитры] / Carlito’s way – 1993, Universal Pictures, Bregman/Baer Productions, Epic Productions Inc., USA.

  7. Cop talk: a dictionary of police slang [Текст] / Cop talk / Ed. by C. Aaron and J. Lewis Poteet. – Lincoln: Writers club press, 2000. – 144p.

  8. Dannen, F. The G-Man and a Hitman [аудиокнига] / F. Dannen // Mob. Stories of death and betrayal from organized crime / Ed. by Clint Willis. – N.J.: Listen & Live Audio, Inc. Roseland, 2002.

  9. Mobspeak: the dictionary of crime terms [Текст] / Mobspeak / Ed. by Carl Sifakis – N.Y.: Checkmark books, 2003. – 352p.

  10. Pistone, J. K. The way of the wiseguy [Текст] / J. K. Pistone. – Philadelphia/L: Running Press, 2004 – 224p.

С.Г. Барышева

Нижний Тагил, Россия

РЕЧЕВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КАК ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС ГЕРОЯ В ПОЗДНЕМ ТВОРЧЕСТВЕ Э. ХЕМИНГУЭЯ

Вопрос об экзистенциальном статусе героя в художественном произведении возник давно, но и сегодня его изучение является одним из самых активно исследуемых направлений культурологических и литературоведческих изысканий. Мир персонажем воспринимается онтологически, что позволяет говорить о том, что речевая характеристика – важнейший критерий для обозначения позиции героя к окружающей действительности. В этой связи нам интересно проанализировать позднее творчество Эрнеста Хемингуэя.

В настоящее время творчество американского писателя Эрнеста Хемингуэя широко известно во всем мире. Существует много работ, затрагивающих разнообразные аспекты творчества писателя и рассматривающих его со всевозможных позиций, что порождает многочисленные непрерывающиеся споры в литературоведении. Рассмотрение данной проблематики дает более полное и ясное понимание позднего творчества писателя, тех вопросов внутренней жизни человека, которые затрагивает автор.

К позднему творчеству Эрнеста Хемингуэя можно отнести «нобелевскую» повесть «Старик и море» (1952) и две книги, которые были опубликованы после смерти автора – «Праздник, который всегда с тобой» (1964) и роман «Острова в океане» (1970).

Более подробно остановимся на романе «Острова в океане». Само по себе название может вызывать множество ассоциаций. В тексте присутствует прямая отсылка к экзистенциальному восприятию действительности через речь персонажа – Томаса Хадсона – художника, потерпевшего внутреннее поражение. Разгадывание аллюзивных, философских высказываний – отдельный аспект изучения творчества Хемингуэя. Противоречия, которые терзают душу героя изнутри, перекликаются с метаниями художников - экзистенциалистов ХХ века [Анастасьев 1988: 42]. Однако душевные переживания у Хемингуэя сопровождаются картинами природы. В связи с этим уместно будет упомянуть о том, что в основе описания природы у позднего Хемингуэя лежит архетип воды. Двойной мотив неестественной смерти непосредственно восходит именно к нему: самоубийство Сумасшедшего, который был унесен волной в море, и смерть в результате нечаянного случая, случившаяся с одиннадцатилетним мальчиком. В обоих случаях тела людей оставались ненайденными определенное время в результате действия стихии: «Я тогда нырял за ним несколько раз, но не мог найти, – сказал Роджер. – Было слишком глубоко, и вода очень холодная» [Хемингуэй 1987: 69]. Глубинные воды символизируют подсознательное; обильная вода забвения берет начало из страха перед «Великим Ничто» - пустотой загробного небытия. Забвение как синоним смерти - беспамятства, потери самосознания, которое символизирует мифологическая вода и потеря исторической и экзистенциальной памяти как забывание стоят в одном лексическом ряду.

В данном романе архетип играет смыслообразующую роль. Два раза возникает мотив дождя – независящее от человеческой воли явление имеет определенную эмоциональную нагрузку, хотя не разу не происходит в настоящем времени: « … на острове уже два месяца не было дождя. И комиссарский дом стоит сухой, как труха» [Хемингуэй 1987: 95]. И в упоминание о трупах, где дождь смыл какие-либо следы убийц невинных людей, дождь играет решающую роль: архетип Воды, проливающейся с небес как божий промысел, ограничивает действие, сужает экспрессивные рамки.

В ходе исследования возникает параллель с романом «Прощай, оружие!»: значимой деталью этого произведения является мотив дождя. Солнце светит всего два раза (когда есть надежда, что жизнь сделает новый поворот), и если речь идет о погоде, то это дождь – в сознании Фредерика навсегда останется этот образ, несущий безысходность, отчаяние, ответ на него заключается в самом романе. Ключевой образ дождя обладает широким кругом ассоциативных связей, расширяющих и углубляющих его конситуативное значение.

Упоминание страха перед небытием пронизывает ткань романа: «Под водой все страшно. Как только сделаю выдох, так мне становится страшно» [Хемингуэй 1987: 112]. Оттенки субъективных переживаний находят свое отражение в олицетворении, и в художественном пространстве это обращение объективируется в свойство времени: «Река может предать тебя и быть жестокой… Какой-нибудь ручей может стать твоим другом на всю жизнь… Но океан непременно должен обмануть, прежде чем он расправится с тобой» [Хемингуэй 1987: 74]. Что же такое небытие? Для автора это отчуждение от своего «Я», от своей личности. Последние секунды прощания с сыновьями, навсегда покидающими остров отца, просматриваются сквозь призму архетипа Воды, полностью уничтожающей живое пассивностью своего бытия – ее присутствие уже несет печать необратимой трагедии : «…остались только лица за стеклами небольших окошек, а потом лица, залитые водой, плеснувшей в стекла». В романе возникает образ ада, который не только линейно связан с водной стихией, но и является одним из устойчивых символов: он «не обязательно такой, каким описывал его Данте или кто-нибудь другой из великих» – ад может быть «милым твоему сердцу пароходом, увозящим тебя на восток, в страну, к которой ты всегда приближался, заранее предвкушая свой приезд туда» [Хемингуэй 1987: 93]. Символы здесь составляют единство прозрачного сознанию образа и стоящего за ним сокровенного и неэксплицируемого смысла, уводящего в бессознательные глубины психики [Юнг 1997: 337].

Как известно, Хемингуэй – мастер лаконичной формы, недосказанностей и незавершенностей. Но подобная краткость у писателя особого рода. Внешняя лаконичность фраз компенсируется за счет внутреннего содержательного и философского подтекста, что означает стилистическую и семантическую напряженность. Эта особенность «Островов в океане» в целом дает возможность каждому читателю по-своему взглянуть на все происходящее, найти свой смысл в словах и фразах: «…и открытое море, и длинные рифы с разбивающейся о них волной, и темный бездонный тропический океан за ними – все было сейчас так же далеко от него, как и вся его жизнь» [Хемингуэй 1987: 86].

Таким образом, речевая характеристика в романе Эрнеста Хемингуэя определяет экзистенциальный статус героя, а также приобретает множество значений, которые реализуются не только на разных уровнях произведения (события, переживания героев, их чувства и мысли), но и в сознании читателя, способного увидеть высказанные автором мысли, а также бесконечный объем того, что не запечатлено в слове.

Список литературы

1. Анастасьев, Н. А. Творчество Эрнеста Хемингуэя [Текст] / Н.А. Анастасьев. – М., 1988.

2. Хемингуэй, Э. Острова в океане [Текст] / Э. Хемингуэй. – М., 1987.

3. Юнг, К. Г., Франц, М.-Л. Человек и его символы [Текст] / К.Г. Юнг, М.-Л. Франц; под общ. ред. С.Н.Сидоренко. – М.: Серебряные нити, 1997. – С. 337-346.

С.Т. Бейсембаева

Караганда, Казахстан

О НЕКОТОРЫХ ПРАГМАТИЧЕСКИХ СВОЙСТВАХ УМОЛЧАНИЯ
В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ

До некоторой поры существовало представление о противоположном характере языка и действия, например, у Гёте в знаменитой трагедии «Фауст» мы читаем: «Der Worte sind genug gewechselt, laßt mich auch endlich Taten sehen!». Однако прагмалингвистика опровергла данное представление, выдвинув в качестве основополагающего принципа употребление языка говорящими, она рассматривает язык и говорение как действие, как акт: «Wann immer wir sprechen, handeln wir, oder noch kürzer: Sprechen ist Handeln. Dies ist die fundamentale These der Pragmalinguistik (griеchisch: pragma = das Handeln)» [Holly 2001: 5].

Умолчание – сложное и многоплановое лингвистическое явление с языковым значением недосказанности, имеет прагматический характер: оно выражает отношение говорящего к действительности, к содержанию сообщения, к адресату. На прагматическую значимость семантики умолчания указал Г. Пауль: «Мы не всегда договариваем свои мысли. Тем не менее, даже недоговоренное «Опять!», могущее иметь поистине бесконечное количество значений, на практике будет понято наиболее точным образом» [Пауль 1964: 206].

Подчеркивая различие между молчанием и умолчанием, А. Беллебаум утверждает: «Schweigen als Vezicht auf gesprochene und geschriebene Sprache ist das eine, Verschweigen als bewußter Verzicht auf die Weitergabe von Informationen das andere. Wer schweigt, muß ja nicht zugleich etwas verheimlichen – und wer etwas für sich behält, muß übrigens nicht zugleich schweigen, weil man schließlich auch beim Sprechen etwas unausgesprochen lassen kann» [Bellebaum 1992: 82].

Как особое языковое значение умолчание может передаваться средствами разных уровней языка – фонетики, лексики, грамматики [Сенечкина 2003: 22].

Объектом умолчания часто является некая тайна, секрет. В немецком языке эти понятия передаются одним словом – das Geheimnis, а неразглашение, сохранение тайны – die Geheimhaltung, оба слова происходят от geheim, корнем которого является Heim – дом, квартира, т.е. нечто, где можно укрыться, скрыться от других. Таким образом, сама этимология слов Geheimnis, Geheimhaltung, а также глагола verheimlichen – скрывать (умалчивать) вызывает интерес и предполагает вопрос: с какой целью необходимо что-то скрывать, утаивать, о чем-то умалчивать? К лексическим средствам выражения семантики умолчания в немецком языке относятся также глаголы verschweigen, verbergen, geheimhalten, vertuschen, verstummen, verhüllen, verstellen, täuschen, lügen, verschleiern, употребление которых связано также с выражением определенных прагматических значений.

Прагматические значения умолчания имеют ряд экстралингвистических причин возникновения, базирующихся на комплексе психологических, социальных, ситуативных, логических факторов. О.Б.Акимова относит к ним, например, волнение говорящего, невозможность выразить своими словами чувства, смущение, боязнь оскорбить собеседника, выход из напряженной ситуации, а также использование умолчания в целях шантажа, дезинформации, обмана [Акимова 1999: 28].

Причинами, порождающими умолчание, могут быть, например, соблюдение предусмотренных законом требований или установившихся в обществе этических конвенций с предупредительным или рекомендующим характером. А. Беллебаум, обращаясь к строкам из Библии, пишет по этому поводу следующее: «Die Forderung, seine Zunge zu zügeln und verschwiegen zu sein, ist sehr alt. Im Umgang mit Menschen soll man sich vorsehen, weil manche unfähig sind, etwas für sich zu behalten: Führe kein vertrauliches Gespräch mit einem Toren; er kann dein Geheimnis nicht für sich behalten. Geheimnisverrat hat unter Umständen schwerwiegende Folgen: Wer Geheimnis verrät, zerstört das Vertrauen, er findet keinen Freund, der zu ihm steht. Und noch: Eine Wunde lässt sich verbinden, ein Streit beilegen, doch wer ein Geheimnis verrät, hat keine Hoffnung . Ähnliche Warnungen und Empfehlungen gibt es in allen geschichtlichen Epochen zuhauf» [Bellebaum 1992: 84].

Умолчание возникает при необходимости соблюдения требований, входящих в круг обязанностей людей определенных профессий, где хранение профессиональной тайны и определенной информации предусмотрено законом или кодексом учреждения. Умолчание в таком случае сопровождается, как правило, особой вежливостью, тактом и сдержанностью говорящего. Такое речевое поведение характерно для говорящего и в случае наличия у него страха перед тем, что его личные секреты могут быть раскрыты другими.

«Коммуникативно значимое умолчание, как один из компонентов языкового общения, способно выполнять определенную коммуникативную функцию, т.е. быть единицей общения, коммуникативным актом» [Пузанова 1998: 13]. Умолчание является информативно и коммуникативно значимым компонентом процесса общения. Часть сообщения, которая умалчивается и не получает формального выражения, является, как правило, прагматическим фокусом и имплицирует информативно и коммуникативно актуальное содержание. Как целенаправленный коммуникативный акт умолчание характеризуется стремлением говорящего максимально воздействовать на рецепиента. Иллокутивная сила умолчания как коммуникативного акта сохраняется, несмотря на отсутствие вербальных средств. Умолчание используется автором для привлечения и акцентирования внимания собеседника на своей мысли, поскольку умолчание имплицирует некую коммуникативную информацию. В то же время отправитель сообщения побуждает адресата к поиску, направляет ход его мыслей, стимулируя при этом его умственную деятельность. Адресат декодирует имплицированное посредством умолчания содержание с учётом глобальной темы сообщения, лингвистических и экстралингвистических параметров общения.

Рассмотрим несколько примеров умолчания с различными прагматическими значениями на материале романа Йоганны Карлани «Keiner schlafe» (1994). Героиня романа Саша Ортмунд не желает верить тому, что результаты анализов её мужа Рико выглядят очень плачевно. Ей становится не по себе, когда она их получает: «Aber es geht ihm doch besser», sagte ich verzweifelt. «Das ist oft so. Kurz vor dem Ende glaubt man noch einmal, jetzt wird alles gut. Das subjektive Befinden, sogar der Appetit und die seelische Komponente, alles zeigt eine positive Tendenz. Und dann ....» – der Professor sah mich mitleidig an.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах

    Сборник статей
    ... , Н.В. Функционирование метафоры в научно-техническом тексте [Текст] / Н.В. Грин // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах: Материалы II Междунар. науч. конф ...
  2. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (1)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  3. Слово высказывание текст в когнитивном прагматическом и культурологическом аспектах (2)

    Сборник статей
    ... организация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов» Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах Сборник статей участников IV международной ...
  4. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...
  5. Ковлакас елена федоровна особенности формирования топонимической картины мира лексико-прагматический и этнокультурный аспекты

    Автореферат диссертации
    ... Международной научной конференции: «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическомаспектах». Челябинск: ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С. 134– ...

Другие похожие документы..