textarchive.ru

Главная > Книга


IQ + CREATIVITY = ...

Выдающиеся люди, как было давно замечено, очень быстро все усваивают. Чего бы стоила балерина Анна Павлова, если бы на изуче­ние какого-нибудь «батмана» ей понадобились годы — тогда к «Уми­рающему лебедю» ей пришлось бы двигаться целую вечность... А ес­ли Ньютон никак не мог бы взять в толк таблицу умножения, то до своего знаменитого бинома он бы и за три жизни не добрался. Как бы выдающиеся люди ни ленились (если даже с ними и случается такое), но когда они берутся за дело, то дело кипит: как любят повторять ис­следователи одаренности, выдающиеся таланты «сразу читают слово, которое другие разбирают по складам». У выдающихся людей и па­мять в своем деле выдающаяся, и такие же высокие темпы професси­онального роста. Но история отмечает людей вовсе не за то, что они такие быстрые, ловкие и умелые, а за выдающиеся открытия, за новые идеи, за незаурядные создания ума, рук и фантазии.

Не будучи в состоянии т»очно определить, какие качества нужны для усвоения материала, для того, чтобы стать вровень с уже имею­щимися достижениями, а какие для того, чтобы эти достижения рас­ширить, умножить и продвинуть дальше, психологи согласились в том, что качества эти принципиально различны. В подобном разгра­ничении им помогли эксперименты на мозге, когда оказалось воз­можно зафиксировать его работу весьма наглядно, и с помощью при-

! Winner, E. (1996) Gifted children. NY, p.52-53.

15

\Sy специальных способное!!

боров получить соответствующую «картинку», где разные виды моз­говой деятельности и выглядят тоже по-разному. Нейропсихолог Хельмут Петце провел один из таких экспериментов, где 76 испытуе­мых сначала выполняли просто интеллектуальные задания — они за­поминали разного рода данные, сопоставляли их, строили графики, а затем им было предложено вообразить себя творцами и нарисовать картины, сочинить мелодии и стихи.

Оказалось, что мозг в обоих типах заданий ведет себя по-разному и оставляет разные типы «рисунков»: в случае с творческими задани­ями линии электроэнцефалограммы говорили о большей слаженнос­ти, большем взаимодействии между разными отделами мозга, как будто бы в процессе творчества им чаще приходилось обмениваться информацией и «прислушиваться» друг к другу. Этот и множество подобных экспериментов еще больше убедили научное сообщество в неоднородности, психологическом несходстве между усвоением, обу­чением и овладением знаниями, с одной стороны, и сочинением, сози­данием и творчеством, с другой стороны. Те умственные операции, которые контролировал тест IQ, были похожи на психологический фундамент, инструмент, с помощью которого человек осваивает уже имеющиеся знания, а не выходит за их пределы.

Таинственная способность ума и души не воспроизводить старое, а рождать новое получила название «creativity», что в переводе на русский язык звучало бы как «творческость», но по причине неудоб­ства было заменено калькой с английского и звучит теперь как креа­тивность. Желая лучше понять креативность, американцы Торренс и Торндайк создали соответствующие тесты, где главный упор был сде­лан на количество и оригинальность умственных продуктов. Креа­тивные личности были способны фонтанировать идеями, предлагая десятки способов использования кирпичей, иголок, газет, мячей и прочих невинных предметов весьма непривычным образом: чем боль­ше по количеству и чем более странные способы использования пред­метов предлагал испытуемый, тем больше баллов он получал за свою креативность. Если газета была не просто объектом для чтения, но еще и шапочкой, журавликом, корабликом и оберткой для селедки, то испытуемому было на что надеяться. А если кирпич ложился в стену кирпичом и не хотел быть ни подносом, ни забивалом для гвоздей, ни сигналом остановки, лежащим поперек дороги, испытуемый имел все поводы разочароваться в своих творческих возможностях.

Тесты на креативность проверяли некую творческую инициати-ву, но что было делать, если ни кирпич, ни газета не могли подейство­вать на испытуемого вдохновляющим образом, а он хотел бы поэкспе-

16

\J/ специальных способностях

риментировать с древними письменами, с образцами почвы или с жи­выми лягушками? Ответы на подобные вопросы не были предусмот­рены создателями тестов на креативность. Их принципиальная общ­ность с тестами на IQ состояла в крайней неспецифичности: Торрен­са и Торндайка, равно как и Термана с Айзенком, испытуемые могли с полным основанием замучить вопросом: «Кем быть?» В чем именно я окажусь сильнее других, если у меня такой высокий интеллект и та­кие большие творческие возможности? Быть ли мне поэтом, юрис­том, артистом или атлетом? На все эти вопросы психологи могли бы ответить лишь ободряющим молчанием и пожатием плеч. А ведь об­щество хотело бы иметь ответы именно на эти вопросы, и как можно раньше, желательно в детстве или хотя бы в подростковом возрасте.

К семидесятым годам XX столетия стало ясно, что практическая психология и психодиагностика сами не могут справиться с указани­ем светлого будущего для каждого, что их рекомендации весьма рас­плывчаты и неточны, что полученные результаты часто связаны с происхождением, воспитанием и опытом человека. Против тестов на креативность и тестов на интеллектуальный коэффициент говорило и то, что они начали превращаться в подобие учебного предмета: те, кто хотел получить в этих тестах баллы повыше, при соответствую­щем усердии и тренировке достигали желаемого. Для прояснения си­туации научное сообщество решило, как и положено в подобных слу­чаях, обратиться к теории: надо было, наконец, разобраться в терми­нах и понятиях, сформированных психологической наукой в области индивидуальных различий в умственной деятельности.

Наиболее распространенный термин — «способности», по-анг­лийски «abilities»; принято думать, что они связаны прежде всего со скоростью и качеством усвоения информации. К ним примыкает не­переводимый советский термин «задатки», политкорректно обозна­чающий нечто, на основе чего впоследствии формируются или не формируются способности — в зависимости от обстоятельств и пове­дения наделенного задатками индивида. Есть также термин «одарен­ность», по-английски «giftedness» с производным «gifted» — одарен­ный: это весьма расхожий термин, которым с удовольствием обозна­чают выдающихся детей, требующих к себе повышенного внимания и особых образовательных подходов — в этом слове заключено нечто многообещающее и устремленное в будущее. Имеется также слово «талант» — термин собирательный, обозначающий факт значитель­ного превосходства в возможностях и результатах деятельности над простыми смертными. Этот термин на всех языках, включая русский, звучит одинаково (английский вариант — «talent») и содержит в себе

Ь iiiiTi

специальных способностях

нечто возвышенное, масштабное и монолитное.

Остается еще «интеллект», с коэффициентом или без, обозначаю­щий склонность к умственному манипулированию, к сопоставлению, сравнению, вычленению, объединению, а также к умению обнару­жить решающее звено в цепи, сущностный фактор, нерв и зерно во всем — как сказали бы по-английски, «the Heart of the Matter» — суть дела. В одном ряду с универсальным понятием «интеллект» стоит русское слово «ум», которое психолог Сергей Рубинштейн обозначил просто и коротко: «Ум — это умение видеть существенное». И, нако­нец, самый новый и таинственный термин, «creativity», креативность, творческий потенциал, продуктивная способность, склонность к ин­новации, к изобретательству, к созиданию.

Всего пять основных понятий — способности, одаренность, та­лант плюс интеллект и креативность. Сумма этих свойств определяет жизненный успех. Чем всего этого больше, как в отдельности, так и вместе, тем больше поводов для оптимизма по поводу своих перспек­тив имеет каждый из нас.

УСВОЕНИЕ, ПРИЛЕЖАНИЕ И ТВОРЧЕСТВО

Среди всех принятых терминов наиболее значим «талант», по­скольку все прочие составляют своего рода предпосылки выдающего­ся успеха, необходимые ступени к нему, в то время как талант — это уже почти результат: сказать «поэтический талант» — можно смело подразумевать если не Пушкина, то хотя бы Твардовского; сказать «талант врача» — можно вспомнить если не Гиппократа или Пара-цельса, авторов новой философии лечения, то хотя бы Святослава Федорова, создателя микрохирургии глаза. Отсюда понятно стремле­ние психологов раскрыть сущность таланта и огорчение, которые испытывают психологи из-за его неуловимости и неясности его составляющих. «По сравнению с понятием способностей, которые часто определяют как «скорость в обучении и приобретении компе­тентности в данной области», - пишет польский психолог Мария Мантуржевска, - талант известен как специфическое свойство лично­сти, обозначающее, прежде всего, неустанные усилия для достиже­ния наилучшего результата, намного превосходящего средние пока­затели. В течение двух тысячелетий европейские мыслители бьются над проблемой таланта, его природой и структурой, его происхожде­нием и развитием, со времен Платона и Аристотеля до современных психологов, таких как Стенберг, Чикенсмихали, Гарднер, Геллер и

18

специальных спосооностях

другие. И, несмотря на их усилия, проблема таланта далека от разре­шения: несмотря на лавину публикаций и конференций, само поня­тие таланта не проясняется. Уже вошло в привычку заменять его та­кими понятиями как «дарование» или «выдающиеся способности», но исследователи и современные психологи почти не в состоянии объяснить, в каких же отношениях между собой находятся эти три понятия — потому и используются они на правах синонимов, что, как представляется, отнюдь не соответствует действительности»1.

Это высказывание можно трактовать и как хорошую новость и как плохую одновременно. Плоха эта новость по понятной причине: два тысячелетия усилий и размышлений и далекий от однозначнос­ти результат — сущность основного понятия остается нераспознан­ной. Хороша же она потому, что проливает свет на важное различие между способностями как психологическим свойством усваиваю­щего, «впитывающего» характера, и талантом как психологическим свойством творческого и созидающего характера. Психологическое содержание способностей и таланта больше не отождествляется: это ли не победа? Разве не ради нее во многом потрудились и создатели теории «коэффициента интеллекта» и создатели теории креативно­сти? Совместными усилиями они сообщили человечеству, что по­нять, усвоить, узнать и научиться — это действия, требующие овла­дения определенными алгоритмами, и облегчает эти действия не что иное как интеллект.

Интеллект — свойство не однозначное, и существуют разные его виды: одни легко овладевают, например, математической информа­цией, а другие — художественно-пластической. В этом случае гово­рят, что человек обладает математическими способностями, то есть особой склонностью к овладению числовыми, пространственными и иными формализованными операциями; в другом же случае скажут, что человек обладает художественными способностями, то есть осо­бой склонностью к овладению визуально-образными операциями. Если интеллект — это мыслительный инструмент, то способности — это мыслительный инструмент, обращенный на определенную об­ласть деятельности, проявленный именно в ней. Способности и ин­теллект, по-существу, синонимы: и то и другое специфично, не суще­ствует способностей вообще или интеллекта вообще; и способности и интеллект позволяют человеку с особым успехом осуществлять ана-литико-синтетические операции на том или ином материале, чувст-

gie de la musique, ed. A.Zenatti, p.260.

1 Manturzewska, M.(1994) Les facteurs psychologiques dans le devejoppement musical et
1'evolution des musiciens professionnels. Dans: Psychologie de 1 ' . • -

19

специальных способностях

вуя себя в нем как рыба в воде.

Без способностей и интеллекта невозможно совершить рывок в своем деле, оставив след в истории: человек, лишенный способнос­тей, не усвоит сделанное предшественниками, не сможет говорить на языке той области деятельности, в которой он хотел бы отличить­ся. Однако счастливый обладатель способностей не может продви­нуться дальше, чем подражание и усвоение уже известного: много­численные эпигоны в искусстве — люди бесспорно способные, но для самостоятельного творчества их способностей мало. Чтобы со­вершить нечто значительное, нужен талант — самое таинственное понятие психологии одаренности, природу которого стремятся раз­гадать многие поколения ученых.

Талант связан с творческим воображением, с фантазией и по­требностью изобретать, которые психологи называют креативнос­тью, выступающей в роли своеобразного мотора таланта, его психо­логического центра. Способности и креативность составляют осно­ву таланта, они — главные компоненты его структуры; иными слова­ми, талант предполагает, что человек одарен одновременно и спо­собностями и креативностью. Талантом можно назвать интегратив-ное свойство, благодаря которому совершаются все великие деяния; способности или специфический интеллект составят одну сторону или составную часть таланта, а креативность — другую. Одареннос­тью часто называют то же самое, что и талант: наивысшую творчес­кую потенцию к выполнению определенной деятельности. Одарен­ность и талант — синонимы.

Такая двухкомпонентная структура таланта, опирающаяся на способности и креативность, устраивает многих исследователей. В частности, Зиглер и Котовский признают, что первую часть предло­женной схемы можно назвать «обучающее-семейной» по той причи­не, что на процесс обучения и функционирования способностей на практике большое влияние оказывает семья, а вторую, творческую часть удобно назвать «креативно-продуктивной» и обозначающей уже не учащихся, а взрослых, готовых к тому, чтобы внести неза­урядный вклад в ту или иную область деятельности. Наиболее обна­деживающим для общей схемы выглядит заключение авторов: «Ре­зультаты большого числа эмпирических исследований свидетельст­вуют о слабой корреляции между этими двумя типами дарований»1. То есть опять возникает утверждение об одаренности или таланте, с одной стороны, и способностях, с другой стороны, как о психологи-

I

1 Цит. по Manturzewska, M. (1994)Les facteurs psychologiques dans le developpement musi­cal et revolution des musiciens professionnels. Dans: Psychologie de la musique, ed. A.Zenatti, p.261.

20

специальныхспособностях

ческих «параллельных прямых». Вопрос о специфической принад­лежности способностей и таланта, то есть о том, «какой именно та­лант, куда он ведет и в чем проявляется?» пока остается открытым: схема и структура тем и хороши, что ко всему подходят и все объяс­няют — идет ли речь о таланте заслуженного работника милиции или о таланте народного артиста.

Мария Мантуржевская, как и многие ее коллеги, подчеркивает в своих рассуждениях момент добровольных усилий. Достать луну с неба (а именно таковы устремления таланта, часто выходящие за грань допустимого), можно только в том случае, если заболеть этой безумной идеей и приближать ее осуществление с маниакальным по­стоянством. Без такой необычайно высокой мотивации или устрем­ленности к цели ни в одном трудном деле ничего не добьешься. Так что двух компонентов, уже вошедших в структуру таланта, как будто не хватает. Для полноты картины нужен третий, мотивационный компонент — он играет роль эмоционального топлива, сжигая кото­рое человек движется к своей цели. Не случайно творческую мотива­цию психологи любят называть словом «drive», что в буквальном пе­реводе означает «порыв, движение».

Одними из первых на ведущую роль мотивации обратили вни­мание российские исследователи психологии творчества во главе с Я.Пономаревым. Они обнаружили, что при решении достаточно сложной, но доступной для большинства задачи, выигрывают не са­мые умные и не самые интеллектуальные, а те, кто в состоянии за­жечься проблемой, считать ее успешное решение делом чести и все­рьез отчаиваться, если ответ не найден. А тот, кто слишком хорошо знает, что его персональное благополучие и задача, над которой он бьется, безумно далеки друг от друга, обычно бросает решение на полпути и нисколько не печалится, если ничего не вышло. Оказыва­ется, успех и мотивация связаны очень тесно — без упорного жела­ния «вытащить рыбку из пруда» необходимое количество «труда» ниоткуда не возьмется.

Подытожить размышления психологов конца XX века о талан­те взялся американец Дин Симонтон, знаток математики, статисти­ки и исследователь одаренности. Он поспешил разочаровать всех, кто надеялся найти ответ в одном месте, то ли поблизости от IQ, то ли неподалеку от креативности. Талант был сразу объявлен свойст­вом сложным и многокомпонентным, подразумевающим и особые свойства мышления (здесь автор делает реверанс в сторону IQ), и особый стиль деятельности (здесь он имеет в виду связь с креатив­ностью, то есть с постоянным продуцированием новых идей), и, на-

21

специальных способностях

конец, в структуру таланта попадает целый пучок личностных ка­честв неинтеллектуального происхождения: мотивы и потребности, особенности и склонности души, а также интересы и ценности. Для удобства всю эту пеструю смесь психологических свойств и качеств можно разделить на три части: интеллектуальную составляющую, близкую способностям и IQ, творческую составляющую, близкую креативности, и эмоциональную составляющую, ключом к которой является мотивация.

Чтобы научная общественность не запрашивала с него слишком много, Симонтон всех отрезвил: «То, что действительно важно, это вопрос о существовании некой врожденной структуры, вызываю­щей исключительные достижения, а вовсе не бесспорное понимание происхождения этой структуры или механизмов ее работы. Я имею в виду, что талант гораздо более сложен, чем принято думать. Рабо­тая с упрощенными представлениями о таланте, исследователи пользуются ложными методами, неспособными уловить всю сущ­ность таланта. Моя же цель состоит в том, чтобы построить более сложную, но и более истинную его модель»1.

МУЛЬТИПЛИКАТИВНАЯ МОДЕЛЬ ТАЛАНТА

Модель — всего лишь ученое слово, которым можно назвать вся­кую сложившуюся структуру любого объекта или явления. До Си-монтона такая модель тоже была, и знаменем ее может быть заявле­ние советского психолога Бориса Теплова, исследователя способнос­тей и одаренности, который утверждал что один по-одному талантлив как пианист, а другой — по-другому. Иными словами, у каждого та­ланта могут быть свои сильные и слабые стороны: если пианист А ли­ричен, утончен и чувствителен, но при этом не может сыграть трех ок­тав подряд не промахнувшись, а пианист В громоподобен, виртуозен и ловок, но не способен никого тронуть своей игрой, то они как пиа­нисты одарены по-разному. Хоть пример и не бесспорен, из него сле­дует, что пианист А и пианист В сами решают, могут ли они мирить­ся со своими дефектами или им стоит поискать другую профессию. Если пианист А подумает, что публика повздыхает и обойдется без виртуозного блеска, а пианист В согласится с тем, что глубокая музы­кальность мастерам быстрой и громкой игры не очень-то и нужна, они оба окажутся приверженцами так называемой «аддитивной модели»

1 Simonton, D. (1999). Talent and its development: An emergenic and epigenetic model. Psy­chological Review, 106, 3, p.437-438.

22

Щу специальных способностях

таланта (от английского «add» — складывать). Это означает, что не только от перемены мест слагаемых, но и от выпадения некоторых из них сумма, в сущности, не меняется: присутствие одних компонентов таланта так или иначе извиняет, заменяет и смягчает отсутствие дру­гих: «перекосившиеся» таланты — тоже таланты.

Дин Симонтон предлагает другую модель, более беспощадную к претендентам на это высокое звание. Если, например, талантливый пилот прекрасно разбирается в приборах, имеет отличное здоровье и вестибулярный аппарат, прекрасно ориентируется в пространстве вообще и в воздушном пространстве в частности, но обладает всего лишь замедленной реакцией, то этот единственный недостаток мо­жет зачеркнуть все его прекрасные качества: в случае экстремаль­ной ситуации, от которой в небе никто не застрахован, отсутствие всего лишь одного из компонентов таланта — быстрой реакции — может стать фатальным. Такая модель таланта называется мульти­пликативной (от слова «multiply», умножать), и означает она, что если хотя бы один необходимый компонент таланта равен нулю, то при умножении на него все прочие достоинства неизбежно рассыпа­ются в прах и утрачивают какую-либо ценность — вся структура та­ланта обращается в ноль, не оставляя никакой надежды.

Особенно болезненна мультипликативная модель, когда компо­ненты таланта независимы друг от друга и не коррелируют между со­бой — ведь именно так чаще всего и бывает: у балерины могут быть прекрасные физические данные, но плохие музыкальные способнос­ти и слабое чувство ритма. Такая балерина танцевать не сможет, и выдающиеся спортивные качества отсутствующую музыкальность не способны ни заменить, ни смягчить, ни компенсировать. Мало этого, балерине еще нужны хорошие артистические способности и чувство сцены: трудно предположить, что у одной и той же девушки может сразу обнаружиться столько выдающихся качеств — и пре­красные, чуть ли не на уровне гимнастки выносливость и гибкость, и незаурядная, едва ли не на уровне средней пианистки, музыкаль­ность, и артистическая «общительность». А если еще вспомнить о том, что каждое из названных качеств тоже не однородно и содержит собственный набор компонентов (например, физические данные ба­лерины должны в себя включать выносливость, ловкость, гибкость, выворотность стопы, автономность ног и рук плюс сильный вестибу­лярный аппарат для многочисленных вращений, а также особую су­хопарость и стройность), то становится ясно, что хорошей балериной может стать лишь одна из многих и многих тысяч.

С помощью вероятностных вычислений при двух необходимых

23

специальных способностях

компонентах таланта (а в действительности их гораздо больше), Си-монтон пришел к весьма жестким выводам: «Почти наверняка поло­вина детей окажется в самой низкой группе, большинство людей не обнаружат никаких видимых талантов. При этом менее 0,5% смогут продемонстрировать высочайший потенциал одаренности. Очевид­но, что в отличие от равномерной кривой двух участвующих компо­нентов, их мультипликативная комбинация будет сильно сужена: высочайшие уровни таланта будет столь же экстремальны, сколь они редкостны»1. Однако при ближайшем рассмотрении выводы Си-монтона вовсе не смертельны. Пусть большинство людей не обладают талантом, но ведь даже в творческих профессиях, наиболее строгих к природной одаренности, приходится слышать мнение, что любое творчество нуждается не только в гениях, но и просто в способных людях. Талант — это сверхвысокий уровень дарования, и для успеха в профессии он не является необходимым.

Несмотря на то, что талант многосоставен, и каждую его состав­ляющую можно представить как совокупность более мелких компо­нентов, и ни один из них не может быть равен нулю, все-таки не все они одинаково важны. Психологи заметили, что существует так назы­ваемая «корневая способность» или по-английски «core ability». Пси­хологи Э.Винер и Г.Мартино утверждают, что из всего набора качеств, необходимых художнику, наиболее существенна видео-мо­торная координация, которая позволяет переводить трехмерные видимые объекты в двухмерное изображение на холсте или листе бу­маги. Чувство цвета, чувство композиции и прочие атрибуты художе­ственной одаренности уже менее важны.

В музыке же такой корневой способностью они считают «чувст­вительность к музыкальным структурам: тональности, гармонии и ритму». Это, по их мнению, ведущая способность, отправная точка, без которой нет музыканта: прочие же качества — музыкальное вооб­ражение, музыкальная память и многие другие свойства будут уже в некотором смысле производными. Иными словами, отсутствие связи между компонентами таланта, полное отсутствие корреляции между ними — это чистая теория (примерно также в физике есть понятие вакуума, но полный физический вакуум живет лишь в воображении ученых). В действительности же в структуре таланта присутствуют очень существенные компоненты, на которые как будто равняются, оглядываются прочие его составляющие, и компоненты менее суще­ственные. В таком виде модель таланта становится более природной,

1 Simonton, D. (1999). Talent and its development: An emergenic and epigenetic model. Psy­chological Review, 106, 3, p.442.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Давиденкова екатерина александровна тембр как категория современного искусствознания и его значение в практике музыкальной звукорежиссуры

    Автореферат диссертации
    ... : докторискусствоведения, ... и музыкальной психологии и искусствоведения, авторами ... Шарун, Р. Казарян, Л. Трахтенберг, В. Динов, А. Гросман, В. Бабушкин, И. Воскресенская, ... , Г. Орлов, Е. Назайкинский, Д. Кирнарская, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, Л. ...
  2. Отчет о результатах самообследования «ростовская государственная

    Отчет
    ... В., Мешкова А. С., Шарма Е. Ю.); Психология и методология музыкального творчества (Селиверстова О. ... докторовискусствоведения, 2 доктора философских наук, 1 доктор культурологии, 1 доктор ... ван Даммом (2005), Д. Кирнарской, Е. Трофимовой, Е. Зинькевич ... Дин ...
  3. Редакционная коллегия (5)

    Документ
    ... искусствоведения, педагогики, психологии. В отечественной психологии ... психологией, следующих авторов: М. П. Блинова [1], Л. Л. Бочкарев [2], А. Л. Готсдинер [3], Г. Л. Ержемский [4], Г. В. Иванченко [5], Д. К. Кирнарская ... ; О. К. Лепен-дина, 1984; Т. Н. ...
  4. Игнатов павел вячеславович эволюция средств художественной выразительности

    Автореферат диссертации
    ... искусствоведения, РУСИНОВА Елена Анатольевна Официальные оппоненты: Докторискусствоведения, профессор Юшманов Виктор Иванович Кандидат искусствоведения ... эстетика, психология и ... , Д.К. Кирнарская и др ... пособие / Дворко Н. И., Динов В. Г., Шугаль С. Г., ...
  5. Игнатов павел вячеславович эволюция средств художественной выразительности

    Автореферат диссертации
    ... искусствоведения, РУСИНОВА Елена Анатольевна Официальные оппоненты: Докторискусствоведения, профессор Юшманов Виктор Иванович Кандидат искусствоведения ... эстетика, психология и ... , Д.К. Кирнарская и др ... пособие / Дворко Н. И., Динов В. Г., Шугаль С. Г., ...

Другие похожие документы..