textarchive.ru

Главная > Документ

1

Смотреть полностью

Уважаемые коллеги! Дорогие друзья!

Юридический факультет Пермского государственного национального исследовательского университета рад приветствовать участников XIV Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых «НОРМА. ЗАКОН. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО. ПРАВО» в стенах старейшего на Урале университета. За годы существования конференции на юридическом факультете ПГНИУ завязались прочные научные и дружеские связи с молодыми учеными-юристами Екатеринбурга, Казани, Кургана, Москвы, Оренбурга, Омска, Шадринска, Уфы, многих других городов нашей страны. Особенно приятно отметить научные успехи многих участников конференции прошлых лет! Некоторые уже успешно защитили диссертации и передают свои знания студентам уже в качестве преподавателей.

Организатором настоящей конференции выступило Студенческое научное общество юридического факультета ПГНИУ при активной поддержке деканата юридического факультета и РОО «Молодежная ассоциация юристов Пермского края».

В этом году в адрес оргкомитета поступило более 250 заявок от студентов, аспирантов и молодых ученых различных регионов России. Здорово, что среди участников конференции 2012 года немало молодых ученых, уже принимавших участие в нашем научном форуме! Радостно встречать гостей конференции, с которыми не раз мы встречались на научных мероприятиях по всей стране.

В этом году работа ведется в рамках восьми секций. Не случайно мы выделили в отдельную секцию «Предпринимательское право». Это обусловлено большой популярностью данной тематики, качеством заявленных работ. А еще именно в 2012 году начнет свою работу кафедра предпринимательского права ПГНИУ под руководством доктора юридических наук Валерия Геннадьевича Голубцова!

Надеемся, что время, проведенное вами на XIV Всероссийской научной конференции молодых ученых «НОРМА. ЗАКОН. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО. ПРАВО», будет наполнено плодотворным научным и неформальным общением и оставит у всех участников самые благоприятные впечатления.

Желаем вам успехов и научных открытий!

С уважением,

председатель Студенческого научного общества

юридического факультета ПГНИУ,

Полина Соколова

председатель попечительского совета Студенческого научного общества

юридического факультета ПГНИУ, член правления РОО «Молодежная ассоциация юристов Пермского края», к.ю.н., старший преподаватель кафедры гражданского права

Дмитрий Носов

РАЗДЕЛ I ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Адам Г.Г.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор, заслуженный юрист РФ Реутов В.П.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

К ВОПРОСУ О ВЗАИМОСВЯЗИ ПЕРСПЕКТИВ СУДЕБНОГО ПРАВОТВОРЧЕСТВА С ИНЫМИ СУДЕБНЫМИ ПОЛНОМОЧИЯМИ

С провозглашением независимости судебной власти и утверждением таковой в качестве самостоятельной влиятельной силы в деятельности судов усилились тенденции к нормотворчеству. Теоретико-правовым выражением происходящих трансформаций стала разгоревшаяся с новой силой дискуссия о юридической природе судебной практики и возможности признания актов высших судов формальным источником права.

Нормальное развитие общественных отношений, безусловно, невозможно без предоставления судебным органам определенных полномочий по выработке общих позиций в сфере применения законов и иных нормативных актов. В то же время, задачи совершенствования правового регулирования требуют взвешенных оценок потенций судебного нормотворчества во взаимосвязи с теми функциями, которые прямо возложены на суды.

Во-первых, прецедентный характер актов высших судов принято связывать, главным образом, с таким непременным атрибутом правоприменительной деятельности судов, как толкование законов. Известно, что судебные органы осуществляют как казуальное, так и нормативное толкование. Казуальное толкование дается с целью уяснения смысла правовой нормы для применения ее в конкретном случае. Суд, надо сказать, в такой ситуации не связан толкованием правовых норм, предложенным иным судом, поскольку преюдиционное значение имеют только фактические обстоятельства, установленные судом, но не правовые1. Напротив, нормативное толкование, облеченное в специальную юридическую форму, применительно к рассмотрению всех дел определенной категории имеет обязательный характер.

Вместе с тем правильно будет заметить, что суды не вправе изменять заданные законодателем элементы правового регулирования – сферу действия норм, приемы правового регулирования, объект правоотношения, содержание прав и обязанностей2. Иными словами, толкование правовых норм не может произвольно сужать или расширять сферу действия закона, не должно искажать правовую норму. Отсюда следует, что если суд, способствуя единообразному пониманию и применению закона, формулирует позицию относительно понимания той или иной нормы права, не выходя при этом за установленные законодателем пределы правового регулирования, то речь идет не более чем о подмене понятия официального толкования законодательства прецедентом3. Напротив, изменяя смысл правовой нормы, суд тем самым отступает от принципов толкования. В этом свете становиться очевидным, что разрешение проблемы юридической природы судебной практики во многом должно определяться решением вопросов о критериях разграничения правотворчества и официального толкования. Глубокая проработка этого вопроса, таким образом, имеет вполне понятные перспективы.

Во-вторых, судебная практика, будучи результатом толкования норм права в процессе их применения при разрешении конкретных дел, рас­крывает и углубляет содержание применяемой нормы, конкретизирует ее. Конкретизация, подсказанная практикой осуществления правовой нормы, самой жизнью, внутренне присуща процессу осуществления права «в силу диалектической связи общего и отдельного, абстрактного и конкретного»4. Не встречает больших возражений, что рамки конкретизации заключают в себя восполнение пробелов законодательства в определенных отраслях путем применения норм права по аналогии или аналогии закона, технико-редакционное улучшение нормы права, детализация используемых в законодательстве общих категорий, понятий, терминов5. В этом смысле непосредственное правотворчество судов не вполне согласуется с реализацией в должной мере возложенных на суды полномочий по конкретизации норм права.

И наконец, в существующей системе сдержек и противовесов суды выполняют в числе прочих функцию нормоконроля. Еще на заре судебной реформы в качестве концептуальных ее основ было провозглашено, что «законодатель должен примириться с тем, что его установления будут проверяться на справедливость на двух уровнях: абстрактном (в сфере законотворчества) и конкретном (в момент приложения нормы к фрагменту живой жизни)»6. Сообразно этой установке Конституционный суд РФ был наделен полномочиями по разрешению дел о соответствии Конституции РФ законодательства и иных нормативных актов, а к компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов были отнесены споры о признании недействующими нормативных правовых актов полностью или в части. В такой ситуации издание судебного акта с нормативным содержанием, по сути, остается бесконтрольным. Существующая конструкция властных органов не предполагает механизмов пересмотра или отмены решений высших судебных органов7. Более того, механизм государственной власти и не располагает иными контролерами, помимо самих этих судов.

В общем и целом можно сказать, что наделение судебных органов правотворческими полномочиями входит в противоречие с возможностью осуществлениями таких прямых функций суда как толкование норм права, их конкретизация и нормоконтроль. Поспешное наделение судебных органов правотворческими полномочиями, доктринально обоснованное признанием актов судебной практики в качестве источников права, на наш взгляд, чревато коллапсом многих системных взаимосвязей в государственном механизме.

Литература:

1. Головко Л.В. Судебный прецедент как ненормативный способ легитимации судебных решений // Вестник гражданского права. 2010. N 6. С. 25.

2. Курбатов А.Я. Прецедентное право в России: пренебрежение к законам и усугубление проблем правоприменения // Закон. 2010. N 4. С. 107

3. Там же. С. 103

4. Братусь С.Н., Венгеров А. Б. Понятие, содержание и форма судебной практики. М., 1975. С. 16-17.

5. Реутов В.П. Формы воздействия юридической практики на развитие законодательства // Государство, право, законность. Пермь, 1970. N 3.

6. О концепции судебной реформы в РСФСР: Постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1991. N 44. Ст. 1435.

7. См.: Ефимичев С.П., Ефимичев П. С. Уголовно-правовое законодательство и решения Конституционного суда РФ // Журнал росс.права. 2000. N 1. С. 32-33.

© Адам Г.Г., 2012

Ваньков А.В.

соискатель кафедры теории и истории государства и права

научный руководитель: д.ю.н., профессор, заслуженный юрист РФ Реутов В.П.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

О СУЩНОСТИ СВОДОВ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СОВРЕМЕННОМ ПРАВОТВОРЧЕСТВЕ НА ПРИМЕРЕ UNITEDSTATESCODE

1. Под сводом законов (законодательства) обычно понимается систематическое собрание законодательных норм по всем отраслям права внутри системы права. Систематизация правовых норм обладает в данном случае всеобщим (генеральным) характером.

В юридической науке различно трактуется вид систематизации при разработке сводов законов. Согласно одной точке зрения свод законов есть результат официальной предметной инкорпорации1. Другая точка зрения разграничивает термины «собрания» и «своды» действующего законодательства2. При этом утверждается, что для собраний законодательства характерна инкорпорация (собрания объединяют правовые акты без внесения в них каких-либо изменений), в то время как своды законов позволяют проводить кодификацию, то есть издание законодательных актов в переработанном, объединенном и тематически упорядоченном виде.

Вторая точка зрения отмечает качественное различие между кодификацией и инкорпорацией. Если в результате кодификации создается новый правовой акт взамен ранее существовавших, то инкорпорация не предполагает правотворчества. Однако в условиях современной правовой действительности, в частности, если характеризовать систематизацию федерального законодательства Соединенных Штатов Америки, указанный подход (жесткое разграничение на «собрания» и «своды» законов) оказывается также не достаточным. Сложность механизмов формирования сводов законов в настоящее время требует более детального изучения рассматриваемого вопроса.

2. В настоящее время, когда большинство исследователей отмечает тенденцию сближения правовых систем романо-германского и англосаксонского права3, можно обратиться к современному зарубежному опыту создания сводов законодательства в странах «общего права». Прежде всего, заслуживает внимания систематизация федеральных законов в США – Кодекс (Свод законов) Соединенных Штатов (UnitedStatesCode, U.S.C.).

Оценивая вид систематизации правовых норм в рамках U.S.C., обычно ссылаются на точку зрения российских ученых С.В. Боботова, К.Ф. Гуценко об отсутствии в данном случае кодификации в привычном смысле слова4. Объединение правовых норм в U.S.C. при этом рассматривается как консолидация или компиляция без переработки содержания.

Вместе с тем в соответствии с документом Палаты представителей Конгресса США «HowOurLawsAreMade»5U.S.C. содержит консолидацию и кодификацию законов общего и постоянного действия. Согласно разъяснениям службы по вопросам пересмотра законодательства, созданной при Палате представителей Конгресса США (Office of the Law Revision Counsel), в состав U.S.C. входит часть законов, принятых непосредственно в виде составных частей, разделов (titles) U.S.C., и часть законов, включенных в U.S.C. посредством распределения их правовых норм по различным разделам свода без издания новых законодательных актов6. В указанном документе службы по вопросам пересмотра законодательства отмечается, что та часть законов, которые приняты в виде составных частей U.S.C., характеризуется переработкой законодательных положений путем изменения формулировок, исключения из текста устаревших предписаний, изменения структуры законодательного материала, разбивки и перестроения фрагментов, продуманной перегруппировки правовых предписаний, устранения технических ошибок. Формально такая обработка текста, правовых норм содержит в себе признаки кодификации. Остальная часть законов в U.S.C. систематизирована менее совершенными способами.

3. В заключение можно сказать, что в современных условиях издание генеральных сводов законов, таких как U.S.C., предполагает, вероятнее всего, соединение элементов различных видов систематизации законодательства в данном процессе. Понимание механизма этого процесса важно для решения вопроса о целесообразности создания сводов законов. Проблема указанной целесообразности имеет, кроме теоретического, и практическое значение: отмена устаревших правовых норм, унификация в терминологии различных законодательных актов, удобство поиска правовой информации, с одной стороны, и существенные затраты ресурсов на систематизацию законов в таком виде – с другой стороны. Данный вопрос требует отдельного исследования.

Литература:

1. Теория государства и права: Курс лекций / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.: Юристъ, 2001. С. 423.

2. Юртаева Е.А. Системность и систематизация в законотворчестве: теория и опыт // Российская юстиция. 2010. № 4. С. 11–13.

3. См., например: Клочкова Ю.А. Конвергенционные правовые системы как результат современной глобализации // Государственная власть и местное самоуправление. 2011. № 4. С. 6–10.

4. Цит. по: Богдановская И.Ю. Особенность систематизации в странах общего права // Право и политика. 2007. № 7. С. 48–51; Система источников современного американского права (теоретический и сравнительно-правовой аспекты): Дисс. … канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 105, 106, 109.

5. John V. Sullivan. How Our Laws Are Made. Washington: U.S. Government Printing Office, 2007. P. 54 [Электронный ресурс]. URL: http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/CDOC-110hdoc49/pdf/CDOC-110hdoc49.pdf (дата обращения 05.03.2012).

6. Positive Law Codification in the United States Code [Электронныйресурс]. URL: http://uscode.house.gov/codification/Positive Law Codification.pdf (датаобращения 05.03.2012).

© ВаньковА.В., 2012

Вдовина Л.П.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Белканов Е.А.

Уральская государственная юридическая академия

г. Екатеринбург

РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В МУСУЛЬМАНСКОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ

Являясь одной из крупнейших мировых религий, ислам оказывает влияние на жизнь большинства стран мира, в том числе посредством международной деятельности тех стран, где ислам является государственной религией, а также деятельности мусульманских международных организаций.

Одним из конкретных проявлений присутствия ислама на международной арене служит движение за исламскую солидарность, которая ставит своей целью достижение общемусульманской консолидации на религиозной и морально-этической основе ислама1.

Современная исламская концепция мирового правопорядка во многом учитывает традиционные для ислама правовые представления, в которых право тесно переплетается с морально-религиозными нормами, а также отсутствует четкое деление на внутригосударственное и международное право2.

Правовым аспектом исламской религии выступает «мусульманское право». Вытекая непосредственно из мусульманской религии, оно составляет с ней единое целое (шариат) и определяет особенности государства и права исламских стран. Шариат закрепляет общеправовые нормы и правила поведения мусульман, относящиеся не только к гражданам данных стран, но и всему мусульманскому сообществу, тем самым затрагивая область международного права. Но принципы и нормы шариата не распространяют свое действие на сферу внешней политики и международно-правового регулирования.

Традиционное мусульманское право исходит из существования двух элементов мирового правопорядка – сообщества мусульманских стран и всего остального мира. На практике регулятором отношений между данными субъектами, в том числе отношений между мусульманскими государствами, выступает классическое международное право. Его нормы применяются для поддержания мирового правопорядка, защиты прав и свобод человека, урегулирования международных споров и вооруженных конфликтов.

Положительным фактором тесного взаимодействия международного права и шариата является недавно появившаяся в международно-правовой доктрине ислама тенденция к постоянному расширению круга норм и принципов действующего международного права, которые «предписываются или допускаются исламом в современных международных отношениях»4. Нельзя также забывать о так называемом миротворческом потенциале ислама – обеспечении согласия между людьми веры Аллаха, и достаточно противоречивой категории мусульманского права – Джихаде (борьба за веру). Подчеркивается оборонительный характер джихада, его направленность в современных условиях на укрепление политической и социально-экономической самостоятельности мусульманских государств5.

Нормы международного права, закрепленные в его основных источниках, оказывают большое влияние на развитие мусульманской правовой системы. В связи с этим важное место в мусульманском праве занимают международные договоры. Все они могут быть разделены на следующие категории: а) мирные договоры и соглашения (протоколы о намерениях, носящие предварительный характер; договоры о прекращении военных действии, союзе; о выдаче и обмене военнопленными); б) соглашения о правах и свободах человека (например, Всеобщая исламская декларация прав человека 1981 г.); в) соглашения, касающиеся международных экономических отношений (например, типовые исламские деловые кодексы).

Интересен тот факт, что согласно доктрине ислама мир состоит из неравных по своему статусу частей, участвующих в международном общении. Юридическое равенство (неравенство) между мусульманскими и немусульманскими государствами и характер их взаимоотношений связаны с признанием сторонами идеи единства Бога. Соответственно мусульманское государство может заключить договор только с равным ему государством. Однако, как подтверждает практика, эта концепция не соответствует реалиям современных международных отношений.

Так как международные договоры не относятся к основным источникам мусульманского права, «возникает необходимость «подкрепить» то или иное соглашение … нормами традиционного исламского права. Как правило, роль арбитра берет на себя один из наиболее авторитетных мусульманских религиозно-правовых научных центров»6.

Еще одним признанным мусульманской правовой системой источником являются акты международных межправительственных и региональных организаций и их структурных подразделений. Наиболее важными из них являются акты Лиги арабских государств (ЛАГ) и Организации Исламского сотрудничества (ОИС). Обе эти организации объединяют исключительно мусульманские государства и строятся на основе принципов исламской общности, приверженности учению ислама, его духовным, моральным и социально-экономическим ценностям. В то же время нельзя забывать, что практически все страны, формально объявившие себя исламскими государствами, являются членами ООН, что обязывает их исполнять обязательства по принятым данной организацией актам.

Признаются, но редко применяются такие источники международного права, как международные обычаи и общие принципы международного права (при условии их непротиворечия нормам мусульманского права), а также судебные решения Международного суда ООН.

Таким образом, международное право занимает важное место в мусульманской правовой системе. Появившаяся в мусульманских странах тенденция к постоянному расширению круга применения норм и принципов международного права приводит к развитию мусульманского права и возникновению нового вспомогательного источника мусульманского права.

Литература:

1.Борисов К. Г. Международное право религиозных конфессий международного общества. – М., 2001, С. 24–26.

2. Жданов Н. В. Исламская концепция миропорядка. – М., 2003, С. 3–114.

3.Сюкияйнен Л.Р. Шариат – религия или право//Шариат: теория и практика. Уфа, 2000. С.14

4. Хохлышева О.О. Ислам и международное публичное право. – Н.Новгород, 2008. С. 5

5. Там же.

6. Там же. С. 7

© Вдовина Л.П., 2012

Винникова К.А.

студентка

Научный руководитель: старший преподаватель Суслопаров И.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО В РОССИИ С X ПО XVII ВЕК

Данная работа посвящена краткому историческому обзору уголовной ответственности за взяточничество в России, тому, какое место занимал этот вид преступлений в системе законодательства. Здесь будет рассмотрен исторический отрезок cX по XVII век; для анализа используются основные памятники права, действовавшие в данный период.

Актуальность данной темы обусловлена тем, что проблема коррумпированности всегда была и остается одной из острейших в нашем обществе. Но чтобы решать проблему, нужно понять ее суть, увидеть ее истоки; для этого необходимо обратиться к древнейшим историческим документам. Кроме того, анализ исторического опыта борьбы с подобными преступлениями, возможно, способен натолкнуть на правильные пути решения ее сегодня, пусть не простым копированием, но путем сопоставления различных исторических условий, степени серьезности проблемы и применяемых методов борьбы с ней.

Итак, начать необходимо с «Русской правды», наиболее древнего из известных нам отечественных памятников права. Данный документ не предусматривает как таковых наказаний за взяточничество (он посвящен, как известно, в основном преступлениям против личности и против собственности). Означает ли это, что на данном историческом этапе не существовало проблемы взяточничества вообще? Можно предположить, что едва ли. Возможно, законодатель того времени просто никак не отразил наличие этой проблемы. Во всяком случае, тот факт, что в более поздних документах статьи о взятках стоят на первом месте (например Судебник 1550 года, как мы увидим, начинается именно с них), а наказание за получение взятки регламентируется достаточно детально, дает основания для вывода, что к тому времени проблема взяточничества достигла уже немалых масштабов, следовательно, зародилась уже давно.

Псковская судная грамота уже не обходит проблему взяточничества стороной. Здесь не идет речь непосредственно о наказании за взяточничество; но статья 3 уже устанавливает определенные принципы, которым должностное лицо обязано было следовать при вступлении в свою должность.

Обратимся теперь к Судебнику 1497 года. И здесь о взятках говорится уже в первой статье: «Судите суд бояром и околничим. А на суде быта у бояр и у околничих диаком. А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому. А судом не мстити ни дружити никому». Как видно, данная статья еще также не предусматривает никаких санкций, но зато уже напрямую говорит о получении взяткив качестве предписания: «не имати посулов», то есть, говоря современным языком, не принимать взяток. И в конце, в статье 67, снова видим упоминание о взятках: «Да велети прокликать по торгам на Москве и во всех городех Московские земли и Новогородцкие земли и по всем волостем заповедати, чтобы ищея и ответчик судиам и приставом посулу не сулили в суду».

Далее рассмотрим Судебник 1550 года. Основой ему послужил Судебник 1497 года, и статья первая здесь по-прежнему предостерегает от взимания посулов в суде. Характерной особенностью и существенным отличием Судебника 1550 года от всех предыдущих рассмотренных документов является установление конкретных санкций за нарушение данного запрета. Их мы можем увидеть в статьях 3, 4 и 5. Из статьи третьей, например, видно, какие виды штрафов могли взыскать с получившего взятку в суде: «А которой боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк в суде посул возмет и обвинит не по суду, а обыщется то в правду, и на том боярине, или на дворецком, или на казначеи, или на дьяке взята исцов иск, а пошлины царя и великого князя, и езд, и правда, и пересуд, и хоженое, и правой десяток и пожелезное взята втрое, а в пене что государь укажет».

В статье четвертой, помимо штрафа, предусматривается и тюремное заключение, в пятой – телесные наказания.

В Соборном Уложении, по сравнению с Судебником 1550 года, рассматриваемому вопросу уделяется меньше внимания, наказания как таковые снова не предусмотрены. Статья 1 главы 10 гласит: «за своим вымыслом в судных делех по дружбе и по недружбе ничего не прибавливати, ни убавливати, и ни в чем другу не дружити, а недругу не мъстити и никому ни в чем ни для чего не норовити».

Таким образом, наибольшее внимание проблеме взяточничества уделяется в Судебниках, то есть в наиболее непростые для государства времена, как то: централизация, изменение территориального состава. В сложные для государства периоды все социальные беды, в том числе и взяточничество, как показывает исторический опыт, обостряются. Как показывает исторический опыт, в периоды особого обострения проблемы законодатель стремится более детально урегулировать пути ее решения в нормативных актах, что, надо полагать, правильно. Но и в остальные периоды государство не забывало в той или иной степени попытаться обезопасить своих граждан от взяточничества.

Литература:

1. Соловьев С.М. Сочинения. Кн. VII. М., 1991. С. 89.

2. Седов П.В. Подношения в московских приказах XVII века // Отечественная история. 1996. № 1. С. 142

3. Титова Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права. М., 1990. С. 50 – 154.

© Винникова К.А., 2012

Двойничников Ю.А.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н., профессор, заслуженный юрист РФ Реутов В.П.

Пермский государственный научный исследовательский университет

г. Пермь

НЕЛИНЕЙНАЯ СХЕМА ОБЪЕКТА ПРАВООТНОШЕНИЯ

Вопрос об объекте правоотношения является одним из наиболее спорных в российской правовой науке. Существует множество его трактовок. От правильного определения объекта и соотнесения его с другими элементами правоотношения зависит не только решение вопроса о структуре (системе) правоотношения, но и о механизме правового регулирования в целом.

При постановке вопроса об объекте правоотношения, как и при исследовании многих других проблем, ученый сталкивается с необходимостью избрания метода, адекватного предмету исследования. Вместе с тем ситуация, сложившаяся в настоящее время в отечественном правоведении, в которой при исследовании данной области умаляется значение общефилософского подхода, вызывает сожаление.Считаем, что сугубо «специальный» путь решения этой проблемы, в обход философских категорий субъекта и объекта, лишает ее научной основы и с необходимостью приводит к парадоксальным противоречиям: или объект правоотношения противопоставляется не субъекту правоотношения, или же он отождествляется с субъектом, или у правоотношения оказывается несколько объектов, либо же, наконец, объект правоотношения вообще отрицается как таковой.Именно из-за недостатков подхода концептуальные схемы правоотношения и его объекта, в предельно концентрированном виде выражающие основные идеи ученых-юристов по данному направлению исследования, не дают представления обо всем многообразии связей объекта и других элементов правоотношения, являются «метафизически линейными», не принимают во внимание принципы всеобщей связи и развития. Это при том, что в правоотношении сталкиваются несколько областей реальности, а сам объект не должен рассматриваться как нечто простое и неделимое, как «элементарная единица» отношения. Объект правоотношения, как и всякий объект, выступает в этом качестве только во взаимодействии с субъектом правоотношения. В этом объект правоотношения и объект в общефилософском понимании едины. Противоположность между ними заключается в том, что на объект в общефилософском понимании воздействует субъект, поведение которого детерминируется внешним миром (и самим объектом), а на объект правоотношения воздействует субъект правоотношения, то есть такой субъект, поведение которого детерминируется не непосредственно объектом правоотношения, а правом1.

В процессе предметно-практической деятельности людей формируются статусные общественные отношения – отношения между сопряженными социальными статусами2. Общество ввиду многочисленности и разнообразия субъектов общественной жизни не в силах персонально каждому из них предписывать, что возможно или должно делать в том или ином конкретном случае. И делает это через свои низовые ячейки – статусы и роли. Нормами права для сопредельных статусов устанавливаются взаимные права иобязанности только общего, типового характера. Социальный статус рассчитан на неопределенное число субъектов права, которые по определенным нормами права параметрам, при наличии установленных юридических фактов, способны вступить в роли данных сопредельных статусов3. Статусное правоотношение, «эталон», оформляется в виде системы взаимосвязанных общеобязательных нормы поведения, санкционированных государством, которые также характеризуют все элементы и существенные для права моменты реальных конкретных (ролевых) правоотношений, т.е. состав правоотношения. В известной мере состав конструируется, поскольку описание всей полноты свойств многообразия реальных общественных отношений в одной норме права невозможно. Состав, как и само правоотношение, представляет собой систему взаимосвязанных элементов. В правовом отношении объект определяет поведение субъектов не сам, а через норму права. В ней отражена познанная людьми (обществом, классом) необходимость, диктуемая закономерностями объекта, ставшая теперь государственной необходимостью. Здесь уже не сам субъект правоотношения познает закономерности объекта (его свойства), как в процессе познания, в гносеологии, поскольку они уже определены в праве. В сознании субъекта происходит своеобразная «квалификация» объекта – соотнесение отражаемых сознанием свойств материального объекта и представлений об эталонном объекте, описанном в составе. Соотношение объекта как элемента состава правоотношения и объекта правоотношения может быть охарактеризовано как отношение абстрактного общего и конкретного особенного. Отметим, что степень адекватности отражения сознанием субъектов свойств единичного объекта, как элемента объективной реальности, может быть различна. У каждого из субъектов присутствует свое видение ситуации правового общения и объекта правоотношения. Представление об объекте с позиций состава правоотношения, норм права также различно у каждого из субъектов, но именно оно дает возможность общения в правовом поле, является той основой, на которой строится собственно правоотношение. Состав правоотношения применим к отдельной ситуации взаимодействия субъектов, так как описывает возможные с позиции права варианты развития правоотношения и состояния объекта правоотношения. Правовой уровень правоотношения выступает в виде множества возможных событий. Состав правоотношения статичен. Динамика же правоотношения в объективной реальности определяется действиями субъектов, основанных на правовых представлениях, являет собой динамическую закономерность – строгую последовательность событий, в которой предыдущее определяет последующее4. Вектором развития правоотношения выступает объективное время. Соотношение статики и динамикиправоотношения можно описать как переход из возможности в действительность (реализация прав и обязанностей – возможностей действия в действиях). Однако эта тема – предмет отдельного исследования. Здесь ограничимся лишь отдельными замечаниями. Право воздействует на поведение не непосредственно, а опосредованно, через сознание. Объект в ходе развития отношения претерпевает качественные изменения, меняется его правовой режим. Причем для каждой стадии развития отношения (ситуации правового общения) можно описать свою статику. В динамике к объекту применим диалектический закон отрицания отрицания. Под объектом же правоотношения автор понимает элемент (область) объективной реальности, взятый в динамике и отражающийся в сознании субъектов через призму правовых представлений.

Ðèñóíîê 1

Литература:

1. Дудин А.П.Объект правоотношения(вопросы теории).Изд-во Саратовского ун-та, Саратов, 1980, С.33.

2. См.: Бондарев А.С. Два типа правоотношений в обществе: их единство и различия. Вестник Пермского университета. Юридические науки. №1, 2011, С.7.

3. Там же. С. 9-10.

4. Орлов В.В.Основы философии. Общая философия. Выпуск 2. Изд-во Пермского ун-та, Пермь, 2006, С.45.

© Двойничников Ю.А., 2012

Ерофеев А.В.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Челышев М.Ю.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СТУДЕНЧЕСКОГО СПОРТА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В настоящее время спорт в нашей стране играет все более и более значимую роль в социально-экономической жизни, а с момента, когда Казань выиграла право на проведение Всемирной летней универсиады в 2013 году, особое внимание стало уделяться и студенческому спорту. Все это привело к тому, что существенно возросла роль университетов и иных высших учебных заведений в развитии спорта. Мы прекрасно понимаем, что наиболее значимые общественные отношения всегда нуждались и будут нуждаться в правовом регулировании. Так же дело обстоит и в студенческом спорте. Современный этап развития студенческого спорта в России порождает необходимость законодательного закрепления отношений в данной области.

Многие ученые-юристы в нашей стране уделяют данной проблеме повышенное внимание. В результате было разработано значительное количество проектов, нормативно-правовых актов, в частности модельный Федеральный закон о студенческом спорте, который в своих положениях затрагивает такие важнейшие аспекты, как система управления студенческим спортом, порядок финансирования студенческого спорта, международное сотрудничество в области студенческого спорта. Был разработан такой важнейший акт, как проект Федерального закона о спортивной подготовке, в котором нашло отражение правовое регулирование подготовки профессионального спортсмена с детских лет до совершеннолетнего возраста.

Несмотря на то, что данные акты так и не были приняты, говорить о том, что работа прошла безрезультатно, нельзя. В Федеральный закон «О физической культуре и спорте в РФ» были внесены существенные дополнения. 3 декабря 2011 года в Федеральный закон № 384-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон о физической культуре и спорте в РФ» было введено понятие студенческого спорта, определено понятие студенческой спортивной лиги, школьного спорта. Естественно, данные дополнения направлены на развитие школьного и студенческого спорта. Под ними понимается физическое воспитание и развитие обучающихся, их подготовка и участие в физкультурных и спортивных мероприятиях.

В перечень физкультурно-спортивных организаций включены студенческие спортивные лиги. Целями их создания являются содействие в развитии одного или нескольких видов спорта, популяризация студенческого спорта, организация и проведение физкультурных и спортивных мероприятий среди студентов. Членами лиги могут быть физические лица и общественные объединения в области студенческого спорта. К субъектам физкультуры и спорта отнесен Российский студенческий спортивный союз.

Органы государственной власти наделены полномочиями по содействию развитию студенческого и школьного спорта. Его популяризация должна стать одной из задач образовательных учреждений. Предусмотрена возможность создания школьных и студенческих спортивных клубов.

Если рассматривать зарубежное правовое регулирование данных отношений, то, например, во многих европейских странах спортивное право и правовое регулирование высшего профессионального образования нередко пересекаются. И не только система организации спортивной деятельности, но и изучение спортивного права в университетах является широко распространенной практикой. Например, в Манчестерском университете (Метрополитен) и в Английском политехническом университете присваивают ученые степени по спортивному праву, а в Лондонском королевском колледже выдают сертификат о повышении квалификации в области спортивного права. В США в университете Маркетт в Милуоки находится Национальный институт спортивного права.

Одной из основных проблем развития студенческого спорта в РФ является отсутствие действующей нормативного правовой базы. В настоящий момент существующее законодательство практически полностью (исключения составляют лишь те дополнения, о которых говорилось выше) оставляет студенческий спорт за рамками правового регулирования. В «Федеральной целевой программе развития образования на 2006-2010 годы» не прописаны вопросы реализации учебных программ физического воспитания студенческой молодежи, обеспечения потребностей студентов в физическом развитии личности и укрепления здоровья.

Для решения данной проблемы, по нашему мнению, необходимо:

- внести в Федеральный закон «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» изменения (поправки), отражающие потребности развития студенческого спорта и обеспечивающие создание условий для полной реализации возможностей в укреплении здоровья, организации досуга, повышении спортивного мастерства студентов;

- разработать для утверждения Правительством Российской федерации концепцию развития студенческого спорта в качестве части стратегии молодежной политики в Российской Федерации; определить цели, задачи, основополагающие направления ее деятельности и источники финансирования.

В заключение отметим, что с появлением студенческого спорта возникли и продолжают развиваться общественные отношения в данной сфере. По мере развития студенческой спортивной деятельности все более актуальной становится необходимость ее правового регулирования в рамках административного, гражданского, финансового и других отраслей права.

В настоящее время требуется акцентировать внимание на разработке законодательных актов и нормативов, в той или иной степени регламентирующих студенческую физкультурно-спортивную деятельность в Российской Федерации.

© Ерофеев А.В., 2012

Желаев М.А.

студент

научный руководитель: ассистент Воронин М.В.

Казанский (Поволжский) федеральный университет

г. Казань

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ

К числу дискуссионных в российской юридической науке относится вопрос о судебной составляющей в системе источников российского права. Вокруг этого вопроса возникает немало споров, до настоящего времени нет единого мнения: в среде ученых и юристов-практиков есть как сторонники, так и противники признания судебных решений источниками российского права. Этот спор ведется вокруг решений Конституционного суда РФ, решений высших судебных инстанций и разъяснений по вопросам применения законодательства, выносимых Пленумом Верховного Суда РФ и Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ1.

В судебной практике России имеют место случаи, когда суды нижестоящих инстанций в своих решениях игнорируют постановления высших судебных органов по какому-либо правовому вопросу, в результате чего такие решения отменяются высшими судебными инстанциями по жалобам заинтересованных сторон. АПК РФ содержит норму, в соответствии с которой одним из оснований для изменения или отмены в порядке надзора судебных актов арбитражных судов, вступивших в законную силу, является то, что оспариваемый судебный акт нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права.

Общеобязательными как для сторон конкретного дела, так и для остальных субъектов права в дальнейшем являются и решения Конституционного Суда РФ (далее КС РФ) по признанию какой-либо нормы неконституционной и отмене её. Например, п.4 ч.2 ст.392 ГПК РФ гласит, что основанием для пересмотра решений суда по вновь открывшимся обстоятельствам является «признание Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующим Конституции РФ закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в Конституционный Суд Российской Федерации». В этом проявляются черты нормативного акта, направленного на установление, изменение, отмену правовых норм.

Что касается судебной практики Европейского Суда по правам человека (далее ЕСПЧ), которая относится к делам с участием России, ее можно «де факто» назвать источником права. Подтверждение тому – статья 311 Арбитражно-процессуального кодекса РФ, которая указывает на обстоятельства пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. В этой статье как одно из таких обстоятельств рассматривается «установленное в ЕСПЧ нарушение положений Конвенции основных прав человека и основных свобод, при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с принятием решения, по которому заявитель обращался в ЕСПЧ»2.

Необходимо обратить внимание на то, что такие авторитетные ученые и практики, как В.М. Жуйков и В.Ф. Яковлев рассматривают судебную практику в качестве источника права. По мнению В.Ф. Яковлева прецедент как устойчивое и общепризнанное правоположение, созданное судами, сегодня существует и работает в нашей системе, причем правоположения создаются не только высшими судами, но и судебной системой в целом.

Всё это, на первый взгляд, указывает на существование судебной практики как источника права России в виде постановлений КС РФ, постановлений Пленумов ВС и ВАС, решений ЕСПЧ, касающихся дел с участием России. Существование данной судебной практики как источника права можно только с оговорками. Юридически же судебная практика в РФне являетсяисточником права, так как признание еетаковой противоречит конституционно признанному разделению властей.

Судебная практика в качестве возможного источника права заведомо противопоставляется правотворческой деятельности парламента и закона.

Итак, в нашей правовой системе сложилась парадоксальная ситуация, когда официально в нормах позитивного права прецедент отсутствует, но вместе с тем в практической судебной деятельности никто не отрицает колоссального правового значения судебной практики. Проблемность и противоречивость российского законодательства требуют активной роли суда, который иначе и не сможет выполнить свои обязанности в полном объеме. Когда суд действует в условиях дефектности права и отсутствия действенных механизмов защиты прав граждан и юридических лиц, он вынужден заполнять юридический вакуум созданием правовых норм3. Вместе с тем сказать абсолютно уверенно о последствиях возможного признания практики судов источником права нельзя.

Литература:

1.Марченко М.Н. Судебный прецедент: разнообразие понятий и многообразие форм проявления // Журнал российского права, 2006. N 6. / Доступен в системе КонсультантПлюс.

2. Коростелкина О.Н. Судебная практика и судебный прецедент в системе источников российского права: Дис. … канд.. юрид. наук. М., 2005. С. 118-119

3. Лазарев Л.В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М., 2003. С. 53.

© Желаев М.А., 2012

Касметдинова Г.К.

студентка

научный руководитель: к.полит.н., доцент Калитина Ю.В.

Саратовская государственная юридическая академия

г. Саратов

НАЧАЛО ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОСССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Терроризм – идеология насилия и практика воздействия на общественное сознание, связанные с устрашением населения и иными форм противоправных насильственных действий1. Рассмотрение мною вопроса терроризма в Российской Империи связано с тем, что 4 апреля исполняется 146 лет со дня первого акта политического терроризма в России – первого покушения на Александра II. Выстрел в Санкт-Петербурге у Летнего Сада открыл новую главу в истории России – эпоху политического терроризма.

Терроризм как идеология начал формироваться еще в 60-е годы XIX века, найдя свое классическое воплощение в борьбе «Народной воли». Основа зарождается именно в идеологии и в большей степени психологии определенной части российских революционеров. Начало террористическим идеям в России было положено студентом Московского университета Петром Зайчневским, автором получившей большую известность и широкую огласку в обществе прокламации «Молодая Россия». Для Зайчневского террор – средство убрать с дороги «императорскую партию». Если захватить Зимний дворец и перебить «живущих там», то «может случиться, что все дело кончится одним истреблением императорской фамилии, то есть какой-нибудь сотни, другой людей2. Конкретные же очертания идея цареубийства стала принимать в организации Н.А. Ишутина – И.А. Худякова. Давая после своего ареста путанные и непоследовательные показания, Н.А. Ишутин говорил о том, что цареубийство планировалось в том случае, если правительство откажется по требованию революционеров «устроить государство на социалистических началах». Непосредственно подготовкой цареубийства должны были заниматься члены организации с устрашающим названием «Ад». Точка в генезисе российского терроризма – это выстрел Д.В. Каракозова 4 апреля 1866 года. Покушение на Александра II открыло эпоху терроризма в России. Если до этого звучали лишь слова и прокламации, то с выстрелом из револьвера Д.В. Каракозова терроризм становится реальностью и неотъемлемой частью российского революционного движения. Александра II пытались убить не за какое-либо отступление от законности, но потому, что он – царь и, согласно якобинской логике, не может быть невиновным. Известный общественный деятель того времени А.А. Шилов писал, что события показали, прежде всего, что выстрел 4 апреля 1866 г. был преждевременным, что идея царизма была еще очень популярна в массах и что Александр II был еще окружен ореолом «царя-освободителя». Со всех концов России неслись выражения сочувствия Александру II и негодования на «злодея», поднявшего руку на «помазанника божьего»3. Российская революционная интеллигенция весьма остро и по-разному отреагировала на события 1866 года. Вставал вопрос: допустим ли террористический метод как средство революционной борьбы? По этому поводу в конце 60-х годов разворачивается острая полемика между М.А. Бакуниным, А.И. Герценом и Н.П. Огаревым. К концу 1860-х годов «террор» был «реабилитирован» в России. Была образована первая в России террористическая организация – «Народная расправа», созданная С.Г. Нечаевым. «Катехизис революционера» составлял методику и стратегию политических убийств как средства управления. Особая участь была уготовлена сотрудникам полиции. Они должны были быть казнены «самым мучительным образом в числе самых первых»4. С.Г. Нечаевым был даже составлен перечень лиц – первоочередных кандидатов на уничтожение. Наряду с такими правительственными деятелями как Н.В. Мезинцев и П.А. Валуев, в нем значились публицисты, издатели, историки – М.Н. Катков, А.Д. Градовский, А.А. Краевский, М.П. Погодин и другие. Однако осуществить С.Г. Нечаеву удалось только один террористический акт.Жертвой стал не правительственный чиновник или реакционный публицист, а студент, участник Нечаевской «Народной расправы» И.И. Иванов, выразивший сомнения в некоторых действиях Нечаева. Убийство Иванова стало классическим «террористическим» убийством.

Истоки терроризма мы относим к декабристам, среди которых впервые в российской истории зародилась идея цареубийства как средство сделать общество более совершенным. После подавления декабристского восстания террористическая идея ушла из Российской Империи. Но в 60-е годы XIX века формируется идеология террористической деятельности. В это время она еще не представляла стройной концепции, но уже состоялось покушение Д. Каракозова; были влиятельные общественные деятели, которые вели активную дискуссию о терроре. Убийство как способ решения проблем не появляется в благополучном обществе. Российская действительность 1860-х годах представляла собой многогранник. Выход, из которого многие увидели в своевременно подкинутой идее, – такова, пожалуй, главная причина того, что терроризм так быстро пустил свои корни в России.

Литература:

1. Федеральный закон РФ от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ О противодействии терроризму // Российская газета.№ 48. 10.03.2006.

2. См.: Утопический социализм в России. Хрестоматия. – М., 1985.

3. См.: Шилов А.А.Каракозов и покушение апреля 1866г. – Пг., 1919.

4. См.: Катехизис революционера // Сб. материалов. – М; Л., 1931. С. 37

© Касметдинова Г.К., 2012

Козыревский А.В.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Туманов Д.Ю.

филиал Казанского (Приволжского) федерального университета

г. Набережные Челны

ИНСТИТУТ ПРЕЗИДЕНСТВА: ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ВЛИЯНИЕ НА ФОРМУ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА В СССР

Данная работа ставит своей целью доказать выдвинутое в названии утверждение о том, что возникновение института президентства в последние годы существования Советского государстве оказало значительное влияние на форму государственного устройства страны.

Всесторонний анализ института президентской власти в СССР, наряду с определением наиболее оптимальной формы государственного территориального устройства являются наиболее востребованными темами для исследования. В ходе написания данной работы использовались труды и выдержки из них, таких авторов как С.А. Авакьяна1, М.В. Баглая2, А.А. Собчака3,М.Н. Марченко4, К.В. Кудряшова5.

В ходе проведения исследования перед нами стояла цель провести всесторонний анализ причин введения института президентства, и то, какое влияние он оказывает на государственное устройство. Для этого были использованы результаты ранее проведенных нами работ. Были сделаны следующие выводы:

Во-первых, вплоть до проведения реформ 1988 года СССР был государством с чисто «формальными» атрибутами федерации. В чем же проявился указанный «социалистический унитаризм»? – В централизованной и всесильной однопартийной системе, господствующей идеологии коммунизма. Консолидирующую роль также играла плановая экономика и подмена этнического многообразия квази-нацией – «советский народ». Профессором П. Гронским сделал вывод о том, что СССР нельзя назвать ни государством, ни федерацией и такое образование может в любой момент исчезнуть. Под внешним обличьем федеративного строя скрыта политическая действительность всевластной диктатуры союзного ВЦИКа (впоследствииВерховного совета СССР), находящегося в полном распоряжении Коммунистичес­кой партии6.Именно она была реальным источником всей законодательной политики, и ее структуры контролировали все другие правительственные органы. Но централизованная партийная иерархия не имела ничего общего с федеративными принципами, тем самым превращая все эти формальные конституционные принципы советского федерализма в фикцию.

Во-вторых, начавшиеся преобразования поставили перед собой цель соединить идеи либерализма с социалистическими ценностями.Для этого серьезно была изменена система государственных органов: введено разделение властей (на которую власть надеялась как на «панацею от всех бед») и прямые выборы в представительные органы. Главным результатом реформы стало перераспределение властных полномочий от партийных структур к советским, создаваемым в ходе относительно свободных выборов. Это было самым сильным ударом по партийной номенклатуре за все годы ее существования, так как подрывало сами основы ее существования. Деморализованная от проведенных реформ и «обозленная» коммунистическая партия уже не могла обеспечить для лица, занимающего в ней пост генерального секретаря, взаимодействия с союзными республиками.

В-третьих, ослабление КПСС, в свою очередь, начало разваливать так называемую вертикаль власти «генеральный секретарь – первый секретарь союзной республики». Без неё очень скоро в республиках на почве национализма развалилась и идея единого советского народа, начались центробежные тенденции.

В-четвертых, введение поста президента СССР еще было попыткой построить новую вертикаль власти с главами союзных республик. Вот что поэтому поводу пишет А.А. Собчак: «…Президент в такой стране, как наша, особенно необходим. В рамках унитарного государства возможно существование и иной властной вертикали, но в рамках государства союзного, и особенно при стремлении к конфедерации… во главе страны необходим человек, обладающий всей полнотой властных полномочий, которые предполагает демократия. А это и есть Президент. Он выполняет роль арбитра в спорах между республиками…».

Создание поста Президента союза положило начало создания аналогичной должности в союзных республиках, что позволило укрепить свою власть местным лидерам. Осознав все её полноту, они уже не хотели делиться с центром. Поэтому к концу 1990 года о СССР можно смело говорить как о конфедерации.

Отмена шестой статьи конституции СССР 1978 года и введение поста Президента союза совпали по времени. Отмена первого запустило механизм распада советского государства, а институт президентства послужил катализатором этого процесса. Создание данного органа не лишено оптимизма и попытки спасти гибнущую страну.

Литература:

Авакьян С.А. Президент Российской Федерации: эволюция конституционного статуса // Вест. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. – 1998. – №1.

Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации: Учебник / М.В. Баглай. – 6-е изд., изм. И доп. – М.: Нориа, 2007. – 778 с.

Собчак А.А. Хождение во власть. – Рассказ о рождении парламента. – М.: Изд-во «Новости», 1991. – 272 с.

Марченко М.Н. Теория государства и права: Учебник / М.Н. Марченко – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. – 640 с.

Кудряшов К.В. Необходимость учреждения поста Президента в РФ в начале 90-х годов – историко-теоретический аспект [Электронный ресурс] // Юрклуб. – Режим доступа: /.

Жарова Л.Н., Мишина И.А. История Отечества, 1900-1940 гг.: Учебник / Л.Н. Жарова, И.А. Мишина. – М.: 1992. – 370 с.

© Козыревский А.В., 2012

Ларионов Я.Н.

студент

научный руководитель: ассистент Воронин М.В.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

ПРАВОВЫЕ ПРИНЦИПЫ В РАЗВИТИИ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

В научной юридической литературе даётся немало обоснований понятию принципа права, но все они имеют схожие черты и в основном сводятся к тому, что определяют принципы права как «основные направления правового воздействия, исходные начала правовой системы»1. Принципы выступают в качестве своеобразной несущей конструкции, на основе которой создаются и реализуются нормы, институты, отрасли и вся система права2. Поэтому развитие правовой системы нельзя отделять от трансформации её принципов. Два этих компонента оказывают взаимное влияние друг на друга. Происходит сложный, диалектически обусловленный процесс параллельного изменения.

Система принципов является ядром системы права. Правовые принципы пронизывают всю её деятельность и функционирование на различных уровнях. Это происходит посредством общеправовых, межотраслевых, отраслевых3 и институциональных принципов4.

Для того чтобы наглядно просмотреть динамику параллельного развития правовых принципов обратимся к историческим примерам.

С переходом модели экономики СССР от командно-административной к рыночной формируются новые правовые принципы5, в числе которых можно назвать такие, как равенство всех форм собственности, свобода экономической деятельности и прочие6. Это отразилось и в Конституции Российской Федерации. Одновременно происходит трансформация правовой системы: появляется институт частой собственности в отрасли гражданского права. Происходит изменение правовой культуры и отношения людей к данному институту.

Провозглашение среди прочих принципа гуманизма7 в уголовном праве происходило в неразрывной связи с изменением правовой системы российского общества. Это отразилось в постепенном отказе от применения смертной казни и в последующем нанесении запрета на её исполнение.

Это событие также связано с переходом к построению гражданского общества, правового государства, что не может не отразится на изменении различных элементов правовой системы.

Подводя итоги, можно сказать, что принципы права как выражение его сущности не могут не идти в ногу с развивающимися общественными отношениями и правовой системой в целом, под воздействием которой и находятся общественные отношения. Однако влияние это не одностороннее, а обоюдное. И это, безусловно, положительное явление, так как правовая система, трансформируясь одновременно с принципами права, изменяется и вместе с общественными отношениями. Общественные отношения в свою очередь обуславливают формирование новых правовых принципов, а это, несомненно, залог прогресса и стремления к совершенству, как в праве, так и во всей правовой системе.

Литература:

1. Бошно С.В. Теория государства и права: учебное пособие. – М.: Эксмо, 2007. С. 97.

2. См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: Учебник. – М.: Юристъ, 2004.

3. См.: Матузов Н.И., Малько А.В. Теория государства и права: Учебник. – М.: Юристъ, 2004.

4. См.: Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права/ Учебное пособие – Казань: Спектр, 2000.

5. См.: Теория государства и права: Учебник/ Под ред. В.К. Бабаева. – М.: Юристъ, 2003.

6. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // Российская газета. 25.12.1993 № 237. Ст. 8.

7. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный Закон от 13 июня 1996 г. №63 ФЗ (ред. от 07.12.2011 № 420-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. №50 ст. 7362. Ст. 7

© Ларионов Я.Н., 2012

Лепихина Н.В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Ефимовских В.Л.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ФОРМИРОВАНИЕ ЦЕХОВОГО СТРОЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА

В Средние века формировалось множество товариществ, в которые объединялись рыбаки, трактирщики, флейтисты, фехтовальщики, даже нищие и разбойники. Хотя такое разнообразие гильдий составляет важную составляющую общей картины того времени, но наибольшим значением обладают ремесленные цехи, которые сообщили сословной жизни того времени своеобразный характер1.

Цеха возникли в период так называемой коммунальной революции XI – XIII вв., целью которой было освобождение городов от эксплуатации феодалов. Сам цех являлся «монопольно-принудительным союзом ремесленников одной специальности, в принципе обладающих полной экономической независимостью»2.

Изначально крепостной ремесленник был мастером на все руки. Но затем появились узкоспециализированные специалисты-ремесленники, например, мастера по изготовлению доспехов или изделий из золота. Им не хватало уже работы в феоде, им был необходим рынок. Это отражает суть вотчинной концепции происхождения цехов. Существует также гильдейская теория происхождения цехов. Согласно ей цеха – лишь видоизменение религиозных братств, «в которых мертвые входили в живых, делая их своего рода одержимыми»3.

К. Маркс объяснял причину создания цехов «необходимостью объединиться против объединенного разбойничьего дворянства, потребностью в общих рыночных помещениях в эпоху, когда промышленник, был одновременно и купцом, ростом конкуренции со стороны стекавшихся в расцветавшие города беглых крепостных, феодальным строем страны»4.

Весь внутренний строй цеха – это постоянная регламентация, которая сопровождала каждого, начиная от его вступления в цех и заканчивая его смертью. Сформировалось так называемое цеховое право, под которым понимается «система правил поведения, закрепляющая привилегии гильдий (цехов), регулирующая внутреннюю организацию производства и его технологию, использования видов сырья, способов переработки, качество готовых изделий»5. Правила, которым обязаны были подчиняться члены корпорации, излагались в цеховых статутах. Цеховые статуты устанавливали режим работы в мастерской, календари рабочих дней и праздников, где и как должна производиться продажа готового товара, ограничение на импорт, на иммиграцию, условия ученичества, стандарты качества работ, и специальные протекционистские меры. Даже личная жизнь отдавалась цеховыми уставами под хозяйский контроль, например, подмастерье при всех условиях должен был ночевать в доме своего хозяина.

Социальный корпоративизм средневековья был наряду с этим и духовным корпоративизмом. В каждой ремесленной гильдии, включая правила, касающихся производства, существовали правила, устанавливавшие взаимопомощь членов в случае каких-либо затруднительных обстоятельств и определявшие порядок сходок, празднеств6. Некоторыми уставами предусматривалось выполнение цехами функции органа социального страхования на случай инвалидности, как например, в Уставе кельнских бочаров (1397 г.) 7. Нарушители регламентов осуждались морально, изгонялись из групп. Так, даже ремесленника, изготовившего изделие лучшего качества, чем было принято в цехе, было принято наказывать8.

Цехам был присущ мелкий характер производства, а также желание монополизировать отрасль хозяйства, путем обязания к вступлению в свой союз всех представителей данного ремесла и ограничения конкуренции приезжих ремесленников, установления барьеров для новичков с целью вступления в цех, дискриминации незаконнорожденных, представителей некоторых профессий, тем самым происходило покровительство зачислению в состав цехов родственников мастеров.

К XIII-XIV вв. цехи превратились в политические организации. В случае победы цехов над городской верхушкой цеховое устройство ложилось в основу городского строя. Так, взимание налогов уже происходило по цехам, городская сторожевая и военная повинности распределялись по цехам, они служили избирательными куриями для выбора членов городского совета. Вступление в цех было равноценно получению городского гражданства9.

По мере постепенного развития иногородней торговли все более затруднительным становилось осуществление уравнительных предписаний уставов. В то же время происходила борьба мастеров и подмастерьев, что влекло за собой уход подмастерьев в другие города. Для преодоления этих противоречий цехи попытались ликвидировать локальную ограниченность своего законодательства, создавая межгородские союзы, унифицируя его нормы и репрессивную политику10. Несмотря на эти усилия происходило дальнейшее разложение цехового строя, так как цехи уже не могли остановить дальнейшее распространение капиталистических отношений в производстве.

Литература:

1. Белов Георг фон. Городской строй и городская жизнь средневековой Германии / Белов Г.Ф. ; пер. Петрушевской Е. ; под ред., с предисл., вст. Петрушевский Д. – М.: М. и С. Сабашниковы, 1912 . С. 119.

2. Стоклицкая, Терешкович В.В Очерки по социальной истории немецких городов XIV-XV веках. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1936. С. 70.

3. Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования/ Пер. с англ. – М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 365.

4. Маркс К. и Энгельс Ф. Избранные сочинения в 9 т. Т. 2. Немецкая идеология – М.: Политиздат, 1985. С. 6.

5. Кашанина Т.В. Происхождение государства и права: учеб.пособие / Т.В. Кашанина.-М.:высшее образование, 2008. С.299.

6. Эшли У. Дж. Экономическая история Англии в связи с экономической теорий/ Пер. с англ. – Спб.: Тип. А.Г. Кольчугина, 1897. С. 102.

7. Полянский Ф.Я. Очерки социально-экономической политики цехов в городах западной Европы XIII-XV вв. М.: Издательство АН СССР, 1952. С. 36.

8. Гуревич А.Я. Избранные труды. Том 2: Средневековый мир. М.–СПб.: Университетская книга, 1999. С. 156.

9. Георг фон Белов. Городской строй и городская жизнь средневековой Германии / Белов Г.Ф. ; пер. Петрушевской Е. ; под ред., с предисл., вст. Петрушевский Д. - М. : М. и С. Сабашниковы, 1912 . С. 96.

10. Полянский Ф.Я. Очерки социально-экономической политики цехов в городах западной Европы XIII-XV вв. М.: Издательство АН СССР, 1952 . С. 243.

© Лепихина Н.В., 2012

Русинова Д.С.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Цуканов А.Н.

Пермский государственный педагогический университет

г. Пермь

ИНФОРМАЦИОННАЯ ФУНКЦИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Нельзя не признать, что в настоящее время государственное управление достигло некой точки бифуркации или кризиса на фоне стремительно нарастающей глобализации и информационной революции.

Для разрешения различных кризисов правовое государство использует свои функции, которые связаны с объективными потребностями общества и устанавливаются в зависимости от типа государства, основных задач, стоящих перед ним, и представляют собой средство реализации этих задач.

Информационная функция – основное направление деятельности правового государства по обеспечению свободы информации и её равную доступность каждому, по развитию демократически организованных информационных институтов, сообщающих гражданам общественно-политические знания и объективно освещающих политические события.

Следует отметить, что ещё в 1983 году А.П. Суханов в свое книге обращается к определению понятия информации, которое появляется в Большой Советской Энциклопедии к 1958 году благодаря академику А.Н. Колмогорову, и уже к тому времени А.П. Суханов даёт оценку влияния буржуазного телевидения на сознание зрителей: «СМИ и пропаганды становятся неотъемлемой частью нашей жизни. Мы уже не можем и дня прожить без того, чтобы не прочитать газеты, не послушать радио, не посмотреть телепередачи. На занятия, связанные с потреблением такого рода информации, как показывают социальные исследования, отводится всё больше свободного времени»1.

В 1995 году И.Л. Бачило, А.В. Волоткин, В.А. Копылов, Б.В.Кристальный, А.П. Курило публикуют статью «О проблемах законодательства в сфере информации, информатизации и информационной безопасности», посвящённую проблемам законодательства в сфере информации, информатизации и информационной безопасности, в которой говорится, что ни сегодня, ни ранее не уделялось должного внимания правовому регулированию в информационной сфере: «Главная задача формирования рассматриваемого законодательства – обеспечение наиболее полного и эффективного регулирования общественных отношений данной сферы, то есть создание такой нормативной основы, при которой не останется пробелов и допускается чрезмерного дублирования норм в актах, а нормы являются конкретными и работающими»2.

Вместе с необходимостью усовершенствования законодательства сферы информации, информатизации и информационной безопасности, выделяется направление деятельности государства по созданию условий действенного и оперативного информационного обслуживания общества, государства, граждан, и иных субъектов информационных отношений, которое и образует самостоятельную функцию – информационную функцию государства.

В 1993 году в статьях 24 и 29 конституционно закреплён такой феномен, как «информация». И только 22 февраля 1995 года вступил в действие Федеральный Закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»3, который и определил понятие информации, её виды, принципы правового регулирования в информационной сфере, доступ граждан к информации и другое.

Как свидетельствуют источники, до сих пор учёные не пришли к единому мнению в отношении направления деятельности государства по развитию информационного пространства, обеспечению информационной безопасности и осуществлению международного обмена информационными ресурсами, и более того, на данный момент, мы не можем говорить о наличии единого определения информационной функции, её месте в государственном механизме и политической системе общества.

В 2000 году А.Б. Венгеров выделил информационную функцию государства, «которая характеризует деятельность четвертой власти – средств массовой информации», и расширил ее до информационного обслуживания (библиотечного, справочного, кодификационного)4.

Необходимость разработки информационной функции отмечала Э.В. Талапина: «Информационная функция государства, осуществляемая разнообразными его органами, имеет важное значение в реальной их деятельности, однако отсутствие глубокой теоретической проработки приводит к весьма вялому отражению в законодательстве разнообразных аспектов информационной функции»5.

В рассматриваемом определении информационной функции, на наш взгляд, присутствует некая неоднозначность, так как понятие информационной сферы включает в себя несколько направлений, таких как: правовое регулирование информации, формирование информационных ресурсов, развитие материально-технических связей, создание и применение информационных систем, лицензирование и другое, что не позволяет дать конкретного и точного определения информационной функции.

Доктор политических наук И.Василенко предлагала разработать новую парадигму государственного управления адекватную научным проблемами и требованиям эпохи, которой является информационная парадигма: «Современное государство должно быть организовано по модели живого организма, где знания и информация становятся ведущими факторами развития»6.

Формулировка информационной функции правового государства позволяет конструировать новые категории в теории государства и права, например: информационное обслуживание граждан органами государства, о котором лишь упоминали А.Б. Венгеров и Н.Н. Федосеева. Явление недостаточно описанное, ставящее ряд вопросов: виды, цели и задачи такого обслуживания, информационный процесс обслуживания граждан РФ государством, субъект, объект, система и уровни такого обслуживания, методы, средства, механизмы. Выше указанные и другие категории относятся к самостоятельному направлению исследований в теории государства и права, поэтому целью моей дальнейшей работы будет являться глобальное и комплексное изучение информационной функции правового государства.

Литература:

1. Суханов А.П. Информация в жизни человека. М. 1983. С 18

2. Бачило И.Л., Волоткин В.А., Копылов В.А., Кристальный Б.В., Курило А.П. О проблемах законодательства в сфере информации, информатизации и информационной безопасности//Проблемы информатизации.1995.С 3-4

3. ФЗ №149 от 27.07.2006Об информации, информационных технологиях и о защите информации // Российская газета. № 165. 29.07.2006.

4. Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2000. С. 152 - 153, 239.

5. Талапина Э.В. К вопросу об информационной функции государства//Информационное общество 2002. №1. С. 27

6. Василенко И. Информационное государство и теория государственного управления//Государственная служба.№1(33). 2005. С 46

© Русинова ДС., 2012

Савчук Е.А.

студент

научный руководитель: к.социол.н., ст. преподаватель Суслов И.В.

Саратовская государственная юридическая академия

г. Саратов

ОТНОШЕНИЕ ВЛАСТИ К МИТИНГАМ И ДЕМОНСТРАЦИЯМ В ЭПОХУ ПЕРЕСТРОЙКИ

4 марта 2012 года в РФ состоялись выборы Президента РФ. Ряд политических деятелей и партий с помощью массовых митингов и мирных шествий стремятся привлечь внимание к своим программам как можно больше россиян. В связи с этим приобретает актуальность тема массовых протестов в истории России. Как мы знаем, зачастую массовые демонстрации, шествия и митинги перерастали в революции и смену режимов.

В 1990-е гг. по всей территории РФ проходили массовые митинги и демонстрации, вызванные социально-экономическими причинами: невыплата пенсий, пособий, заработной платы в бюджетной сфере и других денежных средств гражданам РФ.

Но с приходом к власти нового президента РФ В.В. Путина обстановка в стране начинает меняться к лучшему и количество митингов и массовых демонстраций идет на убыль.В июне 2004 г. Государственной думой был принят Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»1. Этот Федеральный закон направлен на обеспечение реализации установленного Конституцией РФ прав граждан РФ собираться мирно, без оружия, проводить собрания митинги, демонстрации, шествия и пикетирования. ( Статья 31 Конституции РФ)2.

В конце XX в. популярность массовых митингов и мирных шествий достигла пика в эпоху «перестройки». Народ в эпоху гласности понял, что только на массовых митингах можно добиваться от партийной номенклатуры решения социальных, экономических и политических проблем. С увеличением числа митингов и демонстраций 28 июля 1988 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ « О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР»3. Этим указом был регламентирован порядок организации митингов и демонстраций.

Указ был направлен на либерализацию митингов и уличных шествий, что свидетельствует о том, что правовая система СССР в эпоху «перестройки» была направлена не на ужесточение законов, а, наоборот, носила либеральный характер. Указ Верховного Совета СССР «О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР», способствовал, с одной стороны, развитию гражданского общества и профсоюзного движения в СССР, с другой стороны – появлению различного рода молодежных организаций и политических партий, которые на митингах и уличных шествиях высказывали свое недовольство по поводу проводимой внутренней и внешней политики СССР, что в дальнейшем приводило к недоверию населения к коммунистической партии.

В перестроечное время СССР охватила волна массовых манифестаций с политическими требованиями. Она положила начало ненасильственной демократической революции, в конечном итоге завершившейся падением коммунистического режима4. В СССР монополия на власть принадлежала партии и бюрократии (номенклатуре), которые казались «сиамскими близнецами». Почувствовав, что общество устроено «не так», массы людей выходят на улицы и диктуют партийной номенклатуре свои «правила игры». События 1988–1993 гг. по накалу борьбы и массовости уличных выступлений не уступают революции 1905–1907 гг., а в отношении глубины перемен и превосходят ее. Так что после того как экономические реформы зашли в тупик, в 1988 г. начинается массовый подъем недовольных реформами людей5.

В перестроечное время начало формироваться «гражданское общество», которое в дальнейшем будет активным рычагом давления общества на власть. Митинги и шествия стали для СССР одним из ударов, приведших государство к гибели6. Таким образом, массовые митинги и демонстрации способствовали разделению неспокойного советского общества на тех, кто выступал и участвовал и тех, кто был против массовых выступлений. Митинги привели к появлению различного вида политиков и общественных деятелей, которые своими высказываниями подвигали народ к недовольству к действующей власти, позволяя себе публично высказывать мнение по отношению к действующей власти, то есть к КПСС.

Литература:

1. Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» // Российская газета. 2004. 23 июня.

2. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года // Российская газета. 2009. 29 сент.

3. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР» // Правда. 1988. 29 июля.

4.Согрин В. Политическая история современной России. 1985-1994. От Горбачева до Ельцина. М., 1994. С. 100.

5. Шубин А.В. От « застоя» к реформам. СССР в 1977-1985 гг. М., 2001. С. 165-167.

6. Шубин А.В. Парадоксы перестройки. Упущенный шанс СССР. М., Вече, 2005. С. 263.

© Савчук Е.А., 2012

Сакавичус М.С.

студентка

научный руководитель: д.ю.н, профессор, заслуженный юрист РФ Реутов В.П.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА АКТОВ ВЫСШИХ СУДЕБНЫХ ИНСТАНЦИЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1. Проблема правотворческой деятельности судебных органов приобретает в современных условиях особенное значение. Судебная власть в настоящее время осуществляет не только функции правосудия, но и функцию своеобразного судебного правотворчества. На практике можно увидеть, что некоторые судебные акты в той или иной степени претендуют на общеобязательность и в связи с этим именуются многими правоведами как «источники (формы) российского права».

2. Некоторые ученые-юристы выделяют зачатки прецедентного права в деятельности Конституционного Суда РФ, в частности, в форме постановлений, связанных с разрешением дел о соответствии Конституции РФ различных нормативных актов и договоров1.

В частности, Е.Г.Лукьянова отмечает, что решения Конституционного Суда о неконституционности акта выступают основаниями для изменения, отмены или принятия нового нормативного акта, имеют общий характер, общеобязательны, действуют непосредственно и не требуют подтверждения со стороны других органов, т.е. обладают признаками нормативности2.

Противники данного подхода указывают, что отмена нормативного акта – «это прерогатива правотворческих органов, а не суда. Суд вправе дать лишь юридическую квалификацию рассматриваемого нормативного акта в смысле его соответствия или несоответствия Конституции РФ, закону». Решение суда о несоответствии нормативного акта Конституции РФ, закону – «это лишь основание для отмены этого акта компетентным правотворческим органом, а не самоотмена»3.

По-нашему мнению, Конституционный Суд в любом случае не должен подменять законодателя. Хотя решения Конституционного Суда, несомненно, имеют огромную важность для правоприменительной практики, не стоит забывать и о совершенствовании самой законодательной базы, ведь именно многочисленные «пробелы», противоречия являются причиной того, что судьям приходится при разрешении дел искать ответы в судебной практике, актах толкования, а не в самой норме закона.

3. В юридической литературе немало вопросов возникает по поводу правовой природы постановлений по вопросам судебной практики Верховного Суда РФ.

Многие ученые доказывают, что все составные части данных постановлений имеют общий нормативный характер, поскольку адресованы они всей системе существующих в стране судов общей юрисдикции, и что, если рассматривать данные постановления лишь в качестве рекомендаций, они вообще не смогут сыграть какой-либо роли в обеспечении Верховным Судом единообразного применения судами законодательства4.

Однако, как справедливо отмечает В.В.Груздев, в случае объявления юридическими нормами правил, содержащихся в указанных разъяснениях, они попросту превратятся в нормативные акты, принятые судебными органами. В руководящих разъяснениях норм права не содержится. Формулируемые в этих актах правовые положения есть результат логического развития применяемых норм как неотъемлемой стадии процесса толкования права5.

Действительно, данные разъяснения не могут быть ничем иным, как конкретизирующим предписанием, это «чистые» интерпретационные акты, содержащие правила применения юридических норм6. Руководящие разъяснения следует рассматривать как вспомогательный способ ликвидации недостатков закона, помимо основного (законодательного)7.

4. Наряду с руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда РФ дискуссионным остается также вопрос относительно места и юридической природы разъяснений по вопросам судебной практики, издаваемые Высшим Арбитражным Судом РФ.

В юридической литературе нередко руководящие постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ рассматриваются как разновидность «актов официального нормативного толкования», выступающего в виде синтеза толкования и правоприменения. Однако следует подчеркнуть, что в теоретическом и практическом плане разработка и принятие «руководящих разъяснений» не преследует цель создания новых правовых норм, а сформулированные в постановлениях организационно-вспомогательные правила призваны обслуживать практическое применение уже имеющихся норм права.

5. Таким образом, в Российской Федерации пока нет никаких оснований для введения прецедентного права ни в обычаях, ни в судебной практике, потому что твердо установлен принцип независимости судьи в процессе, согласно которому судья в каждом конкретном случае при принятии решения должен руководствоваться законом.

Не стоит забывать и о том, что у нашей страны своя история развития, свой путь становления законодательства. Поэтому следует избегать необдуманного заимствования зарубежных правовых институтов.

Литература:

Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. – С.406.

Лукьянова Е.Г. Глобализация и правовая система России (основные направления развития). – М.: Норма, 2006. – С.53.

Нерсесянц В.С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права, М.: Юристъ, 2000. С.109.

Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнику права // Судебная практика как источник права, М.; Юристъ, 2000. С.82.

Груздев В.В. Проблемы судебного толкования права в России // Российский судья. 2008. № 5. С.37-38.

Малюшин А.А. Проблемы прецедентного характера судебной практики в современных условиях // Российский судья. 2009. № 10. С.6.

Волков К.А. Значение судебного прецедента для преодоления недостатков уголовного закона // Российская юстиция. 2010. № 1. С.58.

© Сакавичус М.С., 2012

Соколова П.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент, Чернядьева Н.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ИСТОРИЯ ОХРАНЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ В РОССИИ

В связи с особой важностью археологических объектов как особого вида культурных ценностей и необходимостью осуществления своевременной и эффективной их защиты, изучение отечественного опыта сохранения археологических объектов имеет большое значение.

Об осознанной и целенаправленной деятельности по сохранению археологического наследия мы можем судить только с конца XVII начала XVIIIвека. Однако интерес и установки на бережное отношение к нему существовали и в предшествующие века. Согласно археологическим исследованиям, еще в первобытную эпоху особо почитались древние захоронения и места культа. Если верить летописным преданиям, киевский князь Владимир начал собирать реликвии в своих походах на Корсунь. В Средние века меры по сохранению предпринимались по большей части к религиозным объектам. Сами церкви и монастыри были единственными местами сохранения древностей. В исследованиях XVII века говорится о раритетах, которые хранились в домах знати и царских покоях2. Примерно в это время государство начинает проявлять практический интерес к памятникам археологии. Указания на курганы и городища уже встречаются, однако больше как на географические ориентиры. Обнаруженные в подобных местах объекты нередко переплавлялись, терялись.

Уже тогда кладоискательство, разграбление городищ и курганов, по свидетельствам современников, приобрело значительный размах3. Это стало особым промыслом, профессией – «бугровщики» передавали свои навыки последующим поколениям. Этот факт привлек внимание правительства. Хотя дошедшие документы и свидетельствуют о возникновении государственного интереса, он скорее связан не с целями охраны, а с желанием получать сведения о местонахождении драгоценных металлов.

Эпоха Петра I примечательна открытием первого музея, а также указом правителя приносить необыкновенные вещи со всех городов. Указ касался археологических объектов найденных в земле и под водой: каменья, кости, оружие, что «старо и необыкновенно». В 1718 году Петр устанавливает даже размер вознаграждения за находки – уникальный случай! Был издан и специальный указ «О покупке в Сибири куриозных вещей»1721 года. Конечно, понятия «старые» и «курьезные» могли трактоваться очень широко. Но именно акты Петра стали первыми в деле охраны археологического наследия. При Екатерине II было установлено жесткое наказание за разграбление курганов. Предусмотрено практическое использование археологических объектов, так как в топографических планах должны быть указаны курганы и древние развалины.

В XVIII веке в эпоху первых археологических экспедиций, появляются первые инструкции-анкеты, чьими современными аналогами можно назвать должностные инструкции археологов. Их авторами были такие выдающиеся люди, как М.В. Ломоносов и В.Н. Татищев. В целом к началу XIX века в России не была создана система охраны археологических памятников, не было учреждений, занимающихся сохранением и учетом древностей. Указы носили общий характер, вопросы охраны и защиты наследия имели второстепенное значение, виды и степень ответственности за разрушения обычно не были закреплены.

В 20–30 годах XIX века Правительство Российской империи издает указы по пресечению бесконтрольных раскопок. В 1841 году передача древних монет и других найденных достопримечательных вещей государству стала обязательной. По сути, этот порядок существует до сих пор. Хотя в 1859 году была создана Императорская археологическая комиссия, в сфере охраны исторического наследия действовало еще порядка десяти комитетов и департаментов, основным недостатком законодательства было отсутствие единого закона об охране памятников старины. Попытки разработать и принять подобный закон велись вплоть до Первой Мировой войны при активной поддержке Всероссийских археологических съездов. Деятельность упомянутой комиссии по контролю, выдаче именных разрешений (аналогичных новым открытым листам), собиранию объектов для передачи их в музеи, составлению исследований, отчетов и публикаций, единой системы учета, в наше время дублируется целым рядом государственных органов!

В Советское время первым профильным документом, играющим большую роль в деле охраны памятников, стал Декрет ВЦИК и СНК 1924 года4. Документ выделял памятники археологии и подробно раскрывал, что к ним относится, а также предусматривал особые меры охраны. Впервые официально запрещались: распашка, раскопки в хозяйственных целях, использование археологических объектов как строительного материала, устанавливались охранные зоны и практика выдачи открытых листов. Случайные находки, как и в XIX веке, передавались в государственные музеи. Главным новшеством стало введение уголовной ответственности за сокрытие отдельных предметов и кладов. С 20-х годов археологические объекты делились на объекты всесоюзного и местного значения. Постановление 1934 года содержало передовые идеи о создании археологических заповедников, а также проведении подробных археологических исследований организациями, собирающимися уничтожить памятник. Единый реестр археологических памятников союзного значения был составлен в 1935 году. Советская система была довольно крепкой и эффективной. Лишь в 1978 году был принят соответствующий закон «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Таким образом, в советское время были заложены зконодательные основы в сфере защиты археологического наследия, но охрана не носила системного характера.

РФ многое взяла от советской системы, однако процесс формирования новой законодательной базы прошел болезненно. Пострадали сотни памятников археологии, причинен невосполнимый ущерб археологическому наследию. Действующий закон должен быть существенно изменен в части охраны археологических объектов5. Он должен учитывать богатый исторический опыт регулирования в этой сфере, а также соответствовать международным стандартам.

Литература:

1.Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.,1990. С.132

2.Замятнин С.Н. Первая русская инструкция для раскопок. СА. 1950. Т.13. С.287

3.Охрана памятников истории и культуры: Сб. документов. М., 1973. С. 38-40.

4. ФЗ от 25.06.2002 №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» // СЗ РФ 01.07.2002. С. 2519

© Соколова П.А., 2012

Старцев А. И.

студент

научный руководитель: ст.преподаватель Алексеева Р.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА СМЕРТНОЙ КАЗНИ В ДРЕВНЕРУССКОМ ПРАВЕ

Прообразом смертной казни, как и других видов наказания в догосударственном обществе, явилась кровная месть. «Происхождение уголовного права, – писал видный советский юрист Е. Б. Пашуканис, – связывается исторически с обычаем кровной мести. Несомненно, что генетически эти явления близки друг другу…»1. Институт смертной казни прочно связан с кровной местью. Государственная власть «застала уже смертную казнь как готовое и вполне выработанное учреждение, в виде кровавой мести или, точнее, в виде убийства в отмщение. Будучи различными по способу назначения и по объёму, убийство в виде мести и смертная казнь в виде наказания в сущности есть одно и то же»2.

Кровная месть существовала уже в Древней Руси, о чем свидетельствуют древнерусской летописи, но согласно «Русской Правде» круг родственников, имевших право кровной мести, был весьма ограничен. «Русская Правда» не знала смертной казни. Известный русский криминалист и историк права профессор Н. П. Загорский писал в 1892: «Смертная казнь чужда правовому мировоззрению русского народа, как чуждо ему суровое отношение к преступнику вообще». «Повинную голову меч не сечет», – говорит русская пословица. Русский народ из глубины веков унаследовал себе воззрение на преступление как на «грех», «прегрешение», «несчастье»3.

При отсутствии в тексте памятника смертной казни, самым суровым наказанием было «поток и разграбление», применявшееся за убийство в разбое (ст. 1 Русской Правды Пространной редакции). Отсюда видна главная цель – защита жизни. Однако наряду с защитой жизни человека эта мера наказания использовалась и как защита частной собственности за конокрадство (ст. 35 Русской Правды Пространной редакции) и поджог (ст. 83 Русской Правды Пространной редакции)4.

Если принимать во внимание развитие данного института, начиная с кровной мести, закрепленной еще в Русской Правде, указание на смертную казннь лишь в 1398 году в Двинской уставной грамоте, юридически оформившей вхождение Двинской земли в состав Московского государства, должно свидетельствует о фактическом ее применении княжеской властью без необходимого закрепления. И действительно, первое упоминание о смертной казни можно найти ещё в «Повести временных лет» 996 года: «…Владимир же виры отверг, нача казнити разбойников…»5. В 1069 г. князь Изяслав казнил 70 человек в поверженном Киеве. Были случаи казней в 1071 и 1157 гг. за «причинение мятежа и разделение в народе» и «порицание веры»6. В научной литературе есть мнение, что данные случаи нельзя рассматривать как наказание в юридическом смысле7. Однако эти казни совершались от имени государственной власти за деяния противные князю, что позволяет рассматривать их в смысле наказания в юридическом смысле8. Но стоит сказать, что подобное применение позволяет, хотя и очень условно, причислить смертную казнь к административным наказанием.

В статье 5 Двинской уставной грамоты 1398 г. смертная казнь установлена за кражу, совершенную в третий раз9. Можно предположить, что уже в то время кража была наиболее рецидивоопасным преступлением, поэтому законодатель, устанавливая это суровое наказание за трижды совершенную кражу, защищал имущественное право.

Двинская грамота обозначила начало постепенного перехода казни из под «административной» власти князя в законодательное регулирование.

«Применение смертной казни к виновным именно в повторных кражах, – отмечал русский дореволюционный криминалист С. К. Викторский, – к лихим людям, а не к иным преступникам, имело, кажется, еще одно печальное последствие: оно способствовало постепенному примирению населения со смертной казнью, до того времени противной его правосознанию»10.

Возможно, появлением смертной казни российское законодательство обязано византийскому влиянию. Действительно, воздействие Византии на русскую жизнь в целом и на русское право в частности началось с принятием христианства на Руси. Византийская правовая система предусматривала смертную казнь за целый ряд преступлений, но, как видно из приведенных выше фактов, власть прекрасно справлялась и без законодательного закрепления смертной казни, осуществляя ее княжеской властью.

Далее законодательно расширяется сфера действия смертной казни в Псковской Судной грамоте 1467 г. Грамота предусматривает пять случаев применения смертной казни. Смертная казнь устанавливалась за церковную татьбу (воровство из церкви), государственную измену, конокрадство, поджоги (ст. 7) и кражу, совершённую в посаде в третий раз (ст. 8)11. Обращает на себя внимание тот факт, что три из этих пяти связаны с похищением имущества. Что касается разбоя, то власть в отношении данных преступлений применяла смертную казнь или в случае совершения разбойного нападения на представителей власти, или когда разбой приобретал организованный характер. В подобных случаях власть не считала нужным вводить специальные законы о смертной казни и обходилась административной властью. Между тем власть уже отходит от истинного, первоначального понимания смертной казни и не считает убийство наиболее опасным преступлением. Необходимо отметить, что еезаконодательное закрепление впервые в истории отечественного законодательства связано с назначением её за государственные преступления.

Расширение перечня деяний, за которые применяется смертная казнь, иллюстрирует начавшийся вывод её из под единоличной власти князя и развитие тенденций законодательного закрепления наказаний, упорядочения ее и вытеснение кровной мести из законодательства и применения, серьезно изменяя сферу деяний и расширяя законодательный массив.

Литература:

1. Пашуканис Е. Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М. 1980. С. 160

2. Кистяковский А. Ф. Исследование о смертной казни. Тула, 2000. С. 77

3. Загорский Н. П. Очерк в истории смертной казни в России. Казань. 1982. С. 10

4. Памятники русского права. Вып. 1 / Под ред. С. В. Юшкова. М., 1952. С. 109, 111, 117

5. Жильцов С. В. Смертная казнь в праве Древней Руси и юрисдикция Великого князя и её применение // Правоведение – 1997. № 4 – С. 48.

6. Таганцев Н. С. Лекции по русскому уголовному праву. Спб., 1892. С. 1235

7. Загоскин Н. П. Очерк истории смертной казни в России. Казнь, 1892. С. 27

8. Анашкин Г.З. Смертная казнь в капиталистических государствах: Историко-правовой очерк. М.,1971.С. 44.

9. Российское законодательство X - XX веков. Т. 2. М. 1982. С. 181, 184.

10. Викторский С. К. История смертной казни в России и современное ее состояние. М. 1912. С. 25.

11. Российское законодательство X - XX веков. Т. 2. М. 1982. С. 332

12. Жильцов С. В. Смертная казнь в России: историко-правовой очерк// Право на смертную казнь: Сборник статей. М., 2004. С. 9.

© Старцев А. И., 2012

Токсарова Ю.Н.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Гузнов А.Г.

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

г. Москва

ПРАВОВОЙ ЗАКОН: КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ

С принятием Конституции РФ 1993 г. установление сущности правового закона приобрело новое значение. В рамках складывающейся современной концепции естественного права, где признанные и гарантированные основные права и свободы имеют «исходное, определяющее и приоритетное значение ко всем остальным источникам позитивного права, включая саму Конституцию»1, тема соотношения права и закона является актуальной, ибо мы должны видеть истинное содержание законов, в первую очередь, для их правильного применения.

Множественность концепций правопонимания приводит к различным решениям проблемы соотношения права и закона. Метафоричным изображением позитивистской доктрины может стать формула «право=закон». Сторонники естественного подхода пытаются найти сущностные ценностные отличия двух явлений.

Что касается позитивистской правовой традиции, то она рассматривает закон лишь как одну из форм права, как продукт государства,наделенного определенными признаками. Критерием оценки характера закона в позитивном праве будет являться способ его появления: компетентным на то органом государственной власти издается закон или нет.

Взгляды на понятие естественного права менялись с течением времени. В античности естественное право отождествлялось с естественной закономерностью, в Средние века оно получило теологическую основу, в XVII – XVIII вв. право сводилось к правам и свободам человека, в конце XIX в. его стали воспринимать как некий правовой идеал, к которому следует стремиться позитивному праву. В любом случае «фиксация в законе такого права придает самому закону правовой характер, возникает правовой закон»2. Значит, характер закона, согласно юснатурализму, будет определяться его соответствием представлениям человека о свободе и справедливости.

Однако право не может сводиться только к установлениям государства, но оно и не природное явление. Право «живет» в обществе, право всегда несовершенно и несправедливо настолько, насколько несовершенно и несправедливо само общество. Однако те правовые идеалы, которые содержатся в законах, должны присутствовать, дабы определять цели и направления развития государства и общества.

Возникают также конкретные вопросы при появлении «неправовых» законов на практике.

В книге «Философия права» Г. Радбруха рассматривается пример из истории нацисткой Германии. Суд присяжных вынес приговор о пожизненном заключении судебному чиновнику Путфаркену, по доносу которого был казнен предприниматель Геттиг, оставив следующую надпись: «Гитлер – организатор массовых убийств и виновник войны»3. Правомерным ли было доносительство и виновен ли доносчик? На этой почве возникает спор: «Может ли позитивизм обосновать действительность такого закона? Что следует учитывать: правовую стабильность (наличие закона лучше, чем его отсутствие) или справедливость?

Другой пример можно найти в книге немецкого философа права Р. Алекси. Федеральный конституционный суд Германии вынес Постановление о гражданстве, где речь идет «о проблеме несправедливости, возведенной в ранг закона»4. Закон о гражданстве 1935 г. лишал эмигрировавших евреев германского гражданства по расовым мотивам, ФКС решал, должен ли был лишиться гражданства адвокат-еврей, уехавший незадолго до начала Второй мировой войны. В Постановлении говорилось о непризнании за национал-социалистическими нормами качества права, поскольку они нарушали «фундаментальные принципы справедливости»5. К тому же, ФКС отметил, что несправедливость такого закона достигла «непереносимого размера». Как оценивать закон в данном случае? Может быть, следует учитывать то, что при учреждении неправового государства понятие права уже не оказывает большого внимания и им можно порой пренебрегать. И только после крушения этого механизма проявляются существенные различия между позитивизмом и непозитивизмом.

Конституционный Суд РФ признает неконституционными «такие законоположения, которые не отвечают общеправовым принципам стабильности права и нормативно-правовой определенности; недопустимости злоупотреблением правом; справедливости и гуманизма»6. Таким образом, в настоящее время предъявляются определенные требования к содержанию законов, где находится место и для правовой стабильности, и формальной определенности, и справедливости.

Итак, различные концепции правопонимания представляют собственное видение проблемы соотношения права и закона. Так, нормативно-позитивистский подход рассматривает право как выражение государственной воли, облеченной в форму закона. Юснатурализм придает большее значение естественной закономерности, правам и свободам человека, правовому идеалу. Безусловно, при анализе характера закона необходимо учитывать приверженность к той или иной правовой доктрине, ибо критерии различны. Кроме того, в приведенных в работе примерах выявляется спор об определении характера нормы, на основе которого возникает конфликт между правовой стабильностью и правовым наполнением закона.

Литература:

1. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства: учебник / В. С. Нерсесянц. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. – 407 с.

2. Поляков А. В. Общая теория права: Проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: Курс лекций. – СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. – 497 с.

3. Радбрух Густав. Философия права. - Пер. с нем. - М.: Междунар. отношения, 2004. - 228 с.

4. Алекси Роберт. Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму) = RobertAlexy. Begriff und Geltung des Rechts; пер. снем. – М.: ИнфотропикМедиа, 2011. – 5 с.

5. Алекси Роберт. Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму) = RobertAlexy. Begriff und Geltung des Rechts; пер. снем. – М.: ИнфотропикМедиа, 2011. – 6 с.

6. Информация о работе Конституционного Суда Российской Федерации в 2008 году и выявленных в практической деятельности пробелах в законодательстве.

© Токсарова Ю.Н., 2012

Трапезников А.И.

студент

научный руководитель: ст.преподаватель Алексеева Р.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВОВОЙ СТАТУС ЦЕРКВИ В РОССИИ

Сегодня Русская Православная Церковь – крупнейший общественный институт, правовая регламентация которого стала складываться с самого прихода в X веке христианской религии на Русь. С тех самых пор церковь – один из мощнейших институтов, который в большей или меньшей степени оказывает свое постоянное и колоссальное влияние на жизнь общества.

Правовое положение церкви в России в процессе развития государства имело свои особенности, что отражено в основных памятниках права (Русская Правда, Псковская Судная Грамота, Судебники, Стоглав, Соборное Уложение и др.). Не прибегая к их анализу, в общих чертах можно обозначить следующее.

На ранних этапах развития государства, начиная с XII века, ее правовой статус характеризовался тем, что за церковью начинает закрепляться собственность, тем самым она приобретает экономическую самостоятельность. Появляются подати в пользу церкви, среди которых в источниках права упоминается десятина. Церковь выполняла управленческие и судебные функции, оказывала сильное влияние и на семейные отношения.

Таким образом, мы видим, что церковь набирала силы. Тем не менее, церковь не раз подвергалась реформированию со стороны власти, когда законодатель вносил в рамки ее правового статуса какие-либо новшества и дополнения. Самые серьезные изменения церковь на себе испытала в XVIII веке, когда сначала Петр I, а потом и Екатерина II, законодательно подчинили церковь государству, создав орган управления делами церкви – Синод, а также иные механизмы влияния на нее, проводя секуляризации, тем самым, подрывая ее экономическую силу в процессе становления и укрепления империи.

Советский период также оставил след на правовом статусе церкви, когда она фактически была запрещена под влиянием марксисткой идеологии. Тем не менее, к 1943 году в условиях Великой отечественной войны власть была вынуждена пойти на уступки, когда впервые с 1925 года было позволено избрать нового патриарха. Им стал митрополит Сергий.

Наименование Русская Православная Церковь было принято как официальное и признано государством осенью 1943 года, но без наделения статусом юридического лица. Данный статус был получен церковью в полном объеме 30 мая 1991 года на основании Закона СССР от 1 октября 1990 года «О свободе совести и религиозных организациях».

На сегодня основным актом, осуществляющим правовую регламентацию деятельности церкви, является Конституция Российской Федерации. Говоря о содержании статей Основного закона, нетрудно найти те, которые затрагивают статус церкви. Среди таковых можно назвать ст.13 Конституции, в которой закреплено, что в Российской Федерации признается идеологическое многообразие, поэтому никакая идеология не может устанавливаться как государственная или обязательная1.

Прямое отношение к статусу Русской Православной Церкви, а также других церквей и религиозных общин имеет ст. 14 Конституции: «Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом». Таким образом, наряду с православной церковью на равных условиях сосуществуют другие религии.

В ст. 19 Основного закона установлено равенство прав человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, отношения к религии. Важное место занимает ст. 28 Конституции, закрепившая гарантии свободы совести и свободы вероисповедания, в полной мере раскрыв их содержание.

На основе Конституции РФ был принят Федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях» от 26.09.1997 года №125-ФЗ, который также имеет прямое отношение к правовому статусу Русской Право­славной Церкви. Законом дано понятие религиозного объединения, осуществлено отделение религиозных объединений от государства2.

Многое относительно статуса церкви стоит подчеркнуть и в иных нормативных правовых актах РФ, среди которых можно назвать Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ. Также к числу таковых источников важно отнести Закон РФ от 10.07.1992 № 3266-1 «Об образовании», Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях».

Исходя из положений действующего законодательства, следует вывод о том, что сегодня Российская Федерация определена как светское государство, в котором никакая религия не может быть установлена в качестве государственной и обязательной. Тем не менее, данные положения не мешают церкви оставаться крупнейшим религиозным институтом общества, правовому статусу которого посвящены отдельные нормы Конституции РФ и федерального законодательства.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года // СПС КонсультантПлюс

2. Федеральный закон от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях» с изменениями и дополнениями // СПС КонсультантПлюс

© Трапезников А.И., 2012

Хасанова Л.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Погодин А. В.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

РОЛЬ ПРАВОСОЗНАНИЯ В МЕХАНИЗМЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

Правосознание – это основанная на знании и опыте способность человека верить в торжество и справедливость права, это стойкое убеждение, своеобразный категорический правовой императив поступать в той или иной, прежде всего, сложной, жизненной ситуации в соответствии с требованиями правовых норм. Правосознание – субъективное явление, постоянно находящееся в динамике, поэтому оно у каждого индивидуально и неповторимо. Но все же существует и общественное правосознание, представляющее собой некий правовой менталитет, который играет важную роль и является одной из основ нормального функционирования правовой системы.

В структуре правосознания воплощено единство познавательной, оценочной и практической функций.

Познавая правовую действительность, граждане проявляют определенное отношение к ней. Оценочная функция правосознания, имеющая своим результатом возможность самостоятельного мышления и формирования собственной гражданской позиции, несомненно положительно влияет на общий фон правовой культуры. Кроме того, в теоретической разработке и обосновании правовых идей происходит борьба мнений, что отвечает дальнейшему развитию демократии, обогащению юридической науки.

Очевидно, что на формирование и развитие правосознания оказывают влияние многие факторы: политические, экономические, социально-культурные. Оно неразрывно связано и взаимодействует с политическим сознанием, моралью, искусством, философией, наукой. Правосознание, в свою очередь, в многообразии форм своего проявления оказывает регулятивное влияние на функционирование всей социальной, правовой системы, во многом определяет политико-правовое сознание, отношение к государству, его институтам и реформам.

И все же одной из важнейших функций правосознания является практическая функция. Правосознание играет немаловажную роль и проявляется, прежде всего, в процессе правореализации.

Но следует отметить, что правосознание человека проявляет себя не только в правореализации, но и в сфере правового нормотворчества, науки, публицистики, образования и т.д. Однако, именно в правореализации оно наиболее востребовано, значимо и конкретно. При переходе объективного права в ситуационное право оно возникает и развивается в процессе интеллектуально-эмоционально-волевого освоения субъектом конкретной ситуации, юридизации своего интереса, постановки цели, разработки плана действий и контроля за его реализацией1.

Следует отметить, что чем больше и чем многообразнее эта практика, чем в большее количество правоотношений вступает субъект и чем большие позитивные результаты в режиме законности он получает, тем выше, по общему правилу, уровень его правосознания, тем более оно устойчиво к факторам, дестабилизирующим правореализацию2.

Не менее важную роль играет правосознание при осуществлении такого вида юридической деятельности, как применение права специальными государственными органами, должностными лицами. В этом случае первостепенное значение принадлежит профессиональному правосознанию, т.е. правосознанию судей, прокуроров, следователей, дознавателей и других работников правоприменительных органов. Правосознание высококвалифицированного юриста также представляет собой сложную систему, взаимодействующих и взаимодополняющих друг друга элементов, таких как знания, опыт, нравственное сознание, многовариантность поведения, свобода воли, а главное – умение творчески применять их в решении нетипичных задач3.

Таким образом, очевидно, что правосознание существует «до», «после» и «параллельно» с правом и является, во-первых, его источником, отражающим объективные потребности развития общества, во-вторых, одним из обязательных механизмов реализации, воплощения в жизнь, в-третьих, средством оценки соответствия поведения нормам прав. Правосознание пронизывает весь механизм правового регулирования, в чем и заключается его особенная роль.

На сегодняшний день существует необходимость и потребность принятия и воплощения в жизнь мер, направленных на повышение общего уровня правового сознания, преодоление правового нигилизма российских граждан, формирование правовой культуры общества и личности, чтобы уважение к праву и закону стали личным убеждением каждого человека. К. Гельвеций говорил: «Законы обязаны своей силой нравам». Формирование высокого уровня правосознания – залог эффективного и законного процесса реализации прав, свобод и обязанностей граждан.

Литература:

1. Погодин А.В. Российское государство и правореализация: элементы теоретической модели эффективного взаимодействия в условиях модернизации // Правореализация и юридический процесс: иновационнык подходы к построению моделей: сборник статей международной конференции. 80-летию и памяти Ф.Н. Фаткуллина посвящается / науч. ред. Н.Г. Муратова. - Казань: Казан. ун-т, 2011. - С.64-71.

2. Погодин А.В. Правосознание и интерес в реализации права [Текст] / А.В. Погодин // Актуальные проблемы гражданского права и процесса: Сборник материалов международной научно-практической конференции. Вып.1: отв. ред. Д.Х. Валеев, М.Ю. Челышев. - М.: "Статут", 2006. - С.37-41.

3. Погодин А.В. Принципы интерпретации юристом сложной правореализационной ситуации / А.В. Погодин // Вектор науки Тольяттинского гос. ун-та. - Тольятти. 2010. - №3(3). - С.150-152.

© Хасанова Л.А., 2012

Штыркова А.В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., ст.преподаватель Лебедева Е.С.

Саратовская государственная юридическая академия

г. Саратов

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВА В РОССИИ (ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ)

Взяточничество является одним из главных барьеров на пути развития общества. Очевидно, что борьба с ним должна вестись по всем направлениям: от совершенствования законодательства, работы правоохранительной и судебной систем до воспитания в гражданах нетерпимости к любым, в том числе бытовым, проявлениям этого социального явления.Взяточничество возникло одновременно с государственным аппаратом. Первые упоминания о нём в правовых документах относятся к XIV веку. Тогда вместо слова взятка употребляли «посул». Исходя из Двинской уставной грамоты (1398 год), лихоимство считается преступлением. В этом документе говорится о взятке, которая даётся не для благополучного разрешения проблемы, а для того, чтобы к её решению просто приступили. Факт получения материальной благодарности назывался «кормлением». Говоря о «кормлении», необходимо сказать, что это фактически узаконенный вид взятки.Он не являлся преступлением, так как это было обоснованно той системой управления. Размер подношений также утверждался законом или определялся традицией. Поэтому нельзя говорить о взяточничестве того времени как о преступлении, противоречащем общепринятым нормам морали. Когда в России в XVI веке окончательно сформировался централизованный аппарат государственного управления, появились первые бюрократы. Они продолжали «кормиться», получая при этом определенное жалованье из государственной казны. К концу XVII века определилось 3 основных типа материальных подношений:1. за осуществление какой-либо определенной работы; 2. выражение уважения или благодарности представителю власти; 3. подношение представителю власти с целью его подкупа то, что сейчас мы и понимаем под термином «взятка». Только последний из вышеперечисленных типов материальных подношений считался преступным, именовался «посулом» и карался в соответствие с определенным законодательством.

В XVIII веке Петр I запретил любые материальные вознаграждения со стороны народа государственным служащим. Жестоко карались любые факты подкупа и «почестей» с «поминками». После смерти Петра I борьба со взяточничеством практически завершилась. Ситуация, сложившаяся с взяточничеством в России в XIX веке, ярко описана во множестве злободневных литературных произведений (например «Ревизор»). Классификация взяток, характерных для того времени: сельские, промышленные, «капканные». Взяточничество развивалось во время Первой мировой войны, а в период Гражданской войны достигло немыслимых размеров. В Советском Союзе поначалу уровень взяточничества был невысоким, но после возрастал1.

По статистике Верховного суда, за девять месяцев 2011 года по обвинению в совершении преступлений коррупционной направленности в стране были осуждены около 6,9 тысячи человек. Россия является одним из самых коррумпированных государств планеты, она находится на 143 месте из 182.  Согласно оценкам экспертов, рынок коррупции в стране составляет 240 млрд. долл.2

Средний размер взятки и коммерческого подкупа в России с начала 2011г. составил 236 тыс. руб. Об этом сообщил журналистам начальник главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД Денис Сугробов.

По его словам, с начала года за коррупционные преступления привлечены к ответственности 13 действующих и бывших региональных министров и их заместителей, 4 действующих и бывших заместителя губернатора, 4 депутата законодательных собраний и 17 должностных лиц госучреждений.

Д.Сугробов отметил, что доля сотрудников полиции среди общего количества коррупционеров составляет лишь 10%. Число случаев вымогательства взяток в 2011г. снизилось на 9%, однако число преступлений, связанных с недвижимостью, выросло на 18%.

Говорят, что с коррупцией бороться невозможно, но это не совсем так. Теоретически террор или гласность – 2 рецепта победить коррупцию и оба они неправильные. На самом деле есть 3 способа победить коррупцию в глобальном смысле.  1.диктатура и террор. История нашей страны знает три этапа борьбы с коррупцией – временно успешных.Именно этим способом – это Иван IV, Петр Iи Сталин. 2. повышать нравственность, повышать добродетель, и стремиться к тому, чтобы действительно это воспринималось не как воровство, а как грех. Один из самых правильных способов, но один из самых длительных – он растянется на столетия. 3. максимально урезать функции государства, потому что источник коррупции в данном случае – государство, субъект в деле управления экономикой. Чтобы государство не владело, не распределяло, не принимало мелких бытовых решений по тем или иным экономическим спорам, чтобы законы носили характер прямого действия – закон прямого действия, в котором нет отсылочных норм на подзаконные акты, а есть четкие указания3.

Если с коррупцией хотят бороться не только на словах, но и на деле, то нужно принимать кардинальные меры. Возможен, к сожалению, только жёсткий подход, т.к. коррупция «зашла слишком далеко». Примером устранения коррупция может послужить Китай.

Литература:

1. URL: /history

2. URL:

3. URL:

4. URL:

© Штыркова А.В., 2012

РАЗДЕЛ II КОНСТИТУЦИОННОЕ, АДМИНИСТРАТИВНОЕ И ФИНАНСОВОЕ ПРАВО

Асатуллин И.Р.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Тарханов И.А.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

ОБЛОЖЕНИЕ НДС ОПЕРАЦИЙ С УЧАСТИЕМ ВЕКСЕЛЕЙ

Рассматривая вопрос об обложении налогом на добавленную стоимость (далее НДС) при осуществлении операций с векселями необходимо первоначально уяснить: во-первых, правовую природу векселя, и, впоследствии, вопрос о способах применения НДС в отношениях с участием векселей.

I. Проблема вопроса о правовой природе векселя обусловлена его достаточно длительной историей. Одно из первых упоминаний о векселе датировано серединой XII века в Италии. Вексель использовался для оформления сделки размена монет с переводом денежной суммы в другое географическое место и в общем являлся не чем иным, как поручением одного банкира, оформленное в виде письма и предъявляемое клиентом другому банкиру, о выплате определенной суммы1.

К настоящему времени вексель не потерял своей актуальности и активно применяется в торговом обороте. Отечественными исследователями в области вексельного права, в том числе, еще в 1904 г. Исследователем Катковым В.Д. было предложено рассматривать вексель как:

1. Обязательство.

2. Средство платежа (т.н. квазиденьги)

3. Ценную бумагу2.

К настоящему времени, по нашему мнению, данная классификация детерминант векселя не потеряла своей актуальности. И по сей день вексель часто используется контрагентами в хозяйственном обороте. При обложении НДС операций с участием векселей возникает много вопросов, в том числе вопрос применения пп.12 п. 2 ст. 149 НК РФ в части освобождения от уплаты НДС операций по реализации ценных бумаг. Судебная практика и практика применения данной нормы налоговым органами достаточно противоречива, по этой причине вопрос обложения НДС операций с участием векселей требует тщательного рассмотрения3.

Так, согласно пп.12 ч. 2 ст. 149 НК РФ: реализация (а также передача, выполнение, оказание для собственных нужд) ценных бумаг не подлежит налогообложению на территории РФ.

Термин «реализация товаров работ и услуг» раскрывается в ст. 39 НК РФ, в соответствии с которой реализацией товаров, работ или услуг организацией или индивидуальным предпринимателем признается соответственно передача на возмездной основе (в том числе обмен товарами, работами или услугами) права собственности на товары, результатов выполненных работ одним лицом для другого лица, возмездное оказание услуг одним лицом другому лицу, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, передача права собственности на товары, результатов выполненных работ одним лицом для другого лица, оказание услуг одним лицом другому лицу – на безвозмездной основе.

Для полноценного анализа вопроса обложения НДС операций с участием векселей, предлагаем рассмотреть последние во всех аспектах их применения в сделках.

II. Вексель – средство платежа.

В 2004 г. МНС РФ разъяснило, что передача векселя третьего лица в счет оплаты за приобретаемые товары (работы, услуги) является операцией по реализации ценной бумаги, и следовательно не подлежит обложению НДС4.

Но ВАС РФ в одном из определений разъяснил, что, если вексель используется организацией исключительно как средство платежа (для осуществления расчетов с контрагентами), то выбытие векселя в этом случае не является реализацией ценной бумаги. Поэтому передачу векселя третьего лица в счет оплаты товаров (работ, услуг) нельзя рассматривать как осуществление не облагаемой налогом на добавленную стоимость операции по реализации ценных бумаг5. При этом годом ранее, а именно, 24.10.2008 г. ВАС РФ в своем определении подтвердил, что судами правильно установлено, что передача векселей в оплату приобретенного товара не расценивается как операция по их реализации.6

III. Вексель как ценная бумага.

Вопрос об обложении НДС операций с векселями как с ценными бумагами также сводится к отнесению или к неотнесению данных операций к реализации ценных бумаг.

Согласно письму УФНС РФ по г. Москве от 01.02.2011 №16-15/009021 предъявление векселя к оплате означает погашение заемного обязательства, поскольку вексель, как ценная бумага при его погашении перестает существовать. Таким образом, при погашении векселя отсутствует основной признак реализации – переход права собственности на передаваемую ценную бумагу, поскольку векселедатель, получивший вексель, не приобретает на него никаких прав, у него лишь возникает обязанность расплатиться по этому векселю.

Данным письмом также разъясняется, что в соответствии с действующим законодательством, а именно, Положением о Переводном и простом векселе индоссирование векселя является его реализацией.

К сожалению, каких либо разъяснений ФНС относительно расчета НДС при получении займа путем выдачи векселя нет, отсутствует и единообразная судебная практика по данному вопросу.

Исходя из вышеизложенного, в условиях постоянно меняющегося налогового законодательства вопрос о расчете НДС при осуществлении сделок с участием векселей стоит наиболее остро.

Литература:

1. Макеев А.В. Неэмиссионные ценные бумаги. Часть 1: Векселя. М.: Издательство Финансовой Академии при Правительстве РФ, 2001.

2. Катков В.Д. Общее учение о векселе. Харьков: Товарищество «Печати С.П. Яковлева». - 1904 г. - 362с.

3. Налоговый кодекс Российской Федерации / СЗ РФ №32, 07.08.2000, ст. 3340.

4. Письмо МНС РФ от 15.06.2004 № 03-2-06/1/1372/22.

5. Определение ВАС РФ от 11.08.2009 № ВАС-10058/09.

6. Определение ВАС РФ от 24.10.2008 № А 48-4405/07.

© Асатуллин И.Р.,2012

Бердников Д.А.

студент

научный руководитель: к.ю.н., профессор Холодилова Е.А.

ФГБОУ БПО «Уральская Государственная Юридическая Академия»

г. Екатеринбург

ВЛИЯНИЕ РЕШЕНИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В РОССИИ

Способность Конституционного Суда Российской Федерации выступать в качестве самостоятельного властно-политического института определяется, в первую очередь, степенью его политической самостоятельности. Условием такой самостоятельности политического выбора является полная независимость этого судебного органа от органов государственной власти и иных политических игроков.

Как отмечала профессор Т.Г. Морщакова, некогда заместитель Председателя Конституционного Суда Российской Федерации, Конституционный Суд – это «суд правовой. Но его решения могут стать, даже, скорее всего, обязательно становятся фактами политики. Принятие закона – политический факт. А его признание противоречащим Конституции – тем более»1.

В тоже время, по мнению многих ученых не все решения Конституционного Суда могут быть «политическими», а лишь те, которые прямо или косвенно разрешают споры о властной компетенции органов государства. Так, судья Конституционного Суда, профессор Б.С. Эбзеев считает, что, с одной стороны, Конституционный Суд является органом правосудия, составной частью судебной власти, а с другой – выступает как орган государственной власти, стоящий в одном ряду с Президентом, Парламентом, Правительством. Кроме того, Конституционный Суд РФ – важный элемент политической системы страны. Он служит обеспечению политической стабильности, развитию политических процессов в установленных Конституцией рамках2.

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает вопросы, в которых затрагиваются проблемы взаимодействия и функционирования как самих «политических органов» (политики в собственном смысле этого слова), так и проблемы, связанные с проведением экономической, социальной, налоговой и иной политики государства.

Сочетание юридических и политических подходов проявляется в деятельности Конституционного Суда РФ ещё и потому, что на данный орган возложены полномочия по конституционному контролю, в процессе которого нормативные акты и отдельные их положения оцениваются на соответствие Конституции РФ. Это предопределено самой Конституцией нашей страны, которая является не только высшим правовым актом, но и обладает качествами важнейшего политического документа. Кроме того, Конституционный Суд РФ призван оценивать на конституционность законы и иные нормативные правовые акты, которые, будучи воплощением политической воли, вынуждают Суд при оценке их конституционности учитывать конкретные исторические условия принятия соответствующих нормативных положений, а также особенности государственной политики, складывающейся в определенное время в различных сферах государственной и общественной жизни. Все это сказывается на формулируемых Конституционным Судом позициях и его выводах, которые нередко имеют политический оттенок.

Так, стоит вспомнить Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2005 года №13-П3, где проводилась проверка конституционности нормы о назначении высшего должностного лица субъекта Российской Федерации законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта РФ. То есть Конституционному Суду необходимо было решить вопрос о существовании такого политического механизма, как назначение губернаторов. В этом смысле можно с уверенностью говорить о неком политическом характере вынесении Постановления №13-П, ведь окончательный вывод Конституционного Суда должен был существенно повлиять на определенные политические процессы в стране.

Современная практика показывает, что Конституционный Суд РФ, решая исключительно вопросы права, безусловно, испытывает влияние политики, что отражается на мотивировках, правовых позициях выносимых решений. Во многом этому способствуют применяемые Конституционным Судом критерии оценки правовых норм, проверяемых на предмет их конституционности. В роли таких критериев выступают конституционно-правовые принципы справедливости, равенства и соразмерности, а также политико-правовые требования целесообразности и разумности.

Действительно, за время существования Конституционного Суда Российской Федерации в России возникали различные ситуации, в которых признавался авторитет Суда, и когда действия данного судебного органа, напротив, вызывали резкую критику. Тем не менее, анализируя решения Конституционного Суда, затрагивающие политические права, можно с уверенностью говорить, насколько непросто приходится Суду балансировать в вопросах: с одной стороны, обеспечения законности в стране, защиты конституционных прав лиц и их объединений, а с другой стороны – действовать в национальных интересах с учетом исторических событий. К тому же, не участвовать в политических процессах и быть деполитизированным органом – задача крайне сложная, и именно поэтому к решениям Суда всегда уделяется и, думаю, будет уделяться столь пристальное внимание всех заинтересованных лиц и органов.

Литература:

1. Интервью с Т.Г. Морщаковой «Диагноз доктора Морщаковой. Бывший судья КС об особенностях российской Фемиды. Так про это еще не говорили» / Т.Г. Морщакова // Новая газета. 2004 г. №51.

2. Кряжков B.A. Органы конституционного контроля субъектов Российской Федерации: проблемы организации и деятельности / B.A. Кряжков // Государство и право. 1995 г. №9.

3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2005 г. №13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» в связи с жалобами ряда граждан» // РГ. 2005 г. № 294.

© Бердников Д.А., 2012

Бурдин В.О.

студент

научный руководитель: к.ю.н., Худолей Д.М.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

КОНСТИТУЦИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ

Конституция – это основополагающий акт государства, принимаемый и изменяемый в особом порядке, имеющий высшую юридическую силу и прямое действие, регулирующий наиболее важные отношения между человеком, гражданским обществом и государством. В Конституции РФ закреплены основополагающие нормы, регулирующие налогообложение.

Автор выбрал тему о конституционном аспекте регулирования налоговых отношений, так как считает, что недопустимо использовать исключительно отраслевой подход в регулирования налогообложения, а должна быть выработана концепция правового регулирования в сфере налогов и сборов на основе конституционных норм.

Статья 15 Конституции РФ говорит о её высшей юридической силе и прямом действием на территории РФ1. Налоговый кодекс РФ в п.1. ст.1 устанавливает, что законодательное регулирование налогообложения состоит из НК РФ и принятых в соответствии с ним федеральных законов о налогах и сборах2. В отличие от других отраслей права, законодатель не закрепляет за Конституцией статуса источника налогового права. Но нельзя забывать и о прямом действии Конституции, а это означает, что она подлежит реализации независимо от наличия или отсутствия конкретизирующих ее нормативных актов3.

Н.И. Химичев считает Конституцию РФ главным источником финансовых отношений и основным источником налоговых отношений4. Несколько иная точка зрения содержится в мнении А.А. Тедеева, который указывает, что источником налогового права являются положения Конституции РФ, непосредственно содержащие как налогово-правовые нормы, так и положения, имеющие большое значение при установлении общих принципов налогообложения, установлении и введении налогов и сборов, формировании налоговой политики РФ, определяющие магистральное направление совершенствования и развития налогового права и в целом образующие конституционные основы налогообложения5. В.В. Гриценко считает, что с данным положением нельзя согласиться полностью, так как А.А. Тедеев в одном случае считает источником налоговых правоотношений Конституцию РФ, а в другом – ее положения.

Автор считает, что конституционные нормы охватывают нормы не только Конституции, но и всех нормативно-правовых актов, регулирующих общественные отношения, относящихся к предмету отрасли конституционного права. К основаниям, определяющим статус Конституции как основного источника регулирования налогообложения, можно отнести следующее:

Конституция РФ содержит налогово-правовые нормы, например ст. 57, которая прямо закрепляет обязанность платить строго установленные налоги и сборы. Таким образом, нормы Конституции РФ имеют прямую налогово-правовую направленность.

Исключение Конституции из источников налогового права нарушает классические положения общей теории права, которые снабжают Конституцию статусом Основного Закона государства, нарушая при этом иерархию законов по юридической силе.

Если налогово-правовая норма вступит в противоречие с конституционной, то, безусловно, будет действовать последняя.

По мнению В.Е. Кузнечковой, основным источником правового регулирования института обжалования в налоговом праве в первую очередь следует считать Конституцию РФ6.

Конституционная обязанность платить законно установленные налоги и сборы имеет особый публично-правовой характер. Об этом свидетельствует Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996 г. № 20-П, в котором говорится, что в соответствии со ст. 57 Конституции Российской Федерации «каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы»7. Данная конституционная обязанность имеет публично-правовой, а не частноправовой характер, что объясняется публично-правовой природой государства и государственной власти, по смыслу ст. ст. 1, 3, 4 и 7 Конституции Российской Федерации.

Налог – это необходимое условие существования государства, поэтому обязанность платить налоги, закрепленная в ст. 57 Конституции Российской Федерации, распространяется на всех налогоплательщиков в качестве безусловного требования государства.

Рассмотрев в первом приближении вопрос конституционного регулирования налогообложения, автор считает, что, если говорить о полноте конституционного регулирования налоговой сферы, упоминание термина налога в пяти статьях Конституции РФ является недостаточным для устойчивого функционирования налоговой системы в современных условиях. В современной Конституции России, как и в прежних советских конституциях, должен появиться специальный раздел (глава или статья), закрепляющий конституционные основы регулирования налогообложения.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993)(с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ).

2. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая): ФЗ от 31.07.1998 N 146-ФЗ (ред. от 03.12.2011).

3. Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под общ. ред. В.Д. Карповича. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт-М; Новая правовая культура. - 2002. - С. 109.

4. Химичева Н.И. Система и источники финансового права. Финансовое право: Учебник / Отв. ред. Н.И. Химичева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ. - 2003. - С. 54.

5. Тедеев А.А. Налоги и налогообложение: Учебник для вузов. М.: Приор-Издат. - 2004. - С. 77.

6. Затулина Т.Н. Конституционное регулирование налоговых отношений // Налоги. 2007. N 4

7. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 декабря 1996 г. N 20-П "По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части 1 статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. "О федеральных органах налоговой полиции".

© Бурдин В.О., 2012

Валиуллова Д. Р.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Михайлов А.В.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СУЩНОСТЬ АНТИДЕМПИНГОВЫХ ПОШЛИН

С учетом намерения России вступить во Всемирную Торговую Организацию исследование антидемпингового законодательства в сравнительном плане предстает реальную необходимость, обусловленную пограничным характером таможенно-тарифного регулирования внешнеторговой деятельности. Одна из главных задач в этом направлении – обеспечить правовой инструментарий, необходимый для защиты российской экономики от нечестной конкуренции со стороны иностранных предприятий, иностранной продукции.

Большую угрозу отечественным предприятиям может представить зарубежная продукция, которая поставляется в Россию по так называемым демпинговым ценам, т.е. ценам ниже нормальных. В результате российские предприятия сталкиваются с проблемой сбыта, вынуждены сокращать или останавливать производство.

«Антидемпинговый процесс – это урегулированная процессуальными нормами властная деятельность уполномоченных субъектов, направленная на решение юридических дел, связанных с защитой национальных отраслей экономики государства – импортера от ущерба, причиной которого является поставка на его таможенную территорию товаров по демпинговым ценам»1.

Ш.Л. Монтескье говорил: «Истинная польза народа требует, чтобы он без важных причин не устранял ни одного народа от торговли со своею страной. Японцы торгуют лишь с двумя нациями: китайской и голландской, и китайцы выручают с них по тысяче процентов на сто на сахаре и иногда столько же – на полученном за него в обмен товаре. Почти такие же прибыли получают и голландцы. Всякий народ, который пожелает следовать правилам японцев, будет неизбежно обманут. Справедливая цена товаров и истинное отношение между ними устанавливаются только конкуренцией».

Объём ВВП России в 1-м полугодии 2010 г. составил 20 трлн. 732,6 млрд руб.

ВВП во II квартале составил 10 трлн 859,4 млрд руб. в текущих ценах, его физический объём увеличился на 5,2% по сравнению со II кварталом 2009 г. и на 8% – по сравнению с I кварталом 2010 г.2 На фоне увеличения важнейших макроэкономических показателей объем товарооборота с зарубежными странами уменьшился. Импорт уменьшился на 100миллиардов долларов США и в 2009 г составил 191,1,экспорт уменьшился на 166,4 и составил 304 млрд.долл. США. Опережающие темпы роста экспорта по сравнению с импортом позволяют России сводить торговый баланс с активным сальдо. Но в 2009 оно составило 112,1млрд долл. США ,а в 2008 составило 130,9,по показателям в 2007составило 179,7млрд. долл. США. По данным таможенной статистике в 2009 внешнеторговый оборот России составил 64,9 %,а в 2008 cоставил 132,1%.

Российские предприятия обвиняются на иностранных рынках в демпинге. Иногда под предлогом демпинга российским товарам просто-напросто закрывают путь на иностранный рынок. Наиболее активно антидемпинговые процедуры применяются в США, ЕС, Канаде, Австралии, Бразилии, ЮАР, Мексике, Индии, Республике Корея, Турции и др.

Само слово демпинг происходит от английского глагола « to dump», что означает сбрасывать. С этим связывается немецкий термин «schleuderkonkurrenz» т.е конкуренция путем сбрасывания более дешевых, чем у конкурентов, товаров в больших количествах. Это явление родилось в Германии перед первой мировой войной и стало, по мнению Рудольфа фон Далберга, одним из психологических факторов ее начала. Первоначально демпинг определялся как деятельность при которой данный товар продавался внутри страны производителя по ценам более высоким, чем при его вывозе за границу. Использовались и для определения ситуаций, когда продажная цена была ниже той, которую конкуренты в импортирующей стране могли предложить за тот же товар. Однако низкие экспортные цены не всегда являются синонимами демпинга. Дело в том, что выход на внешний рынок всегда подразумевает предложение низкой цены. С высокой ценой экспортеру бессмысленно выходить с новым товаром на рынок другой страны.

Словом, проблема демпинга и применения государствами антидемпинговых мер носит комплексный и важный характер. В этой проблеме сталкиваются интересы производителей и потребителей, интересы различных государств, взаимодействующих на товарных рынках. Разрешение конфликта интересов на многостороннем межгосударственном уровне в значительной степени обеспечивается посредством права ВТО. На основе права ВТО государства принимают собственные нормативные акты, в том числе в сфере использования антидемпинговых мер, и тем самым унифицируют регулирование порядка и условий доступа товаров на рынки других государств, защиты национального рынка.

Литература:

1. Шепенко Р.А. «Антидемпинговый процесс» //1989. С.68.

2. Монтескье Ш.Л. «О духе законов». 1899. С.286.

3. Внешнеторговая деятельность РФ по данным Федеральной службы государственной статистики.

© Валиуллова Д. Р., 2012

Голицын Б.Б.

студент

научный руководитель: к.ю.н., Гадыльшина З.И.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

ВЗАИМОДЙСТВИЕ ОРГАНОВ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ И ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РФ

Проблема взаимодействия органов законодательной и исполнительной власти в субъектах России нашла свое отражение в трудах ученыхотносительно недавно. Это во многом связано с началом государственного строительства в регионах РФ. Предпосылкой данного процесса явилось принятие Федеративного договора от 31 марта 1992 г., закрепившего систему высших органов власти субъектов Федерации. Кроме того, конституционной реформой 21 апреля 1992 г. в Основной закон РСФСР была включена статья 3, установившая основные начала организации системы государственной власти в РФ. К ним законодатель отнес принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, а также разграничение предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией, составляющими её республиками, краями, областями, городами Москвой и Санкт-Петербургом, автономной областью, автономными округами и местным самоуправлением.

Следующим этапом стало принятие Конституции РФ 1993 г., закрепившей право регионов самостоятельно устанавливать систему органов власти. Однако о такой самостоятельности можно судить с некоторой натяжкой. Установление системы органов государственной власти в регионах должно отвечать общим принципам организации представительных и исполнительных органов власти, закрепленным федеральным законом. Единых правил регулирования рассматриваемых правоотношений не существовало до принятия Федерального закона от 6 октября 1999г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ». В связи с этим нередко возникали разночтения. Помимо вышеназванного закона, взаимодействие законодательной и исполнительной властей в регионах регулируется законами и подзаконными актами субъектов РФ.

Взаимодействие законодательной и исполнительной власти в субъектах РФ представляет собой ограничение обеих ветвей власти от злоупотреблений, сосредоточения всех полномочий в руках одной из них. Следовательно, можно назвать такое взаимодействие одним из элементов системы сдержек и противовесов, обеспечивающей нормальное функционирование органов государственной власти в субъектах РФ. В то же время данный принцип имеет меньшее воздействие на уровне субъектов1,в связи с чем возникает недостаток эффективно действующей системы сдержек и противовесов, определенности в формах и методах взаимодействия законодательной и исполнительной ветвей власти. Данная рассогласованность и противоречивость во взаимоотношениях высших органов власти субъектов может явиться причиной серьезного конфликта. Такая ситуация угрожает политической стабильности регионов.

Следует отметить, что, помимо принципов, закрепленных на федеральном уровне, в законодательстве ряда субъектов РФ установлены следующие принципы взаимодействия законодательных и исполнительных органов государственной власти: законность принимаемых решений и осуществляемых действий, взаимное уважение и доверие, гласность, урегулирование спорных вопросов преимущественно на основе согласования решений, защита принятых решений в соответствующих судах.

ФЗ «Об общих принципах…» главной целью взаимодействия высших органов власти регионов провозгласил эффективное управление процессами экономического и социального развития субъекта Федерации, интересы его населения. Взаимодействие позволяет согласовать позиции органов законодательной и исполнительной власти, способствует принятию действенных решений, поддержанию стабильной политической, социальной и экономической ситуации.

Первостепенной задачей взаимоотношений высших органов власти субъектов РФ должно быть соблюдение прав и свобод граждан России. Взаимодействуя, обе ветви власти обязаны идти по пути построения демократического правового государства, организовывать свою деятельность так, чтобы конституционный принцип народовластия был не декларацией, а реальностью.

Одной из целей взаимодействия органов законодательной и исполнительной власти регионов должно выступать сохранение и творческое развитие особенностей общественной жизни субъектов РФ, обусловленных историческим, географическим, национальным и иными факторами2. Именно сохранение и преумножение богатства традиций различных регионов создает предпосылки для установления федеративной формы государства.

Федеральный закон «Об общих принципах…» не дает исчерпывающего перечня организационно-правовых форм: они могут быть установлены в конституциях (уставах), законах и подзаконных актах субъектов Федерации. Рассмотрение основ взаимодействия органов законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации позволяет сделать вывод: государственное строительство в регионах базируется не только на самостоятельной деятельности каждого органа власти, но и на их взаимодействии. Качество государственного строительства, безусловно, зависит от эффективности взаимоотношений высших органов власти субъектов РФ. Последнее обусловлено многими факторами: социальными, экономическими, политическими и т.д. И все же главным, на наш взгляд, условием успешности взаимоотношений органов законодательной и исполнительной власти субъектов РФ является их стремление и умение путем достижения компромиссов обеспечить соблюдение прав и свобод граждан России.

Литература:

1. Авакьян С.А. Конституционное право России. Т.2.М. - 2007. С. 672

2. Чертков А.Н. Комментарий к Федеральному закону «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ» (постатейный) // СПС «КонсультантПлюс».

© Голицын Б.Б., 2012

Голубева В.О.

студент

научный руководитель: ассистент Сунцева П.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРОБЛЕМЫ УПЛАТЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОШЛИНЫ В РФ ЮРИДИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИ

В действующем законодательстве нормы о порядке и размерах уплаты государственной пошлины содержатся в гл. 25.3 Налогового кодекса Российской федерации (далее – НК РФ).

Государственная пошлина – это сбор, взимаемый с лиц, указанных в ст. 333.17 НК РФ, при обращении в государственные органы, органы местного самоуправления, иные органы и (или) к должностным лицам, уполномоченным в соответствии с законодательными актами РФ, законодательными актами субъектов РФ и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления, совершать в отношении плательщиков государственной пошлины, юридически значимые действия предусмотренные главой 25.3 НК РФ, за исключением действий, совершаемых консульскими учреждениями РФ (ст. 333.16 НК РФ). Плательщиками государственной пошлины являются физические и юридические лица. В силу ст. 333.18 НК РФ, государственная пошлина может уплачиваться плательщиком как в наличной, так и безналичной форме.

На практике возникает вопрос: вправе ли организация уплачивать государственную пошлину наличными денежными средствами? Налоговый кодекс РФ не содержит разъяснений по данному вопросу.

В Информационном письме Президиума ВАС РФ от 29.05.2007 г. № 118 указано, что государственная пошлина может быть уплачена представителем организации, однако не упоминается можно ли ее уплатить наличными денежными средствами1.

Существует две точки зрения по данному вопросу.

Согласно первой точке зрения организация вправе уплачивать государственную пошлину наличными денежными средствами через своего представителя. Данный подход нашел отражение в судебных решениях (Постановление ФАС Уральского округа от 10.09.2009 № Ф09-6694/09-С4 по делу № А76-720/2009-49-4 суд признал, что государственная пошлина надлежащим образом уплачена представителем за счет наличных денежных средств2; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 14.01.2009 № Ф04-8146/2009 (18785-А46-26) по делу № А46-10081/2008) и в статье А.И. Серовой «Уплата налогов наличными денежными средствами»3.

В письме Министерства финансов России от 23.05.2011 № 03-05-04-03/32 указано, что организация вправе уплачивать государственную пошлину через представителей. В таком случае в платежных документах нужно указать, что соответствующая сумма уплачена именно организацией за совершением для нее юридически значимых действий, предусмотренных гл. 25.3 Налогового кодекса РФ, и именно за счет ее собственных средств, а не за счет средств представителя4.

В Определении Конституционного Суда РФ от 22.01.2004 № 41-О разъясняется, что факт признания обязанности налогоплательщика по уплате налога исполненной не влияет то, в какой форме – безналичной или наличной – происходит уплата денежных средств; важно, чтобы из представленных платежных документов можно было четко установить, что соответствующая сумма налога уплачена именно этим налогоплательщиком и именно за счет его собственных средств5.

Однако есть и вторая точка зрения, которой придерживается, например Д. Новинский: организация не вправе уплачивать государственную пошлину наличными денежными средствами, даже через своего представителя. При этом автор обращает внимание на Положение Центрального Банка РФ от 01.04.2003 № 222-П, где указывается, что наличные денежные средства в счет погашения налоговых обязательств (к которым относятся государственные пошлины и сборы) банки принимают только от физических лиц6. Аналогичное требование содержат также совместное Письмо Центрального Банка РФ № 151-Т и Министерства по налогам и сборам России № ФС-18-10/2 от 12.11.2002, Письмо Министерства финансов России от 15.03.2006 № 03-06-03-03/08. Д. Новинский считает неверной трактовку положений Информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.05.2007 № 118, объясняя это тем, что уплата государственной пошлины через представителей не является основанием для того, чтобы исковое заявление было оставлено без движения и возвращено, то есть ВАС РФ эту ситуацию рассматривает только с позиции действий суда, а не ее правомерности. Между тем требования финансовых и налоговых ведомств связаны с признанием расходов в виде государственной пошлины в целях налогооблажения прибыли. Таким образом, чтобы избежать дополнительных налоговых рисков, организациям следует уплачивать государственную пошлину самостоятельно и только в безналичной форме7.

Проанализировав две вышеописанные точки зрения, можно сделать вывод о том, что организации могут уплачивать государственную пошлину наличными денежными средствами. Однако данная норма требует законодательного закрепления. Предлагается внести дополнение в ст. 333.17 НК РФ, в которой будет закреплено за организацией право уплачивать государственную пошлину наличными денежными средствами.

Литература:

1. Информационное Письмо Президиума ВАС РФ от 29.05.2007 № 118 «Об уплате государственной пошлины российскими и иностранными лицами через представителей» // Вестник ВАС РФ. - 2007. - N 7.

2. Постановление ФАС Уральского округа от 10.09.2009 № Ф09-6694/09-С4 по делу № А76-720/2009-49-4

3. Серова А.И. Уплата налогов наличными денежными средствами / А.И.Серова // Строительство: бухгалтерский учет и налогооблажение. - 2009. - № 5.

4. Письмо Министерства финансов России № 03-05-04-03/32 от 23.05.2011

5. Определение Конституционного Суда РФ от 22.01.2004 № 41-О // Консультант плюс. Раздел законодательство.

6. Положение ЦБ РФ № 222-П от 01.04.2003 // Вестник Банка России. 2003. N 24.

7. Новинский. Д. Госпошлина в профиль и анфас / Д. Новинский // Налоговый учет для бухгалтера. 2009. № 3.

© Голубева В.О., 2012

Дараган В.В.

адъюнкт

научный руководитель: к.ю.н. Ефимов В.В.

Днепропетровский государственный университет внутренних дел

г. Днепропетровск

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ КОРРУПЦИИ В СФЕРЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЗАКУПОК В РУМЫНИИ

Государственные закупки – это одна из сфер, которая сурово регулируется общеевропейским acquis, то есть государства-члены Европейского союза (далее – ЕС) имеют определенные ограничения в определении правового режима закупок в стране. Такие ограничения связаны, прежде всего, с тем, что в процедурах государственных закупок вращается большое количество денежных средств (в 2002 году на осуществление этих процедур в ЕС было использовано около 1 500 миллиардов евро, что равняется 16% ВВП)1, что, бесспорно, может привести к коррупционным злоупотреблениям в сфере государственных закупок.

Чрезвычайное постановление правительства Румынии №34/2006 является на данное время основным правовым документом, который регулирует проведение государственных закупок в Румунии2. Отмеченные акты детально определяют практические аспекты осуществления государственных закупок, почти не оставляя заказчикам пространства для маневрирования.

Одним из важнейших нововведений новой правовой базы в сфере государственных закупок в Румынии стала их прозрачность. Информация о торгах является общедоступной2.

Невзирая на то, что законодательством Румынии четко обусловлены все этапы проведения государственных закупок, существуют определенные проблемы в их организационном процессе, а именно, в подготовке квалифицированных сотрудников, которые должны организовывать проведение торгов. В большинстве случаев проблемы, которые имеют место на практике, связаны чаще с непониманием государственными служащими положений законодательства, чем с чем-нибудь другим3.

С целью устранения таких пробелов было создано Национальное агентство по регулированию и мониторингу государственных закупок. Только в период с 01.01.2008 г. по 01.10.2008 г. агентством было получило 4 700 запросов о предоставлении разъяснений относительно применения процедур закупки, средний промежуток времени на предоставление ответа составил 3 дня4. Кроме того, отдельные указания относительно толкования установленных правил публикуются агентством на собственном веб-сайте «http://www.anrmap.ro». С целью обеспечения законности проведения торгов, для лиц, ответственных за осуществление закупок, также проводятся специальные учебные курсы.

Еще одним важным шагом до установления прозрачности проведения государственных закупок было внедрение в 2009 году обязательной электронной публикации процедур закупки. Электронная публикация не означает, что вся процедура тоже будет осуществляться электронными каналами3.

Расследованием коррупционных правонарушений в сфере государственных закупок в Румынии занимается Национальный департамент по борьбе с коррупцией. Как правило, такие правонарушения связаны с заговором участников торгов и как следствие этого установления цены на товары, работы или услуги, которая превышает среднерыночный показатель. Кроме того, имеют место и классические коррупционные преступления, такие как взяточничество, превышение власти или служебных обязанностей. По окончания расследования таких дел они передаются в суд. Но в связи с неосведомленностью судей с этой сложной тематикой окончательные решения были приняты лишь по 3 из 43 дел о нарушениях в сфере государственных закупок, переданных Национальным департаментом в суд. Для судов проблемой является нехватка профессионального опыта относительно предметов процедур государственных закупок, какие судьи должны рассматривать. Следствием этого является значительная длительность судебных процессов, которая вызывает неудовлетворение всех участников судебного разбирательства, включая и судебную ветвь власти3.

В связи с низким состоянием борьбы с коррупцией правительством Румынии 13 сентября 2011 года была принята «Национальная антикоррупционная стратегия», одним из заданий отмеченной стратегии является «увеличение эффективности механизмов предотвращения коррупции в сфере государственных закупок»5.

Позитивный опыт борьбы с коррупцией в сфере государственных закупок в Румынии необходимо внедрить в Украине, а именно:

– внедрять нормативно правовые акты, которые будут детально определять практические аспекты осуществления государственных закупок, почти не оставляя заказчикам пространства для маневрирования;

– увеличить перечень информации, которую согласно ст. 10 ЗаконаУкраины «Об осуществлении государственных закупок» должен обнародовать заказчик на веб-портале Уполномоченного органа (упомянутый перечень был значительно уменьшен после вступления в силу Законопроекта №7532).

Литература:

1. A report on the functioning of public procurement markets in the EU: benefits from the application of EU directives and challenges for the future 03/02/2004 / Official website of the European Union // http://ec.europa.eu/internal_market/publicprocurement/ docs/public-proc-market-final-eport_en.pdf.

2. Government Emergency Ordinance no. 34/2006 regarding the award of public procurement contracts, public works concession contracts and services concession contractsоf April 19, 2006 / Official website of the National Authority for Regulating and Monitoring Public Procurement in Romania // http://www.anrmap.ro/indexro.php?page=legislatie_nationala_ 34_2006_en.html.

3. Штефан Л. Система державних закупівель Румунії/ Прозорість влади: Закон про державні закупівлі як ключовий елемент// /doc/ste/PublicationFinalUkr.pdf.

4. National reform programme implementation report оf October, 2008 / Official website of the European Union// ec.europa.eu/social/ajax/BlobServlet?docId=6263&langId=en.html.

5. National anticorruption strategy 2011-2014оf September 13, 2011 / Official website of the Ministry of Justice in Romania// http://www.just.ro/LinkClick.aspx?fileticket=bkeWU7ApxMw%3D&tabid=93.html.

© Дараган В.В., 2012

Дедер Е.В.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Жгарёв О.С.

Уральская государственная юридическая академия

г. Екатеринбург

ПРОБЛЕМА КВАЛИФИКАЦИИ ЗАТРАТ ОРГАНИЗАЦИИ КАК ЭКОНОМИЧЕСКИ ОБОСНОВАННЫХ ДЛЯ ИХ ПРИЗНАНИЯ РАСХОДАМИ В ЦЕЛЯХ ИСЧИСЛЕНИЯ ПРИБЫЛИ ОРГАНИЗАЦИИ

Глава 25 НК РФ посвящена налогу на прибыль организаций. Согласно ч. 1 ст. 252 НК РФ в целях данной главы налогоплательщик уменьшает полученные им доходы на сумму произведенных расходов. При этом расходами признаются обоснованные и документально подтвержденные затраты, осуществленные налогоплательщиком. Так, под обоснованными расходами понимаются экономически оправданные затраты, оценка которых выражена в денежной форме. Данную формулировку справедливо назвать несколько абстрактной, ведь в тексте закона не оговорены критерии и границы экономической оправданности, обоснованности затрат организации.

Прежде всего отметим, что необходимо четко разграничивать понятия «экономическая обоснованность» и «целесообразность». Налоговые органы никоим образом не могут оценивать целесообразность расходов налогоплательщика, – они оценивают только их экономическую обоснованность, а это далеко не синонимичные понятия. Отметим, что, к примеру, в Письме ФНС России от 20.07.2007 г. № СК-9-02/110 отмечается, что из смысла ст. 252 НК РФ для оценки экономической обоснованности осуществленных расходов оценивается не возможность организации осуществлять предпринимательскую деятельность без несения тех или иных расходов, а связь осуществленных расходов с деятельностью, направленной на получение дохода. Таким образом, норма ст. 252 НК РФ требует определения объективной связи между понесенными налогоплательщиком расходами с направленностью его деятельности на получение прибыли. Данный тезис также подтверждается положениями Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26.02.2008 г. № 11542/07: «хозяйствующие субъекты самостоятельно по своему усмотрению выбирают способы достижения результата от предпринимательской деятельности. В полномочия налоговых органов входит лишь контроль за соблюдением налогоплательщиками законодательства о налогах и сборах, а не вменение им доходов исходя из собственного видения способов достижения налогоплательщиками экономического результата с меньшими затратами».

К сожалению, не всегда критерий экономической связи с деятельностью организации «оправдывает» произведенные затраты. Очень часто ранее налоговые органы основывали свою позицию по некоторым спорам на Методических рекомендациях по применению гл. 25 НК РФ, утвержденных Приказом МНС России от 26.02.2002 г. № БГ-3-02/98, которые многие из видов затрат налогоплательщиков однозначно признавали необоснованными. Однако не стоит забывать, что указанный документ (как и ряд последующих подобных) носил лишь рекомендательный характер. Позднее данные Методические рекомендации утратили силу в связи с изданием Приказа МНС России от 20.12.2002 г. № БГ-3-02/729. Данный документ также был отменен. В настоящее время подобных официальных рекомендательных документов не существует, однако зачастую налоговые органы в поддержку своей позиции активно на них ссылаются.

Очень много спорных ситуаций возникает, к примеру, в связи с оказанием организациям рекламных услуг, проведением различного рода исследований и изысканий в тех или иных областях, особенно когда цена данных услуг оказывается довольно высокой. Налогоплательщикам в данном случае настоятельно рекомендуется предусматривать по данным сделкам предоставление со стороны исполнителя подробного отчета об оказанных услугах (выполненных работах) с указанием их конечного результата как определенного экономического обоснования оказанных услуг (проделанных работ).

Обратимся к теоретическим изысканиям на тему экономической оправданности расходов организации. Ряд исследователей отмечают, что экономически обоснованными расходами признаются те, которые осуществлены с целью получения определенного экономического эффекта. Именно с целью получения эффекта, а не при условии его фактического достижения. Очень часто на практике встречаются ситуации, когда организация осуществила какие-либо расходы, но не получила в результате никакой выгоды, полезного эффекта (например, осуществила исследования рынков сбыта определенной продукции, выпуск которой планировала начать, но в итоге так и не осуществила его). Однако это автоматически не означает, что подобные расходы организации не являются оправданными с экономической точки зрения, т.к., как мы уже отмечали ранее, определяющим принципом в данном случае выступает принцип «экономической цели» осуществленных затрат.

Рассматривая доктрину «экономической цели» действий налогоплательщика, в том числе и осуществления им определенных расходов, мы неизбежно столкнемся с проблемой добросовестности действий налогоплательщика. Для более глубокого раскрытия принципа презумпции добросовестности налогоплательщика мы можем обратиться к ч. 6 ст. 108 НК РФ, а также к положениям Постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиками налоговой выгоды».

Резюмируя все вышесказанное, отметим, что понятие «экономическая обоснованность, оправданность» затрат организации является оценочной категорией. Однако в ряде нормативных актов и практических положений уже устоялись определенные критерии квалификации затрат организации как экономически оправданных, которые необходимо использовать при учете затрат организации в качестве ее расходов в целях исчисления прибыли.

© Дедер Е.В., 2012

Дмитриев Я. Ю.

студент

научный руководитель: Таможникова Я.А.

филиал ФГБОУ ВПО «Южно-Уральский государственный университет» (НИУ)

г. Златоуст

К ВОПРОСУ О ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ВЛАСТИ

Россия – очень специфичная страна. В мире вряд ли найдется аналогия такой разносторонней державе, которая, при всех ее недостатках в политической, социально-культурной и экономической сферах, остается достаточно мощной империей, с которой вынуждены считаться другие передовые страны мира.

Исторически сложилось, что Россия превозносит своих правителей над народом довольно высоко, наделяя их фактически неограниченной властью. В царские времена монархи обладали абсолютной властью, при этом попытка создать ограниченную конституционную монархию провалилась. Причина тому – радикальные взгляды населения и несогласие царя идти на уступки.

После гражданской войны, когда императорский флаг сменился на советский, ситуация мало изменилась. На смену царям пришли вожди (генеральные секретари), якобы избираемые народом, пролетариатом, на самом же деле это были самые влиятельные коммунисты, которые приходили к власти только благодаря наибольшей поддержке внутри партии, а не всего населения. При этом генеральные секретари также обладали фактически неограниченными полномочиями, как и свергнутые ранее цари.

После краха советской системы появилась демократия, а вместе с ней институт президентства. Однако народ в России не привык править самостоятельно, ему не нужна власть, он не умеет ей пользоваться, поэтому наделяет своего представителя в лице Президента широчайшими полномочиями, сравнимыми разве что с императорским. В США Президент – глава исполнительной власти, у нас, в России, Президент – глава государства. В Конституции РФ формально признается принцип разделения властей, но фактически нити законодательной, исполнительной и судебной власти сходятся в руках Президента, который возвышается над ними. При этом отсутствует механизм сдержек и противовесов, что дает Президенту фактически неограниченную власть, позволяет править единолично, не принимая во внимание мнение оппозиции.

Конституция содержит в себе несколько статей, закрепляющих сверхвластие Президента. Ст. 83 и ст. 85 Конституции РФ устанавливают фактически полное влияние Президента на исполнительную власть в лице Правительства РФ, так как именно Президент назначает председателя Правительства, может сам председательствовать в правительстве или вообще может принять решение о его отставке. Президент также вправе приостанавливать действие актов органов исполнительной власти субъектов РФ. Благодаря ст. 83 Конституции РФ Президент получает влияние на судебную ветвь власти и прокурорский надзор, так как именно он представляет кандидатуры Совету Федерации для назначения на должности судей Конституционного, Верховного и Высшего Арбитражного Судов, а также кандидатуру для назначения на должность Генерального прокурора Российской Федерации. Согласно пункту в статьи 89 Конституции РФ Президент также вправе осуществлять помилование, что подчеркивает его превосходство над судом. И наконец, статьи 84 и 90 Конституции РФ юридически дают Президенту особое влияние на Государственную Думу РФ, фактически передают верхушку законодательной ветви власти в руки Главы государства, а также наделяют Президента полномочиями законотворчества в виде указов и распоряжений.

Таким образом, Президент собирает в себе все три ветви власти, что является признаком сверхвластия и авторитарности президентской системы.

Авторитарность и сверхвластие Президента РФ определяется не только его широчайшим спектром полномочий, но и практической невозможностью отрешения его от должности. При вступлении в должность Президент РФ приносит присягу, согласно которой клянется защищать Конституцию РФ. Парадокс в том, что фактически все происходит наоборот: Конституция защищает Президента, поскольку порядок отрешения от должности слишком бюрократизирован, что делает Президента практически неуязвимым.

Согласно статье 93 Конституции РФ Президент Российской Федерации может быть отрешен от должности Советом Федерации только на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Фактически Президент РФ освобождается от уголовной ответственности (включая особо тяжкие преступления), кроме государственной измены и тяжких преступлений. К тому же решение Государственной Думы о выдвижении обвинения и решение Совета Федерации об отрешении Президента от должности должны быть приняты двумя третями голосов от общего числа в каждой из палат. Таким образом, для отречения Президента необходимо практически единогласное желание всех ветвей власти (законодательной – в лице Государственной Думы и Совета Федерации, исполнительной – в лице специальной комиссии и судебной – в лице Верховного и Конституционного судов РФ) отрешить Президента от занимаемой должности. Если же хотя бы одна из ветвей власти выскажется против отрешения, Президент останется на занимаемой должности.

С одной стороны, сверхвластие Президента – огромный минус, так как нет системы сдержек и противовесов, что может привести к деспотии и тирании, проведению реформ, которые пойдут во вред народу и приведут к увеличению напряжения внутри страны, а если смотреть совсем пессимистично – к гражданской войне.

С другой стороны, сверхвластие Президента несет в себе огромный плюс, поскольку централизация власти и ее укрепление в одних руках обеспечивает единство и целостность государства. Не будь мощного института Президентства, как объединяющего фактора, субъекты Федерации уже давно вышли бы из состава Российской Федерации и нашей великой державе пришел бы конец.

На мой взгляд, именно усиленная власть Президента укрепляет целостность нашего государства, удерживает его от развала и позволяет нам двигаться вперед. Именно великий лидер, вставший на пост Президента РФ, поможет вернуть нашей державе утраченное величие.

© Дмитриев Я. Ю., 2012

Ким Н.И.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н., доцент Кобзарь-Фролова М.Н.

Российская таможенная академия

г. Люберцы

ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ АДМИНИСТРАТИВНОГО НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ КОНФИСКАЦИИ ПРЕДМЕТА АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРАВОНАРУШЕНИЯ (НА ПРИМЕРЕ НАРУШЕНИЙ ТАМОЖЕННЫХ ПРАВИЛ)

Согласно статье 3.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) целью административных наказаний является предупреждение совершения новых правонарушений.

Одним из наиболее распространенных административных наказаний является конфискация орудия совершения или предмета правонарушения (статья 3.7 КоАП РФ). При этом, на наш взгляд, наиболее сложные вопросы применения данного вида административных наказаний возникают при рассмотрении правонарушений в сфере экономической деятельности (в том числе в области предпринимательства, финансов, таможенного дела).

По смыслу закона, рассматриваемая санкция наносит прямой экономический ущерб правонарушителю, лишая его собственности и тем самым понуждая к соблюдению закона. К примеру, нарушения таможенных правил (глава 16 КоАП РФ) в большинстве случаев совершаются лицами, для которых осуществление таможенных операций является основным видом деятельности. При таких условиях именно широко применяемая конфискация товаров должна служить наиболее эффективным инструментом воздействия на указанных лиц.

В то же время статистика показывает, что количество таможенных правонарушений неуклонно растет. Так, если в 2009 году с назначением конфискации рассмотрено 8946 дел, возбужденных таможенными органами России, то в 2010 году этот показатель составил 9170 дел, а в 2011 году – уже 10686 дел1.

Одной из причин сложившейся ситуации, на наш взгляд, является то обстоятельство, что при установлении санкций главы 16 КоАП РФ законодателем не учтены специфические особенности таможенных правоотношений. Так, в большинстве случаев в отношения с таможенными органами вступают не собственники товаров, а иные лица, которым эти товары вверены в целях совершения таможенных операций (например, перевозчик, таможенный представитель). Как следствие, данные лица не имеют экономической заинтересованности в сохранении этой собственности. В таких условиях привлечение последних к ответственности с назначением наказания в виде конфискации не влечет для них каких-либо неблагоприятных последствий в виде уменьшения наличного имущества. Таким образом, цель привлечения к ответственности не достигается.

Более того, зачастую иностранные товары, сведения о которых не заявлены либо заявлены недостоверно, не являются предметом внешнеторговой сделки, в результате чего лицо, полномочное распоряжаться указанными товарами, на территории России вообще отсутствует. В данном случае конфискация возникшего «излишка» также не связана с лишением виновного лица его законной собственности и полностью отвечает противоправным интересам последнего.

Сложившаяся ситуация приводит к тому, что в отдельных случаях административное наказание в виде конфискации рассматривается судами как наименьшая мера ответственности. Так, нередко постановления по делам об административных правонарушениях содержат мотивировку следующего характера: «…учитывая обстоятельства дела, совершение административного правонарушения впервые, судья полагает возможным назначить наказание в виде конфискации предмета правонарушения без штрафа…», «…при назначении наказания в виде конфискации предметов правонарушения, суд принимает во внимание обстоятельства, смягчающие административную ответственность…».

Однако такая практика противоречит общим положениям КоАП РФ, устанавливающим, что конфискация является более тяжким видом административного наказания в сравнении, например, с административным штрафом.

Кроме того, формирование судебной практики в последнее время строится на отрицании возможности конфискации предметов, не являющихся собственностью правонарушителя. Так, Конституционный Суд России в постановлении от 25.04.2011 № 6-П признал неконституционным обязательное безвозмездное изъятие орудия совершения административного правонарушения, без учета принадлежности этого предмета. По мнению Конституционного Суда РФ, такая мера по сути направлена на собственника соответствующего имущества, вне зависимости от его вины в данном правонарушении, что несоразмерно ограничивает право собственности последнего2. Развивая изложенную правовую позицию, Пленум ВАС РФ в своем постановлении от 10.11.2011 № 71 указал, что конфискация как вид административного наказания не может быть применена, если установлено, что лицо, привлекаемое к ответственности, не является собственником орудий или предметов правонарушения3.

При таких условиях конфискация как одно из основных наказаний за правонарушения экономического характера не отвечает поставленным задачам.

В связи с изложенным, полагаем, что для достижения целей административной ответственности в сфере экономической деятельности необходимо внести изменения в санкции соответствующих составов административных правонарушений, установив возможность применения конфискации только в качестве дополнительного наказания (то есть в дополнение к административному штрафу), в случаях, если применение иных наказаний является недостаточным для предупреждения совершения новых противоправных деяний.

Литература:

1. Показатели правоохранительной деятельности таможенных органов Российской Федерации в период с января по декабрь 2011 года, в сравнении с аналогичным периодом 2010 года [Электронный ресурс] / Федеральная таможенная служба. Режимдоступа: /index.php?option=com_сontent&view =article&id=15537:-2011-2010-&catid=55:2011-01-24-16-40-26.

2. Постановление КС Российской Федерации от 25.04.2011 № 6-П «Поделуопроверкеконституционности части 1 статьи 3.7 и части 2 статьи 8.28 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Стройкомплект» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2011. № 19. Ст. 2769.

3. О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, касающиеся рассмотрения арбитражными судами дел об административных правонарушениях, и признании утратившим силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.06.2007 № 41 «О применении арбитражными судами статьи 14 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в части регулирования сроков предъявления к исполнению постановлений органов (должностных лиц), уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях»: Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.11.2011 № 71 // Вестник ВАС РФ. 2012. № 1.

© Ким Н.И., 2012

Комягина А.С.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кочев В.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СОГЛАШЕНИЙ О ПЕРЕДАЧЕ ПОЛНОМОЧИЙ МЕЖДУ ФЕДЕРАЛЬНЫМИ ОРГАНАМИ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ РФ И ОРГАНАМИ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РФ

Конституционная модель разграничения предметов ведения и полномочий Федерации и ее субъектов отражена в ст. 71–73 Конституции РФ1, а распределение полномочий между ними проведено законодательно.

В Конституции РФ выделяются три категории предметов ведения: федеральные, совместные и региональные.

Действующее российское законодательство закрепляет возможность осуществления Российской Федерацией как собственных полномочий, так и переданных полномочий с регионального уровня, а также возможность осуществления субъектами Российской Федерации как собственных полномочий, так и переданных полномочий с федерального уровня.

В настоящее время Российская Федерация взяла курс на модернизацию существующей системы управления. По словам Президента Российской Федерации Д.А. Медведева, нужно «стремиться к децентрализации значительной части полномочий, чтобы... руководители регионов обладали необходимой полнотой власти для принятия решений по самым разным вопросам... которые помогут реализовывать основные социально-экономические полномочия, для того чтобы жизнь в регионах была более комфортной»2.

Одной из правовых форм передачи полномочий является заключение соглашений между федеральными органами исполнительной власти и региональными органами исполнительной власти.

На сегодняшний день нормативные правовые акты не содержат определения понятия «соглашение о передаче полномочий». В недалеком прошлом, однако, существовало его определение, как правовой формы передачи федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов РФ друг другу осуществления части своих полномочий.

Впервые соглашение как правовая форма регулирования отношений Российской Федерации и ее субъектов появилось в тексте Федеративного договора от 31 марта 1992 г.

В последующем возможность заключения подобного соглашения была закреплена в Конституции Российской Федерации 1993 г.

В юридической литературе констатируется тот факт, что в ранее заключаемых соглашениях присутствовала некоторая неопределенность и разрозненность положений. Субъекты Российской Федерации по-разному определяли не только наименование, но и содержание соглашений.

Определенную упорядоченность в процесс заключения соглашений внес Федеральный закон от 24 июня 1999 г. «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации»3. Однако, как показала практика, за определенным исключением, соглашения были направлены не на передачу осуществления части полномочий, а прежде всего на разграничение полномочий, отличное от законодательного, по важным вопросам экономической или социальной сферы4.

Конституционно-правовая реальность стала кардинальным образом меняться с принятием Федерального законаот 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»5, положившим правовую основу в развитие договорных отношений между Российской Федерацией и ее субъектами. Ст. 26.8 вышеуказанного федерального законарегламентирует условия заключения соглашений: во-первых, федеральные органы исполнительной власти по соглашению с исполнительными органами государственной власти субъекта Российской Федерации могут передавать им осуществление части своих полномочий, если это не противоречит Конституции Российской Федерации и федеральным законам. Во-вторых, соглашения заключаются в случае, если осуществление части полномочий не может быть возложено федеральным законом в равной мере на исполнительные органы государственной власти субъекта Российской Федерации.

Разумеется, существующий порядок заключения соглашений о передаче полномочий внес определенную упорядоченность в процесс заключения соглашений. Однако, существующая конституционно-правовая реальность в сочетании с последними тенденциями, происходящими в политической сфере ставить перед законодателем и правоприменителем задачу совместной выработки подхода к вопросу заключения соглашений о передаче полномочий.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года (ред. от 30.12.2008) // «Российская газета». - 25.12.1993. - №257.

2. Выступление Президента Российской Федерации Д.А. Медведева на встрече с главами субъектов Российской Федерации 24 июня 2011 г.// www.президент.рф.

3. Федеральный закон от 24.06.1999 № 119-ФЗ «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации» // «Собрание законодательства РФ», 28.06.1999, № 26, ст. 3176. Утратил силу;

4. Чертков А.Н. «Развитие договорного аспекта федеративных отношений в условиях современной России» // «Конституционное и муниципальное право». – 2007. - № 23.

5. Федеральный закон от 06.10.1999 № 184-ФЗ (ред. от 30.11.2011, с изм. от 29.02.2012) «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // «Собрание законодательства РФ», 18.10.1999, № 42, ст. 5005.

© Комягина А.С., 2012

Лягаева А.А.

студент

научный руководитель: доцент Кислицын И.М.

Пермский государственный научно-исследовательский университет

г. Пермь

ПРИНЦИПЫ ПРАВА ПОЧВЫ И ПРАВА КРОВИ ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ ГРАЖДАНСТВА

Существует два основных способа приобретения гражданства. В частности, ФЗ «О гражданстве» в ст. 11 закрепляет, что гражданство приобретается по рождению либо в результате принятия в гражданство.

Наиболее распространенным способом является приобретение гражданства по рождению, для дефиниции данного понятия используется также термин филиация, рассмотрим предложенный механизм принятия в гражданство подробнее.

Выделяют два принципа определения гражданства: «право крови» – учет гражданства родителей и «право почвы» – учет места рождения ребенка. Иногда в доктрине приобретение гражданства по праву крови именуется приобретением гражданства по происхождению, а по праву почвы – по рождению.

Следует отметить, что исторически первым был закреплен принцип «права крови». Он составлял еще принцип римского права, согласно которому только лицо, рожденное гражданами, обладало всем набором гражданских и политических прав1. В свою очередь, принципа «права почвы» не только не существовало, но и не могло существовать, так как нахождение ребенка на определенной территории и закрепление за ним права гражданства могло влечь приобретение определенных льгот, на что государство данного периода не могло пойти.

В феодальную эпоху ситуация несколько поменялась.Так, рождение на территории, подвластной конкретному суверену, приводило к установлению правовой связи подданства. Отсюда и возникло «право почвы», которое доминировало в Европе до конца XVIII в. Принцип получил распространение в государствах со значительными процессами смешения различных групп населения, заселявшего ту или иную территорию (например, Франция с её романо-кельтско-германским населением). «Право крови» снова приобрело значение после его закрепления во Французском Гражданском кодексе 1804года (Кодекс Наполеона)2.

Популярность принципа «права крови» можно связать с националистической идеологией ряда государств XIX века, преобладанием расизма в настроении общества того времени. Принцип «права почвы» вовсе исключается и отбрасывается как не имеющий значение. Так, законы третьего рейха«Закон о гражданстве Рейха» (нем. Reichsbürgergesetz) и «Закон об охране германской крови и германской чести» (нем. GesetzzumSchutzedesdeutschenBlutesundderdeutschenEhre), утверждают ненужность и пагубность принципа для национальных приоритетов общества3.

Советская юридическая доктрина обосновывала преобладающее значение принципа права крови, в свою очередь, принцип права почвы считался неприменимым на практике, подчеркивалась его нецелесообразность и даже губительность для государства, его применяющего4. Высказанные соображения отражают закрытость советского общества. В связи с распадом Советского Союза, открытием границы для иммигрантов возникла проблема предоставления этим лицам гражданства РФ, которая существует и по сей день.

Страны Латинской Америки и США в большинстве своем применяют право почвы, это связанно, прежде всего, с историческими традициями и процессом становления государственности в данных странах, заинтересованностью государств в быстром росте населения. Однако оно всегда в какой-то степени дополняется правом крови (обычно в отношении детей граждан соответствующих государств, родившихся за границей).

Западноевропейская конституционно-правовая теория и практика, напротив, отдают предпочтение принципу «права крови». Так, по австрийскому Федеральному конституционному закону о гражданстве 1965 г. (п. 7 и 8) гражданами Австрии становятся родившиеся в браке дети, у которых хотя бы один из родителей является австрийским гражданином, а также внебрачные дети, если такое гражданство есть у матери5.

ФЗ «О гражданстве» РФ 2002 года отдает предпочтение принципу «права крови» при определении гражданства ребенка, так в ст. 12 указывается, что ребенок приобретает гражданство РФ, если оба его родителя или единственный его родитель имеют гражданство Российской Федерации либо один из его родителей имеет гражданство Российской Федерации, а другой родитель является лицом без гражданства, или признан безвестно отсутствующим, или место его нахождения неизвестно6.

В случае если ребенок находится на территории Российской Федерации, но родители его неизвестны и не объявились в течение шести месяцев со дня его обнаружения, он также становится гражданином Российской Федерации. Здесь действует принцип «права почвы». Таким образом, в Российской Федерации существует совмещение указанных двух принципов и появляется некий третий принцип, часто именуемый в доктрине смешанным7.

Приоритет того или иного принципа определяется рядом факторов. Для каждого периода в истории государств свойственен свой принцип определения гражданства, исходя из его демографической, социальной, культурной политики, уровня развития общественных отношений. На данном этапе развития современного общества большое значение имеет смешанный принцип определения гражданства, как наиболее отвечающий всем общепризнанным принципам и международным нормам.

Литература:

1. Омельченко О. А.Римское право. М. Кодгес. 2000. С. 68.

2. /wiki/Кодекс_Наполеона [проверено 06.03.2012]

3. /showthread.php?t=34113 [проверено 06.03.2012]

4. Кутафин О.Е. Российское гражданство. М.: Юристъ. 2004. С. 219.

5. Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В.Конституционное право. М: Юристъ. 2000. С. 91.

6. ФЗ «О гражданстве» от 31.05.2002 N 62-ФЗ (ред. от 28.06.2009) // «Российская газета». - 2002. - N 100.

7. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.: Норма. - 2007. - С. 321.

© Лягаева А.А., 2012

Медведев М.В.

магистр

научный руководитель: д.ю.н. Плесовских В.Д.

Тюменский государственный университет

г. Тюмень

ПОЛЕЗНОСТЬ АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВЫХ СРЕДСТВ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ КОРРУПЦИОННЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ НА ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЕ ФРАНЦИИ ДЛЯ РОССИИ

Необходимость изучения административно-правовых средств предотвращения коррупционных проявлений на государственной службе Франции обусловлена несколькими причинами: 1) Франция в мировом рейтинге индекса восприятия коррупции, составленном компанией«Transparency International» за 2010 и 2011 годы, занимает 25 место, Россия же – 154 и 1431; 2) имеет эффективную государственную службу, а также должным образом работающие административно-правовые средства предупреждения и пресечения коррупции в ее системе; 3) коррупционные проявления в своей модельной конструкции существующей во Франции во многом сходна с настоящей ситуацией в Российской Федерации2.

Основные этапы становления французской системы противодействия коррупции на рубеже второй половины XX – начале XXI вв. можно в общем виде отразить следующим образом.

В силу действующей Конституции Франции 1958 года члены правительства не имеют права совмещать свою должность с парламентским мандатом и любой профессиональной деятельностью как в государственном, так и в частном секторах. После отставки министр не может в течение шести месяцев занимать там руководящие посты (кроме тех, где он уже работал до назначения в правительство).

В 1946 и 1992 годах положение, запрещающее чиновникам в течение пяти лет после отставки переходить на службу в частную компанию, которую они контролировали во время пребывания на госслужбе, было введено в обе редакции Статута гражданской службы, прибавлявшее к уголовной ответственности административную4.

В 60-х гг XX в. было принято решение обязать всех избранных государственных служащих и кадры общественной службы, функции которых подвержены риску коррупции, сообщать о своем имуществе и доходах в независимые инстанции. Разработаны формы подачи информации широкой общественности о соглашениях, подписанных административными учреждениями, или о разрешениях, выданных ими. Введены запреты на непосредственную оплату штрафа на месте за нарушение правил уличного движения. В целях повышения эффективности государственного контроля как способа предупреждения и пресечения коррупции в системе государственной службы было принято решение увеличить численность и повысить квалифи­кацию работников префектур, занятых в службах контроля за соблюдением законности, а также предоставить службам префектур право отсрочки актов, содержание которых провоцирует риск коррупции.

29 января 1993 г. принят закон Салена о регулировании рынка общественных работ. Закон расширил арсенал законодательных мер, направленных против нарушения правил при прохождении и заключении контрактов на проведение общественных работ. К классическим экономическим нарушениям (коррупции, взяточничеству, злоупотреблению служебным положением и т.д.) был добавлен фаворитизм (Lе favoritisme) или покровительство. Закон предусмотрел создание при Министерстве юстиции Франции центральной службы по предотвращению коррупции (в ЦСПК считают, что потенциал службы задействован далеко не в полном объеме5). Службе так и не были предоставлены полномочия по ведению следствия, включая право на запрос информации6, а также расширение компетенции Палаты бюджетно-финансовой дисциплины на местные органы власти. Кроме того, была создана национальная комиссия по контролю за счетами ассоциаций, получающих государственные субсидии, а также над деятельностью подобных комиссий, действующих на уровне департаментов.

19 января 1995 г. был принят закон Сегена (loi Seguin), который усилил гласность рынков общественных работ и подчинил процесс назначения на государственную службу контролю Счетной палаты и ее региональных отделений7. Комиссия стала работать буквально по «конвейерной системе» – т.е. в 1995 г. она рассмотрела 550 дел, в 1996 г. – на сто больше и т.д., при этом половина дел приходилась на долю высших чиновников (класса А)8.

29 января 2003 г. Парламент принял Закон № 93-122 «О предупреждении коррупции и прозрачности процедур в государственных и частных организациях». Закон предусматривал проведение ряда мер, в том числе введение более строгих и прозрачных правил финансирования политических партий и предвыборных кампаний, заключения государственных контрактов с целью повышения прозрачности в этой сфере и усиление контроля над деятельностью местных органов власти.

В целях повышения эффективности противодействия коррупции в РФ представляется возможным перенять опыт Франции в части: лишения всех привилегий, включая выслугу лет, ведомственные пенсии государственных гражданских служащих за коррупционные правонарушения, включить фаворитизм в число коррупционных правонарушений; увеличить срок (с двух до пяти лет) запрета после отставки переходить на службу в частную компанию, которую они контролировали во время пребывания на госслужбе.

Литература:

1. /policy_research/surveys_indices/cpi/2010/result.

2. Кобец П.Н. Международный опыт предупреждения и пресечения коррупции в государственном аппарате и возможности его использования в отечественной законодательной практике // Международное публичное и частное право. - 2008. - № 5. - С. 48.

3. Рубинский Ю. Франция: коррупция и борьба с ней // М.: Современная Европа. 2010. № 2. С. 94.

4. ЦСПК (2004), Rapport 2004 (Годовой отчет за 2004 г.), ЦСПК, Париж. - С. 241.

5. Constitutional Council, Decision № 92-316 DC du 20 Janvier 1993 (Решение № 92-316 от 20 января1993 г.)

6. Бочарников И.В. Зарубежный опыт противодействия коррупции // Аналитический вестник Аналитического управления Аппарата Совета Федерации Федерального Собрания РФ. 2007. N 6(351). - С. 47.

7. Борьба с коррупцией в государственных органах Республики Казахстан: учебное пособие. Под ред. Е.О. Алауханова – Алматы: 2008 г. - 330 с.

© Медведев М.В., 2012

Молодкина А.С.

студент

научный руководитель: ст.преподаватель Оплетаев В.С.

Шадринский Государственный Педагогический институт

г. Шадринск

К ВОПРОСУ ОБ АВТОРСТВЕ НА ЗАКОНОПРОЕКТЫ

В 1917 г. на съезде Советов был принят знаменитый «Декрет о земле». Но мало кто знает, что часть данного документа принадлежала не вождю мирового пролетариата, как принято считать, а партии социалистов-революционеров (эсерам). Текст Декрета повторял наказ о земле, выработанный эсерами на базе 242 местных наказов: «Частная собственность на землю отменяется безвозмездно. Все земли передаются в распоряжение местных Советов». Эсеры заявили, что Ленин украл их программу1.

В начале XX века для того, чтобы процитировать автора, необходимо было получить от него письменное согласие. После революции авторское право было отменено как пережиток прошлого.

В настоящее время права авторства регулируется частью IV ГК РФ.Но до сих пор в данном институте остается неопределенным положение разработчиков законопроектов. Часто бывает так, что даже отсутствуют сведения об авторе, то есть полностью игнорируется его роль в создании закона, а это едва ли оправдано с точки зрения права человека на признание его идеи со стороны общества.

Данная проблема возникла в связи с тем, что право законодательной инициативы, согласно с. 104 Конституции РФ принадлежит Президенту РФ, Совету Федерации, членам Совета Федерации, депутатам Государственной Думы, Правительству РФ, законодательным (представительным) органам субъектов Российской Федерации2, а не гражданам.

Вместе с темв России есть примеры установления права законодательной инициативы граждан в субъектах Федерации. Согласно Закону г. Москвы от 14 декабря 1994 г. «О законодательных актах города Москвы» правом законодательной инициативы обладают жители города, которые реализуют его путем внесения в Московскую городскую Думу петиций с предложениями принятия законодательных актов, отмены или изменения ранее принятых.

Институт народной законодательной инициативы не получил в нашей стране широкого распространения; из 83 субъектов Российской Федерации в законодательстве менее 1/3 установлено право граждан вносить в законодательные органы законопроекты. Как представляется, свою ограничительную роль в этом сыграло отсутствие юридического закрепления института народной инициативы в Конституции РФ.

Кроме того, не урегулированным остается и сам процесс законотворчества. Фактически он строится на толкованиях Конституционного Суда РФ и регламентах Федерального собрания РФ, принятых как раз на основе указанных толкований. На данный момент отсутствует федеральный закон, который регламентировал бы данную процедуру, хотя существует очевидная потребность в разработке процесса законотворчества.

Следует подчеркнуть, что наметились и принципиально новые подходы к урегулированию этих вопросов. Так, в Регламенте Законодательного Собрания Тверской области наряду с традиционными нормами участия инициатора законопроекта в законодательном процессе предусматривается его право на участие в обсуждении законопроекта в первом чтении, на предоставление ему слова по ходу рассмотрения законопроекта во втором чтении. При этом инициатор получает возможность высказать свои замечания, предложения и возражения.

Еще более широкие права за инициатором законопроекта закреплены Регламентом Тамбовской областной Думы. Им, в частности, устанавливается обязательное и своевременное вручение инициатору текста законопроекта, подготовленного к рассмотрению в первом чтении, и материалов, к нему прилагаемых, а впоследствии текста законопроекта, доработанного головной комиссией, с таблицами поправок, рекомендованных к отклонению или принятию; урегулированы действия инициатора в процессе обсуждения статей и поправок при рассмотрении законопроекта во втором чтении. Регламент содержит также указание на необходимость согласования с инициатором законопроекта решения о принятии законодательным органом закона в целом после обсуждения его в первом чтении. Закон принимается, если отсутствуют возражения со стороны главы Администрации области и субъекта законодательной инициативы 3.

Признание за гражданином права инициировать создание закона соотносится также с его правом считаться его творцом. Кроме того, многие политические партии заявляют, что они предложили и внесли на рассмотрение какие-либо законы. Однако гражданам убедиться в их правдивости не представляется возможным. Любой удачный закон, вступивший в силу, каждая партия приписывает себе.

Проводящиеся ежегодно конкурсы на лучший законопроект (напр., «Моя законотворческая инициатива», «ЗаконоТворец» и др.) аккумулируют в себе огромное количество идей частных лиц, наиболее удачные из которых присваиваются теми политическими силами, которые и организовали данные мероприятия. Сам автор проекта остается не у дел.

В связи с этим заслуживает внимания положение, введенное Регламентом Республики Бурятия, согласно которому к вносимому в Народный Хурал законопроекту требуется прилагать сведения как о субъектах законодательной инициативы, внесших законопроект, так и о лицах, участвовавших в его разработке. Сведения о субъектах законодательной инициативы помещаются в правом верхнем углу первой страницы текста законопроекта, а сведения о лицах, готовивших законопроект, – в конце текста.

Таким образом, исходя из практического опыта субъектов РФ в решении вышеуказанных проблем, целесообразно было бы давать авторам возможность участвовать в рассмотрении законопроекта, публиковать под вступившими законами всех авторов проекта и их принадлежность к политической партии. Необходимо также разработать федеральный закон, который регулировал бы весь законотворческий процесс до стадии опубликования.

Литература:

1. Октябрь 1917 г.: переворот, заговор, революция? [Электронный ресурс] / URL: /Октябрь_1917_г_переворот_революция_заговор (дата обращения: 28.02.2012).

2. Конституция Российской Федерации, СПС Консультант Плюс, Выпуск 15.

3. Внесение проекта в законодательный орган (право законодательной инициативы, формы его реализации) [Электронный ресурс] / URL: /zakonodatelnyj-process.

© Молодкина А.С., 2012

Осетров С.С.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кочев В.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ДЕПУТАТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ РЕГИОНАЛЬНЫХ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

Депутатское расследование – одна из форм парламентского контроля в субъекте Российской Федерации. Депутатское расследование может быть определено как деятельность специально созданной депутатской комиссии для выяснения фактов и обстоятельств, представляющих большую общественную значимость для населения субъекта Российской Федерации и носящих негативный характер, а также для выяснения причин и условий их возникновения.

Являясь элементом сдержек и противовесов, депутатское расследование направлено на недопущение произвола исполнительной власти. Однако эффективному использованию депутатских расследований препятствует ряд факторов. Во-первых, усилившееся влияние политических партий на разные ветви власти влечет недейственность традиционных контрольных механизмов1. Особенно ярко влияние политических партий проявляется в условиях, когда парламентское большинство и высшее должностное лицо являются членами или сторонниками одной и той же партии. Парламентское большинство может препятствовать инициативе малочисленных депутатских объединений. В такой ситуации интерес большинства населения субъекта федерации фактически может быть представлен парламентским меньшинством. Решением проблемы может послужить предоставление возможности парламентскому меньшинству инициирования депутатского расследования без одобрения большинством депутатов.

Во-вторых, реализация принципа разделения властей на уровне субъектов осуществляется в условиях сильной зависимости от федерального центра. Указанное обусловлено во многом процедурой наделения полномочиями высших должностных лиц, которая предусматривает весьма ограниченные возможности регионального парламента для несогласия с предложенными федеральной властью кандидатурами. Оставаясь единственным органом региональной власти, избираемым непосредственно населением субъекта Российской Федерации, законодательный орган субъекта должен обладать широкими контрольными полномочиями. Достижению эффективности депутатских расследований как формы парламентского контроля может послужить конкретизация перечня полномочий членов комиссии депутатского расследования, путем закрепления их прав и корреспондирующих им обязанностей проверяемых должностных лиц, лиц привлекаемых к проведению проверки.

В-третьих, так как для проведения расследования члены комиссии – депутаты законодательного органа привлекают сотрудников аппарата законодательного органа, беспристрастность привлеченных государственных служащих является необходимым условием достижения цели объективности депутатского расследования. Предоставление последним специальных правовых и материальных гарантий может послужить достижению указанной цели.

В-четвертых, в ходе проведения депутатского расследования члены комиссии могут встретиться с обстоятельствами, для оценки и анализа которых требуются специальные знания. В связи с этим целесообразным представляется определить процедуру привлечения авторитетных экспертов в отдельных областях знаний для ответа на вопросы, возникающие в ходе депутатского расследования.

В-пятых, необходимо отметить, что в субъектах РФ, образованных путем объединения края или области с автономным округом, помимо названных проблем нередко не обеспечивается должный учет интересов населения округа при расследовании обстоятельств, так или иначе связанных с жизнедеятельностью округа. Представляется, что проблема может быть решена путем введения правила об обязательном включении депутатов, избранных населением округа, в состав комиссии депутатского расследования, в случае, если в предмет расследования входят вопросы, затрагивающие интересы населения округа.

Наконец, фактором, препятствующим достижению целей депутатских расследований, является отсутствие механизма обязательного информирования населения субъекта об итогах депутатского расследования. Публикация результатов депутатского расследования, содержащих сведения о неэффективном исполнении полномочий тем или иным должностным лицом, влечет вероятность отставки такого должностного лица. В связи с этим доведение результатов депутатского расследования до сведения населения является специфической формой политической ответственности. Представляется целесообразным закрепить обязательное опубликование сведений о фактах, установленных комиссией в ходе проведенного депутатского расследования, оставляя право давать оценку тем или иным событиям, решать вопрос о принятии тех или иных нормативных актов, направленных на устранение последствий негативных событий и формулирование соответствующих рекомендаций законодательному органу в целом.

Литература:

1. Блажич Н.И. Модели разделения властей в правовом государстве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2004.

© Осетров С.С., 2012

Пантюков И.А.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Честнов И.Л.

Санкт-Петербургский юридический институт

(филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ

г. Санкт-Петербург

РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА КАК ИСТОЧНИК ПРАВА В СОВРЕМЕННОМ ПРАВОПОНИМАНИИ

Являются ли решения Конституционного суда источниками права? Этот вопрос является актуальным как с теоретической, так и с практической точки зрения. Но прежде чем дать на него ответ, необходимо, на мой взгляд, определиться с понятием «источник права».

Источник права целесообразно рассматривать с точки зрения социолого-антропологического подхода, основанного на диалогической онтологии и методологии1.

Согласно данному подходу человек выступает в качестве важнейшего элемента правовой реальности, которая включает в себя три взаимообусловленных измерения: нормы, правосознание и правопорядок. Существенной характеристикой данного подхода является диалогичность юридического статуса и персонифицированного субъекта.

Сущность любого социального явления определяется контекстуально, поэтому важно рассматривать источник права в механизме правового регулирования, что схематично может быть представлено следующим образом: исходная правовая инновация (источник права), ее объективизация во внешней форме (правообразование) и реализация в правопорядке.

Правовая инновация обусловлена объективными потребностями общества в правовом регулировании социальных отношений. Субъектами правовой инновации выступают правящие элиты, референтная группа и широкие народные массы. А процесс правообразования включает в себя две стадии.

На первой стадии формулируется проблема, выбирается одна из альтернатив ее решения, что закрепляется в соответствующей форме внешнего выражения норм права. На второй стадии к процессу правообразования подключаются широкие народные массы, которые либо легитимируют новое юридически значимое правило поведения, либо нет.

Когда широкие народные массы начинают в своей практической жизнедеятельности использовать те нормы, которые были приняты, можно заключить, что источник права сформировался и вошел в правовую систему.

Представляется разумным рассмотреть решения Конституционного Суда через призму вышеназванного подхода.

В ст. 36 ФКЗ «О Конституционном суде РФ» говорится о поводах и основаниях к рассмотрению дела в Конституционном Суде. Обращаясь в Суд, заявитель указывает на обнаружившуюся неопределенность, например, в вопросе о том, соответствует ли Конституции какой-либо закон. Это не что иное, как объективная потребность в правовом регулировании, своего рода «сигнал» к выработке правовой инновации. Референтная группа (судьи) в свою очередь старается удовлетворить названную потребность. Но среди правоведов возникает немало противоречий относительно того, может ли суд создавать правовые нормы. Например, В. С. Нерсесянц, не признает за судами такое право и считает, что «…судебная практика представляет собой не правотворческую, а лишь правоприменительную деятельность». Отчасти он прав, аргументированно замечая, что «основной смысл разделения властей состоит в том, чтобы каждая из них занималась своим делом»2. Противоположную позицию занимает Г. А. Гаджиев, который говорит: «всякое решение суда, если оно претендует на то, чтобы быть воспроизводимым в других решениях, является способом корректировки, обеспечения единообразия в судебной практике»3. С последней точкой зрения я согласен и считаю, что здесь надо говорить об особом виде правотворчества – судейском.

Еще один момент, на который следует обратить внимание: разграничение понятий «правовая позиция» (собственно источник) и «решение» (правообразование). «Правовая позиция формируется в процессе рассмотрения конкретных дел при официальном толковании Конституции. С юридической точки зрения и в логическом отношении – это не окончательный вывод, а лишь основание данного решения»4. Данная категория – своеобразный образец, который применим для разрешения других сходных юридических дел.

Формализуется правовая позиция в решении по конкретному делу в виде постановления или определения.

Наконец, последняя стадия – реализация решения. Согласно ст. 79 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» решение Суда является окончательным, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения. Правовым последствием признания закона либо его отдельных положений неконституционными является утрата ими юридической силы. Одним из правовых средств, используемых Конституционным Судом для преодоления возникшего законодательного пробела, являются указания на необходимость прямого применения Конституции до внесения законодателем соответствующих дополнений и изменений в закон. Так, в целях реализации Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 11.05.2006 года №187-О в части закрепления правового механизма, гарантирующего выплату военным пенсионерам страховой части трудовой пенсии был принят Федеральный закон от 22.07.2008 года №156-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам пенсионного обеспечения»5.

Таким образом, отвечая на поставленный в самом начале вопрос, следует сказать, что только часть решения Конституционного Суда является источником права с точки зрения социолого-антропологического подхода – правовая позиция. Остальная часть решения (резолютивная) – формальное закрепление правовой позиции. Именно в правовых позициях Суд путем толкования выражает свое мнение по поводу спорных вопросов, т.е. общественных отношений, требующих немедленного регулирования.

Литература:

1. Честнов И.Л. Диалого-антропологическая концепция источника права в контексте постклассического правопонимания // Н.В. Разуваев, А.Э. Черноков, И.Л. Честнов; под общей ред. И.Л. Честнова. СПб.: ИВЭСЭП. - 2011.

2. Нерсесянц В. С. У российских судов нет правотворческих полномочий //  Судебная практика как источник права. М.: Юристъ. - 2000. - С. 107-108.

3. Гаджиев Г. А. Феномен судебного прецедента в России // Судебная практика как источник права. М.: Юристъ. - 2000. - С. 100.

4. Марченко М. Н. Источники права. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект. - 2008.

5. /Decision/Generalization/Pages/default.aspx (Конституционный Суд РФ).

© Пантюков И.А., 2012

Семенова И.В.

студент

научный руководитель: старший преподаватель Семенова Е.В.

Шадринский государственный педагогический институт

г. Шадринск

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ КОНТРОЛЯ ЧИСЛЕННОСТИ БЕЗНАДЗОРНЫХ ЖИВОТНЫХ

Как в пределах крупных мегаполисов, так и в небольших городах актуальным является привлечение внимания общественности и специалистов к бездомным животным. Учёт безнадзорных животных в городах практически не ведется.

Определение значения термина бездомное (или безнадзорное) животное само по себе представляет проблему. Суждения относительно того, является или нет животное бездомным, варьируются от страны к стране, и могут быть закреплены в местном или национальном законодательстве.

В «Концепции отношения к безнадзорным животным в Санкт-Петербурге» под безнадзорными животными понимаются «собаки и кошки, имеющие собственника и временно выбывшие из его попечения, либо животные, собственник которых отказался от своих прав на них, а также животные, собственник которых неизвестен»1.

В «Правилах отлова и содержания безнадзорных животных на территории города Кургана» данный термин обозначен так: «безнадзорные животные – животные, находящиеся в общественных местах без сопровождения человека, утратившие способность к самостоятельному возвращению на место постоянного обитания, за исключением случаев, когда животное временно находится на привязи около зданий, строений, сооружений»2.

В г. Шадринске Курганской области «безнадзорные животные – это домашние животные, находящиеся без присмотра в общественных местах»3..

В проекте ФЗ «Об ответственном обращении с животными» сказано, что «безнадзорное животное – животное, которое не имеет владельца или владелец которого неизвестен либо, если иное не предусмотрено законами, от права на которое владелец отказался»4..

Считаем необходимым дополнить данную статью Федерального Закона словами: «а также животное, ресурсозависимое от человека, но находящееся на «самовыгуле», т.е. свободно перемещающееся без надзора человека».

По нашему мнению, животное, пусть и имеющее владельца, но находящееся длительное время суток без его присмотра, следует приравнивать к безнадзорным животным. Таковыми следует считать и тех животных, которые уже не имеют своего дома по каким-либо причинам, но их в подъездах, подвалах или просто на улице прикармливают «сердобольные граждане». Такие животные размножаются бесконтрольно, нередко сбиваются в стаи, охраняя свою территорию, а страдают от их укусов чаще всего дети и пенсионеры.

«В Новочеркасске 5 немецких овчарок насмерть загрызли 7-летнего ребенка. Обезображенное тело мальчика нашли только через несколько часов. В Красноярске стая бездомных собак напала на детей. 10-летний мальчик находится в тяжелом состоянии. Врачи делают все возможное, чтоб сохранить ему зрение. В Воронеже породистая собака покусала несколько человек. 5-летней девочке наложили 18 швов на лицо. Каждый день по всей стране в травмпункты обращаются сотни покусанных людей. Десятки человек каждый год умирают или навсегда остаются инвалидами. После каждого такого случая говорят о необходимости пересмотра законодательства в отношении собак и об ужесточении ответственности для их владельцев». И это не фильм ужасов, это новости, предаваемые по центральному каналу телевидения5..

Поэтому сегодня сокращение численности безнадзорных животных – одна из главных проблем всех городов Российской Федерации.

Традиционных систем за контролем численности животных в мире три:

1. Отлов и умерщвление всех безнадзорных животных (в России);

2. Отлов животных и помещение их в приют для лечения и последующего пристраивания новым владельцам (в Европе, Америке);

3. Поголовная стерилизация животных, не участвующих в племенном разведении (в Европе, Америке).

Что же необходимо предпринять, чтобы сократить поголовье бездомных животных на российских улицах?

Во-первых, ввести обязательную стерилизацию не только бездомных, но и домашних животных. Одновременно предусмотреть программы по стерилизации животных малоимущих слоев населения, так как большинство животных оказывается на улице из-за невозможности владельцев прокормить их.

Во-вторых, ввести регистрацию заводчиков и поголовное, обязательное чипирование, т.е. фиксацию домашних животных, создание единой электронной базы данных. При случайной потере животное не сможет бесконтрольно размножаться, если же животное выбросили – можно отследить владельца. В этих случаях в Кодексе об административных правонарушениях должен быть предусмотрен крупный штраф за подобные действия нерадивого хозяина.

В-третьих, ввести налоги на содержание домашних животных. Причем налог не должен быть обременительным, это лишь небольшое препятствие для человека, который действительно хочет завести питомца. А для тех владельцев, которые возьмут животное из приюта, освободить от налога на его содержание.

Мы должны признать, что в настоящее время в России невозможно отказаться от умерщвления отловленных бездомных животных. Причем это должно происходить следующим образом: службам города необходимо отслеживать пути бесхозных или безнадзорных животных, тех, которые сбиваются в стаи или одиночек. Затем следует проводить отлов этих животных.

Отловленные животные должны осматриваться ветеринарными службами, обрабатываться, прививаться. После этого животные могут быть переданы новым владельцам или общественным приютам для дальнейшего содержания. Невостребованные животные должны усыпляться. Думается, что в большинстве случаев подвергнуть животных усыплению более гуманно, чем бросить на произвол судьбы на улицах города и обречь их на раннюю и обычно жестокую смерть или позволить отдельным выжившим размножаться на улицах, усугубляя тем самым проблему бездомности. При выборе животных для усыпления необходимо учитывать его поведенческие характеристики (отношение к людям, агрессивность) и возраст.

Таким образом, проблема бездомных животных в России существует, но лежит в области ответственности человека в отношении животных, а точнее в ее отсутствии, отсутствии законов, регулирующих эти отношения.

Литература:

1.Концепция отношения к безнадзорным животным в Санкт-Петербурге. Приложение к Постановлению Правительства Санкт-Петербурга от 20.09.2005 № 1383. [Электронный ресурс] // Режим доступа: /online/base/?req=doc;base=SPB;n=58273.

2. Правила отлова и содержания безнадзорных животных на территории города Кургана. Приложение к решению Курганской городской Думы от 16сентября 2009г. № 248 // Газета «Курган и Курганцы». - 2009. - № 108.

3. Правила содержания домашних животных на территории муниципального образования - город Шадринск. Приложение № 1 к Решению Шадринской городской Думы от 27 декабря 2007 г. № 603 [Электронный ресурс] // Режим доступа: /docs/sistemsw/dok_iegftz.htm.

4. Законопроект 458458-5 «Об ответственном обращении с животными» (Текст законопроекта, принятого в первом чтении) [Электронный ресурс] // Режим доступа: /index.php/zakonoproekty/zakonoproekt-458458-5.html.

5. Штонда Н. В России участились нападения бездомных собак на людей. [Электронный ресурс] // Режим доступа: /news/social/196418.

© Семенова И.В., 2012

Смолицкая Е.Е.

научный руководитель: д.ю.н., профессор Сенцова М.В.

аспирантка

Воронежский государственный университет

г. Воронеж

РОЛЬ ИНСТИТУТОВ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В РАЗРЕШЕНИИ НАЛОГОВЫХ СПОРОВ

Институты гражданского права функционируют в рамках не только гражданских, но и налоговых правоотношений. Причина этого – имущественный характер и тех, и других: оба вида отношений возникают по поводу материальных благ. Гражданские правоотношения влекут последствия, значимые для налоговых, следовательно, существует преемственность между этими видами правоотношений. В зарубежной литературе отмечается определяющая роль гражданского права по отношению к налоговому, которая проявляется, в первую очередь, в сфере правоприменения1.

В России влияние гражданского права на налоговое прослеживается как на уровне законодательства (в НК РФ содержатся институты гражданского права, причем ст. 11 Кодекса предписывает применять их в исходном значении, если не предусмотрено иное), так и на уровне административной и судебной практики.

Институты гражданского права применяются при разрешении налоговых споров, когда обстоятельства конкретного дела требуют гражданско-правового анализа с тем, чтобы определить налоговые последствия деятельности налогоплательщика.

Институт сделки в таких делах выполняет инструментальную роль и не имеет преюдициального характера. Правоприменитель в целях налогообложения не обязан принимать гражданско-правовую сделку как данность, а может изменять ее квалификацию и доначислять налоги, если к фактическим отношениям сторон больше подходит другой вид договора.2 Правовые нормы, образующие институт сделки определенного вида, выступают в качестве критериев, по которым оцениваются хозяйственные связи сторон. Учитывается правовая природа таких договоров, установленная соответствующим гражданско-правовым институтом3.

Такое ограничение принципа свободы договора не будет нарушением прав участников гражданского оборота при соблюдении пределов. 1. Ограничение может иметь место только в случае злоупотребления свободой договора. 2. Цель рассматриваемого ограничения – противодействие уклонению от уплаты налогов. 3. Переквалификация сделок влияет лишь на налоговые последствия и не должна затрагивать содержания гражданских правоотношений сторон. В целях гражданского права стороны могут по-прежнему ориентироваться на положения заключенного ими договора.

Последнее положение свидетельствует об автономии налогового права по отношению к гражданскому. Данный вывод подтверждает и обратная ситуация: порок гражданско-правовой сделки не исключает признания ее налоговых последствий, если фактически были произведены хозяйственные операции. Но отметим, что автономия отраслей является относительной, т.к.при отсутствии споров гражданско-правовые сделки признаются в целях налогообложения.

Институт правоспособности юридического лица в налоговых спорах функционирует в отношении как самого налогоплательщика, так и его контрагентов (когда налогоплательщика пытаются лишить налоговой выгоды по сделкам с «юридически несуществующими» контрагентами). Суды требуют от налогоплательщика проверить общую правоспособность партнера путем истребования учредительных документов и проверки факта внесения сведений о нем в ЕГРЮЛ4, а также специальную правоспособность – путем истребования лицензии5.

Если исследование вопросов о фактическом осуществлении контрагентом своей деятельности и о его правоспособности приводит суд к противоположным выводам, то суд отдает предпочтение анализу института правоспособности.

Институты гражданского права, не включенные в налоговое законодательство, при рассмотрении налоговых споров применяются в своем исходном гражданско-правовом понимании, а их роль в разрешении споров варьируется от инструментальной (когда институт применяется как элемент методики определения налоговой обязанности лица) до определяющей исход дела (анализ функционирования института в правоотношении суд кладет в основу установления значимых для дела фактов).

Литература:

1. BUNDGAARD J., On tax law and private law relations. - Stockholm Institute for Scandianvian Law, 2009. – pp. 77- 91; DUFF, DAVID G., The Federal Income Tax Act and Private Law in Canada: complementarity, dissociation, and Canadian bijuralism // Canadian Tax Journal, Vol. 51, 2003, No. 1. - P. 6.

2. Постановление Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» // Вестник ВАС РФ. - 2006. - N 12.

3. Постановление ФАС Поволжского округа от 24.04.2007 по делу N А55-8150/2005 (пример переквалификации договора перевозки в договор аренды из-за наличия обстоятельств, противоречащих природе договора перевозки); Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 20.03.2008 г. N  Ф04-2012/2008, от 07.02.11 N А70-3392/2010, ФАС Северо-Западного округа  от 14.02.2008 г. N А05-4560/2007 (примеры переквалификации договора комиссии в договор купли-продажи по аналогичной причине).

4. Постановление Президиума ВАС РФ от 20.04.2010 N 18162/09; Постановления ФАС Центрального округа от 16.03.2011 по делу N А54-1773/2010; ФАС Поволжского округа от 31.05.2011 по делу N А12-16813/2010 и от 25.05.2010 по делу N А55-21395/2009 (Определением ВАС РФ от 27.09.2010 N ВАС-13176/10 отказано в передаче данного дела в Президиум ВАС РФ).

5. Постановления ФАС Поволжского округа от 01.03.2011 по делу N А65-9084/2010; от 31.08.2009 по делу N А55-19540/2008, от 05.08.2010 по делу N А55-12301/2008 и др.

© Смолицкая Е.Е., 2012 г.

Суханов А.А.

студент

научный руководитель: Таможникова Я.А.

филиал ФГБОУ ВПО «Южно-Уральский государственный университет» (НИУ)

г. Златоуст

К ВОПРОСУ О СТАНОВЛЕНИИ КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА В РОССИИ

После событий 90-х гг. Россия становится на путь демократического развития и повторяет опыт возрождения традиционно демократических концепций в более благоприятных условиях. В этих условиях в нашей стране одной из самых актуальных тем правовой науки признается концепция конституционализма, т.к. именно конституционализм становится необходимым условием движения государства к господству права.

Необходимо отметить, что единого подхода к понятию «конституционализм» нет, что объясняется ростом интереса к проблемным вопросам конституционализма. Так, например, И.М. Степанов отмечает, что конституционализм – это система представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно организованного общества1. В.Т. Кабышев и Т.М. Пряхина под конституционализмом понимают весь комплекс проблем, связанных с воплощением в основном законе системы правовых ценностей, обеспечения их верховенства, приоритетности и реальности2. Н.В. Витрук считает, что конституционализм, как нормативно-правовая система, представляет собой конституционное право в качестве системы норм позитивного права, находящего выражение в конституции (основном законе государства) и других источниках конституционного права (законах, конституционных обычаях)3.

По нашему мнению, наиболее правильным определением следует считать следующее: конституционализм – это комплексная общественно-политическая и государственно-правовая категория, основы которой составляют идеалы конституционной демократии, наличие определенных институтов власти, соответствующего конституции политического режима и системы защиты ценностей демократии, прав и свобод человека и гражданина, конституционного строя в целом. Конституционализм, по сути своей, является идеальной конструкцией. Это цель, к достижению которой должно стремиться общество и государство4.

Что же касается основных характеристик конституционализма, то и здесь мы наблюдаем различные подходы среди теоретиков, занимающихся исследованием данной проблемы. Например, С.А. Авакьян выделяет такие черты конституционализма, как конституционные идеи, в частности связанность государства и общества правом, законом; приоритет человеческой личности, уважение ее достоинства; участие непосредственно народа в осуществлении функций власти, демократический порядок формирования государственных органов; наличие процессуальных механизмов защиты прав и свобод граждан деятельности государственных органов и т.д. И.А. Кравец, выделяет следующие признаки российского конституционализма: более позднее правовое формирование по сравнению с другими европейскими государствами; он отличается переходным характером современного состояния, в связи, с чем многие принципы конституционализма, получив конституционно-правовое оформление, пока не обеспечены широкой общественной поддержкой и в процессе реализации часто теряют качество нормативности; ему присуще целеполагание в значительно большей степени, чем демократическим государствам со стабильной конституционной системой и т.д.

Таким образом, если в нашей (и не только) стране признается конституционализм в качестве доктрины государственного строительства, государственный строй должен отвечать следующим требованиям: обеспечение основных прав человека, и прежде всего, права частной собственности; верховенство законов; формальное равенство всех перед законом; разделение государственных властей; ответственность исполнительной власти перед высшим законодательным органом; определение государственных доходов и расходов законодательным органом народного представительства.

Одними из существенных признаков конституционализма являются сам факт наличия конституции (писаной или неписаной) и ее активного влияния на политическую жизнь страны, верховенство и определяющая роль конституции как основного закона в системе действующего законодательства, опосредованность политических отношений конституционно-правовыми нормами, конституционное признание прав и свобод личности, правового характера взаимоотношений гражданина и государства5.

Нельзя не согласиться с мнением М.В. Баглая, который считает, что трудно сделать вывод: есть ли в стране конституционализм, потому что вполне возможно, что конституция есть, а конституционализма нет. Если конституцию можно рассматривать как сумму самых лучших идей, положенных на бумагу, то конституционализм – это нечто большее; это жизнь конституции, реальность, которая может быть и не лучшей6.

Подводя итоги всего вышесказанного, надо сказать, что процесс становления конституционализма в РФ достаточно сложен. Несмотря на большие достижения в сфере политических прав и свобод, повсеместному разочарованию, вызванному резким обнищанием части населения, неспособностью государства обеспечить достойное существование нашим не защищенным в социальном плане гражданам, усилением межнациональных конфликтов и т.д.

Литература:

1. Степанов И.М. Грани российского конституционализма (XX век). / И.М. Степанов // Конституционныйстрой России. - 1992. - № 1. – С. 30-31.

2. Кабышев В.Т. Теоретические проблемы российского конституционализма. / В.Т. Кабышев, Т.М, Пряхина // Вестник Саратовской гос. Академии права. – 1995. - № 2. – С.32.

3 Витрук Н.В. Развитие конституционализма в Российской Федерации (в контексте правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации). / Н.В, Витрук // Проблемы развития и совершенствования российского законодательства: Сб. ст. Ч. I. Томск, 1999. С. 3 - 22.

4. Добрынин Н.М. Конституционно-правовая наука и российский конституционализм: в поисках выхода из системного кризиса. / Н.М. Добрынин // Право и политика. – 2007. - № 6. – С.31-32.

5. Кутафин О.Е. Российский Конституционализм / О.Е. Кутафин. – М.: Норма, 2008. – С. 34.

6. Баглай М.В. Конституционализм и политическая система в современной России / М.В. Баглай // Журнал российского права. - 2003 г. - № 11. – С.66.

© Суханов А.А., 2012 г.

Шичкин Г.П.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Маторина Е.И.

Саратовская Государственная Юридическая Академия

Юридический Институт Правового Администрирования

г. Саратов

РОССИЙСКОЕ КАЗАЧЕСТВО В СТРУКТУРЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РФ

Современное казачье движение переживает глубочайший кризис. Одни причины кризиса порождены самим казачеством, другие – следствие внешних, в том числе и государственной политики. Всё сводится для властей страны к простой форме; служишь – казак, не служишь – не казак. Образованные люди просто-напросто не хотят выполнять предлагаемую службу (тем более что с ней много непонятного, многое не соответствует традициям казаков), что приводит к тому, что уходит интеллигенция. А её надо наоборот привлекать.

В.Д. Батырев в книге «Казаки и военные судостроения на речных верфях Дона и Днепра в XVII-XIX вв.» указывал, что казачество организовывалось в две категории: казачество анархо-демократическое, которое создало организацию сродни рыцарскому ордену, и другое – реестровое, особый военный класс на государственной службе. Порождённые властью реестровое и служивое казачества могли зачахнуть от власти, низводившей их на положение регулярного войска.

Вместе с тем эффективно выполнить стоящие пред казачеством задачи зачастую мешает несовершенство российского законодательства. Ученые-правоведы отмечают, что, к сожалению, на настоящий момент федеральное законодательство, законодательство субъектов Российской Федерации, а также муниципальное законодательство, регулирующее вопросы деятельности казачества, можно охарактеризовать как рамочное, несистематизированное и во многом противоречивое, что не может служить надежной правовой базой для развития казачества. Кратко рассмотрим систему нормативно-правовых актов, регулирующих общественные отношения по поводу деятельности казачьих организаций. Указанные отношения регулируются Конституцией РФ, Федеральными законами, законами субъектов РФ, подзаконными нормативно-правовыми актами. Одним из важнейших документов здесь можно считать утвержденную президентом Российской Федерации Д.А. Медведевым в июле 2008 года «Концепцию государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества». Данная Концепция представляет собой систему принципов и приоритетов деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления в отношении российского казачества.

Однако нужно понимать, что ее положения имеют достаточно общий характер и подразумевают свое развитие в Законах и подзаконных актах Российской Федерации. Более предметное регулирование деятельности казачьих объединений в России осуществляется, в частности, нормами Федерального закона «О некоммерческих организациях», в котором казачьи общества выделены в качестве самостоятельной организационно-правовой формы некоммерческих организаций. Попыткой определить правовой статус казачьих обществ предпринято Федеральным законом от 5 декабря 2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества», которая не оказалась успешной.

Идеологическим аспектом должна была стать государственная служба казачества. Лидеры казачества надеялись, что в рамках этой службы возродится казачья культура, обычаи и традиции. Но как показало время, невозможно организовать государственную службу, если организации остаются, по сути, общественными организациями. И хотя государство призвано регламентировать казачью службу, которая, в первую очередь, видится как служба ратная1.

Эти выводы актуальны и своевременны. Именно служба в Российской армии в казачьих частях является основой государственной службы казаков.

На сегодняшний день наша армия нуждается в здоровых, желающих служить и патриотично настроенных призывниках. Сегодня 62% молодёжи готовы служить по собственному желанию в армии2. Состояние здоровья призывников ухудшается – более 35% юношей от общего числа призывников не прошли медицинскую комиссию по состоянию здоровья. Вместе с тем в этой же статье приводятся данные, что более 2-х тысяч призывников – воспитанники казачьих формирований – направлены в 10 воинских частей в ВС РФ, которые носят казачьи наименования3. Хотя необходимо отдавать себе отчет, что эти воинские части формально казачьи, призывают туда всех подряд.

Ныне казаками считают себя около 7 млн. человек. Из этого количества казаков чуть более 14% взяло на себя функции по несению госслужбы, а без малого 86% казаков остались в общественных, творческих и иных казачьих организациях. Есть разногласия и по численному составу казаков. Одни полагают, что в казачьем движении семь миллионов человек, другие не более 3 – 4 млн.

Не будет регулярного казачьего войска, а будет общественная организация «Объединенное казачье российское общество»4.В настоящее время существует союз казаков России (СКР). В интервью А. Беглов подчеркнул, что государство не делит казаков на общественных и реестровых. Однако практика показывает, что такое деление в РФ существует. Вместе с тем нужно понимать, уже 3-4 млн. казаков субэтническую самоидентификацию сохранило, может быть, менее половины.

Раздираемый внутренними и внешними противоречиями, процесс организационного сплочения казаков затянулся, они не нашли ещё своей нищи в обществе. Что, собственно, и происходит с казаками, взявшими на себя несение государственной службы. Государство формирует из казачества территориальные служилые формирования. Об этом прямо заявил В.И. Романов, генерал-лейтенант внутренних войск: «…организационная структура внутренних войск во многом соответствуют тому, что до революции представляло собой казачество». Но это не соответствует историческим реалиям казачества, если мы пойдём этим путем, то загубим становление казачества.

Вообще все мы должны поставить вопрос, для чего возрождаем казачество? И что хотим получить в результате. По мнению учёных и многих казаков, должен возродиться казачий образ жизни, казачье мировоззрение, основанное на вековых приоритетах «Душа Богу, жизнь Отечеству, честь никому», вот в этом и есть смысл возрождения и становления!

Литература:

1. Выступление Патриарха Кирилла. 2010 г.

2. «Родина зовёт в полголоса» // Комсомольская правда. - 7.10.2011.

3. Газета КП // от 16.07.2011. - С.3

4. интервью А.Д. Беглов // Российская газета. - 26.05.10.

5. Озеров А.А. Каблицкий А.Г.. Донские казаки: проблемы возрождения и перспективы развития. – 6. Часть первая (История современного донского казачества). Исследования и документы. – г. Ростов-на-Дону: ООО «Ростиздат». – 2003. - 624 с.

6. Концепция государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества. М. 2008.

7. Таболина Т.В. «Возрождение казачества: истоки, хроника, перспективы 1989-1994». Том I. Центр. М.1994.- 720с.

© Шичкин Г.П., 2012 г.

РАЗДЕЛ III ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Амиркулова А.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н, доцент Мирских И.Ю.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ИНФОРМАЦИЯ И ЕЕ МЕСТО В ПРАВЕ

В правовой литературе отсутствует единство взглядов в понимании природы феномена информации. Это связано с отсутствием однозначного решения этого вопроса в философии, где существуют несколько подходов к определению природы и сущности информации.

Немногие исследователи качественно рассматривают информацию на философском уровне и анализируют место этого феномена среди других атрибутов бытия. Так, А.В. Соколов, исследуя природу информации и ее свойства с точки зрения философии познания, приводит ряд существенных выводов, которые можно рекомендовать ученым-правоведам, рассматривающим информацию и различные ее виды с точки зрения права.

Во-первых, природа информации амбивалентна, то есть она является воплощением дуалистического монизма, которым утверждается неразрывное единство и взаимозависимость противоположных начал – духа и материи, идеального содержания и материального носителя. Во-вторых, информации свойственна вторичность (производность) содержания от первичного оригинала – реального явления, служащего объектом отражения. В-третьих, информация не может существовать без объекта (невозможно сообщать ни о чем) и без субъекта (информация всегда осмысленна кем-то, спонтанный набор звуков не есть семантическая информация). В-четвертых, информация обладает таким сущностным признаком, как знаковость (знак – специально созданное средство выражения смысла, чем обеспечивается материальное воплощение смыслового содержания семантической информации и возможность его понимания другими членами общества). В-пятых, информации присуще свойство коммуникабельности – способность сообщения возбуждать в сознании реципиента смыслы, подобные смыслам в сознании коммуниканта1.

На сегодняшний день во многих отраслях знаний, будь то гуманитарные или естественные науки, существует множество трактовок термина «информация», приспособленных к нуждам частных наук. Юридические науки не исключение из этого.

Что касается законодательного определения термина «информация», в законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»2 приводится следующая дефиниция: информация – это сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления. Такое определение следует признать логически невыдержанным и не несущим смысловую нагрузку, поскольку в законе содержание понятий «сведения», «сообщения» и «данные» не приводится.

В целях единообразного и точного понимания и исполнения закона автором предлагается следующие определения терминов «информация», «сведения», «сообщения».

Сведения – получаемые человеком извне, осмысливаемые им и фиксируемые в его чувственных и абстрактных формах отражения действительности результаты воздействия внешних явлений и их свойств на органы чувств человека.

Сообщение – построенный с учетом языковых, речевых и познавательных норм, содержащий определенный смысл, выраженный в объективированной форме и способный воздействовать на органы чувств реципиента набор звуков, знаков и символов.

Информация – сведения или сообщения, имеющие смысловое содержание и выраженные в знаковой форме, физически неотчуждаемые от обладающего ими субъекта, но с возможностью передачи их другим лицам.

В литературе информация чаще всего исследуется в рамках гражданского, информационного права.

Информация сама по себе может быть объектом гражданских прав, но при определении ее юридически значимых качеств именно для гражданского оборота. Среди таких качеств можно назвать коммерческую ценность (возможность информации выступать в качестве товара, передаваемого другим лицам через рынок, объекта экономического оборота)3 и способность удовлетворять потребности субъектов гражданского права.

Информация также является предметом информационного права, однако, как отмечается в литературе, выделение этой отрасли права в качестве самостоятельной отстаивается не всеми авторами из-за ее комплексного характера и, как следствие, проблемы определения границ между отраслями4. Но необходимость в существовании этой отрасли связана с возрастанием роли информационных, компьютерных технологий в общественных отношениях, а также с возникшими проблемами частно-правового и публично-правового регулирования данной сферы. Думается, что характер сочетания этих методов регулирования или преобладания одного над другим должен решаться в зависимости от вида регулируемых отношений.

Однако до конца не решен вопрос о круге регулируемых этой отраслью отношений. Можно выделить основные подотрасли информационного права: право информационной безопасности; право массовой информации; компьютерное право; телематическое право или интернет-право. В части смешанных информационных правоотношений можно выделить отношения в области интеллектуальной собственности, компьютерной преступности и др5. Информационное право должно регулировать эти смешанные отношения в той части, в которой невозможно урегулировать самостоятельно другими отраслями права.

Литература:

1. А.В. Соколов. Информатические опусы. Опус 5. Природа и сущность информации. С. 5-27.

2. Федеральный закон № 149-ФЗ от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3448.

3. Дозорцев В.А. Информация как объект исключительного права // Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации: Сборник статей. Исследовательский центр частного права. М. 2003. С. 225-237.

4. Рецензия (Ловцов Д.А. Информационное право) / Запольский С. В., Панова И. В. // Информационное право. 2011. № 3. С. 35-37.

5. Власенко Н.А. Специальность 12.00.13 – «Информационное право» в новой номенклатуре научных специальностей по праву // Информационное право. 2011. № 2. С. 3-5.

© Амиркулова А.А., 2012

Анисимова А.И.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., Зернин Н.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОБЗОР ПРАКТИКИ РАССМОТРЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМ СУДОМ ПЕРМСКОГО КРАЯ ДЕЛ О КОМПЕНСАЦИИ НЕМАТЕРИАЛЬНОГО ВРЕДА ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦАМ

С момента принятия Конституционным судом РФ определения от 04.12.2003 № 508-О1, впервые указавшему на возможность компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или нематериального вреда, имеющего свое собственное содержание (отличное от содержания морального вреда, причиненного гражданину), которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (п. 2 ст. 150 ГК РФ) юридические лица начали активно требовать применения, а суды соответственно применять новый для российского законодательства способ защиты деловой репутации юридического лица – компенсации нематериального вреда.

В связи с тем, что указанный способ защиты появился и развивался только на правоприменительном уровне, практика арбитражных судов не отличалась единообразием. При этом, несмотря на то, что помимо Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.09.1999 N 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации»2, на который арбитражные суды начиная с 2003 г. практически не ссылаются, иные обзоры судебной практики рассмотрения дел о защите деловой репутации были разработаны и соответственно одобрены президиумами Десятого арбитражного апелляционного суда3, Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2007 г.4, ФАС Уральского округа от 31.07.2009 г.5 Помимо ограниченного анализа сложившейся судебной практики, то есть анализа практики арбитражных судов только нескольких регионов страны, в указанных обзорах нет ни одного положения, разъясняющего применение компенсации нематериального вреда юридическим лицам.

В связи с данными обстоятельствами предлагаем некоторые положения обзора практики рассмотрения Арбитражным судом Пермского края дел о компенсации нематериального вреда юридическим лицам (за период с 2007 г. по 2012 г.):

1. Юридическое лицо не может испытывать физические и нравственные страдания, а, следовательно, не может претендовать на компенсацию морального вреда. При формулировке исковых требований истцам необходимо различать компенсацию морального вреда и компенсацию нематериального вреда, поскольку в настоящий момент при множестве наименований способа защиты деловой репутации юридического лица, а именно «компенсация за подрыв деловой репутации» (дело № А50-34672/2009), «компенсация вреда, причиненного распространением сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица» (дело № А50-41893/2009), «взыскание ущерба, нанесенного деловой репутации истца» (дела №№ А50-42095/2009, А50-3102/2010), «денежная компенсацию вреда, причиненного деловой репутации» (дело № А50-4570/2008-Г13), «компенсация нематериального вреда» (дела № А50-9013/2007-Г-17, А50-17593/2008, А50-2435/2010, А50-3245/2011), «компенсация нематериального репутационного вреда» (дела №№ А50-16965/2011, А50-9598/2011), «компенсация репутационного вреда (нематериального вреда)» (дело № А50-22323/2010), «компенсация репутационного вреда» (дело № А50-11889/2010), «компенсация нематериальных убытков (вреда)» (дело № А50-15642/2010), «компенсация морального (репутационного) вреда» (дела №№ А50-14599/2010, А50-20369/2010), в случае обращения в суд с требованиями о «компенсации морального вреда» в удовлетворении иска будет отказано, так как юридическое лицо не может испытывать физические и нравственные страдания (дела №№ А50-7368/2008-Г24, А50-4921/2010);

2. Взыскание компенсации нематериального вреда не является имущественным требованием, и истец в данном случае освобожден от доказывания размера причиненного вреда (дело № А50-2435/2010);

3. При определении размера компенсации вреда, причиненного деловой репутации юридического лица, следует учитывать специфику деятельности юридического лица, опубликование сведений в соответствующий период развития экономики страны, попытки мирного урегулирования спора, тираж средства массовой информации, в котором опубликованы оспариваемые сведения, характер и направленность публикации (дела №№ А50-17593/2008, А50-16965/2011);

4. При рассмотрении споров о взыскании вреда, причиненного деловой репутации юридического лица вследствие распространения порочащих не соответствующих действительности сведений, в распространенной информации должно быть указано наименование юридического лица (дело № А50-3245/2011);

5. Требования о взыскании вреда деловой репутации юридического лица, причиненного в результате совершения административного правонарушения, рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства (дело № А50-3874/2009);

6. Требования о взыскании нематериального вреда, причиненного в результате вынесения административным органом незаконного акта, удовлетворению не подлежат, поскольку КоАП РФ не предусматривает взыскание указанного вреда с административного органа (дело № А50-10943/2008-А16).

Таким образом, компенсация нематериального вреда как способ защиты деловой репутации юридического лица развивается, некоторые правила его применения уже выработаны и в практике Арбитражного суда Пермского края. Тем не менее, полагаем, что некоторые вопросы до настоящего момента не разрешены, в том числе и для практики Пермского края, в частности: отказ арбитражных судов в защите нарушенных прав истца в случае выбора в качестве способа защиты «компенсации морального вреда», применения компенсации нематериального вреда в качестве способа защиты деловой репутации юридического лица в случае неправомерного использования фирменного наименования, коммерческого обозначения или товарного знака юридического лица, компенсации нематериального вреда, причиненного вследствие производства по делу об административном правонарушении.

Литература:

1.Определение Конституционного Суда РФ от 04.12.2003 N 508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ, N 3, 2004;

2.Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 23.09.1999 N 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» // Вестник ВАС РФ", N 11, 1999;

3. Правовая защита деловой репутации юридических лиц // Коллегия, 2006 г., № 3 (/welcome/show/633200051/458200053). Проверено 01.04.2012 г.

4. Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о защите деловой репутации юридического лица в сфере предпринимательской деятельности, одобренном на заседании президиума Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.12.2007 г.(/files/_upimg/0AD0D0862D7903C7C7787B88D4985C9A_защита_деловой_репутации.pdf). Проверено 01.04.2012 г.

5. Обзор практики рассмотрения споров о защите деловой репутации, одобренный президиумом ФАС Уральского округа от 31.07.2009 г (/node/1490). Проверено 01.04.2012 г.

© Анисимова А.И., 2012

Антонов Ю.А.

студент

научный руководитель: к.ю.н, доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И НЕКОТОРЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ АЛИМЕНТИРОВАНИИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

Актуальность данной темы подтверждается тем, что ситуация с уплатой и взысканием алиментов в настоящее время очень сложна, так как далеко не все несовершеннолетние дети, которые по закону имеют право на получение содержания от своих родителей и иных членов семьи, могут реализовать это право в действительности. В 2011 году в России на исполнении находилось около 1,1 миллиона дел по взысканию долгов по алиментам1. Всё это ставит в сложное материальное положение детей, что, в свою очередь, сказывается на их жизни, росте и развитии.

Изменению данной ситуации к лучшему должны способствовать конкретные правовые механизмы, как уже существующие, так и связанные с совершенствованием законодательства об алиментах. Обратимся к некоторым из них.

В настоящее время в России основными нормативными актами, которые регулируют вопросы связанные с алиментами являются Семейный кодекс РФ2, Гражданский кодекс РФ3, Гражданский процессуальный кодекс РФ4, Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая)5, Федеральный закон «Об исполнительном производстве»6.

Неоднократно предпринимаются попытки совершенствования законодательства в сфере алиментных обязательств. Так, Комитетом Совета Федерации по образованию и науке был предложен законопроект «О внесении изменений и дополнений в Семейный кодекс Российской Федерации» (в части установления минимального размера алиментов на несовершеннолетних детей и права на получение алиментов совершеннолетних детей)7. В нём предлагалось закрепить право на получение алиментов лицами, достигшими восемнадцатилетнего возраста и обучающимся в ВУЗе, на весь период обучения. Однако законопроект так и не был принят. В июне 2008 года законодательная инициатива была отозвана, а сам законопроект снят с рассмотрения Государственной Думой.

Кроме того, в 2008 году была разработана концепция совершенствования законодательства, регулирующего алиментные обязательства родителей и детей, цель которой – принятие мер по повышению эффективности правового механизма исполнения алиментных обязательств. В частности в данной концепции поднимались вопросы о возможности и целесообразности установления в законодательстве минимального размера алиментов; существенное увеличение сумм государственного пособия, выплачиваемого на содержание ребенка и параллельное совершенствование оснований и процедур последующего взыскания выплаченных сумм (в части их увеличения) с родителей, уклонявшихся от исполнения алиментных обязательств; возможностьпредусмотреть дополнительные меры воздействия на неплательщиков алиментов и т.д.

Министерство юстиции РФ опубликовало масштабную программу, которая может полностью изменить представление о системе взыскания долгов по алиментам. Нерадивых родителей– алиментщиков предлагается перевести с «процента» на твердую сумму алиментов, которую будет назначать суд. У неплательщиков могут отзывать водительские права или приостанавливать профессиональные лицензии. Под запрет для должника также могут попасть охота, рыбалка и даже водные виды спорта8.

Кроме того, в начале 2012 года Федеральная служба судебных приставов выступила с предложением о новом наказании для должников по алиментам – принудительные работы в специальном учреждении под надзором, но без изоляции. Соответствующую поправку авторы идеи предлагают внести в ст.44 УК РФ. Только в минувшем году по факту неуплаты алиментов в производстве ФСПП находилось около 2 млн. дел. Взыскать удалось 158 000 000 рублей9.

30 ноября 2011 года внесены изменения и дополнения в Семейный кодекс РФ (ст. 117) и Федеральный закон «Об исполнительном производстве», вступившие в силу с 1 декабря 2011 г. Они касаются порядка индексации алиментов и позволяют корректировать размеры платежей в соответствии с колебаниями прожиточного минимума10.

Так, если по решению суда алименты должны перечисляться в твёрдой денежной сумме, судебный пристав-исполнитель производит индексацию алиментов пропорционально изменениям величины прожиточного минимума для соответствующей социально-демографической группы населения. В связи с тем, что в каждом субъекте Российской Федерации устанавливается свой уровень прожиточного минимума, индексация проводится по показателям того субъекта, в котором проживает взыскатель.

Изменения в законодательстве стали необходимостью в силу особенности алиментных обязательств, которые состоят в их долгосрочном характере, и связи с этим возникает ряд сложностей, касающихся определения размеров платежей.

С одной стороны, довольно часто возникают ситуации, когда взыскатели получают несоразмерно маленькие платежи, и под ударом оказываются права и интересы лиц, которые получают алименты, а это несовершеннолетние и нетрудоспособные граждане. С другой стороны, размеры алиментов могут стать непосильными и порой несоразмерными уровню доходов плательщиков.

Литература:

1. Ларина Н. «Капитализация матерей-одиночек: 10 миллиардов рублей долга» //Аргументы недели - № 9 (301) 07.03.2012.

2. Семейный кодекс РФ: Федеральный закон от 29.12.1995 г. № 223-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // СЗ РФ. 01.01.1996. №1. Ст.16.

3. Гражданский кодекс РФ: Федеральный закон от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 06.12.2011) // СЗ РФ. 05.12.1994. №32. Ст. 3301.

4. Гражданский процессуальный кодекс РФ: от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 06.02.2012) // СЗ РФ. 18.11.2002. №46. ст. 4532.

5. Налоговый кодекс Российской Федерации: от 05.08.2000 г. № 117-ФЗ (ред. от 06.12.2011) // СЗ РФ. 07.08.2000. №32. ст. 3340.

6. Федеральный закон от 02.10.2007 №229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (ред. от 06.12.2011) // СЗ РФ, 08.10.2007. №41. ст. 4849.

7. /kom_home/kom_nau/plan_report/report_year/item565.html [12.03.2012].

8. Куликов В. «Права под арестом» // Российская газета - Федеральный выпуск №5422 (46) 04.03.2011.

9. /news/56/62305 [10.03.2012].

10. Федеральный закон Российской Федерации от 30.11.2011 г. № 363-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» //Российская Газета - Федеральный выпуск № 5648 02.12.2011 г.

© Антонов Ю.А., 2012

Ахметова В.Р.

студентка

научный руководитель: к.ю.н, доцент Зернин Н.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

УСЛОВИЯ ОХРАНОСПОСОБНОСТИ ТОВАРНОГО ЗНАКА

В настоящее время под товарным знаком в российском праве понимается «обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей». Данное понятие напрямую закреплено в п. 1 ст. 1447 Гражданского кодекса Российской Федерации1 (далее – ГК РФ). Однако зачастую в литературе понятие товарного знака раскрывается именно через условия охраноспособности.Действующее российское законодательство не закрепляет перечень таких условий, что является достаточно серьезным пробелом, поэтому в литературе данный вопрос является актуальным и часто обсуждаемым. Следует сказать и о том, что среди ученых нет единого мнения по поводу выделяемых условий.Одни выделяют только новизну и различительную способность, другие считают, что необходимо выделять и приоритет товарного знака. Решение данного вопроса крайне важно, так как именно наличие таких условий «позволяет отграничить обозначения, пользующиеся правовой охраной, от множества иных символов, которые могут быть помещены на выпускаемой продукции»2.

Одним из условий (критериев) правовой охраны товарного знака является его новизна. Данная точка зрения поддерживается многими учеными, например, А.П. Сергеевым, В.О. Калятиным, С.П. Гришаевым и др. В ст. 1477 ГК РФ признаки товарного знака прямо не указаны, но путем толкования определения товарного знака можно прийти к выводу о том, что немаловажным признаком обозначения, позволяющего зарегистрировать его в качестве товарного знака и отличающего одно от другого, является новизна.

Справедливо мнение С.П. Гришаева, который полагает, что сущностьновизны товарного знака заключается в том, что «представленное для регистрации обозначение не должно быть сходным со знаками, ранее зарегистрированными или заявленными для маркировки подобного рода изделий»3.

Таким образом, под новизной товарного знака подразумевается то, «что не существует обозначений, которым охрана была бы предоставлена ранее и остается действительной в текущий момент, совпадающих или являющихся сходными до степени смешения с заявленным обозначением»4.

Критерий новизны тесно связан со следующим не менее важным условием охраноспособности товарного знака – различительная способность. Необходимость наличия различительной способности прямо вытекает из определения любого из средств индивидуализации, в частности, товарного знака, так как только обозначение, обладающее этим признаком, может выполнять функцию индивидуализации и тем самым отличать товары, услуги, работы одного лица от товаров, услуг, работ другого лица. Следовательно, если у заявляемого обозначения отсутствует различительная способность, то ему не может быть предоставлена правовая охрана в качестве товарного знака. Необходимо учитывать и то, что различительная способность не является навсегда данной, присущей тому или иному обозначению навсегда: с течением времени эта способность может быть утрачена либо, наоборот, приобретена.

О.А. Городов полагает, что «критерий различительной способности не является постоянным параметром, характеризующим товарный знак. Со временем или по другим причинам качество различительной способности может быть ослаблено, что проявляется в уменьшении способности товарного знака идентифицировать товары и услуги независимо от его наличия или отсутствия»2.

Но законодатель ввел данную категорию в текст ГК РФ, в частности в п.1 ст. 1483 ГК РФ.

В юридической литературе к условиям охраноспособности товарного знака ещё относят приоритет. Данному критерию в ГК РФ посвящена ст. 1494. Особенность рассматриваемого понятия заключается в том, что оно не всегда имеет значение, например, в авторском праве понятие «приоритет» не используется, а применительно к товарным знакам необходимо. Однако, анализируя выше названную статью ГК РФ, «неясно, идет ли речь о первенстве в создании обозначения, способного быть зарегистрированным как товарный знак, о первенстве при опубликовании или применении такого обозначения либо, наконец, о первенстве при оформлении прав на такое обозначение»5.

На мой взгляд, ныне действующее законодательство имеет ряд недостатков и пробелов, которые следует преодолеть путем конкретизации норм, непосредственно касающихся понятия товарного знака, а также крайне необходимо законодательно закрепить исчерпывающий перечь всех трех раннее рассмотренных мною условий, которым должен соответствовать тот или иной товарный знак. Во-первых, это внесет ясность в ряд норм ГК РФ, а, во-вторых, обеспечит надлежащую охрану товарных знаков, и как следствие защитит собственников от различного рода нарушений их прав.

К сожалению, и Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»6 от 8 февраля 2012 г. не содержит изменений, касающихся закрепления условий охраноспособности товарного знака.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая)" от 18.12.2006 N 230-ФЗ (принят ГД ФС РФ 24.11.2006) // Собрание законодательства РФ, 25.12.2006, N 52 (1 ч.).

2. Городов О.А. Право на средства индивидуализации: товарные знаки, знаки обслуживания, наименования мест происхождения товаров, фирменные наименования, коммерческие обозначения. М.: Волтерс Клувер, 2006.

3. Гришаев С.П. Интеллектуальная собственность: учебное пособие – М., Юристъ. 2004.

4. Карпычев М.В., Хужин А.М. Правовые проблемы использования объектов интеллектуальной собственности в рекламе // Реклама и право, 2005, N 2.

5. Гаврилов Э.П., Еременко В.И. Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный). М.: Экзамен, 2009.

6. Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // [Электронный ресурс]: URL: /index.php?page=news&page_news=2 (дата обращения: 1.03.2012).

© Ахметова В.Р., 2012

Битюцкая А.В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Куркова Н.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

КАТЕГОРИЯ «РЕПУТАЦИОННЫЙ ВРЕД» В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

В теории гражданского права с 1990-х годов активно ведется дискуссия о возможности или невозможности компенсации морального вреда юридическим лицам при умалении их деловой репутации или необходим иной способ защиты, отличный от компенсации морального вреда. Позднее в теории такой способ появился, как компенсация «репутационного» вреда» и стал активно применяться в судебно-арбитражной практике, но законодательного закрепления так и не получил, что вызвало немало проблем.

Считается, что термин «репутационный вред» появился в доктрине гражданского права в 2002 году и первое упоминание о нём делает известный адвокат Г.М. Резник1, комментируя ст. 152 ГК РФ. В судебно-арбитражной практике он появляется несколько позднее с подачи Конституционного Суда РФ, который с принятием определения от 04.12.2003 г. № 508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 ст.152 Гражданского кодекса РФ»2, тем самым полностью изменил её направление.

Суть правовой позиции Конституционного суда, выраженной в данном Определении, заключается в следующем. Применимость того или иного конкретного способа защиты нарушенных гражданских прав к защите деловой репутации юридических лиц должна определяться исходя именно из природы юридического лица. Отсутствие прямого указания в законе на способ защиты деловой репутации юридических лиц не лишает их права предъявлять требования о компенсации убытков, в том числе нематериальных, причиненных умалением деловой репутации, или «репутационного» вреда, имеющего свое собственное содержание, которое вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (пункт 2 ст. 150 ГК РФ). Данный вывод основан на положении ст. 45 (часть 2) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

В настоящее время сложилось неоднозначное отношение к категории «репутационный вред» среди представителей научной общественности. Ряд учёных признают необходимым закрепления данной правовой кактегории, например, А.А. Батяев, И. Краснобаева, С. Липатова, Г.М. Резник3, другие напротив, считают недопустимым законодательного закрепления категории «репутационный вред».

Подходы судов к пониманию сущности (основаниям и критериям механизма практической реализации) компенсации «репутационного» вреда юридическим лицам очень противоречивы. Среди них можно выделить и аналогию возмещения убытков, и аналогию компенсации морального вреда гражданам, и аналогию «справедливой компенсации нематериального вреда» (в понимании Европейского Суда), и сочетание указанных подходов. Встречаются случаи, когда исследуемый способ защиты деловой репутации автоматически реализуется при наличии лишь факта признания диффамации. Необходимо выработать универсальный подход к пониманию сущности компенсации «репутационного» вреда юридическим лицам, обуславливающий уникальность данного способа защиты. Механизм реализации компенсации «репутационного» вреда юридическим лицам должен быть универсальным, единым для всех судов. Для этого необходимо разъяснить указанный вопрос на уровне высших судебных инстанций (например, в совместном Постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ), а ещё лучше – принять Федеральный закон «О защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». В указанном законе необходимо подробно описать механизм реализации (основания, критерии, доказывание) компенсации «репутационного» вреда.

Литература:

1. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М.: Юрайт, 2004. Т. 1. С. 470 - 471.

2. Определение КС РФ от 04.12.2003 г. № 508-О // СПС «Консультант-Плюс».

3. Е.В. Гаврилов «Репутационный вред» в российском праве: нонсенс или необходимость?//Безопасность бизнеса. - 2011. - N 2. - С. 38-40.

© Битюцкая А.В., 2012

Блюмин Б.А.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Реутов В.П.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ВИДЫ РЕКЛАМЫ В СЕТИ ИНТЕРНЕТ

Более или менее точным моментом появления Интернет-рекламы считается середина 1994 г., когда компания создала несколько web-узлов с целью выделения площади для рекламы в Сети. Пионерами в размещении рекламы в Интернете выступили такие фирмы, как Levi Strauss, Saturn и Colgate-Palmolive1. Сейчас свои сайты имеют практически все крупные компании. Как таковой рынок Интернет-рекламы в России начал формироваться с 1998 г. Ярчайшей характеристикой Интернет-рекламы как явления является динамичность его развития, а как следствие – разнообразие видов рекламы в сети, что ставит перед исследователями в указанной области проблему в дифференциации рекламы и рекламной деятельности.

На сегодняшний день не существует единого подхода ни к выделению оснований для дихотомии рекламы, ни самой такой устойчивой классификации. Как считает кандидат юридических наук О.А. Филатова, реклама в Интернете, как правило, имеет двухуровневый характер. Первый – рекламодатель размещает рекламу на популярных и тематических сайтах, она является ссылкой на другой сайт. Второй – сам веб-сайт или веб-страница рекламодателя, на который по ссылке и попадает пользователь. Этот сайт может исполнять роль рекламной брошюры, быть инструментом обратной связи с существующими и потенциальными клиентами и даже может быть торговой площадкой данной фирмы2.

Основными носителями Интернет-рекламы, по мнению Т. Бокарева, автора энциклопедии Интернет-рекламы, являются: баннеры, rich-media баннеры, текстовые блоки, рекламные вставки, байрики, мини-сайты и коллажи – носители первого рекламного уровня; веб-сайты, веб-страницы – второй уровень, соответственно. Выделяют также рекламу в баннерных и рекламных сетях, таргетинговую (контекстную) рекламу на поисковых системах и в каталогах, и т.д3.

Наиболее охватывающей рассматриваемый вопрос видится классификация, предложенная Г.А. Васильевым и Д.А. Забегалиным. Думается, что при выборе тех критериев для классификации, которые предлагают авторы, с их мнением можно согласиться.

1.По воздействию на потребителя выделяют:

а) активную рекламу —не заказанная получателем e-mail рассылка (spam). Данный вид рекламы считается запрещенным и к нему относятся крайне негативно.Тем не менее, он порой дает значительный эффект.

б) пассивную рекламу — баннерные показы и регистрация в поисковых системах, каталогах и всевозможных других ресурсах Интернета, предназначенные «засветить» название фирмы или сайта.

2.По выполняемым функциям различают:

а) информативную (информационную) — заключается в ин­формировании потребителей о товарах и услугах, их качественных особенностях;

б) имиджевую (престижную) — реализуется, когда рекламодатель стремится вызвать у посетителя устойчивые ассоциации своего имени, торговой марки и т.п. с определенными словами;

в) коммерческую (конкретную) — связана с активной готовностью продать что-либо, причем чем быстрее — тем лучше;

г) привлекающую (зазывающую, завлекательную) — нацелена любыми путями завлечь пользователя на сервер. Так рекламируются новостные серверы, серверы знакомств, порносерверы и т.д.

С практической точки зрения Г.А.Васильев и Д.А. Забегалинподразделяют Интернет-рекламу на два типа: продающую и брендинговую4 (брендинг – наука и искусство создания и продвижения товарных знаков с целью формирования долгосрочного предпочтения к ним).

Как отдельный вид выделяют также и контекстную рекламу – рекламные объявления в виде баннера или текста близкие к теме той веб-страницы, на которой они размещаются.

От расширенной классификации перейдем к рассмотрению отдельных видов Интернет-рекламы:

Самым популярным и эффективным способом Интернет-рекламы сайтов является баннерная реклама. Баннерэто прямоугольное графическое изображение в формате GIF или JPG. Чаще всего используют GIF-баннеры, их особенность состоит в возможности применять анимацию. Формат JPG используют для изготовления статичных баннеров. Распространенным инструмен­том изготовления баннеров выступают также анимированные FLASH-технологии. Размер баннера измеряется в пикселях и в принципе может быть каким угодно, так как четкого стандарта на их размеры не существует.

Rich-media – баннеры нового поколения, созданные с помощью технологииShockwaveFlash, отличаются эффектной анимацией, звуком, интерактивными средствами взаимодействия с пользователем и т. д. Однако существуют некоторые факторы, препятствующие широкому использованию их в Интернет-рекламе: высокие требования к производительности компьютеров и Интернет-соединению; необходимость скачивания и установки специальных программных модулей для просмотра rich-media; отсутствие свода правил, регламентирующих технологию, и правил использования rich-media как рекламы на внешних сайтах5.

Помимо баннерных реклам существуют так называемые небаннерные средства рекламы, одним из которых является е-mail (электронная почта).

Из вышесказанного напрашивается вывод о том, что Интернет-реклама, безусловно, явление динамичное, в большей степени позитивное, перманентно развивающееся. Все новые и новые ее виды дают законодателю широкие возможности для нормотворчества, ведь на современном этапе развития данного явления общее рекламное законодательство не в силах учесть специфику каждого вида такой рекламы. Думается, решением проблемы на первое время могло бы послужить раскрытие данного вопроса пусть не на законодательном, но на подзаконном уровне.

Литература:

1 ./wiki/Nando.

2. Филатова О.А. Гражданско-правовые особенности рекламы в Интернете: Дис.канд. юрид. наук: Москва, 2003, С. 164.

3. Бокарев Т. Энциклопедия Интернет-рекламы. - М.: Издательство «ПРОМО-РУ», 2000.-С.43.

4. Васильев Г.А., Забегалин Д.А. Издательство. Финансы и статистика, Юнити-Дана, 2008, С. 115, 116.

5. См. там же, С. 126, 132-134.

© Блюмин Б.А., 2012

Богомолова Е.В.

студентка

научный руководитель: старший преподаватель Строгонова Т.П.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПОНЯТИЕ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ СОБСТВЕННИКА ЖИЛОГО ПОМЕЩЕНИЯ

Определение понятия «член семьи», круга членов семьи собственника жилого помещения имеет большое значение для решения многих правовых вопросов, связанных с объемом прав и обязанностей, правовым статусом таких лиц.

Ни в жилищном, ни в семейном законодательстве не содержится определения понятий «семья», «члены семьи». В настоящее время правовой статус членов семьи собственника жилого помещения регулируется ст. 292 Гражданского кодекса РФ и ст. 31 Жилищного кодекса РФ. В ст. 292 ГК РФ говорится о членах семьи собственника жилого помещения, в то же время в ст. 31 ЖК РФ содержится понятие «граждане, проживающие совместно с собственником в принадлежащем ему жилом помещении». Это наименование обращает на себя внимание, так как в данном случае не употребляется термин «члены семьи», в связи с чем можно сделать вывод о том, что рассматриваемое право может возникнуть и у лиц, не являющихся членами семьи, а также о преобладании отношений собственности над семейными, жилищными и прочими.

В советский период законодатель установил чрезвычайно широкий круг лиц, членов семьи собственника, ограничивающих право собственности. В результате право собственности оказывалось действительно несвободным, урезанным, подорванным1.Новый Жилищный кодекс значительно сузил круг лиц, относящихся к членам семьи собственника жилого помещения, что обусловлено стремлением законодателя упростить гражданско-правовой оборот в сфере жилищных правоотношений2. Следовательно, круг членов семьи в жилищном праве имеет тенденцию к сужению или расширению, что связано с характером общественных отношений, сложившихся в тот или иной период времени.

На основе анализа ст. 31 ЖК РФ можно выделить две категории лиц, которые могут считаться членами семьи собственника. К первой относятся супруг, родители и дети, это, как их иногда называют, «бесспорные» или «безусловные» члены семьи. Вторая категория членов семьи – другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане. В отличие от первого исчерпывающего, а потому более определенного и устойчивого перечня круга лиц, представители второй группы лиц могут быть признаны членами семьи собственника лишь при определённых условиях и не приобретают право пользования жилым помещением автоматически3.

Н.М. Савельева разделяет членов семьи на две группы в зависимости от оснований возникновения у субъектов права пользования жилым помещением:

1) те, которые являются таковыми в силу родства или брака (супруги, родители и дети), если они проживают совместно с собственником. Сюда необходимо включить, кроме перечисленных субъектов, усыновленных и усыновителей, поскольку они приравниваются в личных неимущественных и имущественных правах и обязанностях к родственникам по происхождению (ст. 137 СК РФ); 2) те, которые могут быть признаны таковыми при условии их вселения собственником в качестве члена своей семьи4.

Таким образом, условно можно выделить две категории лиц, которые могут быть отнесены к членам семьи собственника. К первой категории относятся лица, бесспорно относящиеся к членам семьи: это супруг, дети и родители данного собственника. Указанные лица автоматически приобретают право пользования жилым помещением, т.е. относятся к числу безусловных членов семьи собственника жилого помещения. Подтверждением их статуса являются справки органов ЗАГС, другие установленные законом документы. Автор считает целесообразным включить в данную группу несовершеннолетних детей супруга собственника жилого помещения. Это изменение имеет юридическое основание, так как в соответствии со ст. 20 ГК РФ местом жительства несовершеннолетних, не достигших четырнадцати лет, признается место жительства их законных представителей.

Ко второй категории можно отнести лиц, которые не относятся к бесспорным членам семьи, но при наличии предусмотренных законом условий могут быть признаны (судом) членами семьи. К их числу относятся «другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях другие граждане».Законодательно закрепленного единого понятия «нетрудоспособный иждивенец» нет, поэтому используются критерии отнесения к нетрудоспособным иждивенцам, содержащиеся в различных нормативных актах. Следовательно, автор предлагает закрепить на законодательном уровне, а именно в ЖК РФ, критерии отнесения лиц к данной категории, что существенно уменьшит проблемы, возникающие на практике.

Автор считает, что отсутствие в законодательстве определения членов семьи собственника и чётких критериев установления данного статуса неоправданно расширяет полномочия судов по его установлению, увеличивает нагрузку на суды, приводит к необходимости использования судами субъективных, оценочных категорий, а в некоторых случаях вынуждает суды заниматься толкованием законов.

Автор предлагает закрепить понятие члены семьи собственника жилого помещения в ст. 292 ГК РФ и определить их как лиц, состоящих с собственником в отношениях родства, свойства или признанных членами семьи собственника по решению суда, вселённые собственником в принадлежащее ему жилое помещение в качестве членов семьи, проживающие с ним совместно в принадлежащем собственнику жилом помещении, ведущие совместное с собственником хозяйство.

Литература:

1.Щенникова Л.В. Вещное право: Учебное пособие. М.: Юристъ, 2006. С. 180.

2.Банникова А. Правовые проблемы определения круга лиц, относящихся к членам семьи собственника жилого помещения // Семейное и жилищное право. 2009. №5. С. 26.

3. Постатейный комментарий к Жилищному кодексу Российской Федерации / Под ред. П.В.Крашенинникова. М.: Статут, 2010.

4. Савельева Н.М. Проблемы дифференциации прав пользования жилым помещением членами (бывшими членами) семьи собственника // СПС КонсультантПлюс.

© Богомолова Е.В., 2012

Боронина М.Н.

соискатель

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

НОТАРИАЛЬНО УДОСТОВЕРЕННОЕ СОГЛАСИЕ СУПРУГА

КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ ПРАВ НЕТИТУЛЬНОГО СОБСТВЕННИКА

Режим совместной собственности супругов предполагает наличие у супругов равных прав в отношении их общего имущества, в том числе осуществления триады правомочий – владения, пользования и распоряжения. Семейным кодексом Российской Федерации1, а именно пунктом 1 статьи 35, закреплено правило, согласно которому супруги осуществляют вышеуказанные правомочия по взаимному, обоюдному согласию. Как отмечает А.В. Слепакова, «эта норма также отражает равноправие супругов применительно к их общему имуществу и вместе с тем свидетельствует о построении правоотношений собственности супругов на началах эквивалентности»2.

По общему правилу, согласие супруга на заключение сделки другим супругом предполагается (презумпция согласия), за исключением случаев, установленных законом, для которых предусмотрена необходимость получения согласия супруга в нотариальной форме. В частности, пункт 3 ст. 35 СК РФ предусматривает, что для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Таким образом, нотариальное согласие супруга требуется в трёх случаях.

Во-первых, во всех случаях распоряжения недвижимым имуществом (так как данный вид имущества является наиболее ценным для любой семьи).

Во-вторых, в случае нотариального удостоверения сделки (при этом неважно, подлежит ли такая сделка обязательному удостоверению в соответствии с законом, или выбор формы был определен сторонами договора)3.

В-третьих, если законом предусмотрена необходимость регистрации сделки (при этом речь идёи именно о регистрации сделки, а не о специальной регистрации имущества, в отношении которого такая сделка совершалась, в частности транспортных средств, акций)4.

Вопрос о правовой природе согласия супруга на заключение соответствующих сделок другим супругом является в юридической литературе дискуссионным5. Наиболее обоснованной и аргументированной, на наш взгляд, является позиция, согласно которой согласие супруга на совершение другим супругом сделки представляет собой одностороннюю сделку. Данный вывод подтверждается судебной практикой, согласно которой к согласию супруга применяются общие требования к односторонним сделкам о форме, порядке их совершения, а также о возможности признания их недействительными6. При этом, как отмечалось нами выше, законодательством установлено специальное требование к форме сделки, а именно, необходимость нотариального удостоверения данной сделки.

07 февраля 2012 года на сайте Высшего Арбитражного Суда РФ опубликован проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»7. Проект в часть I Гражданского кодекса предлагает введение ст. 1571 «Согласие на совершение сделки»8. Расположение указанной статьи в разделе сделки, на наш взгляд, исключит дальнейшие споры цивилистов о правовой природе согласия супруга.

Другой дискуссионной проблемой является спор о требованиях к содержанию нотариального согласия супруга. Одни авторы указывают на то, что такое согласие может быть выражено в общей форме (на приобретение и отчуждение любого совместного имущества)9, другие полагают, что согласие должно быть выдано на конкретно определённую сделку10. Нотариальная практика в последнее время идёт по второму пути, так как только в этом случае интересы не-титульного собственника могут быть защищены в наибольшей степени. Законопроект детализирует содержание предварительного согласия: «В предварительном согласии на сделку, если иное не установлено законом, должна быть определена сделка, на которую дается согласие, в том числе указаны её стороны, существенные условия либо порядок их определения»11.

Исходя из комплексного анализа действующего семейного и гражданского законодательства, можно прийти к выводу, что согласие на совершение сделки супруг должен выразить до её совершения, то есть согласие может быть только предварительным. Данный вывод подтверждается и судебной практикой12. Однако ввиду необходимости большей защиты гражданского оборота и, исходя из потребностей правоприменительной практики, законодатель в вышеуказанном проекте предусмотрел возможность дачи последующего согласия – одобрение уже совершившейся сделки13.

В настоящее время нет единства позиций правоприменителей и юридического сообщества в вопросе возможности отмены, отзыва нотариального согласия супруга и требований к его форме. Одна группа учёных полагает, что такая отмена (отзыв) согласия возможны, при условии соблюдения нотариальной формы и подкрепляют данную позицию решениями судов14. Другие авторы, исходя из комплексного анализа норм права, полагают, что отмена такого согласия возможна только в судебном порядке, поскольку иной порядок законодательно не предусмотрен15. При этом и те, и другие авторы полагают, что в целях защиты интересов нетитульного собственника необходимо прямое указание в законе на возможность отмены, отзыва такого согласия. Данная мысль нашла своё отражение в проекте вышеуказанного Федерального закона, согласно которому предварительное согласие может быть отозвано в том же порядке, в каком оно дано16.

Таким образом, закон защищает супруга, не являющегося титульным собственником и не участвующим в сделке. При этом супруг, чьё согласие на сделку получено не было, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки (абзац 2 пункта 3 ст. 35 СК

РФ). То есть сделка совершенная одним из супругов без выраженного в нотариальной форме согласия второго супруга является оспоримой. Сказалось влияние правила п. 2 ст. 181 ГК РФ17, устанавливающего годичный срок для признания недействительной оспоримой сделки. При этом сделка может быть признана недействительной, если в суде будет доказано, что контрагент супруга, заключившего сделку, знал или заведомо должен был знать о несогласии другого супруга на совершение сделки. В данном случае, как отмечает О.И. Федулова, имеется «своеобразная конкуренция институтов добросовестных контрагентов (третьих лиц), вступающих в сделки с одним из супругов, и интересов второго супруга, непосредственно не участвующего в сделке. Поэтому предпочтение отдается интересам супруга, то есть суд признает сделку недействительной лишь в том случае, если третье лицо действовало недобросовестно, поскольку заведомо знало, что другой супруг не выразит согласия на заключение сделки»18. Данная позиция находит свое отражение и в судебной практике. Само по себе отсутствие согласия супруга не является основанием для признания сделки недействительной, супругу необходимо доказать информированность второй стороны по сделке19.

Полагаем, что принятие Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»20 в представленной редакции, решит некоторые из вышеуказанных проблем.

Литература:

1. Семейный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. 30.11.2011) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

2. Слепакова А.В. Правоотношения собственности супругов. М.: Статут. 2005.

3. Иной позиции придерживается Слепакова А.В. (указанное сочинение). Однако, на наш взгляд, нельзя разграничивать необходимость предъявления требования к выраженной форме согласия в зависимости от того, предъявляется ли требование к обязательной нотариальной форме сделки законом, либо нотариальная форма была избрана сторонами такой сделки. И в том, и в другом случае сделка подлежит обязательному нотариальному удостоверению, а ст. 35 СК РФ не делает никаких различий для такого рода сделок.

4. Определение Воронежского областного суда от 22 мая 2001 года № 33-1378.

5 .Чефранова Е.А. Имущественные отношения супругов. Научно-практическое пособие. М.: Эксмо, 2008; Чефранова Е.А. Правовая природа согласия супруга на совершение сделки. Удостоверение согласия супруга нотариусом. // Нотариальный вестникъ. № 5. 2011. С. 8-17; Слепакова А.В. Указ. соч.; Головизнина Е.В. Нотариально удостоверенное согласие супруга на сделку: теория и практика совершения. // Нотариальный вестникъ. № 6. 2010; Федулова О.И. Правовые особенности удостоверения согласия супруга при совершении сделок в нотариальной деятельности // Нотариальный вестникъ. № 9. 2011. С. 32-36; Михайлов С.Г., Реутов С.И. Правовая природа согласия супруга при совершении сделок с недвижимостью // Нотариальный вестникъ. № 10. 2006; Коровин Е.В. Имущественные отношения супругов // Нотариальный вестникъ. № 3. 2006.

6. Решение Истринского городского суда Московской области от 11 июня 2010 года

7. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

8. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

9. Слепакова А.В. Указ. соч.

10. Чефранова Е.А. Правовая природа согласия супруга на совершение сделки. Удостоверение согласия супруга нотариусом. // Нотариальный вестникъ. № 5. 2011. С. 8-17; Головизнина Е.В. Указ. соч.

11. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

12. Например, Решение Судогодского районного суда Владимирской области от 19 октября 2010 года № 2-458/10.

13. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

14.Чефранова Е.А. Правовая природа согласия супруга на совершение сделки. Удостоверение согласия супруга нотариусом. // Нотариальный вестникъ. № 5. 2011, с. 8-17; Определение Санкт-петербургского городского суда от 25.08.2009 года № 10585.

15. Головизнина Е.В. Указ. соч.;

16. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

17 Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая // Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. Ст. 3301

18. Федулова О.И. Правовые особенности удостоверения согласия супруга при совершении сделок в нотариальной деятельности // Нотариальный вестникъ. № 9. 2011. С. 32-36;

19. Например, Определение Рязанского областного суда от 04 октября 2006 года № 33-1417; Определение Московского областного суда от 15.06.2010 по делу N 33-11211; Постановление ФАС Дальневосточного округа от 11.11.2004 N Ф03-А37/04-1/3135; Постановление ФАС Северо-Западного округа от 15.07.2002 N А56-8893/02.

20. Интернет ресурс /press-centr/news/44088.html.

© Боронина М.Н., 2012

Бузмакова В. В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Михайлова Н.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

РЕАЛИЗАЦИЯ ПРАВА НА ЖИЛОЕ ПОМЕЩЕНИЕ ДЕТЕЙ – СИРОТ И ДЕТЕЙ, ОСТАВШИХСЯ БЕЗ ПОПЕЧЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ, НА ПРИМЕРЕ ПЕРМСКОГО КРАЯ

Статья 40 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на жилище, в том числе детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей.

Нормы, направленные на реализацию прав на жилое помещение данной категории лиц, содержатся в статьях Жилищного Кодекса, Федеральном законе от 21.12.1996 №159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (далее – Закон № 159-З), а также регулируется законодательством субъектов РФ.

В Пермском крае реализация прав детей-сирот на жилое помещение детям-сиротам осуществляется в соответствии с постановлением Правительства Пермского края от 10.08.2006 №16-п «Об утверждении Положения о порядке распределения и использования средств, предусмотренных на приобретение, строительство или реконструкцию жилья для детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей» (далее ПППК №16-п) – предоставление жилья по договору социального найма, либо в соответствии с постановлением Правительства Пермского края от 27.07.2009 №486-п «О пилотном проекте «Предоставление выплаты на приобретение жилого помещения детям-сиротам, детям, оставшимся без попечения родителей, лицам из их числа» (далее ПППК №486-п или Пилотный проект).

Постановление Правительства Пермского края №486-п предусматривает предоставление выплаты за счет средств регионального бюджета лицам до 23 лет в виде сертификата, а после 23 – перечисления денежных средств на лицевой счет.

Рынок жилья в Пермском крае ограничен, т.к. жилье эконом-класса не строится и реализация Пилотного проекта предоставляет возможность сиротам приобретать жилые помещения в других территориях.

Вместе с тем сертификаты и выплаты предусматривают обеспечение только самого сироты без учета членов его семьи, а также устанавливают безусловное исключение его из числа нуждающихся, независимо от удовлетворения потребности в жилье. При этом не принимается во внимание, что жилье сиротам предоставляется по истечении длительного времени, когда они уже обзаводятся семьями и детьми.

Кроме того, средняя цена 1 кв.м., установленная для муниципалитетов, является ниже рыночной, в связи с чем, как правило, выделенных средств хватает на приобретение жилья в депрессивных территориях, не обеспеченных рабочими местами и отсутствующей инфраструктурой.

На протяжении ряда лет в Пермском крае сложилось крайне неблагополучное положение с соблюдением жилищных прав детей-сирот. Количество детей-сирот всех возрастов, не имеющих закрепленного жилого помещения и состоящих на учете в качестве нуждающихся, остается на стабильно высоком уровне (2007 г. – 7757, 2008 г. – 8248, 2009 г. – 9017, 2010 – 9017, 2011 – 8422).

Неуклонно увеличивается и число детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, право на обеспечение жилым помещением у которых наступило. По состоянию на 01.01.2012 г. их количество достигло 2795 (на 01.01.2011 г. – 2388). Вместе с тем в 2011 году реализовали свое право только 966 сирот.

Нарушение жилищных прав сирот допускается практически во всех субъектах Российской Федерации. Это и длительное непредоставление им жилья, и совершение мошеннических действий в отношении квартир сирот. Данные проблемы вызвали необходимость внесения изменений и дополнений в федеральное законодательство.

В связи с этим в Жилищный кодекс РФ и Федеральный закон №159-ФЗ внесены изменения и дополнения в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Подлежат изменению и соответствующие законы субъектов федерации.

Согласно изменениям и дополнениям, внесенным Федеральным законом от 29.02.2012 №15-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (далее – Федеральный закон №15-ФЗ), с 01.01.2013 жилые помещения детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, будут предоставляться из созданного специализированного жилищного фонда по специальному договору.

Поправки будут иметь обратную силу, т.е. дети-сироты, не реализовавшие свое право на жилое помещение, получат его по новым правилам. Органами исполнительной власти субъекта РФ будут предоставляться однократно благоустроенные жилые помещения специализированного жилищного фонда по договорам найма специализированных жилых помещений сроком на пять лет, в порядке, установленном законом соответствующего субъекта РФ. Данное положение распространяется на лиц вышеуказанной категории, не являющихся нанимателями, членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма либо собственниками жилого помещения, а также в случаях, когда вселение сирот в ранее занимаемые ими жилые помещения невозможно. Молодые люди не смогут распоряжаться в течение пяти лет таким жильем, что позволит защитить их от мошенников. Данная схема взята из московского опыта, где она успешно существует порядка 13 лет. Кроме того, согласно внесенным изменениям, жилые помещения будут предоставляться детям по достижении ими возраста 18 лет, а также в случаях приобретения ими полной дееспособности до достижения совершеннолетия.

© Бузмакова В.В., 2012

Вахитова Ю.И.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Михайлова Н.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

К ВОПРОСУ ОБ ОБЪЕКТАХ ВИНДИКАЦИОННЫХ ТРЕБОВАНИЙ

Развитие вещно-правовых отношений в условиях становления рыночных механизмов и реформирования гражданского законодательства России с неизбежностью влечёт к переосмыслению классических цивилистических конструкций. Данный процесс имеет отношение, прежде всего, к явлениям, теоретические основы которых были разработаны в процессе правоприменения на протяжении столетий, но ввиду особой значимости не утратившим актуальность и сегодня. Остановимся подробнее на одном из них – виндикационном иске в целом и его объекте в частности.

По общему правилу, из чужого незаконного владения может быть истребовано индивидуально-определённое имущество, причём сохранившееся в натуре к моменту предъявления требований о возврате. Однако судебной практике известны случаи, когда истребуются и иные объекты со спорной или законодательно не урегулированной правовой природой (зачастую и при отсутствии должных оснований для предъявления требования о виндикации). Рассмотрим обозначенные аспекты противоречий в объектах виндикационных требований детальнее на конкретных примерах.

Вопрос о допустимости виндикации ценных бумаг из чужого незаконного владения не решается в цивилистике однозначно, главным образом потому, что их правовой статус в действующей редакции Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) отождествлён в ст. 128 ГК РФ с вещами. На страницах юридической литературы высказываются различные мнения по этому поводу: так, одни авторы допускают виндикацию ценных бумаг в целом (ввиду отсутствия иного эффективного способа защиты прав их держателей в российском законодательстве); другие обосновывают возможность истребования только документарных ценных бумаг (поскольку они обладают признаками «овеществлённости»); третьи рассматривают ценную бумагу как особый, самостоятельный объект гражданского права и применение виндикации к ней считают недопустимым, поскольку цель истребования – вернуть выбывшее имущество, а в данном случае преследуется задача не возвращения документа как такового, а права, вытекающего из него.

Не вдаваясь в подробности обозначенной дискуссии, считаем возможным согласиться с А.В. Габовым, который все изобретённые отечественным законодательством способы защиты прав обладателей ценных бумаг рассматривает как аналог виндикации в той или иной степени1. Именно поэтому разграничение юридического статуса документарных и бездокументарных ценных бумаг, предложенное Концепцией совершенствования гражданского законодательства2 (далее – концепция) и развитое в Проекте федерального закона «О внесении изменений в ГК РФ…»3, (далее – законопроект) представляется необходимым, так как позволит рассматривать документарные ценные бумаги условно в качестве вещей и, следовательно, применять только к ним вещно-правовые способы защиты.

Проблемы, связанные с допустимостью виндикации недвижимых вещей, также не получили однозначного решения ни в доктрине, ни в судебной практике. При этом важно понимать, распространяется ли виндикационный иск на указанное имущество и каков порядок предъявления данного иска в случае положительного ответа на первый вопрос.

Не отрицая обстоятельства, по которому лишиться физического обладания вещью представляется возможным только в том случае, если имущество движимое, следует признать потребность как собственника в своевременном восстановлении утраченных прав, так и хозяйственного оборота в эффективном регулировании процедуры возврата имущества достаточными основаниями для осуществления его истребования.

Несмотря на многочисленные точки зрения в литературе относительно легитимирующих свойств виндикационного иска, более рациональным и соответствующим логике действующего ГК РФ представляется первоначальное предъявление иска о признании права для установления юридического титула субъекта и только после указанного действия заявление виндикационных требований.

Следующая спорная ситуация связана с истребованием долей в праве. И если действующее законодательство разрешило существовавший длительное время источник противоречий и допустило применение к долям в уставных капиталах хозяйственных обществ норм ГК РФ о виндикации4, то истребование долей в праве собственности на сегодняшний день легально не урегулировано. На наш взгляд, судебная практика по данному вопросу позволяет преодолеть доктринальные противоречия – поскольку право каждого сособственника не ограничивается частью вещи, а распространяется на неё в целом, то и нормы об истребовании имущества из чужого незаконного владения применимы по аналогии закона к истребованию долей в праве собственности на имущество5.

Таким образом, в связи с повсеместным расширением пределов применения виндикационных требований, вопросы, связанные с их объектами, нуждаются в детальном законодательном урегулировании. Разграничение правового статуса документарных и бездокументарных ценных бумаг, предварительное признание права за субъектом при виндикации недвижимости, легальная определённость правового статуса долей в праве в совокупности будут способствовать как восстановлению нарушенных имущественных интересов собственника, так и сохранению традиционного назначения виндикационного иска.

Литература:

1. Габов А.В. Ценные бумаги: вопросы теории и правового регулирования рынка. М.: Статут, 2011.

2.Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации/Вестник ВАС РФ N 11, ноябрь, 2009.

3.Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» / (проверено 13.03.2012г.).

4. Профессиональный комментарий к Федеральному закону «Об обществах с ограниченной ответственностью» (постатейный) (под общ. ред. А.П. Зрелова, С.В. Алимирзоева)//Foros, 2010.

5. Постановление Президиума ВАС РФ от 09.02.2010 N 13944/09 по делу N А56-31225/2008.

© Вахитова Ю.И., 2012

Галунова В.Г.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Михайлова Н.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СПОСОБ ЗАЩИТЫ ПРАВА ПРИ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИИ СУБЪЕКТИВНЫМ ГРАЖДАНСКИМ ПРАВОМ ПО РОССИЙСКОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

На сегодняшний день одним из важнейших достижений действующего Гражданского кодекса РФ стало признание за участниками имущественного оборота – физическими и юридическими лицами – права по своему усмотрению, то есть своей волей и в своем интересе, приобретать и осуществлять гражданские права.

Недопустимость злоупотребления правом закреплена в пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации1, который устанавливает, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Более широко злоупотребление правом рассматривается как осуществление субъективного права в противоречии с его социальным назначением. Позиционно статья 10 ГК РФ помещена в общей части кодекса в первых статьях, составляющих основу современного гражданского права России. Как отмечает А.В. Волков, данная норма формирует согласно действующей доктрине, самые общие границы осуществления субъективных гражданских прав2. Правило статьи 10 ГК РФ носит характер не частного запрета, а является важным комплексным институтом гражданского права, который находит свое выражение при разрешении корпоративных споров, осуществлении права собственности и иных вещных прав, а также в обязательственных правоотношениях.

Несоблюдение специального запрета на недопустимость злоупотребления правом, исходя из внутренней логики любой правовой нормы и прямого указания законодателя, влечет за собой определенные гражданско-правовые последствия. Статья 10 Гражданского Кодекса РФ не является в этом отношении исключением и предусматривает в качестве санкции за «формальный оборот прав» возможность для суда «отказать лицу в защите принадлежащего ему права»3. Вопрос о применении к лицу ответственности при установлении в действиях субъекта состава гражданского правонарушения, предусмотренного статьей 10 ГК РФ напрямую связан с вопросом о применении того или иного способа защиты прав, поскольку именно конкретный способ избирается в зависимости от содержания защищаемого субъективного права и от характера его нарушения. Вместе с тем следует отметить, что такой способ защиты прав, как «отказ в защите прав», напрямую не предусмотрен в статье 12 ГК РФ. Данное обстоятельство порождает в юридической литературе немало споров относительно того, является ли такая неординарная санкция самостоятельной мерой ответственности, не включенной в перечень, предусмотренный ныне действующим Гражданским Кодексом, либо отказ в защите права может быть отождествлен или включен в состав какого-либо самостоятельного способа защиты прав.

М.И.Брагинский утверждает, что санкция за злоупотребление правом, предусмотренная в части 2 статьи 10 ГК РФ может быть включена в первый из указанных в статье 12 ГК РФ способ защиты, а именно, признание права, при этом, полагает ученый, данный способ следует толковать расширительно, то есть понимая возможность как признания наличия права, так и признание его отсутствия4. Однако не приводя при этом достаточных доказательств, свидетельствующих о несостоятельности данной точки зрения, М.М. Агарков полагал, что с равным успехом анализируемая санкция ст.10 ГК РФ может быть отнесена к пресечению действий, нарушающих право5. В то же время анализ современной судебной практики показывает, что относительно определенная санкция в виде отказа в защите гражданских прав практически всегда применяется судом в форме отказа в удовлетворении требований лица, вытекающих из принадлежащего ему права. Такие санкции характеризуются тем, что они устанавливают низший и высший пределы мер государственного воздействия на правонарушителя. Низшим пределом данной санкции в виде отказа в защите права является отказ в защите конкретной формы осуществления права, высшим – отказ в защите права вообще, после которого управомоченное лицо полностью утрачивает принадлежащее ему право. В данном случае отказ в защите права можно отнести к категории изменения, а чаще всего и прекращение правоотношения. Учитывая изложенные мнения ученых, не следует забывать о том, что перечень способов защиты гражданских прав,исходя из прямого указания статьи 12 ГК РФ, не является исчерпывающим. Следовательно, отказ в защите прав может быть отнесен к категории «иных способов, предусмотренных законом»6. Однако особенности и специфика категории злоупотребления правом, происходящая уже из самого понятия, предполагающая, что лицо, по сути, действуя в рамках закона, осуществляет реализацию принадлежащего ему права исключительно с целью причинения вреда другим лицам. Другими словами, санкция ст. 10 ГК РФ уникальна тем, что она работает в качестве охранительной гражданско-правовой меры, в которой просматривается не только правоотношение, но и ситуация, когда само конкретное правовое отношение, будучи вырванным из общего контекста гражданского права, становится средством для достижения лицом своей скрытой, незаконной цели. Именно с этой точки зрения открывается смысл и назначение «отказа в защите права» как специфичной гражданско-правовой санкции. Следовательно, можно сказать, что анализируемая санкция – отказ в защите права – не относится ни к одному из способов защиты, предусмотренных ст. 12 ГК РФ, точно так же, как она не относится и к иным способам защиты, не предусмотренным в перечне ст. 12 ГК РФ. Иначе она, как специфическая мера, затеряется в числе других стандартных способов защиты и потеряет тем самым свое функциональное значение.

Таким образом, отказ в защите права является системной санкцией гражданского права, можно сказать, своеобразной защитой от злоупотреблений средствами самого гражданского права.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (ред.30.11.2011) // СЗ РФ от 5 декабря 1994 г. N 32 ст. 3301.

2. Волков А.В. Санкция за формальный «оборот» прав по статье 10 ГК РФ// СПС «Консультант Плюс».

3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (ред.30.11.2011) // СЗ РФ от 5 декабря 1994 г. N 32 ст. 3301.

4. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: общие положения.//СПС «Консультант Плюс». Книга I включена в информационный банк согласно публикации – «Статут», 1997.С. 153.

5. Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве.// Известия АН СССР. Отделение экономики и права. 1946. № 6. С. 432.

6. Курбатов А.Я. Злоупотребление правом: теория и правоприменительная практика// СПС «Консультант Плюс».

© Галунова В.Г., 2012

Гневашев Д.В.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н. , профессор Голубцов В.Г.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЯ, СУЩЕСТВОВАВШЕГО ДО НАРУШЕНИЯ ПРАВА

Одним из способов защиты гражданских прав, предусмотренных Гражданским кодексом РФ, является восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Указанный способ защиты, закрепленный еще в Гражданском кодексе РСФСР 1964 года, не является новеллой для российского законодательства. Положения статьи 12 ГК РФ об обозначенном способе защиты гражданских прав заимствованы из ГК РСФСР практически без изменений.

Между тем, если такие поименованные в статье 12 ГК РФ способы защиты как признание права, признание сделки недействительной, возмещение убытков, используются гражданами и юридическими лицами повсеместно, то к такому способу защиты как восстановление положения, существовавшего да нарушения права, субъекты гражданских правоотношений обращаются крайне неохотно. Причиной столь низкой популярности рассматриваемого способа защиты является, на наш взгляд, определенная неясность в отношении к нему со стороны законодателя.

Одной из актуальных проблем, связанных с темой исследования, является соотношение таких способов защиты гражданских прав как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности.

По общему правилу последствием недействительности сделки является двусторонняя реституция, то есть обязанность каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке (пункт 2 статьи 167 ГК РФ). Вынесение судом судебного акта о признании сделки недействительной и применении двусторонней реституции по своей сути является именно восстановлением положения, существовавшего до нарушения права. В данном случае заключение недействительной сделки является нарушением права одной из сторон сделки или третьего лица, а реституция выступает в роли средства восстановления положения, существовавшего до нарушения права. Сам процесс доказывания при использовании сравниваемых способов защиты существенно не различается. Логично, что для того, чтобы добиться возврата денежных средств по исполненной сделке, нужно предварительно доказать недействительность сделки, приведя доказательства ее порочности. Точно так же, для удовлетворения требования о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права, необходимо для начала доказать, что соответствующее право лица было нарушено. Следовательно, применение последствий недействительности сделки, как правило, является практической реализацией восстановления положения, существовавшего до нарушения права. Можно констатировать, что в большинстве случаев вышеуказанные способы защиты гражданских прав соотносятся между собой как общее и частное.

Следует отметить, что на практике стоит вопрос о возможности использования рассматриваемого способа защиты гражданских прав субъектом правоотношений по своей инициативе, то есть, в том случае, когда возможность обратиться к указанному способу защиты прямо законодательством не предусмотрена. Так, в ГК РФ содержится прямое указание на возможность защищать гражданские права путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, в случае нарушения личных неимущественных прав автора (п. 1 ст. 1251 ГК РФ), в случае неосновательной передачи права другому лицу (ст. 1106 ГК РФ). Допустимость обращения к такому способу защиты как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, в вышеуказанных случаях не вызывает сомнений. Однако иначе обстоит дело тогда, когда юридические и физические лица выбирают для защиты своих интересов рассматриваемый способ защиты в отсутствие прямых указаний закона на возможность его использования в конкретной ситуации.

Немногочисленная практика рассмотрения судами дел, в которых истцами выдвигалось требование о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права, пошла по пути отказа в удовлетворении подобных исков в связи с выбором истцами ненадлежащего способа защиты права (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2009 г. по делу № А40-80852/08). Следовательно, в действительности защита гражданских прав посредством анализируемого способа защиты сопряжена со значительными трудностями её реализации.

Обобщая вышеизложенное, представляется справедливым заметить, что все способы защиты, предусмотренные статьей 12 ГК РФ, за исключением восстановления положения, существовавшего до нарушения права, характеризуются относительной точностью и ясностью. Большинству из них посвящены целые группы статей ГК РФ, регулирующих условия и порядок их применения. Напротив, для обсуждаемого способа защиты гражданских прав характерна крайняя скупость правового регулирования. На наш взгляд, восстановление положения, существовавшего до нарушения права, представляет собой наиболее общий, универсальный способ защиты гражданских прав, во многом основывающийся на положениях пункта 1 статьи 1 ГК РФ, согласно которому обеспечение восстановления нарушенных прав является одним из основных начал гражданского законодательства. Думается, законодатель, обозначив рассматриваемый способ защиты в качестве одного из основных, что подтверждается прямым указанием на него в статье 12 ГК РФ, не детализируя при этом условия и порядок его применения, допустил ошибку. С нашей точки зрения, законодателю либо высшим судебным инстанциям в своих разъяснениях следует «развеять туман» относительно возможности использования восстановления положения, существовавшего до нарушения права, установив хотя бы приблизительные рамки его реализации.

© Гневашев Д.В., 2012

Головин Н.М.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кузнецова О.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРИЗНАКИ НЕПРЕОДОЛИМОЙ СИЛЫ

В ТЕОРИИ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА: КРАТКИЙ АНАЛИЗ

Непреодолимая сила является одним из важнейших институтов российского законодательства. Прослеживая содержание ГК РФ, возможность применения норм о непреодолимой силе можно встретить в следующих случаях. Во-первых, непреодолимая сила является абсолютным основанием для освобождения от гражданско-правовой ответственности, даже в тех случаях, когда законодателем предусмотрена ответственность без вины. Именно в этом значении она представляет объект самого пристального внимания со стороны исследователей-цивилистов.

Во-вторых, непреодолимая сила может выступить причиной для существенного изменения обстоятельств, что служит основанием для расторжения или изменения договора (ст. 451 ГК РФ1).

В-третьих, непреодолимая сила прямо упоминается в пд.1 п.1 ст. 201 ГК РФ в качестве основания для приостановления срока исковой давности.

Как видим, нормы о непреодолимой силе затрагивают значительное количество правоотношений. Однако законодательное определение исследуемого понятия (как чрезвычайного и непредотвратимого при данных условиях обстоятельства - пд.1 п.1 ст. 201 и п.3. ст. 401 ГК РФ), несмотря на обширное число теоретических работ и предложений по совершенствованию законодательства, мало изменилось с течением времени и оставляет желать лучшего.

В рамках этой статьи хотелось бы попытаться кратко проанализировать основные предложения теоретиков, посвященным выявлению существенных признаков обстоятельств непреодолимой силы, за исключением выделенных законодателем признаков чрезвычайности и непредотвратимости.

Начнем с принципа относительного характера обстоятельств непреодолимой силы. Хотя он и содержится в ГК РФ (через формулировку «при данных условиях»), но представляется необходимым заглянуть в его более исчерпывающую характеристику, имеющуюся в теории гражданского права.

В самое общем смысле принцип относительности можно определить следующими словами: «все зависит от места и времени»2. Например, удар молнии способен оказать весьма разрушительное воздействие на электричку, но совершенно безобиден для объектов метрополитена. Детальная формулировка данного принципа содержательно выражена в докладеГражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР за 1925 год: «непреодолимая сила» - есть понятие относительное. Препятствие, мешающее исполнению договорного обязательства, становится непреодолимой силой не в силу внутренних присущих ему свойств, а в зависимости от соотношения ряда условий и конкретных обстоятельств, что в одном месте является легко преодолимым в другом - может стать непреодолимым»3.Более 50 лет спустя Е.А. Павлодский достаточно успешно творчески развил это суждение, установив, что «последствия непредотвратимы не только для данного правонарушителя, но и для других лиц, однотипных по роду и условиям деятельности»4.

Некоторые авторы считают необходимым признаком непреодолимой силы признак непредвидимости. Например, Г.К. Матвеев, полагал, что «непреодолимая сила – это обстоятельство, которое нельзя предусмотреть и предупредить, несмотря на предельную заботливость лица»5. Кроме того, признак непредвидимости часто встречается во внешнеторговых договорах - как одна из характеристик форс-мажорного обстоятельства. Однако в литературе встречаются и возражения: «включение в понятие непреодолимой силы момента непредвидимости не имеет смысла, ибо если событие непредотвратимо, то оно должно быть признанно непреодолимой силой независимо от возможности его предусмотреть»6. Кроме того, «непреодолимая сила - такое чрезвычайное явление, что даже будучи предвидимой, не может быть предотвратима»7. Таким образом, непредвидимость выводится из признаков чрезвычайности и непредотвратимости. Сама возможность предвидеть явление исключает даже не только непредотвратимость, но и чрезвычайность.

Следующим признанным в литературе признаком является признак внешнего характера обстоятельств непреодолимой силы. Его содержание формулируется следующим образом: «внешний характер по отношению к деятельности правонарушителя означает отсутствие причинной связи между возникновением непреодолимой силы и этой деятельностью»8, то есть «явление непреодолимой силы есть результат иных причин, лежащих вне сферы деятельности ответственного лица»9. Мы также считаем этот признак приемлемым и, что особо отмечается в среде исследователей, являющимся едва ли не ключевым для разграничения непреодолимой силы от казуса.

Наконец, остановимся на встречающемся иногда в литературе признаке «необусловленности непреодолимой силы виновным поведением ответственного лица»10, которого придерживался, например, В.А. Туманов. В настоящее время этот тезис поддерживает О.В. Дмитриева, полагающая, что «непреодолимая сила имеет своей субъективной стороной не относительное, а абсолютное отсутствие вины правонарушителя»11. Это этим указанием следует согласиться, так как упречные виновные действия обязательно должны подвергаться воспитательному воздействию.

Подводя итог, можно уверенно сказать, что непреодолимая сила заслуживает более детальной разработки своего легального понятия, которое должно содержаться в рамках отдельной статьи в ГК РФ. Причем в этом понятии помимо включенных законодателем признаков непредотвратимости, чрезвычайности и относительности, возможно включение признаков внешнего характера обстоятельства, а также особого указания на то, что наступление вредоносного результата не должно быть обусловлено виновным поведением ответственного лица.

Литература:

1. Гражданский Кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ. (в ред. от 06.04.2011) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301.

2. Туманов В.А. Понятие непреодолимой силы в советском гражданском праве/ Вопросы советского гражданского права. М., 1955. С. 104.

3. Цит. по: Антимонов Б.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. М.: «Юр. лит.», 1952. С. 136.

4. Павлодский Е.А. Случай и непреодолимаясила в гражданском праве. -М.: «Юрид. лит.», 1978. М. С.103.

5. Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М.: «Юрид. лит.», 1970. С. 152.

6. Смирнов В.Т. Рецензия на работу В.А. Тархова. Обязательства, возникающие из причинения вреда// Правоведение. 1958. № 1. С. 131.

7. Павлодский Е.А. Указ. соч. С.95.

8. Там же. С.71.

9. Ячменев Ю.В. Случай и непреодолимаясила в гражданском праве. СПб:СПбИВЭСЭП, 2009. С. 97.

10. Туманов В.А. Указ. соч. С. 120.

11. Дмитриева О.В. Ответственность без вины в гражданском праве: дис. … к-та юрид. наук. Спб., 1996. С. 149.

© Головин Н.М., 2012

Дарьина Т.Ю.

студентка

научный руководитель: преподаватель Богданов А.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

НЕКОТОРЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ДЕЙСТВУЮЩЕГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ УЧАСТНИКОВ ДОЛЕВОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

30.12.2004г. был принят ФЗ № 214 «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ» (далее – ФЗ № 214) который был призван подробно разрешить существующие проблемы (низкое качество строительства, «двойные продажи» и др.). Однако, как показал период, прошедший с момента вступления ФЗ № 214 в силу, подобная регламентация положений закона на практике пока не позволяет достичь поставленной при принятии закона цели – защиты прав наиболее слабой стороны в договоре – дольщика. В этой связи, считаем необходимым выработку новых эффективных мер, направленных на решение проблем защиты прав участников долевого строительства.

Если обратиться к данным, опубликованным Министерством регионального развития РФ в 2011 году в России насчитывается около 80 000 дольщиков, пострадавших от недобросовестных действий застройщиков. Средний срок задержки сдачи жилого дома от 6 месяцев до 1,5 лет. Для решения этой и других проблем защиты прав участников долевого строительства в срочном порядке необходимо внесение изменений в положения действующего Закона.

Так, в п. 1 ст. 2 ФЗ № 214 законодатель дает определение одной из сторон в договоре – застройщика. Под ним понимается юридическое лицо независимо от его организационно-правовой формы, имеющее в собственности или на праве аренды, на праве субаренды земельный участок и привлекающее денежные средства участников долевого строительства в соответствии с настоящим Федеральным законом для строительства (создания) на этом земельном участке многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости, за исключением объектов производственного назначения, на основании полученного разрешения на строительство.

Таким образом, особенностью данного определения является то обстоятельство, что из числа возможных застройщиков ФЗ № 214 исключает индивидуальных предпринимателей, физических лиц, РФ, ее субъектов и муниципальные образования, т.к. застройщиком (при заключении договоров участия в долевом строительстве) может быть только юридическое лицо.

Однако, достаточно ли этих признаков, чтобы обеспечить участнику долевого строительства должную надёжность его контрагента? Поскольку именно этот признак – надежность, является, по сути, для дольщика решающим. Однако, не все ученые согласны с этим, так Шарапов В.В. говорит о том, что дольщику гораздо важнее объективная информация не о застройщике, а о строящемся объекте. С этим мнением сложно согласиться, поскольку мало кто решится передать свои деньги застройщику с отрицательной деловой репутацией. В этой связи считаю необходимым внести изменения в ФЗ № 214, позволяющие ограничить круг лиц, которые могут выступать на стороне застройщика. Для того чтобы юридическое лицо могло выполнять функции застройщика, необходимо ввести правило об обязательном лицензировании деятельности застройщика.

Постановлением правительства РФ от 21.04.2006г. № 233 устанавливается минимальный размер собственных денежных средств застройщика в размере 7% от средств, привлеченных на основании договоров участия в долевом строительстве. Однако, по мнению Кирсановой Е.В. этого недостаточно и застройщик должен привлекать денежные средства участников долевого строительства лишь при наличии у него денежных средств в размере не менее 30% от общей суммы, необходимой для строительства многоквартирного дома или иного объекта недвижимости, и определенной в соответствии с проектной документацией. Данное предложение, на наш взгляд, является излишним, поскольку хоть оно и обеспечивает неким образом гарантии прав дольщиков, однако нарушает смысл самого договора долевого строительства, коим является инвестирование денежных средств дольщиков для последующего приобретения в собственность объекта недвижимости. Застройщик же не преследует в качестве основной цели приобретение права собственности на этот объект.

На мой взгляд, наибольшую защиту прав и законных интересов участников долевого строительства можно гарантировать, прибегнув к институту страхования. То есть, в качестве меры, обеспечивающей экономические гарантии дольщиков, необходимо ввести обязательное страхование ответственности застройщика за неисполнение договора участия в долевом строительстве. В этом случае, законодательного закрепления требует четкий перечень признаков, которым страховая компания должна соответствовать, чтобы осуществлять деятельность, подверженную столь высоким рискам. Обязательной законодательной регламентации нуждаются следующие признаки: минимальный размер уставного капитала компании, продолжительность осуществления страховой деятельности, деловая репутация (удовлетворительное финансовое положение учредителей компании, отсутствие у них судимости за совершение преступлений в сфере экономики), а также другие.

Таким образом, на сегодняшний день необходимо совершенствование законодательной базы, касающейся долевого строительства. Это способствовало бы как развитию рынка первичной недвижимости, так и реализации инициативы, направленной на защиту прав и интересов участников долевого строительства.

Литература:

1. А.Б. Барихин. Все операции с жилой недвижимостью. Москва, 2008.

2. А.В. Афонина. Жилищное право: учебное пособие. Москва, 2007.

3. М.В. Петрухин. Понятие и признаки договора участия в долевом строительстве//Журнал российского права № 3, 2010.

4. Е.В. Кирсанова. Правовое регулирование долевого строительства многоквартирных домов с привлечением средств граждан. Автореф. дис. к.ю.н. М., 2008.

5. В.В. Шарапов. Об участии в долевом строительстве//Право и экономика.2005. № 12.

© Дарьина Т.Ю., 2012

Девятов М.В.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Головкина Д.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОДНОСТОРОННИЙ ОТКАЗ ЗАКАЗЧИКА ОТ ДОГОВОРА ВОЗМЕЗДНОГО ОКАЗАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ

1.Определение, данное в п.2 ст.779 Гражданского Кодекса РФ (далее – ГК РФ), является родовым понятием по отношению к договору возмездного оказания медицинских услуг. Сам же договор возмездного оказания медицинских услуг – разновидность правоотношения предусмотренного главой 39 «Возмездное оказание услуг» части 2 ГК РФ1.

2. Нормы закона, предусматривающие односторонний отказ от исполнения договора, отдают приоритет интересам заказчика (пациента). Если от договора отказывается заказчик, он обязан оплатить только фактически понесенные исполнителем расходы (п. 1 ст. 782 ГК РФ), в то время как исполнитель, в случае заявления соответствующего отказа, должен возместить заказчику убытки (п. 2 ст. 782 ГК РФ).

3. Договор возмездного оказания медицинских услуг относится к категории публичного договора. П. 2 ст. 782 ГК РФ во взаимосвязи с положениями ст. 426 ГК РФ («Публичный договор») и 445 ГК РФ («Заключение договора в обязательном порядке») не может рассматриваться как допускающий односторонний отказ медицинского учреждения от исполнения своих обязательств по договору об оказании платных медицинских услуг при наличии у него возможности предоставления соответствующих услуг и, следовательно, должен расцениваться как нарушающий конституционное право заказчика на охрану здоровья и медицинскую помощь2.

4. В литературе справедливо полагают, что после начала оказания медицинских услуг исполнитель вообще не вправе отказаться от исполнения своих договорных обязательств под угрозой применения к нему норм Закона о защите прав потребителей3. Более того с принятием Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», впервые легально определяющего в п.4 ст.2 дефиницию «медицинская услуга», в ее содержание включается такой признак как «самостоятельное законченное значение»4.

5. Гражданское законодательство не связывает право заказчика на расторжение договора с возникновением каких-либо обстоятельств. Заказчик может отказаться от исполнения договора в любое время без объяснения причин своего отказа5.

7. К фактически понесенным расходам, оплачиваемым на основании п. 1 ст. 782 ГК РФ, можно отнести лишь те необходимые расходы, которые обусловлены действиями по исполнению договора возмездного оказания медицинских услуг6.

8. Фактически понесенные расходы должны быть подтверждены документально и по размеру, и по обоснованности. Суды всех уровней отказывают исполнителям в исках о возмещении фактически понесенных расходов, если отсутствуют доказательства их несения7.

9. Включение в договор возмездного оказания медицинских услуг условий, заранее предусматривающих размер фактически понесенных расходов на разных стадиях расторжения договора (за день, 5 дней, 15 дней до оказания услуги), являются незаконными и не могут применяться8.

10. Содержание понятий «фактически понесенные расходы» и «убытки» не только не равновелико, но и не пересекается. Убытки - это расходы, возникающие в результате нарушения права. Пациент, заявляя односторонний отказ от исполнения договора и реализуя при этом свое законное право, не нарушает прав исполнителя. Договор в части, содержащей условие о возмещение исполнителю его убытков, вызванных односторонним отказом от исполнения договора со стороны пациента, является ничтожным9.

11. Право на односторонний отказ от исполнения договора установлено в ст. 782 ГК РФ,consultantplus://offline/ref=9C23DD8C4FF73B5A55CB06A88069FD3F896124C216BBDAE8E70A0D33140DD6E0440257602EA042ADw5lDM и оно не может быть ограничено соглашением сторон10. В связи с этим недопустимо присутствие в договоре условий, предусматривающих выплату какой-либо неустойки или штрафных санкций, связанных с расторжением договора, потому как фактически стороны предусматривают в договоре не меру обеспечения исполнения обязательства, а отказ от своего права на расторжение договора.

12. В случае одностороннего расторжения договора заказчиком у исполнителя нет правовых оснований производить удержание из денежных средств, перечисленных ему по данному договору в качестве предоплаты или аванса, за исключением вычета фактически понесенных расходов11.

13. Недопустимость включения в договор условий, ущемляющих законные права пациентов (потребителей)12. Подобное злоупотребление со стороны исполнителя образует состав не только гражданского, но и административного правонарушения.

14. Отказ заказчика в соответствии с п.1 ст.782 ГК РФ расценивается действующим законодательством как правомерное действие и поэтому свидетельствует об отсутствии его вины в неисполнении договора13.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 30.11.2011) (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.01.2012) // СЗ РФ, 29.01.1996, № 5, ст. 410.

2. Определение Конституционного Суда РФ от 6 июня 2002 г. № 115-О по заявлению Мартыновой на нарушение ее конституционных прав п. 2 ст. 779 и п. 2 ст. 782 ГК РФ // Вестник Конституционного Суда РФ. 2003. № 1.

3. Шевчук С.С. Правовое регулирование оказания медицинских услуг: проблемы совершенствования // СПС «КонсультантПлюс».

4. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // СЗ РФ, 28.11.2011, № 48, ст. 6724.

5. Постановление ФАС ВСО от 05.06.2009 № А58-1784/08-Ф02-2500/09// СПС «КонсультантПлюс».

6. Постановления ФАС МО от 21.01.2010 № КГ-А40/14989-09 // СПС «КонсультантПлюс».

7. Постановления ФАС МО от 29.04.2010 № КГ-А40/1994-10 по делу N А40-93285/09-68-715// СПС «КонсультантПлюс».

8. Постановление ФАС ПО от 10.12.2009 по делу № А12-16376/2009 // СПС «КонсультантПлюс».

9. Шоломова Е.В. Договор оказания услуг расторгнут заказчиком: последствия для сторон // Автономные организации: бухгалтерский учет и налогообложение, № 8, 2010.

10. Постановления ФАС УО от 16.06.2010 № Ф09-3663/10-С3 // СПС «КонсультантПлюс».

11. Постановлении ФАС МО от 04.06.2009 № КГ-А40/4745-09 // СПС «КонсультантПлюс».

12.Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-1 (ред. от 18.07.2011) «О защите прав потребителей» // СПС «КонсультантПлюс».

13. Определении ВАС РФ от 13.02.2009 № 797/09 // СПС «КонсультантПлюс».

© Девятов М.В., 2012

Дубов К.А.

студент

научный руководитель: д.ю.н., профессор Голубцов В.Г.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРОБЛЕМА РАСШИРЕНИЯ ТРИАДЫ ПРАВОМОЧИЙ СОБСТВЕННИКА В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

В статье систематизирован проблемный вопрос, касающийся расширения триады правомочий собственника, и предлагается возможный путь разрешения споров по данной тематике.

В ч. 1 ст. 209 Гражданского кодекса РФ указано, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом1. И, несмотря на то, что содержание права собственности, закреплённое в Гражданском кодексе РФ, исчерпывается триадой правомочий, в теории права встречаются попытки расширить этот перечень, в частности,в отношении особого субъекта – государства.

Впервые в советской теории права в условиях исключительной государственной собственности на землю, опираясь на утверждение, что цивилистические правомочия по владению, пользованию и распоряжению государственным имуществом не исчерпывают собой всего содержания права собственности, А.В. Павлов сконструировал четвёртое правомочие государства – собственника – правомочие управления2.

Со временем к такой точке зрения присоединились и другие цивилисты. В частности, Г.А. Аксененок под управлением понимал «непосредственное заведование землями», к содержанию которого он относил: учёт и регистрацию земель, мероприятия по проведению землеустройства, связанные с отводом и изъятием земли, с оформлением прав землепользователей на землю и с распределением земли внутри определённых ведомств, получивших землю в пользование (внутрихозяйственное землеустройство)3. Позднее он отнёс к правомочию управления ведение земельного кадастра, контроль за правильным и наиболее рациональным пользованием земель по назначению и решению земельных споров. С.А. Зинченко считает, что при определении права собственности необходимо вывести и учесть и другие правомочия, помимо традиционной триады правомочий собственника. И здесь, по мнению профессора С.А. Зинченко, на первое место выдвигается категория управления4. Идея права на управление позволяет, по мнению М.И. Брагинского, наиболее полно отразить особенности права собственности, принадлежащего государству и реализуемого в актах, выражающих верховенство государства5.

Однако в юридической литературе в настоящее время остаётся доминирующей позиция учёных, склонных считать, что триада правомочий собственника по владению, пользованию и распоряжению в полной мере отражает все возможности, предоставленные собственнику в отношении имущества.

Н.А. Прохорова придерживается мнения, что включение дополнительного правомочия «управление» в классическую триаду правомочий права собственности по своей сути бессодержательно, и его введение в законодательство вносит путаницу в правоприменительную практику. По сути дела, все указанные действия собственника вполне реализуются в пределах трёх упомянутых ранее правомочий права собственности, независимо от того, о каком субъекте идёт речь6. Е.А. Суханов считает, что правомочия по владению, пользованию и распоряжению в своей совокупности исчерпывают все предоставленные собственнику возможности. Правомочие управления – это не самостоятельная возможность, предоставляемая собственнику, а лишь способ реализации уже имеющихся у него правомочий7.

В.И. Бибиков придерживается мнения, что «использование законодателем наряду с типичными правомочиями собственника (владением, пользованием и распоряжением) конструкции «управление имуществом» не вносит ничего нового в его содержание, а отражает лишь аспект его реализации»8. С ним солидарен С.А. Хохлов, который отмечал, что для характеристики содержания права собственности, следуя российским традициям, достаточно указать только правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом. По его мнению, нет необходимости вводить четвёртый элемент – управление имуществом. «Управление может рассматриваться как составная часть права собственника распоряжаться имуществом»9.

По мнению А.С. Краснопольского и И.В. Павлова, «управление землёй представляет собой не что – то отличное от распоряжения, а форму осуществления самого распоряжения»10. Р.Б. Позднякова также указывает на отсутствие каких-либо правомочий, которые не могли бы быть подведены под формулу триады11.

Нельзя не упомянуть официальную позицию разработчиков нового Гражданского Кодекса Российской Федерации по данному вопросу. Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства была разработана Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации, в которой право собственности определяется как вещное право, которое дает лицу наиболее полное господство над вещью, в том числе путем владения, пользования и распоряжения ею, а также совершения в отношении нее любых действий, не запрещенных законом и не нарушающих права и охраняемые законом интересы других лиц12. Следовательно, на наш взгляд, разработчики, не именуя дополнительных к владению, пользованию и распоряжению полномочий, придерживаются «классических» взглядов на содержание права собственности, хотя нельзя не отметить, что легальное определение права собственности (на уровне проекта ГК РФ) меняется.

Думается, что такая позиция является правильной, так как все возможные действия, которые собственник может осуществлять в отношении своего имущества можно так или иначе отождествить с одним из правомочий, входящих в триаду. Поэтому нет необходимости в дополнении триады какими-либо иными правомочиями.

Литература:

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 06.04.2011) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. N 32. ст. 3301.

Павлов А.В. Конспект курса земельно – колхозного права. М., 1938. С. 23.

Аксененок Г.А. Право государственной собственности на землю в СССР. М., 1950. С. 216 – 217.

Зинченко С.А. Государственная собственность в СССР: проблемы правового регулирования. Ростов н/д., 1986. С. 55 – 60.

Брагинский М.И. Участие Советского государства в гражданских правоотношениях. М., 1981. С. 74.

Прохорова Н.А. Содержание права государственной собственности на землю по Земельному кодексу РФ // Журнал российского права. 2003. №8. С. 110.

Гражданское право: учеб.: в 4 т. Т. 2: Учебник / отв. ред. - Е.А. Суханов. – 3 – е изд., перераб. и доп. – М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 28.

Круглый стол» журнала «Государство и право». Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву // Государство и право. №8. 1998. С. 60.

Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. Сборник памяти С.А. Хохлова. – М. 1998. С. 60.

10. Краснопольский А., Павлов И. Рецензия на Труды Военно – юридической академии, вып. IX. 1949. // Сов. Гос – во и право. 1950. №6. С. 91.

11. Позднякова Р.Б. Триада правомочий собственника // История государства и права. 2006. №1. С. 10.

12. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. 2009. №11.

© Дубов К.А., 2012

Дятчин И.А.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

О НЕОБХОДИМОСТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПРОЦЕДУРЫ ПОДГОТОВКИ К РАТИФИКАЦИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ В ОБЛАСТИ УСЫНОВЛЕНИЯ ДЕТЕЙ

Сближение культур различных стран, их политическая интеграция обусловили возникновение такого правового института, как международное усыновление. Случаи усыновления детей гражданами иностранного государства в настоящее время получили большое распространение во всем мире.

В Российской Федерации тенденция к росту усыновлений детей – российских граждан иностранцами наблюдалась с 1993 по 2004 г.г. Согласно данным сайта Интернет-проекта Министерства образования и науки РФ, в 2010 году доля усыновлений детей – граждан России иностранными гражданами составила 30 %1.

Вместе с тем, анализ правоприменительной практики, свидетельствует о наличии целого ряда проблем, связанных с защитой прав российских детей, усыновляемых иностранными гражданами. Средства массовой информации, правозащитные организации, обращают внимание на участившиеся случаи жестокого обращения с усыновленными детьми из России.2

Причиной этих проблем зачастую выступают различия в правовых системах России и иностранных государств, которые и обуславливают наличие коллизий в правовом регулировании отношений по усыновлению детей.

Особенности правовых систем Российской Федерации и страны, в которую будет передан усыновленный ребенок, можно учесть посредством заключения международного двустороннего договора. На сегодняшний день среди подобных актов можно назвать лишь действующий Договор между Российской Федерацией и Итальянской Республикой о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей3.

Договор с Италией является первым двусторонним международным соглашением подобного рода в российской договорной практике, позволяющим на международном уровне закрепить правовые гарантии и обеспечить защиту прав усыновленных детей. Договор предусматривает обязанность договаривающихся сторон принимать все необходимые меры для предотвращения и пресечения незаконной деятельности в отношении усыновляемых детей, в нем подробно прописана процедура усыновления и разработан механизм контроля за условиями жизни детей после усыновления.

Поскольку указанный договор нуждался в ратификации4, призванные к обеспечению интересов детей его положения долгое время не действовали. Сам процесс ратификации договора, который детально регламентирован ФЗ «О международных договорах» и Регламентом Государственной Думы РФ5, прошел достаточно быстро. Очень большой период времени (более 10 месяцев) заняла подготовка договора к ратификации, регулирование которой в российском законодательстве отсутствует.ФЗ «О международных договорах Российской Федерации», и конкретизирующий его положения Регламент Государственной Думы РФ содержит лишь указание на то, что международный договор, подлежащий ратификации, вносится Президентом и Правительством Российской Федерации в Государственную Думу Федерального Собрания вместе с проектом федерального закона о его ратификации, пояснительной запиской и другими необходимыми документами и материалами. Вместе с тем, отсутствие регулирования процедуры подготовки международных договоров к ратификации, сроков ее проведения приводят к злоупотреблениям со стороны должностных лиц6, что негативно сказывается на интересах детей, которые передаются на международное усыновление.

Указанная проблема нашла свое отражение вновь, после заключения международных договоров, посвященных усыновлению, с США и Францией7. Подписанные в 2010 году проекты федеральных законов о ратификации договоров с США и Франции в настоящий момент все еще находятся на согласовании в государственных органах и организациях. Вместе с тем подобное согласование представляется не совсем целесообразным, поскольку ст. 9 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» предусматривает, что предложение о заключении международного договора еще до представления его Президенту согласовывается с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, иными органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти соответствующих субъектов Российской Федерации. Само подписание международного договора Российской Федерацией должно свидетельствовать о том, что в нем учтены требования государственных органов.

На основании вышеизложенного, представляется, что законодателем должны быть разработаны и закреплены положения, регламентирующие процедуру подготовки международных договоров к ратификации. Новые положения должны содержать конкретные сроки проведения данной процедуры с указанием ответственных органов, на которые будут возлагаться функции по подготовке документов к ратификации.

Указанные нововведения представляются достаточно важными в свете переговоров Российской Федерации с Испанией, Исландией, Великобританией, Ирландией и Израилем8 о заключении аналогичных соглашений в области усыновления детей. Принятие подобных мер позволит упростить и ускорить процедуру введения в действие соответствующих международных документов, что будет соответствовать интересам усыновляемых детей.

Литература:

1. Данные федерального государственного статистического наблюдения. Интернет-проект Министерства образования и науки РФ «Усыновление в России» // /statistics/ (дата обращения 05.03.2012).

2. Случаи жестокого обращения с приемными детьми из России в США (справка по состоянию на 30.08.2010). // /spravka_society/20100830/270473354.html (дата обращения 05.03.2012).

3. Договор между Российской Федерацией и Итальянской Республикой о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей. Подписан в г. Москве 06.11.2008. Ратифицирован 09.11.2009 N 258-ФЗ // СЗ РФ. 01.02.2010. N 5. Ст. 462.

4. См.: п. 1, п. 2 ст. 15 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 N 101-ФЗ (ред. от 01.12.2007) // СЗ РФ. 17.07.1995. N 29. Ст. 2757.

5. Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ «О регламенте Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации» от 22 января 1998 г. N 2134-II ГД (ред. от 21.12.2011) // Ведомости ФС РФ. 1994. N 3. Ст. 160.

6. Для разрешения проблемы длительности подготовки международных договоров к ратификации используются различные методы. Так, депутатами Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации было направлено обращение «К Председателю Правительства Российской Федерации В.В.Путину о заключении двусторонних международных договоров о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей», в котором содержалось предложение о необходимости ускорения подготовки к ратификации Договора между Российской Федерацией и Итальянской Республикой о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей (см. подробнее /online/base/?req=doc;base=PRJ;n=75034).

7. Документы доступны в разделе «Законопроектная деятельность» на Интернет-сайте Министерства образования и науки Российской Федерации // /dok/proj/ (дата обращения 05.03.2012)

8. Договор об усыновлении с Исландией начнут готовить в ближайшее время. Интернет-проект Министерства образования и науки РФ «Усыновление в России» // /massmedia/81303db198.html (дата обращения 05.03.2012).

© Дятчин И.А., 2012

Ермишкина А.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Формакидов Д.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРОБЛЕМА НОРМАТИВНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЕЩНЫХ ПРАВ ЛИЦ, НЕ ЯВЛЯЮЩИХСЯ СОБСТВЕННИКАМИ

В современном гражданском законодательстве и науке не сформулировано определение категории вещных прав лиц, не являющихся собственниками, которое бы отвечало всем ее особенностям. На сегодняшний день имеется несколько подходов к данной проблеме: назвать эту категорию правами на чужие вещи, ограниченными вещными правами, обременениями права собственности, вещными правами лиц, не являющихся собственниками либо вообще не выделять данную категорию прав.

Jurainrealiena (лат. права на чужие вещи) – категория, которая пришла из римского частного права, где впервые зародился данный правовой институт. Категория прав на чужую вещь сама по себе не совсем точна, так как охватывает права любого законного владельца вещи, не являющегося ее собственником, в том числе, обязательственные права арендатора, хранителя, перевозчика, доверительного управляющего1. Следовательно, к вещным правам может быть отнесено любое законное владение, что приводит к смешению вещных и обязательственных правоотношений.

2. Понятие ограниченных вещных прав преобладает в цивилистике и не закреплено в ГК РФ. Эта категория так же не является совершенной, так как право по своей природе не может быть безграничным. Под ограничением понимается установление или изменение границ осуществления права собственности, выражающихся в сужении имеющихся дозволений, наложении обязанностей, в том числе обязанности допускать определенные действия третьих лиц в отношении имущества собственника, вводимых законом в пределах, обусловленных целями защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, действующих применительно к праву собственности на конкретное имущество независимо от смены собственника2. Таким образом, выделение ограниченных вещных прав не вполне корректно, так как к этой категории можно отнести любое гражданское право.

В российском дореволюционном законодательстве данная категория прав не выделялась вообще. Как пишет Д.И.Мейер3, наше законодательство обратило внимание на изнанку, на невыгодные стороны прав на чужие вещи и хотя указывает некоторые отдельные виды этих прав, но не возводит их в систему и скорее всего даже противодействует существованию уже установившихся прав на чужие вещи, нежели благоприятствует возникновению новых.

Отсутствие обозначения данной категории прав в законодательстве не решает проблему. Несистематизированный узкий перечень данных прав, не объединенный в какую-либо нормативную категорию, является признаком не достаточно развитой системы гражданского права.

По своей юридической природе вещные права лиц, не являющихся собственниками, являются обременением права собственности. Микрюков В.А. полностью отождествляет эти два понятия. Обременение права собственности как наличие вещных прав лиц, установленных законом, договором или актом собственника дополнительно к праву собственности на имущество или в отношении личности собственника в связи с обладанием им этим имуществом, предполагающих компенсацию собственнику, обладающих свойством следования за объектом права собственности подлежащих абсолютной защите независимо от смены собственника. Вследствие установления обременения собственник стесняется в правах из-за наличия прав третьих лиц в отношении его имущества или прав требования от него совершения в их пользу каких-либо действий4. Но отождествление вещных прав лиц, не являющихся собственниками, и обременений прав собственности не совсем верно, так как обременение права собственности – это лишь свойство, черта данной категории прав.

Категория вещных прав лиц, не являющихся собственниками, закреплена в ст.216 ГК РФ5. Подход российского законодателя на первый взгляд кажется приемлемым. Данная категория прав относится к вещным и не включает в себя право собственности. Законодатель учел недостатки понятий прав на чужую вещь и ограниченных вещных прав, но не отметил главную черту вещных прав лиц, не являющихся собственниками – их ограниченный характер.

Таким образом, ни одна из категорий, обозначающих иные вещные права, не является исчерпывающей и абсолютной. Полагаем, что следует разработать иной подход к обозначению данной категории прав, который отражал бы их специфику. В Проекте изменений ГК РФ6 используется оборот ограниченные вещные права, устанавливаемые на вещь, находящуюся в собственности другого лица. Данная формулировка является слишком громоздкой. На наш взгляд, ее можно сделать проще, не изменяя при этом сути: ограниченные вещные права лиц, не являющихся собственниками. Таким образом, учтено, что данные права являются вещными, ограниченными, и устанавливаются на вещь, находящуюся в собственности другого лица.

Литература:

1.Российское гражданское право: Учебник: в 2 т. Т.1: Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права/Отв. ред. Е.А. Суханов. – М., 2010. С. 588.

2. Микрюков В.А. Ограничения и обременения гражданских прав. М., 2007. С. 244.

3. Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2 ч.). По исправленному и дополненному 8-му изд., 1902. Изд. 2-е испр. М., 2000. С. 435.

4. Микрюков В.А. Указ. соч. С. 245.

5. Гражданский Кодекс РФ (Часть первая) от 30.11.1994 №51-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // Собрание законодательства РФ. - 1994. - №32. Ст.3301.

6. Проект Федерального закона о внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую ГК РФ, а так же в отдельные законодательные акты Российской Федерации [электронный документ] // (/obj/file/doc/fz_gkrf.pdf). Проверено 12.03.2012.

©Ермишкина А.А., 2012

Желнин В.А.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Логинова Т.Е.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СУЩЕСТВУЮЩИЕ ПОДХОДЫ К ПРАВОВОМУ ОПРЕДЕЛЕНИЮ ДОМЕННЫХ ИМЁН В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Оценивая положение доменных имён в современном законодательстве и предшествующей практике, нельзя не отметить противоречие в понимании доменных имён и недостаточное понимание их роли и функций. Так, часто встречающееся отождествление доменного имени с почтовым адресом лишает его признака коммерческой ценности и связи со средствами индивидуализации, следовательно, отрицается его самостоятельность в качестве объекта права и возможность эффективной правовой защиты.

Важным аспектом при рассмотрении природы доменных имён как объекта права является их информационно-технологическая природа, что достаточно редко изучается специалистами в области права. Это объясняет недостаточное изучение проблемы в отечественной теории права. Соотношение технологического и правового начала в доменном праве может оцениваться по-разному, что является основанием для выделения трёх основных подходов к определению доменных имён. И принципиально важным является то, какой именно подход должен быть отражён в легальном определении.

Доменное имя является синтезом информационно-технологического и юридического начал. Собственно с точки зрения информационных технологий главной функцией доменного имени будет являться идентификация определенного ресурса путем его ввода вместо цифрового адреса IP, что напрямую связано с самим созданием системы доменных имен. Данный подход можно назвать техническим, и одним из представителей такого подхода является Нестерович С., который предлагает определить систему доменных имен как «систему адресации, признанную национальной администрацией связи в качестве стандартной для использования в сети Интернет», а домен как «уникальное символьное имя, предназначенное для идентификации ресурсов в сети Интернет, выделенное в рамках этой системы адресации». Несмотря на достаточно точное определение функции доменного имени, данное определение допускает грубую неточность, закрепив определение правил функционирования системы доменных имен за национальной администрацией связи. Данные стандарты работы системы доменных имен определяются некоммерческой Корпорацией по распределению адресного пространства сети Интернет ICANN и не зависят от национальной администрации связи. Эта черта характеризует международный характер сети Интернет – государственные органы отдельного государства не могут напрямую повлиять на работу сети. Другим определением доменного имени является данное Координационным центром домена .ru определение, характеризующее доменное имя как символьное обозначение, зарегистрированное для сетевой адресации, в которой используется система доменных имён в рамках ответов на наиболее часто задаваемые вопросы, связанные с регистрацией доменного имени. Однако данное определение не закреплено в правилах регистрации Координационного центра.

Второй подход, условно называемый гражданско-правовым, в качестве определяющей функции доменного имени рассматривает индивидуализацию информационных ресурсов, принадлежащих физическим и юридическим лицам в международной сети Интернет. Данный подход раскрывается через определение, данное Серго А.Г., согласно которому «домен (доменное имя) – это условное обозначение, предназначенное для индивидуализации информационных ресурсов в компьютерной сети Интернет». Схожей точки зрения придерживается и Азаров М.С., характеризующий доменное имя в первую очередь как средство индивидуализации. Следует обратить внимание на то, что Серго А.Г. в своей статье считает безосновательным разграничение терминов «домен» и «доменное имя», ссылаясь на международные техническое стандарты, рассматривающие термины «domain» и «domainname» как синонимы. Но подобное обобщение искажает роль доменов и доменных имен, поскольку доменные имена включают в себя несколько доменов различных уровней. Следовательно, эти два понятия необходимо разграничивать.

В теории можно проследить точки зрения, являющиеся синтезом технического и гражданско-правового подходов. Подобный синтез можно проследить в работе Калятина В.О., в которой указывается, что «доменные имена не только выступают как адрес компьютера в Интернете, но и являются средствами индивидуализации их владельца, товаров и услуг». Помимо этого, он предлагает разделять понятия домена как области адресного пространства и доменного имени как словесной формы конкретного адреса, что немаловажно.

Достаточно большое значение как для практики, так и для теории имело Постановление Президиума ВАС РФ от 16.01.2001 № 1192/00, в котором было признано, что доменные имена выполняют функции товарных знаков и дают возможность отличать товары и услуги одних юридических и физических лиц от однородных товаров и услуг других физических и юридических лиц. Таким образом, имело место совмещение как технического, так и правового аспекта доменного имени. Помимо этого, наделение доменного имени функциями товарного знака и проблема соотношения этих двух правовых категорий является важной проблемой в современной цивилистике.

Таким образом, изучив основные признаки и функции доменных имён, основные подходы к их пониманию в праве, можно определить доменное имя как символьное обозначение, используемое вместо цифрового адреса Интернет-протокола для идентификации информационных ресурсов в сети Интернет, зарегистрированное в установленном порядке и обладающее определенной коммерческой ценностью.

Литература:

1. Нестерович С. Материалы научной Интернет-конференции «Домен и доменное имя» Цит. по: Серго А.Г. Правовое регулирование доменного имени // ИС. Авторское право и смежные права. – 2006. – №9.

2. Вопрос-ответ. Что такое доменное имя и интернет-сайт, их существенные характеристики, и как они соотносятся руг с другом [электронный документ] // Координационный центр национального домена сети Интернет (/ru/activities/faq_kc.php/). Проверено 12.03.2012.

3. Серго А.Г. Правовое регулирование доменного имени//ИС. Авторское право и смежные права. – 2006. – №9.

4. Азаров М. С. Доменные имена в структуре гражданского и информационного права // Информационное право. — 2010. — № 2. 

5. Серго А.Г. Правовое регулирование доменного имени//ИС. Авторское право и смежные права. – 2006. – №9.

6. Калятин В.О. Право в сфере Интернета. – М., 2004.

7. Калятин В.О. Доменные имена. – М., 2002,

8. Постановление Президиума ВАС РФ от 16.01.2001 N 1192/00 по делу № А40-25314/99-15-271.

9. Дмитриев С., Рузакова О. Доменные имена: проблемы российского и зарубежного законодательства // ИС. Авторское право и смежные права. – 2001. - № 6.

© Желнин В.А., 2012

Зарубин А.С.

аспирант

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кузнецова О.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ДЕЙСТВИЙ, СОВЕРШАЕМЫХ ЗАКАЗЧИКОМ И ПОБЕДИТЕЛЕМ ТОРГОВ НА ПОСТАВКУ ТОВАРОВ, ВЫПОЛНЕНИЕ РАБОТ, ОКАЗАНИЕ УСЛУГ ДЛЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ НУЖД, ПОСЛЕ ПОДВЕДЕНИЯ ИХ ИТОГОВ

После подведения итогов торгов, заказчик, как правило, обязан направить лицу, признанному победителем такой процедуры (лицу, подавшему единственную заявку на участие в торгах, при условии, что конкурсная, аукционная комиссия, признала такую заявку соответствующей требованиям документации о торгах) проект государственного либо муниципального контракта (далее – госконтракт) непосредственно либо опосредованно – через оператора электронной площадки, содержащий все существенные условия данной сделки.

Названный проект госконтракта есть ничто иное, как оферта, направляемая заказчиком указанному лицу1.

Следует согласиться с указанным мнением, поскольку в силу норм Федерального закона от 21.07.2005 № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон о размещении заказов, Закон № 94-ФЗ) (ст.ст. 27, 28, 29, 36, 37, 38, 41.9, 41.12) после подведения итогов торгов заказчик (либо оператор электронной площадки, в случае проведения аукциона в электронной форме) обязан направить победителю торгов либо лицу, заявка которого (единственная поданная заказчику) признана соответствующей требованиям конкурсной документации (документации об аукционе) проект государственного (муниципального) контракта. Данный проект составляется путем включения в него условий предложенных указанным участником (в случае проведения конкурса) либо цены контракта (в случае проведения аукциона).

То есть проект госконтракта, направляемый заказчиком лицу с которым он должен быть заключен, является офертой, поскольку отвечает требованиям ст. 435 ГК РФ.

Лицо, с которым должен быть заключен госконтракт по результатам размещения заказа на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд, в срок, установленный в документации о торгах с учетом положений Закона о размещении заказов, должно представить заказчику подписанный госконтракт. Названные действия, являются сделкой, – акцептом на указанную оферту, по смыслу ст. 153, 438 ГК РФ.

Из норм названного закона следует, что при заключении госконтракта только заказчик может являться оферентом, а лицо, с которым такой контракт должен быть заключен – акцептантом. В случае если указанное лицо представит заказчику подписанный госконтракт, содержащий иные условия, нежели представленные ему оферентом (ст. 443 ГК РФ), то такое лицо должно быть признано уклонившимся от его заключения (ст. 29, 38, 41.12 Закона № 94-ФЗ).

Исключением из этого правила не является и возможность лица, которому заказчик через оператора электронной площадки, направил проект госконтракта, направить протокол разногласий на данный проект. По смыслу ст. 41.12 Закона о размещении заказов, названный протокол разногласий не может рассматриваться в качестве новой оферты, поскольку не содержит всех существенных условий будущей сделки. Данный механизм обеспечивает исполнение заказчиком требования ч. 2 ст. 41.12 Закона о размещении заказов о том, что проект госконтракта составляется путем включения в проект, являющийся неотъемлемой частью документации об аукционе (ч. 1 ст. 41.6 Закона № 94-ФЗ) в электронной форме и размещенный в официальных источниках информации, цены контракта, предложенной победителем торгов либо начальной (максимальной) цены контракта, в случае если аукцион признан не состоявшимся.

То есть, если заказчик направил через оператора электронной площадки лицу, с которым названный контракт должен быть заключен, госконтракт, проект такого контракта не на условиях документации об аукционе и (или) с ценой контракта, не соответствующей его предложению (начальной (максимальной) цене контракта), названное лицо, в силу ст. 41.12 Закона № 94-ФЗ направляет заказчику протокол разногласий, который по своей сущности не является офертой, а указывает заказчику на не соответствие направленного им проекта закону и документации об аукционе в электронной форме. По существу такой протокол отвечает всем признакам сделки и является одновременно отказом от акцепта на «незаконный» проект госконтракта и одновременно требованием заказчику о необходимости направления ему оферты в соответствии с требованиями Закона о размещении заказов.

Литература:

1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М.: Статут, 2003. С. 184.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федер. закон Рос. Федерации от 30 ноября 1994г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32.

3. О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд: Федеральный закон Рос. Федерации от 21.07.2005 № 94-ФЗ // Российская газета. № 163. 28.07.2005.

© Зарубин А.С., 2012

Захаркина А.В.

студентка

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кузнецова О.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СООТНОШЕНИЕ АЛЬТЕРНАТИВНЫХ И ФАКУЛЬТАТИВНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ СО СМЕЖНЫМИ ПОНЯТИЯМИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА

Неверное понимание сущности альтернативных и факультативных обязательств нередко приводит к отождествлению данных обязательств с иными понятиями гражданского права.

В соответствии со ст. 409 ГК РФ, по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного (уплатой денег, передачей имущества и т.п.).

Весьма обстоятельное исследование обязательства, осложненного условием об отступном (замене исполнения), по существу привело В.В.Бациева к выводу, что отступное может выступать в том числе и в виде альтернативного обязательства1. Один из вариантов, который, правда, не поддерживается в современной юридической литературе2, мог бы заключаться в признании за отступным характера реальной сделки. Е.Каган, например, называет возникшее после заключения соглашения об отступном обязательственное отношение альтернативным3. Законодатель, устанавливая то или иное правило поведения, очевидно, предполагает, что ему найдется место для применения. Поэтому такое истолкование ст. 409 ГК РФ, которое приводит по существу к ее поглощению другим правовым режимом (альтернативные обязательства), следует поставить под сомнение.

При альтернативном обязательстве уже на момент заключения договора существуют два или несколько вариантов исполнения. При этом совершение любого из действий при надлежащем исполнении влечет прекращение обязательства. В альтернативном обязательстве отсутствует такой признак отступного как предоставление его взамен исполнения.

От отступного право замены исполнения по факультативному обязательству принципиально отличается тем, что является не основанием прекращения обязательства, а дополнительным способом его надлежащего исполнения.

Если же производится замена исполнения не в рамках факультативного обязательства, то будет иметь место новация, т.е. прекращение обязательства соглашением сторон о его замене другим обязательством, предусматривающим иной предмет или способ исполнения (ст. 414 ГК РФ)4.

Новация отличается от альтернативных и факультативных обязательств по ряду оснований: во-первых, она является способом прекращения, а не исполнения обязательства; во-вторых, при новации происходит трансформация обязанности должника, первоначально не предусмотренная в соответствующем соглашении (договоре) между кредитором и должником: в-третьих, новация характеризуется возникновением нового обязательства5.

Содержание обязательства может быть определено таким образом, что его исполнение будет включать в себя совершение нескольких действий в пользу кредитора или предоставление нескольких материальных благ. Эти обязательства получили в науке гражданского права название соединительных. В отличие от соединительного обязательства с простой множественностью объекта или предмета, в альтернативном и факультативном обязательствах совершение любого из предусмотренных в договоре действий или (и) передача любого из определенных предметов по выбору должника или кредитора является надлежащим исполнением.

Следует отличать альтернативные обязательства от обязательств по передаче вещей, определенных родовыми признаками. В последнем случае у должника нет необходимости выбирать предмет исполнения, поскольку он определен родовыми признаками. В альтернативных же обязательствах обязательно наличествует как минимум два различных предмета исполнения6.

Предмет исполнения определяется именно выбором одной из сторон, но не ставится в зависимость от какого-то обстоятельства: в этом отличие альтернативного и факультативного обязательств от условного.

Определенные трудности наблюдаются и в вопросе о систематизации институтов, входящих в сферу обеспечения обязательств, и их соотношении с пограничными гражданско-правовыми категориями7. Н.Ю. Рассказова отмечает, что «условие о праве кредитора выбрать предмет исполнения в альтернативном обязательстве при определенных обстоятельствах фактически может предстать в виде «запасного варианта» исполнения. Но значит ли это, что мы имеем дело с обеспечением8?» Во-первых, обеспечительное обязательство не может определять порядок основного, в противном случае речь будет идти о предусмотренных законом или договором условиях исполнения обязательств, многие из которых имеют ярко выраженный обеспечительный характер9. Во-вторых, обособленность обеспечительного обязательства от основного означает, что эти обязательства возникают из разных правовых оснований.

Таким образом, отсутствие четко разработанной теоретической базы в отношении альтернативных и факультативных обязательств приводит к серьезным проблемам, связанным с применением данных институтов на практике.

Литература:

1. Бациев В.В. Обязательство, осложненное условием об отступном (замене исполнения). М., 2003. С. 101-102.

2. Шилохвост О.Ю. Отступное в гражданском праве России. М., 1999. С.247.

3. Каган Е. Соглашение о новации или соглашение об отступном //ЭЖ-Юрист. 1999. № 19. С. 3.

4. Бабаев А.Б. Соглашение о новации, предоставлении отступного и прощение долга // Законодательство. 2001. № 9. С. 15-21.

5. Рохлин А. Юридические особенности отношений из отступного // Хозяйство и право. 2002. № 7. С. 48-56.

6. Зверева Е.А. Надлежащее и ненадлежащее исполнение договорных обязательств предпринимателем // Право и экономика. 1998. № 8. С. 15-16.

7. Комиссарова Е.Г., Торкин Д.А. Непоименованные способы обеспечения обязательств в гражданском праве. М.: Аспект Пресс, 2008. С.5.

8. Рассказова Н.Ю. Вопросы общей теории обеспечительных обязательств // Правоведение, 2004, № 4, с. 46-47.

9. Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Отв. Ред. С.Н. Братусь, О.Н. Садиков. М., 1982. С. 229.

© Захаркина А.В., 2012

Земцова О.Д.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ДЕЛОВАЯ РЕПУТАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ: ТАК ЛИ НЕОБХОДИМО ЛЕГАЛЬНОЕ ОПРЕДЛЕНИЕ?

В современных условиях развития рыночной экономики эффективное исполнение законов основано на точности содержащихся в них правовых норм, которые должны быть изложены с помощью ясного и доступного языка, характеризоваться терминологической грамотностью1.

Необходимость легального закрепления ряда понятий в целях обеспечения стабильности, правильного, единообразного понимания терминов, используемых в законодательных актах, видят такие авторы как Г.Д.Морозова2, А.А. Сергеев3, А.В. Стародубцев4, И.В. Москаленко5,О.А Кузнецова6, Н.А. Власенко7.

Концепция развития гражданского законодательства8 не предусматривает внесения каких-либо изменений в Гражданский Кодекс РФ относительно деловой репутации юридического лица и способах ее защиты.

Отсутствие легального определения деловой репутации юридических лиц порождает массу практических проблем и теоретических дискуссий (в частности, проблемы судебной защиты деловой репутации юридических лиц, дискуссии о праве юридического лица на компенсацию морального вреда).

Упоминание о деловой репутации юридического лица мы находим во всех четырех частях ГК РФ и во многих иных законодательных актах9.

Согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ10 деловая репутация входит в число нематериальных благ, характеризующихся неэкономическим характером.

В науке существует множество трактовок понятия деловой репутации вообще и деловой репутации юридических лиц, в частности.

Например, Д.В. Кислов утверждает, что деловая репутация - это не какое-либо единичное явление, а «совокупность факторов, позволяющих более успешно вести бизнес»11.

Такие авторы как Л.В. Смолина12, А.П. Иванов13, П.Г. Федоров14 рассматривают деловую репутацию организации как нематериальный актив, который помогает достичь стратегически важного поведения со стороны партнеров и является признаком цивилизованности современных деловых отношений в обществе.

С точки зрения Е.П. Редько «деловая репутация представляет собой общественную оценку деловых и профессиональных качеств физического или юридического лица положительного содержания»15.

По мнению М.Н. Малеиной «деловая репутация – совокупность качеств и оценок, с которыми их носитель ассоциируется в головах своих контрагентов, клиентов, потребителей, коллег по работе и персонифицируется среди других профессионалов в этой области»16.

Деловая репутация юридического лица входит в число нематериальных благ, между тем, можно выявить ряд признаков, указывающих на имущественный характер деловой репутации.

По мнению А.А. Власова, деловая репутация рассматривается как материальный отчуждаемый объект17.

Подтверждением тому служит п. 2 ст. 1027 ГК РФ18, «договор коммерческой концессии предусматривает использование комплекса исключительных прав, деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя в определенном объеме (в частности, с установлением минимального и (или) максимального объема использования), с указанием или без указания территории использования применительно к определенной сфере предпринимательской деятельности».

Другим доказательством прямого законодательного закрепления имущественного характера деловой репутации служит ст.1042 ГК РФ, в соответствии с которой деловая репутация может быть вкладом товарища в общее дело по договору простого товарищества.

Кроме того практика Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ) рассматривает деловую репутацию при некоторых обстоятельствах как имущество в смысле ст.1 Протокола №119.

Например, в деле Ван Марле против Нидерландов ЕСПЧ постановил, что доброе имя (деловая репутация) может рассматриваться как имущество. Экономическая ценность в данном случае заключалась в том, что благодаря своему доброму имени и хорошей деловой репутации заявители смогли создать себе клиентуру и деловые связи. Следовательно, доброе имя является имуществом с точки зрения ст. 1 Протокола № 120.

Статья 150 ГК РФ не учитывает имущественного характера деловой репутации и вступает в противоречие с другими нормами ГК РФ, предусматривающими возможность ее отчуждения. Право на деловую репутацию - это не что иное, как личное неимущественное право с имущественным элементом.

Необходимость законодательной регламентации определения понятия «деловая репутация» предопределена целью единообразного толкования и правоприменения. Целесообразно внести дополнения в ст.150 ГК РФ, изложив п.1 ст.150 ГК РФ в следующей редакции:

«Деловая репутация юридического лица – приобретаемая юридическим лицом общественная оценка качеств, достоинств и недостатков, относящихся к его хозяйственной деятельности в условиях рынка, позволяющая более успешно вести бизнес».

Литература:

1. Туранин В.Ю. Юридическая терминология современного российского законодательства: причины возникновения проблем и перспективы их преодоления // Российская юстиция. 2007. № 11.С. 41 – 43.

2. Морозова Г.Б. Как слово в деле отзовется? (О дефинитивных пробелах норм российского материального права) // Юрист. 2004. № 11. С.20-23.

3. Сергеев А.А. Об особенностях применения дефинитивных норм // Закон. 2003. № 11. С. 118-120.

4. Стародубцев А.В. Правовая природа собственных судебных позиций // Журнал российского права. 2010. № 6. С. 112-114.

5. Москаленко И.В. Роль дефиниций в информационном обеспечении функций гражданско-правовых норм // Нотариус. 2004. № 5. С.30-32.

6. Кузнецова О.А. Нормы-дефиниции в праве (на примере гражданского права) / О.А. Кузнецова // Вестник Пермского университета. Юридические науки. Вып. 3. Пермь, 2003. С. 62-74.

7. Власенко Н.А. Судебные правовые дефиниции: природа, функции, основания деления и виды // Журнал российского права. 2009. № 12. С.58 – 67.

8. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. № 11. 2009.

9. Федеральный закон от 13.03.2006 № 38-ФЗ «О рекламе» (ред. от 18.07.2011) // Российская газета. № 51. 15.03.2006; Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 06.12.2011) // Российская газета. № 162. 27.07.2006; Федеральный закон от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (ред. от 06.12.2011) // Российская газета. № 27. 10.02.1996.

10. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ  (ред. от 30.11.2011) // Российская газета. № 238-239. 08.12.1994 г.

11. Кислов Д.В. Малый бизнес. – М.: ГроссМедиа, 2009. С. 45-46.

12. Смолина Л.В. Защита деловой репутации организации // СПС «Консультант Плюс». 2008.

13. Иванов А.П. Деловая репутация компании как нематериальный актив // Финансы. 2005. № 6. С. 67-71.

14. Федоров П.Г. Деловая репутация юридического лица и ее защита // Законодательство и экономика. 2010. № 11. С. 41 - 45.

15. Редько Е.П. Компенсация морального вреда как способ защиты деловой репутации юридического лица // Российская юстиция. 2009. № 9. С. 11 - 13.

16. Малеина М.Н. Защита чести, достоинства и деловой репутации предпринимателя // Законодательство и экономика. 1993. № 24. С.18 – 20.

17. Власов А.А. Проблемы судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации. М., 2000. С. 23.

18 Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Федеральный закон от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // Российская газета. № 23. 06.02.1996.

19. Лапач Л. Понятие «имущество» в российском праве и в Конвенции о защите прав человека и основных свобод // Российская юстиция. 2003. № 1. С. 18 - 20.

20. Постановление Европейского суда по делу «Ван Марле против Нидерландов» от 26.06.1986 г. // Интернет: t.

© Земцова О.Д., 2012

Зубарева Е.Э.

студентка

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кузнецова О.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ДОГОВОР КУПЛИ-ПРОДАЖИ ЖИЛОГО ПОМЕЩЕНИЯ

Подвижная конъюнктура цен на рынке недвижимости сделала чрезвычайно популярной модель предварительного договора. Смысл правовой конструкции предварительного договора состоит в том, что согласно ему стороны обязуются в будущем заключить договор о передаче имущества, выполнении работ, оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.1 Предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора, и должен содержать условия, позволяющие установить предмет, а также другие существенные условия основного договора. В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор.

Ввиду отсутствия прямого указания закона на обязательность соответствия способа заключения предварительного договора способу оформления основного соглашения, предварительный договор купли-продажи жилого помещения должен признаваться заключенным и в том случае, если он заключен не в форме единого документа, а путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.2

При квалификации соглашения сторон, в котором содержится условие об обязанности заключить договор, однако не согласованы существенные условия данного договора, необходимо исходить из того, что такое соглашение является предварительным договором, однако не может считаться заключенным.3

Обязанности из предварительного договора обременяют только лицо, заключившее договор, и не следуют за вещью. В случае перехода права собственности на жилое помещение контрагент по предварительному договору (покупатель) не вправе понуждать нового собственника к продаже жилого помещения.

В последнее время особое внимание многих ученых и практиков привлекает проблема обеспечения исполнения обязательств, вытекающих из предварительного договора. Большинство авторов полагают, что обеспечение исполнения предварительного договора возможно. Однако в силу специфики данного договора не все предусмотренные ГК способы обеспечения обязательств подходят для этой цели.

Предпосылки действительности, характерные для основного договора определенного вида (типа), не распространяют свое действие на предварительный договор. Если к моменту заключения основного договора отсутствуют предпосылки его действительности, требование о понуждении заключить договор не может быть удовлетворено. Это объясняется тем, что недопустимо удовлетворение, в том числе в судебном порядке, требований участника гражданского оборота, которые имеют своим содержанием то, что ему не положено по закону. Предварительный договор не является правовой конструкцией, позволяющей обходить требования, установленные для основного договора. Заключение предварительного договора без соблюдения указанных требований не должно приводить к выводу о том, что они не будут предъявлены в отношении основного договора.4

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая)" от 26.01.1996 N 14-ФЗ (ред. от 17.07.2009) // Собрание законодательства РФ, 29.01.1996, № 5

2. Максименко, А. В. О правовом значении способа заключения предварительного договора // Закон и право. 2011, №2. с.71-73

3. Шевченко Е.Е. Преддоговорные соглашения в гражданском праве и судебно-арбитражной практике // Закон. 2011, №2. с. 130-138

4 Меньшин П. А. Понятие и предмет предварительного договора: основные подходы теории и практики // Вестник Высшего арбитражного суда Российской Федерации. 2011, № 1. С. 30—48.

© Зубарева Е.Э., 2012

Исцелемова А.И.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Формакидов Д.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРОБЛЕМА ПЕРЕЧНЯ ВЕЩНЫХ ПРАВ В ДЕЙСТВУЮЩЕМ ГРАЖДАНСКОМ КОДЕКСЕ РФ И ЕЕ РЕШЕНИЕ В РАМКАХ ПРОЕКТА ИЗМЕНЕНИЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКС РФ

Действующий Гражданский кодекс Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ) вернул российскому законодательству родовую категорию вещных прав 1. Перед законодателем была поставлена довольно сложная задача - создать полный наиболее оптимальный перечень вещных прав, достичь чего в итоге так и не получилось. Прежде всего, это связано со статьей 216 ГК РФ 2, посвященной группе вещных прав лиц, не являющихся собственниками, существующей наряду с правом собственности. Из названия статьи и природы вещных прав, казалось бы, следует, что перечень, представленный в статье, является закрытым. Но содержащаяся в статье оговорка «в частности» допускает существование других вещных прав, не упомянутых в статье 216 ГК РФ. Кроме того, ГК РФ не содержит общих положений о вещных правах. Поэтому в зависимости от того, какое определение дают и какие признаки вещных прав для себя выделяют, цивилисты усматривают наличие в ГК РФ разных видов вещных прав. Приведем несколько точек зрения.

Е. А. Суханов помимо ограниченных вещных прав, упомянутых в статье 216 ГК РФ, выделяет право залога и право удержания, право пользования жильем по договору пожизненного содержания с иждивением или в силу завещательного отказа, право пользования жилым помещением члена семьи его собственника 3.

Л.В. Щенникова помимо указанных в статье 216 ГК РФ вещных прав выделяет право владения, право застройки, право самостоятельного распоряжения доходами учреждения, право членов семьи собственника жилого помещения пользоваться этим помещением (проживать), право залога, право удержания 4.

М. В. Чередникова помимо прав, упомянутых в статье 216 ГК РФ, говорит о праве учреждения самостоятельно распоряжаться доходами, полученными от разрешенной собственником деятельности, и имуществом, приобретенным за счет этих средств, праве членов семьи собственника жилого помещения, владении и праве залога 5.

Можно сделать вывод, что в доктрине не выработано единого подхода относительно круга существующих вещных прав. Цивилисты по - разному оценивают природу одних и тех же правоотношений.

Кроме того, несовершенство существующего перечня вещных прав создает некоторые сложности для правоприменителя. Суды, разрешая гражданские дела, затрудняются в определении природы тех или иных субъективных прав, но тем не менее вынуждены их защищать.

Как же законодатель планирует решать существующую проблему? Проанализируем проект изменений ГК РФ. Прежде всего, законодатель планирует выделить отдельный подраздел раздела «Вещное право», который будет содержать в себе общие положения о вещных правах: нормы, посвященные понятию вещного права, основным признакам вещных прав, объектам вещных прав, приобретению вещных прав и порядку осуществления вещных прав. Кроме того, планируется закрепить исчерпывающий перечень видов вещных прав, который включает в себя право собственности и ограниченные вещные права, такие как: право постоянного владение и пользования земельным участком, право застройки земельного участка, сервитут, ипотека, право личного пользовладения, право приобретения чужой недвижимой вещи, право вещной выдачи, право оперативного управления6. То есть законодатель решил действовать наверняка - вещными являются права, которые признаются таковыми Гражданским кодексом Российской Федерации.

Считаем предлагаемый законодателем подход обоснованным. С закреплением в ГК РФ общих положений о вещных правах и исчерпывающего перечня вещных прав утихнут споры относительно понятия, признаков и видов вещных прав. Исчезнут определенные трудности для правоприменителя, судебная практика по поводу вещных прав станет более стабильной.

Литература:

1. Щенникова Л.В. Идеи законодателя, заложенные в содержании ГК РФ, и редакция ст.216//Государство и право. 2002, №9. С. 31.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 N 51-ФЗ (принят ГД ФС РФ 21.10.1994) (ред. от 30.11.2011)//Собрание законодательства Российской Федерации от 05.12.1994. N 32. ст. 3301

3. Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. Ӏ:Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права/ Отв.ред. Е.А. Суханов. М., 2010. С. 594.

4. Щенникова Л.В. Вещное право. М., 2006. С. 74.

5. Чередникова М.В. О вещных правах по гражданскому кодексу Российской Федерации /М.В.Чередникова //Актуальные проблемы гражданского права /Под. ред. С.С. Алексеева. М., 2000. С. 123- 124.

6. Проект Федерального закона о внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации [электронный документ]///obj/file/doc/fz_gkrf.pdf.

© Исцелемова А.И., 2012

Казаков А. О.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Формакидов Д.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

К ВОПРОСУ О ДИНАМИКЕ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА НА ПРИМЕРЕ ДОГОВОРА КОММЕРЧЕСКОЙ КОНЦЕССИИ

Уже более пятнадцати лет действует Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ). За это время он не раз подвергался изменениям. Порой они были значительные, порой - не очень, но все они так или иначе преследовали одну общую цель – предание соответствия положений ГК РФ уровню развития современных рыночных отношений. В стороне от таких изменений не остался и договор коммерческой концессии1.

Договор коммерческой концессии был существенно изменен Федеральным законом от 18.07.2011 N 216-ФЗ2. Эти изменения (вступили в законную силу 21 октября 2011 г.) в целом не нашли отклика у представителей юридической науки3. Таким образом, вышеуказанное явно свидетельствует о необходимости проведения комплексного научного анализа внесенных изменений. В целом заслуживают внимания три новеллы:

1. Расширение перечня ограничений прав сторон по договору коммерческой концессии (ст. 1033 ГК РФ);

В это же время сокращен перечень условий договора, признаваемых законом ничтожными. Замысел законодателя здесь не вполне ясен.

Как известно, сторонами по договору коммерческой концессии могут быть только профессиональные участники гражданского оборота, которые предполагаются юридически грамотными. Не лучше было бы просто сделать перечень таких ограничений открытым? Вместо этого можно расширить перечень условий, которые признаются законом ничтожными. Такой подход, на наш взгляд, кажется гораздо более отвечающим принципу свободы договора и общему духу гражданского законодательства, чем тот, что предложил законодатель в указанных изменениях.

2. Изменение правил, касающихся преимущественного права пользователя заключить договор на новый срок (ст. 1035 ГК РФ);

Собственно, законодателем изменено название данной статьи (с «права пользователя» на «преимущественное право пользователя»). Также сторонам при повторном заключении договора предоставлено право по своему желанию изменить его условия.

Следует отметить прогрессивный характер указанных изменений. Помимо устранения терминологических пробелов, сторонам предоставлено важное право изменения условий договора коммерческой концессии при повторном его заключении. Ранее заключить договор можно было только на тех же условиях - такое правило в условиях рынка попросту тормозило гражданский оборот.

В этой же статье существенно изменились последствия отказа правообладателя в повторном заключении договора. Такое изменение также должно положительно отразиться на практике, так как перевод прав и обязанностей по договору вкупе с возмещением убытков (либо просто возмещение убытков) гораздо лучше защищает права ущемленной стороны, чем старое правило заключения нового договора (либо возмещения убытков). В конечном итоге, это стимулирует дисциплину сторон при исполнении обязательств, способствует стабильности гражданского оборота.

3. Введение новых положений, касающихся прекращения договора коммерческой концессии (ст. 1037 ГК РФ).

В ст. 1037 ГК РФ относительно прекращения договора коммерческой концессии законодатель впервые дал возможность сторонам во всякое время отказаться от договора независимо от того, указан ли срок заключения договора, если таким договором предусмотрена возможность его прекращения уплатой денежной суммы, установленной в качестве отступного. Такое изменение продиктовано судебной практикой. Как указано в Постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22 июня 2007 года N Ф08-3665/2007, «право на односторонний отказ от договора коммерческой концессии с указанием срока данной статьей (ст. 1037 ГК РФ) не предоставлено. По смыслу изложенных норм и с учетом общих положений о расторжении договора (глава 29 Кодекса), оно может быть предусмотрено непосредственно в тексте договора»4.

Таким образом, ранее в случае досрочного расторжения договора по инициативе любой из сторон в договорах коммерческой концессии с указанием срока суды были вынуждены обращаться к общим положениям ГК РФ, что автоматически ставило под сомнение полноту норм о договоре коммерческой концессии. Однако законодатель все-таки учел практический опыт и внес необходимые коррективы.

Остается добавить, что в Проекте федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» Коммерческой концессии посвящены два пункта проекта - пункт 67 и пункт 685.Внимания заслуживает пункт 67 Проекта, который касается нового изложения части 2 ст.1028 ГК РФ, возлагающего обязанность регистрировать договор коммерческой концессии. И если в ныне действующей редакции при несоблюдении требования о регистрации договора коммерческой концессии таковой считается ничтожным, то в проекте предусмотрено правило о незаключенности такого договора.

Представляется возможным усомниться в целесообразности таких изменений. Признание договора коммерческой концессии незаключенным в случае отсутствии его регистрации может серьезным образом подорвать авторитет государственных органов, осуществляющих такую регистрацию. По сути, подвергая сомнению такой важный акт, как акт государственной регистрации, государство де-факто отстраняет себя от регулирования отношений по поводу заключения договора коммерческой концессии. Если в дальнейшем логика законодателя будет также непоследовательна, то, в конечном счете, это может обернуться потерей правового контроля в указанной сфере гражданско-правовых отношений.

Обобщая вышесказанное, следует отметить противоречивый и сложный характер изменений в ГК РФ в контексте договора коммерческой концессии. Такие изменения хоть и соответствуют в некоторой части динамике современных рыночных отношений, в целом же можно признать их весьма непоследовательный характер. В таком контексте весьма интересен Проект совершенствования гражданского законодательства, однако существующий вариант изменений по указанным выше причинам может и вовсе поставить под сомнение стабильность гражданского оборота.

Литература:

1. Ющенко Н.А. Коммерческая концессия в свете части четвертой ГК РФ // Научный труды РАЮН. 2006. №8. С. 583.

2. Федеральный закон Российской Федерации от 18.07.2011 N 216-ФЗ «О внесении изменений в часть вторую Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. N 5535. 22.07.2011.

3. Трахтенгерц Л.А. Договор коммерческой концессии (новая концепция) // Хозяйство и право. 2007. №4. С. 33.

4. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 22.06.2007 N Ф08-3665/2007 по делу N А32-20211/2006-31/425 // СПС КонсультантПлюс.

5. Проект федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // /2012/02/07/gk-site-dok.html.

© Казаков А.О., 2012

Казунеткина Л.Д.

студентка

научный руководитель: д.ю.н., профессор Шерстобитов А.Е.

Московский государственный университет

г. Москва

ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРАВА НА ЗАЩИТУ

Широко известен тезис о том, что, признавая за лицом субъективные права и обязанности, гражданское законодательство логично предоставляет управомоченному лицу и право на их защиту. В.П. Грибанов, развивая данное положение, отмечал, что любое субъективное право, предоставленное лицу, но не обеспеченное необходимыми средствами защиты от его нарушения, является лишь декларативным. Как известно, правомочие защиты, наряду с правомочием на собственные действия и правомочием требования, является составной частью любого субъективного права. В юридической науке это правомочие иногда сводят лишь к возможности обратиться с требованием о защите права к компетентным государственным или общественным органам. Однако такое определение необоснованно исключает из состава правомочия на защиту те возможности, которые несомненно в него входят, а именно:

- возможность управомоченного лица использовать дозволенные законом средства собственного принудительного воздействия на правонарушителя (самозащита гражданских прав);

- возможность применения непосредственно самим управомоченным лицом юридических мер оперативного воздействия на правонарушителя.

Сочетание этих трех возможностей и составляет содержание права на защиту. Однако стоит отметить, что право на защиту неразрывно связанно с защищаемым материальным правом как минимум по двум причинам. Во-первых, само по себе право на защиту возникает лишь с нарушением субъективного права либо с его оспариванием другими лицами. Во-вторых, характер самого требования о защите права определяется характером нарушенного или оспариваемого материального права, содержание и назначение которого определяет и способ его защиты. На практике это означает, что некоторые аспекты возможностей, применимые для защиты одной группы прав, совершено неприемлемы для другой.

В литературе также существует точка зрения, что право на защиту является самостоятельным субъективным правом1. В защиту данной позиции приводятся следующие аргументы: во-первых, право на защиту отражено в Конституции Российской Федерации и таким образом признается особым правовым институтом; во-вторых, оно реализуется только в «экстраординарной для гражданского оборота ситуации»; в-третьих при отделении права на защиту от защищаемого субъективного права последнее не меняет своей сущности, как если бы от него отделили любое другое правомочие. Но автор таким образом сам косвенно подтверждает правильность суждения о праве на защиту как о правомочии. Согласно традиционной концепции теории права правомочие владения является лишь одной третью от правомочия на собственные действия (наряду с правомочием пользования и распоряжения), которое в совокупности с правомочием требования и правомочием на защиту составляет конкретное субъективное право. Поэтому автор, сравнивая разноуровневые понятия, и приходит к ошибочному выводу. Что касается первых двух аргументов, они, безусловно, подчеркивают важность права на защиту как гражданско-правового института. Но выделяя право на защиту в качестве самостоятельного субъективного права, мы должны признать, что оно имеет достаточно сложное содержание, чтобы называться таковым, и состоит из ряда юридических возможностей, предоставленных субъекту. Что касается приведенных вариантов реализации права на защиту, они не могут быть названы элементами, правомочиями, входящими в право на защиту по нескольким причинам: они соотносятся как альтернативные варианты, а не как части целого (в отличие от соотношения правомочий друг с другом); правомочие по природе является юридически обеспеченной возможностью поведения, ее реализация ограничена лишь из соображений разумности и ненарушения прав других лиц, в отличие от вариантов реализации права на защиту, каждый из которых может быть использован только в рамках и случаях, предусмотренных законом. Таким образом, правомочие на защиту не является достаточно сложным юридическим образованием, чтобы иметь статус самостоятельного субъективного права. Кроме того, субъективное право при выделении из него правомочия на защиту остается тем же субъективным правом, само же правомочие на защиту при этом становится попросту безобъектным. Итак, право на защиту является элементом любого субъективного права, реализуемым посредством применения перечисленных мер защиты.

Также стоит обратить внимание на то, что право на защиту невозможно рассматривать в отрыве от его процессуального аспекта, держась «в материальных рамках». Надо сказать, этот вопрос в юридической литературе вызывает серьезные дискуссии, хотя абсолютное большинство авторов напрямую связывает право на защиту с правом на иск. Однако этим сходство имеющих позиций исчерпывается.

Одна группа авторов исходит из единого понятия права на иск. При этом, одни авторы сводят право на иск лишь к материальному правомочию2, другие – к процессуальному3, тогда как третья группа авторов предпринимает попытки объединить материально- и процессуально-правовые возможности защиты права в единое понятие права на иск4. Другая группа авторов исходит из необходимости разграничения права на иск в материальном смысле и права на иск в процессуальном смысле5. Не вступая в дискуссии, мы приведем ту позицию, которая нам считается наиболее обоснованной. Итак, с процессуальной точки зрения право на защиту включает в себя следующие возможности:

- возможность управомоченного лица обратиться с требованием о защите нарушенного или оспариваемого права к компетентному государственному органу в исковой либо иной предусмотренной законом форме;

- возможность пользоваться всеми предусмотренными законом правами и гарантиями в процессе рассмотрения этого требования;

- возможность обжалования в установленном законом порядке решения соответствующего органа по данному делу6.

Литература:

1. Минеев О.А. Способы защиты вещных прав. Дис. канд. юрид. наук. Волгоград 2003. С. 33.

2. С. И. Вильнянский. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958, стр. 179 – 181.

3. Советское гражданское процессуальное право. Под ред. К.С. Юдельсона. М., «Юридическая литература», 1965.

4. А. А. Добровольский. Исковая форма защиты права. Изд-во МГУ, 1965, стр. 29

5. О. С. Иоффе. Советское гражданское право. М., Юридическая литература, 1967, стр. 332;

6. В.П. Грибанов. Осуществление и защита гражданских прав. М., Статут, 2001. - 411 с. (Классика российской цивилистики). С. 76.

© Казунеткина Л.Д., 2012

Калугина Е. Н.

соискатель

научный руководитель: к.ю.н., доцент Зернин Н.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

К ВОПРОСУ О ЗАЩИТЕ ПРАВА АВТОРА НА ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ПРИ ОТЧУЖДЕНИИ РАБОТОДАТЕЛЕМ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРАВА НА СЛУЖЕБНОЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ

В соответствии со ст. 1370 Гражданского кодекса РФ, изобретение, полезная модель или промышленный образец, созданные работником в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя, признаются соответственно служебным изобретением, служебной полезной моделью или служебным промышленным образцом.

Право авторства на служебное изобретение принадлежит работнику. Исключительное право на служебное изобретение и право на получение патента принадлежат работодателю, если трудовым или иным договором не предусмотрено иное. Если работодатель получит патент на служебное изобретение работник имеет право на вознаграждение. Размер вознаграждения, условия и порядок его выплаты работодателем определяются договором между ним и работником, а в случае спора – судом1.

Таким образом, за автором служебного изобретения сохраняется право авторства, а также право на вознаграждение за использование служебного изобретения.

На практике возникает проблема защиты права автора на вознаграждение за использование служебного изобретения при отчуждении работодателем исключительного права на служебное изобретение третьему лицу.

В соответствии с п. 51 Постановления Пленума Верховного суда N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса РФ», судам необходимо иметь в виду, что законодатель императивно определяет лицо, выплачивающее соответственно компенсацию или вознаграждение. Таковым лицом является работодатель (лицо, являвшееся работодателем на момент создания служебного произведения). Следовательно, даже в том случае, если принадлежащие работодателю права на результат интеллектуальной деятельности переданы (предоставлены) по договору об отчуждении права или по лицензионному договору, лицом, обязанным платить компенсацию или вознаграждение работнику, остается работодатель. К иным лицам данная обязанность может перейти в порядке универсального правопреемства2.

Исходя из указанных разъяснений судов, передача исключительных прав на служебное изобретение по договору об отчуждении прав третьему лицу не влечет за собой переход обязанности по выплате автору вознаграждения за использование изобретения. Такая обязанность сохраняется у работодателя.

Представляется, что данные разъяснения судов не имеют теоретико-правовых оснований.

Под правопреемством в теории права понимается свойство правоотношений, представляющее собой изменение субъектного состава правоотношения, при котором в порядке производного приобретения субъективных прав и (или) юридических обязанностей происходит их переход от одного лица (правопредшественника) к другому лицу (правопреемнику) в отношении одного и того же объекта правоотношения. Для правопреемства характерно изменение субъекта правоотношения путем его замены другим субъектом, обладающим необходимым объемом правоспособности, что влечет за собой изменение правоотношения3.

При отчуждении работодателем исключительного права на служебное изобретение третьему лицу сторона в правоотношении между работодателем и автором изобретения (работником) также меняется. Причем правоотношение по выплате вознаграждения между работодателем и автором (работником) относится к гражданским правоотношениям, а не к трудовым. В связи с этим, вывод о том, что к иным лицам обязанность по выплате вознаграждения за использование служебного изобретения может перейти только в порядке универсального правопреемства, представляется безосновательным.

В соответствии со с ч.1 ст. 129 Гражданского кодекса РФ, объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не изъяты из оборота или не ограничены в обороте4. В тех случаях, когда необходимо подчеркнуть, что имущество может переходить к другому лицу только в результате универсального правопреемства, законодатель четко определяет это в соответствующих нормах (ч. 1 ст. 1110, ст. 1241 ГК РФ).

На практике позиция, закрепленная в 51 Постановления Пленума Верховного суда N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009,служит основой для злоупотреблений со стороны работодателя при использовании служебного изобретения.

Так, Индустриальным районным судом г. Перми наследнику автора ряда изобретений было отказано в требовании о взыскании вознаграждения за использование изобретений по той причине, что «вознаграждение работнику выплачивается только работодателем, даже в случае передачи прав другому лицу». При этом наследник автора узнал о том, что работодатель передал исключительные права на служебные изобретения дочернему юридическому лицу, по истечении нескольких лет с момента отчуждения. Суд указал, что «…патентообладателю не вменяется обязанность согласовывать действия по распоряжению исключительными правами с авторами изобретения»5.

Указанное судебное решение было оставлено в силе Пермским краевым судом при пересмотре дела в кассационной инстанции.

В данном случае автор (работник) лишается возможности защитить свое право на вознаграждение, поскольку работодатель перестает использовать служебное изобретение, а встречное предоставление по договору отчуждения исключительных прав несоразмерно реальной экономической выгоде, получаемой от использования изобретения.

Таким образом, в настоящее время право автора служебного изобретения на выплату вознаграждения ничем не обеспечено. Это приводит к тому, что работники теряют заинтересованность создания инновационных технических решений в рамках выполнения служебных обязанностей, страдает изобретательская деятельность в целом.

Предлагается ввести норму, обеспечивающую защиту права автора (работника) на вознаграждение при отчуждении работодателем исключительного права на служебное изобретение третьему лицу. Такой нормой может быть правило, в соответствии с которым при отчуждении исключительного права на служебное изобретение работодатель в любом случае обязан выплатить автору вознаграждение, размер которого определяется по соглашению, а в случаеспора – судом.

Литература:

1. Гражданский кодекс РФ (часть четвертая): Федеральный закон от 08.12.2006 № 230-ФЗ // Российская газета. № 289. 22.12.2006.

2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»//Российская газета, N 70, 22.04.2009.

3. Носов Д.В. Правопреемство (теоретико-правовое исследование). Автореферат. М. 2011.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (с послед. изм. и доп.)//Российская газета. № 238-239. 08.12.1994.

5. Решение Индустриального районного суда г. Перми от 30.08.2011 г. по делу №33-12740.

© Калугина Е.Н., 2012

Ковалдина А.П.

студентка

научный руководитель: старший преподаватель Семенова Е.В.

Шадринский государственный педагогический институт

г. Шадринск

ПРИЕМНАЯ СЕМЬЯ. А СЕМЬЯ ЛИ?

В соответствии со статьей 152 Семейного Кодекса РФ, приемной семьей признается опека или попечительство над ребенком или детьми, которые осуществляются по договору о приемной семье, заключаемому между органом опеки и попечительства и приемными родителями или приемным родителем, на срок, указанный в этом договоре.1

А что подразумевается под термином «семья»? Существует множество определений, к примеру:

Семья – группа людей, состоящая из родителей, детей, внуков и ближних родственников, живущих вместе2.

Семья - группа близких родственников (муж, жена, родители, дети и т.п.), живущих вместе3.

Семья - объединение людей, сплоченных общими интересами4, и т д.

Мы могли бы дополнить: семья – группа людей, которые любят, ценят, уважают друг друга, готовые всегда и во всем помочь, протянуть руку помощи, когда она необходима и т. п. По нашему мнению, приемная семья – это искусственно созданная семья для полноценного воспитания и развития детей оставшихся без попечения родителей.

Существует целый ряд нормативных актов о приемной семье: правила заключения договора об осуществлении опеки и попечительства в отношении несовершеннолетнего5, Семейный кодекс, Закон «Об опеке и попечительстве»6 и т д. Законодатель предусмотрел все нормы для успешного функционирования приемной семьи, как финансовые, так и правоохранительные, и практика показывает, что они действуют, так как количество приемных семей постоянно растет.

Единственное, что, на наш взгляд, не учел законодатель, это человеческий фактор. Могут ли складываться гармоничные отношения в приемной семье, если:

приемным родителям и детям нелегко привыкнуть друг к другу, найти понимание и доверие (что немало важно при создании семьи);

зачем привязываться и испытывать теплые чувства (которые очень важны при создании благополучной семьи) к ребенку, если биологические родители могут его в любой момент забрать из приемной семьи?

Исходя из практики, получается, что мы сначала, вырываем ребенка из родной семьи, по каким-либо причинам, затем даем ребенку новую - приемную семью, а потом снова вырываем его из приемной семьи, чтобы вернуть родным родителям или усыновителям. Не слишком ли это жестоко?

Всем известно, что приемная семья это лишь одна из форм устройства детей оставшихся без попечения родителей. Существует и такая форма устройства детей как усыновление. Однако, при усыновлении, законодатель предусмотрел в качестве охраны семьи и детей от эмоциональных, психических потрясений, такую правовую защиту, как смена фамилии и тайна усыновления. Ребенок, попадая в семью, становится равноправным ее членом, получает фамилию усыновителей и т д.

Если присмотреться, в приемной семье фактически существуют те же условия, что и при усыновлении. Разница только в том, что усыновление или удочерение пожизненное, а приемная семья создается на определенный период, до совершеннолетия ребенка. Но ведь и в том и в другом случае в первую очередь создается семья. А семья, как сказано в Конституции, находится под защитой государства7. Значит, исходя из выше сказанного, приемная семья, тоже должна охраняться государством.

Многие зададутся вопросом: а от чего следует защищать приемную семью? По нашему мнению ее стоит защитить, как это не парадоксально звучит, от биологических родителей, от их вмешательства в жизнь своих детей. Практика показывает, что нередко биологические родители вмешиваются в удачно сложившуюся приемную семью, разрушают то, что государство и приемные родители всеми силами пытались создать для ребенка. Мы считаем, что если ребенок поддерживает связь с родственниками или биологическими родителями, которые не желают исправлять свое поведение, устранять причины, из-за которых их ребенок попал в приемную семью, то это пагубно влияет на его взаимоотношения с приемными родителями. Ребенок, в большинстве случаев, начинает испытывать неприязнь ко всем, кроме своих родных. У него возникает ненависть к приемным родителям, к другим детям в приемной семье, к представителям органов опеки и попечительства. И, как правило, все заканчивается разрушением отношений, развалом приемной семьи и эмоциональным опустошением ребенка.

Что бы решить данную проблему, мы считаем, что законом перед биологическими родителями должны ставиться жесткие временные рамки, для решения своих проблем и возвращения ребенка в семью. К примеру: забрали ребенка у матери – алкоголика, необходимо дать ей год для избавления от пагубной привычки и нахождения работы. Если по истечению срока она этого не сделала, то следует лишать ее материнских прав. Для того, что бы ребенок мог обрести новую семью, не оглядываясь на прошлое.

Литература:

1.Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 04.05.2011)// СПС Консультант Плюс.

2. Ушаков Д. Н.. «Толковый словарь» [ Электронный ресурс]//Режим доступа: .

3. Ефремова Т. Ф. «Новый словарь русского языка» [Электронный ресурс] //Режим доступа .

4. Ожегов С. И. «Толковый словарь русского языка» [электронный ресурс]//Режим доступа:.

5. Постановление Правительства РФ от 17.11.2010 № 927 (ред. от 31.03.2011) «Об отдельных вопросах осуществления опеки и попечительства в отношении совершеннолетних недееспособных или не полностью дееспособных граждан»//СПС Консультант Плюс.

6. Федеральный закон от 24.04.2008 № 48-ФЗ (ред. от 01.07.2011) «Об опеке и попечительстве»//СПС Консультант Плюс.

7. Статья 38 п. 1 Конституции РФ (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г.)//СПС Консультант Плюс.

© Ковалдина А.П., 2012

Коваль И.И.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В ОТНОШЕНИЯХ, СВЯЗАННЫХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА

Достаточно давно проблема мужского и женского бесплодия является чрезвычайно актуальной в мировом масштабе. Только в последние десятилетия достижения в медицине позволили расширить возможности преодоления данного препятствия для появления ребенка.

Суррогатное материнство - одна из форм вспомогательных репродуктивных технологий. Оно представляет собой вынашивание ребенка суррогатной матерью для супружеской пары или одинокой женщины, для которых данный ребенок будет генетически родным.

В реальной действительности существует ряд проблем правового характера, связанных с использованием суррогатного материнства, что обусловлено отсутствием отдельного нормативного акта в данной сфере.

Введенный в действие с 1 января 2012 года Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»1, внес некоторые новеллы в правовое регулирование отношений, связанных с применением суррогатного материнства.

Важным нововведением явилось положение о необходимости получения согласия супруга суррогатной матери (если она замужем) на вынашивание ребенка.

Законом правомерно установлен запрет на донорство яйцеклетки суррогатной матери.

Несмотря на наличие новелл в законе, ряд отношений в сфере вспомогательных репродуктивных технологий выпал из правового регулирования. Практическое применение метода суррогатного материнства диктует необходимость создания более полной законодательной базы о суррогатном материнстве, содержащей подробную регламентацию всех аспектов данных правоотношений.

В законе должны быть детально прописаны положения о договоре суррогатного материнства (понятие, субъектный состав, существенные и иные условия, права и обязанности сторон и ответственность за их невыполнение).

На практике нередки случаи нарушения условий договора со стороны суррогатной матери, в том числе ситуации, когда суррогатная мать решает оставить ребенка себе после родов. Представляется необходимым с учетом подобных ситуаций предусмотреть в законе запрет для суррогатной матери требовать признания отцовства в отношении мужчины, предоставившего генетический материал (по аналогии с правовым положением донора).

Если суррогатная мать отказывается от передачи ребенка генетическим родителям, она должна будет возместить им все расходы, связанные с проведением операции, а также вернуть предоставленные ей средства на медицинское обслуживание, специальное питание и не имеет права на вознаграждение.

Целесообразным будет предусмотреть ответственность в договоре и для супругов (одинокой женщины). В практике известны случаи, когда супруги отказывались от ребенка после его рождения или еще до его рождения, в то время как сделать аборт уже не представлялось возможным. В данной ситуации ребенок оставался в медицинском учреждении, либо с суррогатной матерью, которая несла бремя его содержания, несмотря на то, что соглашалась она на данную процедуру из коммерческих интересов. В связи с этим, отказ «заказчиков» допустим, только если имплантация эмбриона еще не была произведена. В иных случаях должны быть предусмотрены санкции для недобросовестной стороны. Например, если супруги, заключившие договор с суррогатной матерью, отказались от ребенка, то до достижения ребенком совершеннолетнего возраста на них должна быть возложена обязанность выплачивать алименты. При рождении ребёнка с отклонениями в развитии или признании его инвалидом и при отсутствии врачебной ошибки оплата содержания ребёнка должна производиться в течение всей его жизни.

Подробная регламентация правоотношений сторон договора о суррогатном материнстве при его практическом применении предоставит реальные гарантии сторонам и обеспечит защиту прав и интересов ребёнка, рожденного суррогатной матерью.

Грамотное оформление договора важно с юридической точки зрения, так как четкое определение структуры правоотношений предостерегает от злоупотреблений сторон.

Литература:

1. ФЗ от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»// СЗ РФ. 28.11.11. № 48. Ст.6724.

© Коваль И.И., 2012

Кожемяко А.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Зернин Н.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

НЕСОВЕРШЕНСТВО РЕГУЛИРОВАНИЯ

ПРАВА НА НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

КАК ПОЧВА ДЛЯ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ

1. Формулировка закрепленного в п. 1 ст. 1266 ГК РФ права на неприкосновенность произведения создает возможности для пользователей злоупотреблять правом на использование произведения. Для решения указанной проблемы необходимо исследовать механизмы охраны неприкосновенности произведения в отечественном законодательстве.

Пункт 13 Постановления ЦИК СССР и СНК СССР от 30.01.1925 «Об основах авторского права» запрещал издателю без согласия автора или его наследников«по своему усмотрению … вносить какие-либо дополнения, сокращения и вообще изменения ни в самое произведение, ни в заглавие его, ни в обозначение на нем имени автора», а также снабжать произведение иллюстрациями1. Пункт 18 Постановления ЦИК СССР и СНК СССР от 16.05.1928 «Основы авторского права», содержал аналогичную норму, которая, однако, была адресована не только издателям, но и зрелищным предприятиям2.

В ст.ст. 479 - 480 ГК РСФСР 1964 г. закреплялось право на неприкосновенность произведения, которое устанавливало запрет без согласия автора «при издании, публичном исполнении или ином использовании произведения … вносить какие бы то ни было изменения как в само произведение, так и в его название и в обозначение имени автора», а также «снабжать произведение при его издании иллюстрациями, предисловиями, послесловиями, комментариями и какими бы то ни было пояснениями»3. Основы 1991 г. также признавали за автором право на неприкосновенность произведения (п. 2 ст. 135)4, однако не содержали определения указанного понятия.

В абз. 5 п. 1 ст. 15 Закона «Об авторском праве и смежных правах» (далее – Закон) было закреплено право на защиту репутации автора: «право на защиту произведения, включая его название, от всякого искажения или иного посягательства, способного нанести ущерб чести и достоинству автора»5. Ряд ученых6 указывали на соответствие права на защиту репутации автора закрепленному в п. 1 ст. 6.bis Конвенции об охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 г. (далее – Конвенция) праву на уважение произведения, т.е. праву «противодействовать всякому извращению, искажению или иному изменению … произведения, а также любому другому посягательству на произведение, способному нанести ущерб чести или репутации автора»7. При этом в Конвенции указано на способность внесенных в произведение изменений нанести ущерб чести или репутации автора, однако в абз. 5 п. 1 ст. 15 Закона включена фраза «ущерб чести и достоинству автора». В юридической науке и практике сложились различные подходы к пониманию указанной фразы.

2. Ряд авторов считали, что под указанными в абз. 5 п. 1 ст. 15 Закона честью и достоинством автора подразумевается авторская репутация, понятие которой выводится из закрепленного в п. 1 ст. 6.bis Конвенции права на уважение произведения. В указанной трактовке право на защиту репутации автора позволяло защищать произведение от любых искажений.

Преобладающей оказалась иная точка зрения: ряд ученых8 во фразе «честь и достоинство автора» усмотрели институт защиты чести, достоинства и деловой репутации, закрепленный в ст. 7 Основ, а затем и в ст. 152 ГК РФ. Поэтому авторам для реализации права на защиту репутации необходимо было доказывать факт нанесения включенными в произведение изменениями ущерба чести и достоинству в смысле вышеуказанных статей.

3. В целях преодоления указанной трактовки, в 4 часть ГК РФ было возвращено право на неприкосновенность произведения. В силу п. 1ст. 1266 ГК РФ, «не допускается без согласия автора внесение в его произведение изменений, сокращений и дополнений, снабжение произведения при его использовании иллюстрациями, предисловием, послесловием, комментариями или какими бы то ни было пояснениями»9. Однако, ссылаясь на п. 1 ст. 1266 ГК РФ, автор может воспрепятствовать лишь грубейшим нарушениям его права на неприкосновенность произведения, но без защиты останутся все иные действия в отношении произведения, искажающие замысел автора, «дух произведения» и целостность его восприятия. Указанные действия, совершаемые лицами при использовании произведения, являются недобросовестными, противоречат социальному назначению авторских прав, поэтому являются злоупотреблением правом на использование произведения, и в силу ст. 10 ГК РФ, запрещены.

4. В целях недопущения злоупотребления пользователями правом на использование произведения, с учетом несовершенства легального определения понятия «злоупотребление правом» и осторожного применения судами при разрешении споров ст. 10 ГК РФ, считаем необходимым сформулировать право на неприкосновенность произведения следующим образом: «не допускается без согласия автора внесение в его произведение изменений, сокращений и дополнений, снабжение произведения при его использовании иллюстрациями, предисловием, послесловием, комментариями или какими бы то ни было пояснениями, а также любые другие действия в отношении произведения, которыми искажается замысел автора, нарушается целостность восприятия произведения или наносится ущерб авторской репутации, которую следует рассматривать как сложившееся на основе ранее созданных автором произведений представление о нем, являющееся оценкой творческой деятельности автора».

Литература:

1. Постановление ЦИК СССР, СНК СССР от 30.01.1925 «Об основах авторского права»//СПС «Консультант Плюс».

2. Постановление ЦИК СССР, СНК СССР от 16.05.1928 «Основы авторского права»// СПС «Консультант Плюс».

3. Гражданский кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 11.06.1964) (ред. от 26.11.2001)//СПС «Консультант Плюс».

4. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик (утв. ВС СССР 31.05.1991 N 2211-1) (с изм. от 03.03.1993)//СПС «Консультант Плюс».

5. Закон РФ от 09.07.1993 N 5351-1 (ред. от 20.07.2004) «Об авторском праве и смежных правах» //СПС «Консультант Плюс».

6. Еременко В.И. К вопросу о личных неимущественных правах авторов произведений//СПС «Консультант Плюс».

7. Бернская Конвенция по охране литературных и художественных произведений от 09.09.1886 (ред. от 28.09.1979) // СПС «Консультант Плюс».

8. Калятин В.О., Степанов П.В. Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. Л.А. Трахтенгерц. М.: Юридическая фирма «КОНТРАКТ»; «ИНФРА-М», 2009. // СПС «Консультант Плюс».

9. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 N 230-ФЗ (ред. от 04.10.2010) // СПС «Консультант Плюс».

© Кожемяко А.А., 2012

Ксенофонтова Д.С.

аспирантка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Низамиева О.Н.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

РАССМОТРЕНИЕ СУДОМ СОГЛАШЕНИЯ О ПОРЯДКЕ ВЫПЛАТЫ СРЕДСТВ НА СОДЕРЖАНИЕ ПРИ ВЫНЕСЕНИИ РЕШЕНИЯ О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА: К ВОПРОСУ О ПРАВОВЫХ ГАРАНТИЯХ

Согласно пункту 1 статьи 24 Семейного кодекса РФ1 при расторжении брака в судебном порядке супруги могут представить на рассмотрение суда соглашение о порядке выплаты средств на содержание детей и (или) алиментоуправомоченного супруга, поскольку вопросы алиментирования являются обязательными для рассмотрения судом при вынесении решения о расторжении брака. Суд рассматривает соглашение, оценивает его условия на предмет соответствия интересам детей и супругов. Если соглашение нарушает интересы алиментоуправомоченного лица, суд «разрешает указанные вопросы по существу одновременно с требованием о расторжении брака»4.

Анализируемая норма направлена на охрану прав алиментоуправомоченного лица и является семейно-правовой гарантией осуществления права на получение содержания. Несмотря на позитивное значение данной правовой гарантии, имеются некоторые сложности, препятствующие ее реализации. К таковым относится, например, определение правовой природы соглашения о размере средств на содержание детей и (или) алиментоуправомоченного супруга и порядке их выплаты, поскольку именно от правовой квалификации данного соглашения зависит степень гарантированности осуществления и защиты права на получение содержания.

1. В литературе традиционно указывается, что в качестве подобного соглашения выступает соглашение об уплате алиментов5. Однако данная позиция представляется несколько спорной. В соответствии с п.1 ст.100 СК РФ соглашение об уплате алиментов заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению. Правила о нотариальном удостоверении являются гарантией прав и законных интересов участников соглашения, поскольку нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение проекта соглашения и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и требованиям закона (ст.54 Основ законодательства РФ о нотариате2). Семейный кодекс РФ не требует «утверждения» соглашения об уплате алиментов судом.

В случае противоречия условий соглашения об уплате алиментов интересам получателя алиментов, вопросы алиментирования не могут рассматриваться в судебном порядке так, как того требует п.2 ст.24 СК РФ. Нарушение интересов получателя алиментов является специальным семейно-правовым основанием признания соглашения об уплате алиментов недействительным (ст.102 СК РФ). Однако суд не вправе признать такое соглашение недействительным без соответствующего требования законного представителя несовершеннолетнего ребенка, совершеннолетнего недееспособного алиментоуправомоченного члена семьи, органа опеки и попечительства или прокурора. В свою очередь, суд не может вынести решение о взыскании алиментов при наличии действующего соглашения об уплате алиментов (ст.106 СК РФ). Таким образом, при наличии соглашения об уплате алиментов применение положений п.2 ст.24 СК РФ невозможно. Полагаем, суд должен лишь установить факт заключения сторонами обязательства соглашения об уплате алиментов.

2. При рассмотрении вопроса об алиментировании супругов, в качестве соглашения о порядке выплаты средств на содержание управомоченного супруга может выступать брачный договор, поскольку в соответствии со ст.42 СК РФ супруги вправе включить в брачный договор условие о предоставлении содержания (уплате алиментов), в том числе на случай расторжения брака. Представляется, что рассмотрение судом данного условия брачного договора весьма целесообразно с точки зрения гарантирования права на получение содержание, поскольку с момента заключения брачного договора до расторжения брака может пройти достаточно длительный срок. Отсюда, если суд придет к выводу о противоречии условия брачного договора о предоставлении содержания интересам алиментоуправомоченного супруга, то вопросы алиментирования становятся предметом судебного разбирательства. Более того, наличие брачного договора не является препятствием для взыскания алиментов в судебном порядке (ст.106 СК РФ).

3. Согласно пункту 2 статьи 1 ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»3 урегулирование споров, возникающих из семейных правоотношений, в том числе из алиментных правоотношений, возможно посредством применения процедуры медиации. Результатом проведения такой процедуры медиации является письменное медиативное соглашение по спорам из алиментных правоотношений, которое стороны могут представить на рассмотрение суда в рамках п.1 ст.24 СК РФ. В свою очередь, наличие подобного медиативного соглашения не является препятствием взыскания алиментов в судебном порядке (ст.106 СК РФ).

4. Думается, что в качестве соглашения о порядке выплаты средств на содержание алиментоуправомоченного лица, подлежащего рассмотрению судом при вынесении решения о расторжении брака, может выступать соглашение, заключаемое в простой письменной форме, позволяющее суду сделать вывод об отсутствии спора из алиментного правоотношения и отразить его содержание в судебном решении.

Литература:

1. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 №223-ФЗ//СЗ РФ. 1996. №1. Ст.16.

2. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате//Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. №10. Ст.357.

3. Федеральный закон от 27.07.2010 №193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»//СЗ РФ. 2010. №31. Ст.4162.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 №15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» (п.11)//Бюллетень Верховного Суда РФ. №1. 1999.

5. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации (Постатейный) / отв. ред. О.Н. Низамиева. – М.: Проспект, 2010. – С.74. (Автор комментария ст.24 СК РФ – Селецкая С.Б.).

© Ксенофонтова Д.С., 2012

Кузнецова Ю.С.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национально исследовательский университет

г. Пермь

СОВРЕМЕННЫЙ ВЗГЛЯД НА ПРОБЛЕМЫ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА В РОССИИ

В настоящее время проблема суррогатного материнства является наиболее дискуссионной и наименее урегулированной как в правовом, так и в морально-этическом отношении. С одной стороны, суррогатное материнство может способствовать коммерциализации человеческого тела, инструментализации женщин, ее физической и психологической эксплуатации, с другой стороны, этот метод представляет собой пример реализации конституционных гарантий по государственной поддержке семьи, материнства, отцовства и детства, дающий возможность бесплодным парам иметь детей и создать полноценную семью1.

До 2011 года в российском законодательстве отсутствовала дефиниция «суррогатное материнство». 1 ноября 2011 года Государственной Думой был принят Федеральный закон Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», где в пн. 9 статьи 55 закреплено понятие суррогатного материнства, которое представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям.

Таким образом, законодатель предусмотрел, что отношения между будущими родителями и суррогатной матерью должны быть оформлены договором, который по своей природе является договором возмездного оказания услуг.

В подтверждение закрепленной Конституцией РФ гарантии равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств, право на применение метода суррогатного материнства, как вида медицинской помощи, не может быть поставлено в зависимость от наличия зарегистрированного брака между мужчиной и женщиной. Законом определено положение одиноких женщин, которые также имеют право на применение данного метода при наличии ее информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство (пн.3 ст. 55). Что касается одиноких мужчин, право на участие в программе суррогатного материнства, на наш взгляд, будет осуществляться в соответствии с аналогией закона. Напомним, что ранее данный вопрос никак не был урегулирован законодателем, а возможность использования метода суррогатного материнства распространялась лишь на пары, состоящие в зарегистрированном браке. Однако, с позицией законодателя можно не согласиться.Во-первых, часть 3 статьи 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» противоречит статье 51 Семейного кодекса РФ и ФЗ «Об актах гражданского состояния» пункт 5 статьи 16, где прямо указано, что родителями ребенка записываются лица, «состоящие в браке». Во-вторых, одним из принципов семейного права является принцип приоритета семейного воспитания детей, а в случае, если одинокие женщины и мужчины будут вправе обращаться к услугам суррогатных матерей, ребенок еще до рождения будет обречен на воспитание в неполной семье, что может препятствовать нормальному как физическому, так и психическому развитию ребенка. Следовательно, ограничение права на репродуктивный выбор не состоящих в браке женщин и мужчин в данном случае будет обоснованным2.

Положительно решен вопрос относительно необходимости получения письменного согласия супруга на участие его жены в качестве суррогатной матери (ч. 10 Ст. 55). Как указывает Е.С. Митрякова «это именно та ситуация, которая в полной мере укладывается в рамки ст. 55 Конституции Российской Федерации, предусматривающей возможность ограничения прав и свобод человека «в целях защиты прав и законных интересов других лиц» (п. 3)»3.

Несмотря на ряд положительных моментов, ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» не разрешает проблемы возникновения родительских прав у лиц, ожидающих передачи ребенка, поскольку они могут быть записаны родителями только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери) (ч. 2 п. 4 ст. 51СК РФ). Данная норма ставит супругов в зависимость от воли суррогатной матери. В законе не указаны форма и время дачи согласия, поэтому суррогатная мать вправе в любое время отозвать его. В целях защиты прав лиц, ожидающих ребенка, справедливо будет установить ограничения такого отказа.

Не разрешенным остается вопрос о возможности рождения суррогатной матерью нескольких детей или больных детей, которые не будут востребованными. Законодатель, закрепляя такую форму, как договор, отдает разрешение данного вопроса на усмотрение сторон, тем самым забывает о своей обязанности по охране и защите детей.

Таким образом, настоящий закон не разрешает проблем, существующих в процессе применения метода суррогатного материнства и, как правильно подмечает ответственный секретарь Комиссии по вопросам сохранения духовных святынь и культурных ценностей Общественного совета ЦФО Ольга Пономарева, в России на сегодняшний день отсутствует правовое поле для реализации этого метода, «Россия не готова»4.

Литература:

1. SylwiaKubiak «Lesaspectsjuridiquesdelagestationpourautruiendroitcomparé: international, européen, Pologne, FranceetGrande-Bretagne». [Электронный документ] URL: http://claradoc.gpa.free.fr/doc/311.pdf.

2. Митрякова Е. С. Проблемы правового регулирования суррогатного материнства в России//Вестник Академии Российских энциклопедий (г. Челябинск). 2004. № 4 (14). С. 32.

3. Митрякова Е. С. Оспаривание родительских прав при применении суррогатного материнства//Судебная власть в России: закон, теория, практика: сборник статей по итогам Межд. науч.- практ. конф. М.: «Юрист», 2005. С. 808.

4. Суррогатное материнство в России: выход или вызов? // /press_video/20111020/465304182.html.

© Кузнецова Ю.С., 2012

Куксенок О.Д.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Стеблов А.Л.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОСОБЕННОСТИ ПРОДАЖИ ЗЕМЕЛЬНОГО УЧАСТКА, НАХОДЯЩЕГОСЯ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИЛИ МУНИЦИПАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ, ДЛЯ ЖИЛИЩНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

В Российской Федерации граждане и юридические лица имеют право приобрести земельный участок, в том числе и для жилищного строительства.

Особое внимание Земельный кодекс РФ уделяет продаже земельных участков для строительства из земель, находящихся в государственной и муниципальной собственности. Это продиктовано большой политической значимостью как промышленного, так и индивидуального жилищного строительства, а в силу этого – необходимостью надлежащего государственного контроля за порядком предоставления таких земель.1

Статья 30.1, введенная в ЗК РФ с 1 октября 2005 года, устанавливает, что земельные участки для жилищного строительства из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, предоставляются без предварительного согласования места размещения объекта.2

Цели, которые преследовал законодатель, внося изменения в порядок предоставления земельных участков для жилищного строительство, это простота и доступность приобретения прав на земельные участки, и прозрачность процедуры предоставления земельных участков.3

После формирования земельных участков и постановки их на кадастровый учет осуществляется продажа земельных участков для жилищного строительства путем проведения торгов в форме аукциона. Одной из проблем в данном случае является то, что земельное законодательство не закрепляет проведение конкурсов и закрытых аукционов. Автор считает, что отсутствие конкурсов, в некоторых случаях, лишает возможности принять участие в торгах человека, имеющего недостаточно денежных средств, однако преследующего более благие цели по отношению к участникам аукциона.

Следующая проблема заключается в том, что законодательство не определяет правила формирования лотов аукциона, следовательно, органы местного самоуправления вправе формировать их самостоятельно с учетом требований Градостроительного кодекса РФ и архитектурно-градостроительной политики. Соответственно на аукцион могут быть выставлены одним лотом несколько земельных участков для жилищного строительства. Такая ситуация приводит к тому, что граждане лишаются права на участие в аукционе конкретного земельного участка входящего в этот лот, потому что аукцион по предоставлению отдельного земельного участка отсутствует.

Необходимо отметить, что начальная цена земельного участка устанавливается продавцом земельного участка, т.е. соответствующим органом государственной власти или местного самоуправления. При этом в ЗК РФ не указана методика определения начальной цены. Данный пробел устраняют Правила организации и проведения торгов по продаже находящихся в государственной или муниципальной собственности земельных участков или права на заключение договоров аренды таких земельных участков, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 11 ноября 2002 года, в соответствии с которым начальная цена таких участков определяется независимым оценщиком в соответствии с законодательством об оценочной деятельности.4

В соответствии с п.12 ст.38.1 ЗК РФ для того чтобы участвовать в аукционе заявители представляют в установленный в извещении о проведении аукциона срок необходимые документы. Перечень необходимых документов является исчерпывающим, то есть организатор аукциона не вправе требовать представление других документов, кроме указанных ЗК РФ документов. По данному положению на практике возникают проблемы. Так, в ходе проведения прокурорских проверок выявлено, что в Московской области для проведения торгов требовались документы, не предусмотренные ч.12 ст.38.1 ЗК РФ. В частности предусматривалось, что юридическое лицо дополнительно прилагает к заявке нотариально заверенные учредительные документы.5

Важно отметить, что результатом аукциона является не договор купли-продажи, а протокол, который подписывается организатором аукциона и победителем аукциона в день проведения аукциона. В свою очередь, протокол является основанием для заключения с победителем торгов договора купли-продажи земельного участка. Договор подлежит заключению в срок не позднее пяти дней со дня подписания протокола.

Таким образом, порядок организации и проведения аукциона по продаже земельных участков из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, для жилищного строительства регламентирован Земельным кодексом РФ, но требует определенных уточнений и комментариев.

В целом необходимо отметить, что развитие законодательства в сфере использования земельных участков для жилищного строительства имеет интенсивный характер, это вызвано ростом жилищного строительства, потребностью общества и государства в детальном правовом регулировании предоставления и последующего использования земельных участков для жилищного строительства.

Литература:

1. Волкова Т.В., Гребенников А.И. Правовой порядок предоставления земельных участков для целей, связанных со строительством: теоретические и практические аспекты//Экологическое право. 2010. №4. С.27.

2. Земельный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 25.10.2001 №136-ФЗ (ред. от 12.12.2011)//Российская газета. N 211-212. 30.10.2001.

3. Пикулин В.П. Особенности предоставления земельных участков под строительство после 1 октября 2005 года//Вятская губерния. 2006. №1. С.5.

4. Постановление Правительства РФ от 11.11.2002 N 808 (ред. от 15.09.2011) «Об организации и проведении торгов по продаже находящихся в государственной или муниципальной собственности земельных участков или права на заключение договоров аренды таких земельных участков» //Российская газета. N 221. 21.11.2002.

5. Викторов И.С. О практике прокурорского надзора за исполнением законодательства, направленного на реализацию национального проекта «Доступное и комфортабельное жилье – гражданам России»//Жилищное право.2006.№10. С.7.

© Куксенок О.Д., 2012

Леханова З.В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ В ЗАКРЕПЛЕНИИ

ПРИНЦИПА ДОБРОСОВЕСТНОСТИ

Категория «добросовестность» уже давно привлекает внимание специалистов, однако наибольшую актуальность данная правовая категория приобретает в связи с Указом Президента РФ от 18 июля 2008 г. №1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»1, в котором отмечено, что «развитие экономики и становление гражданского общества требуют использовать все возможные меры и средства гражданского законодательства, чтобы обеспечить добросовестное и надлежащее осуществление гражданских прав и исполнение гражданских обязанностей».

С этой целью предлагается введение в гражданское законодательство принципа добросовестности в качестве одного из наиболее общих и важных принципов гражданского права.

Принцип добросовестности должен быть закреплен в Гражданском кодексе РФ (далее ГК РФ)2, что обусловлено рядом объективных предпосылок.

Во-первых, в ГК РФ в (п.3 ст. 10) закреплена презумпция добросовестности. Однако, исходя из буквального толкования статьи, следует, что она носит частный характер, то есть распространяет свое действие на случаи указанные в законе.

Судебная практика применяет презумпцию добросовестности в качестве общей нормы. Так, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 16 декабря 2008 г. N 12465/08 указывается, что «при осуществлении гражданских прав законодательством презюмируются разумность и добросовестность участников гражданского оборота, а также запрет на злоупотребление своими правами»3.

Как показывает судебная практика презумпция добросовестности в условиях рыночной экономики не является эффективным средством защиты субъективных прав участников гражданских правоотношений.

Во-вторых, категория «добросовестность» закреплена во многих федеральных законах в области гражданского права. Среди них ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»4, ФЗ «Об акционерных обществах»5, ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»6. Указание на добросовестность содержится и во многих других законах. Закрепление принципа добросовестности позволит исключить фрагментарное упоминание категории «добросовестности» как требование к отдельным субъектам гражданского права, а установит единое требование добросовестного поведения ко всем участникам гражданского оборота.

В-третьих, наличие судебной практики по применению принципа добросовестности подтверждает необходимость его закрепления.

Так, тринадцатый арбитражный апелляционный суд в своем постановлении от 15 февраля 2011 по делу №А42-5118/20067 указывает, что действуя разумно, в интересах должника и кредиторов, конкурсный управляющий должен исходить из принципов разумности и добросовестности, в том числе в части расходования конкурсной массы, избегать неоправданных расходов в ходе конкурсного производства.

ФАС Западно-Сибирского округа по требованию о взыскании неосновательного обогащения констатирует, «что действия истца по осуществлению подрядных работ на объекте, не являвшемся его собственностью, не соответствуют принципам разумности и добросовестности, установленным пунктом 3 статьи 10 ГК РФ»8.

Также следует обратить внимание на наличие принципа добросовестности в гражданском законодательстве многих стран, например, в Германии, Англии, Франции, Голландии и других.

Кроме того, принцип добросовестности является принципом международного публичного права. Согласно статье 26 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969г. «каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться»9. Принцип добросовестности закреплен в Принципах международных коммерческих договоров: «каждая сторона обязана действовать в соответствии с принятыми в практике международной торговли добросовестностью и честной деловой практикой»10.

Вместе с тем ряд авторов видят в введении принципа добросовестности в ГК РФ недостатки, прежде всего, в неопределенности содержания категории «добросовестности», а также в большой доле судейского усмотрения при рассмотрении гражданских дел.

И. А. Покровский, полагает, что «правило о доброй совести, о добрых нравах не достоинство гражданского кодекса, а его больное место и в лучшем случае оно знак, отмечающий неразработанное, топкое место в правовой системе»11.

Однако, ценность оценочных понятий заключается в отсутствии четкого содержания, что в свою очередь позволяет учесть все особенности конкретной ситуации, то есть оценочная категория не имеет исчерпывающего содержания. К каждому конкретному делу она применяется индивидуально. Это способствует к гибкости нормы права, её эффективности для постоянно развивающихся и изменяющихся гражданско-правовых отношений.

Из неопределенности и абстрактности содержания категории «добросовестности» вытекает положение о высоком судейском усмотрении при её применении. Действительно, личность конкретного правоприменителя и его опыт имеют большое значение для применения любой оценочной категории, в том числе добросовестности. Иными словами, правоприменитель невольно оказывает личностное влияние на исход дела. Однако, судейское усмотрение при принятии решения ограничено.

Так, в литературе выделяют объективные и субъективные пределы судейского усмотрения. К субъективным пределам относится: нравственность, справедливость, целесообразность и другие. К объективным пределам судейского усмотрения можно отнести такие требования к решению суда как законность и обоснованность согласно статьям 11, 194 Гражданского процессуального кодекса РФ12 (далее ГПК РФ). Исходя из содержания данных норм ГПК РФ суд, принимая решение, должен руководствоваться только законом, а также основывать свое решение на доказательствах, исследованных в судебном заседании.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод о том, что закрепление в статье 1 ГК РФ принципа добросовестности является объективным процессом, следствием существования в гражданском праве ряда объективных причин. Такое изменение в гражданском праве не является коренным, поскольку категория «добросовестности» известна гражданскому праву, существует судебная практика по её применению. ГК РФ тем самым делает акцент на добросовестности участников гражданских правоотношений, формирует определенные рамки, пределы правоосуществления, а также исполнения обязанностей и защиты прав, делает правовое регулирование мобильным, гибким и эффективным.

Литература:

1. Указ Президента РФ от 18 июля 2008 г. №1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса РФ»// СЗ РФ 21. 07. 08. №29.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): ФЗ от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 30.11.2011)//СЗ РФ 25.12.1994. №32.

3. Постановлении Президиума ВАС РФ от 16 декабря 2008 г. N 12465/08

4. ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ (в ред.21.11.2011)//СЗ РФ 02.11.2002. №209.

5. ФЗ «Об акционерных обществах» от 26.12.1995. №208-ФЗ (в ред.18.07.2011)//СЗ РФ 01.01.1996. №1.

6. ФЗ «Об общесвах с ограниченной ответчтвенностью» от 08.02.1998. № 14-ФЗ (ред. от 30.11.2011)//СЗ РФ 16.02.1998. №7.

7. Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 февраля 2011 г. по делу №А42-5118/2006//СПС Консультант Плюс.

8. Постановление ФАС Поволжского округа от 26.01.2010 по делу N А55-11572/2009//СПС Консультант Плюс. 9.Венкая конвенция «О праве международных договоров» от 13 мая 1969 года.

10. Принципы международных коммерческих договоров от 01.01.1994.

11. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. Изд. 3-е, стереотип. М.: «Статут», 2001. С. 35.

12. Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 06.02.2012)//СЗ РФ 18.11.2002. № 46.

© Леханова З.В. 2012

Литвина А.И.

соискатель

научный руководитель: к.ю.н., доцент Зернин Н.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ НАСЛЕДОВАНИЯ ОРИГИНАЛА ПРОИЗВЕДЕНИЯ УЧРЕЖДЕНИЯМИ

Гражданский кодекс РФ предусматривает принцип свободы завещания, в соответствии с которым «завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам» (ст.1119), следовательно, наследником по завещанию может быть как любое физическое лицо, так и юридическое лицо, и даже государство.

Из указанной нормы применительно к проблеме наследования оригинала произведения учреждениями можно вывести ряд принципиальных положений:

Во-первых, никаких ограничений по субъекту наследования ГК РФ не содержит, следовательно, нет запрета завещать имущество учреждению.

Во-вторых, в состав наследства входит все имущество наследодателя, а именно вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, то есть оригинал произведения входит в состав наследственной массы.

Кроме того, в соответствии со ст. 1110 ГК РФ при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент.

Таким образом, оригинал произведения может перейти к такому юридическому лицу, как учреждение, в порядке наследования.

Однако в таком случае, на мой взгляд, возникает ряд спорных вопросов:

Во-первых, на каком праве может перейти оригинал произведения к учреждению, во-вторых, применима ли в данном случае норма абз. 2 ч. 1 ст. 1291 ГК РФ, в соответствии с которой приобретатель оригинала вправе демонстрировать приобретенный в собственность оригинал произведения и воспроизводить его в каталогах выставок и в изданиях, посвященных его коллекции, а также передавать оригинал этого произведения для демонстрации на выставках, организуемых другими лицами.

По своей правовой природе оригинал произведения представляет собой, в первую очередь, вещь, материальный носитель, в котором произведение выражено, следовательно, оригинал произведения, будучи вещью, является объектом вещных прав.

В соответствии со ст. 1112, ст. 1120 ГК РФ в качестве наследодателя оригинала произведения может выступать только собственник оригинала произведения, в противном случае было бы невозможно распорядиться указанным имуществом, в том числе посредством завещания.

Таким образом, в порядке универсального правопреемства в рамках наследования по завещанию к учреждению должно перейти право собственности на оригинал произведения.

Однако в соответствии со ст. 120 ГК РФ учреждение (государственное, муниципальное, частное) – это некоммерческая организация, созданная собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера, права учреждения на имущество, закрепленное за ним собственником, а также на имущество, приобретенное учреждением, определяются в соответствии со ст. 296 ГК РФ (то есть как право оперативного управления).

Таким образом, с одной стороны, учреждение не может быть собственником оригинала произведения, но в тоже время гл. 64 ГК РФ «Принятие наследства» не содержит прямой нормы, запрещающий учреждению обратиться за принятием наследства или принять его фактически.

Представляется, что в данном случае необходимо исходить из п.2 ст. 299 ГК РФ, что позволит сделать вывод, что на основании юридического факта – принятие наследства по завещанию учреждением - право собственности на оригинал произведения возникнет у собственника учреждения, а у самого учреждения возникнет право оперативного управления.

Сложнее решается вопрос с распространением ст. 1291 ГК РФ на наследственные правоотношения, тем более, когда наследником выступает учреждение. С одной стороны, ст. 1291 ГК РФ касается вопросов распоряжения оригиналом произведения посредством отчуждения, а не завещания, с другой стороны, представляется не верным ставить в зависимость решение вопроса о правовой связи оригинала произведения и некоторых правомочий исключительного права на него от способа приобретения права собственности на оригинал (по договору или по завещанию).

В силу чего, представляется необходимым распространить указанное правило и на случаи приобретения права собственности на оригинал произведения в порядке наследования, причем как по закону, так и по завещанию.

Кроме того, указанное правило необходимо распространить и на ограниченные вещные права, в том числе на право оперативного управления, в противном случае, возвращаясь к поднятой проблеме, учреждение, владеющее оригиналом произведения, не смогут осуществлять правомочия исключительного права на демонстрацию и, в некоторых случаях, воспроизведение произведения.

Конечно, в данном случае, можно говорить и об иной конструкции правоотношений: собственник оригинала отчуждает в пользу владельца оригинала произведения на праве оперативного управления или ином ограниченном вещном праве перешедшие к нему правомочия исключительного права на демонстрацию и воспроизведение произведения.

Однако данная конструкция вызывает сомнения: несмотря на то, что прямого запрета на распоряжение указанными исключительными правами нет, но в тоже время, представляется, что это будет нарушать идею нормы ст. 1291 ГК РФ, которая нацелена на предоставление возможности для полноправного использования собственником оригинала произведения.

© Литвина А.И., 2012

Ложкин М.С.

студент

научный руководитель: преподаватель Кутовой М.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОСОБЕННОСТИ СТРАХОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВЛАДЕЛЬЦЕВ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ

1. С введением в действие Закона об ОСАГО,1 появилась реальная возможность возмещать вред, причиненный дорожно-транспортным происшествием. Вместе с тем количество судебных споров, связанных с возмещением вреда при дорожно-транспортных происшествиях, значительно возросло. Значительный объем таких споров связан с определением ответственного лица и размера компенсационных выплат, причитающихся потерпевшему при наступлении страхового случая.

2. При заключении договора обязательного страхования гражданской ответственности страхователем является собственник транспортного средства. Лицо, управляющее транспортным средством (законный владелец) и не являющееся его собственником, в силу закона обязанное застраховать свою ответственность, не сможет это сделать, даже если оно будет указано в страховом полисе как водитель, имеющий право управления транспортным средством. При наступлении страхового случая возникает гражданская ответственность страхователя – собственника, а не лица, на самом деле причинившего вред.

3. Положение ст.4 Закона об ОСАГО, о том, что на каждый автомобиль должен быть свой страховой полис не соответствует требованиям ст. 1079 ГК РФ,2 поскольку причинителем вреда является владелец источника повышенной опасности, а не он сам по себе. Хотя его владелец не может управлять несколькими транспортными средствами одновременно, он вынужден страховать свою ответственность несколько раз – по числу имеющихся в его собственности автомобилей. Несмотря на то, что деликтная ответственность у него одна, неделима, ее нельзя передать третьим лицам и ее размер не зависит от количества имеющихся у него автомобилей, а напрямую зависит от размера причиненного ущерба.

4. Судебная практика исходит из того, что, чем больше у собственника автомобилей, тем выше риск его гражданской ответственности, но почему? Ответ очевиден: данное обстоятельство выгодно страховой компании, ибо страховой случай связан с использованием автомобиля, а управлять одно лицо может одновременно только одним автомобилем, риск наступления страхового случая не увеличивается, так как другие автомобили в данный момент не используются. Однако страховщик получает страховые премии от одного водителя по числу имеющихся у него автомобилей. Данное положение вещей несправедливо.3

5. Следовательно, возникает вопрос, почему собственник автомобиля должен страховать свою гражданскую ответственность несколько раз? Вопрос о законности страхования каждого транспортного средства был предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ3 и разрешен в постановлении следующим образом: «…обязанность страхования риска гражданской ответственности применительно к каждому транспортному средству, независимо от их общего количества у одного владельца, не означает умножение бремени содержания имущества …».

6. С высказанной КС РФ точкой зрения трудно согласиться, поскольку транспортное средство вне его использования не является источником повышенной опасности, следовательно, не представляет опасности для окружающих, не повышает угрозу наступления страхового случая, поскольку ГК РФ и Закон об ОСАГО связывают наступление страхового случая с использованием транспортного средства. Что же касается того, что страхование каждого транспортного средства не увеличивает бремя содержание имущества, то КС РФ пришел к парадоксальному выводу.

7. Осуществлять страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств целесообразно не на каждый автомобиль, как в настоящее время, а на водителя. Водитель, страхуя свою гражданскую ответственность, будет обязан вписывать в страховой полис транспортное средство, которым собирается управлять, а не других водителей, что позволит ему избежать лишних имущественных потерь. Поскольку обязательство из причинения вреда тесно связано с личностью виновного (водителя транспортного средства), в данном случае страховое возмещение будет уплачивать страховая компания водителя, а не собственника автомобиля, что более справедливо.

8. Такой подход к страхованию автогражданской ответственности практически не потребует серьезных изменений в законодательстве. Надо лишь внести соответствующие изменения в Закон об ОСАГО и Правила обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств5.

Литература:

1. Федеральный закон от 25.04.2002 N 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», ред. от 28.12.2010 //Российская газета, № 80, 07.05.2002.

2. Гражданский кодекс РФ. Часть 2. Глава 59. от 26.01.1996 №14-ФЗ ред. от 07.02.2011 // СЗ РФ.1996. № 5. Ст. 1079.

3. Снегирев Д.А. «О страховании автогражданской ответственности» // Хозяйство и право. № 12. 2009. С. 111-113.

4. Постановление Конституционного Суда РФ от 31.05.2005 N 6-П «По делу о проверке конституционности Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» //Вестник Конституционного Суда РФ, № 4, 2005.

5. «Правила обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств», утвержденные Постановлением Правительства РФ от 07.05.2003 N 263 ред. от 08.08.2009 // Собрание законодательства РФ, 19.05.2003, N 20, ст. 1897.

© Ложкин М.С., 2012

Лукиных А. А.

студент

научный руководитель: старший преподаватель Семенова Е.В.

Шадринский государственный педагогический институт

г. Шадринск

СОВРЕМЕННЫЕ ПЛЮШКИНЫ

Доводилось ли вам встречать пожилых граждан, деловито несущих домой всякий хлам? Перед нами – вовсе не старческая причуда, а типичный случай болезни, которая носит название синдром Диогена. Люди, больные этим синдромом, обычно живут среди гор всякого хлама и мусора, который они постоянно приносят домой. Как правило, современные Плюшкины влачат жалкое существование, хотя нередко обладают достаточными средствами, спрятанными в укромных местах или даже хранимыми в банке.

Правда, сбережения свои они не трогают, а берегут на черный день. При этом сами себя считают нищими, несут в дом все, что находят на свалках и помойках. Такие люди никогда ничего не выбрасывают, поэтому их дом до самого потолка завален различным хламом. Причем каждому своему приобретению они находят вполне логичное объяснение: «пригодится», «про запас» и т. д. Хлам приобретает в глазах владельца невероятную ценность, он уверен, что все это ему обязательно пригодится. И сквозь все эти завалы хозяину приходится прорывать ходы, чтобы попадать из комнаты в комнату. Такие люди зачастую перестают следить не только за чистотой своего жилища, но и за собственным внешним видом и гигиеной, они месяцами не моются, не стирают одежду, зачастую перестают выбрасывать из дома объедки и отбросы.1

Нередки и случаи, когда люди погибают под своими так называемыми «сокровищами». Так во Владивостоке владелица одной из квартир погибла под кучей мусора в собственной квартире. В городскую службу спасения обратились жители дома. Граждане просили вскрыть дверь одной из своих соседок. По словам людей, пенсионерка никак не реагировала на стук в дверь. В квартире помимо женщины проживал ее сын-инвалид. Встревоженные странным молчанием, соседи решили вызвать на помощь спасателей.Вскрыв железную дверь, спасателям открылось шокирующее зрелище. Из-за гор мусора, находящихся в квартире, пройти в помещение было просто невозможно. Медикам и спасателям приходилось в буквальном смысле пробираться в помещение. Специалисты службы спасения нашли хозяйку квартиры лежащей под кучей мусора. Женщина не подавала признаков жизни. Медики смогли лишь констатировать смерть пенсионерки. А вот ее сын чувствовал себя вполне удовлетворительно. По всей видимости, женщина не один год занималась «обустройством» своего жилья. Соседи видели, что она заносит в квартиру полные пакеты. Однако их содержимое до этого дня оставалось для них загадкой.2

Встает вопрос, а что же делать родственникам и соседям современных Плюшкиных? Ведь им приходится годами терпеть неприятный запах, грязь, а порой тараканов и мышей. Кроме того, такое соседство может представлять и прямую опасность. Например, в случае возгорания в комнате, полной мусора, потушить огонь будет невозможно, подобные квартиры выгорают дотла.

В идеале надо проконсультировать больного у психиатра или как минимум обратиться к психологу. В недалеко зашедших случаях врач может назначить специальные медикаменты, которые стабилизируют состояние пациента. А на начальных этапах болезни психиатры советуют попробовать договориться с собирателем, направив его страсть к коллекционированию в мирное русло.

Если же мирными средствами договориться не удалось, то можно выбрать иные меры воздействия, установленные законодательством РФ.

В соответствии с Жилищным кодексом РФ на собственника (п. 4 ст. 30) и нанимателя (п. 3 ст. 67) налагается обязанность поддерживать занимаемое жилье в надлежащем состоянии, использовать его по назначению, обеспечивать его сохранность, соблюдать права и законные интересы соседей. К сожалению, далеко не все хозяева квартир помнят об этом, ошибочно полагая, что управы на них нет. Согласно ст. 91 Жилищного кодекса, в случае неисполнения указанных обязанностей наниматель и (или) проживающие совместно с ним члены его семьи могут быть выселены в судебном порядке без предоставления другого жилья.3

Воздействовать на собственника гораздо труднее, однако ст. 293 Гражданского кодекса допускает прекращение права собственности на бесхозяйственно содержимое жилое помещение. Если собственник использует его не по назначению, систематически нарушает права и интересы соседей либо бесхозяйственно обращается с жильем, орган местного самоуправления может предупредить собственника о необходимости устранить нарушения. Если предупреждение не возымеет действия, суд по иску органа местного самоуправления может принять решение о продаже такого жилого помещения с публичных торгов. При этом собственнику выплачиваются вырученные от продажи средства за вычетом расходов на исполнение судебного решения.4

Безусловно, добиться выселения чрезвычайно трудно – особенно если собственник вовремя платит за коммунальные услуги, а квартира является его единственным местом жительства.

Страдающие от «проблемных» жильцов соседи предпочитают обращаться к участковому, но к решению вопроса целесообразно подключить и территориальное управление Роспотребнадзора, а также жилищную инспекцию округа. Они согласно ст. 6.4 КоАП за нарушение санитарно-эпидемиологических требований к эксплуатации жилых помещений и общественных помещений, зданий, сооружений и транспорта могут выписать административный штраф от 5 до 10 МРОТ.5

Мы считаем, что необходимо внести поправки в ст. 293 Гражданского кодекса, в которой будут указаны конкретные сроки для того, что бы владелец жилого помещения, который систематически нарушает права и интересы соседей либо бесхозяйственно обращается с жильем, устранил данные нарушения. Если же он их не устраняет, то на него должен налагаться штраф, и только в том случае, если нарушитель игнорирует предписания компетентных органов, можно настаивать на крайней мере – выселении.

Литература

1. Светлана Лукшева. Плюшкины XXI века//АиФ Здоровье№21 от 20 мая 2010. (Интернет ресурс: /health/article/34884).

2. Женщину на смерть придавило кучей мусора в собственной квартире//Общественное телевидение приморья 03.02.2012. (Интернет ресурс: /news26949.html).

3. Жилищный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 N 188-ФЗ (ред. от 06.12.2011)//СПС Консультант плюс.

4.Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 30.11.2011)// СПС Консультант Плюс.

5. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 31.01.2012)// СПС Консультант Плюс.

© Лукиных А.А., 2012

Малышев А.В.

студент

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРОТИВОРЕЧИЯ НОРМ О КОНДИКЦИОННОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ ОБЩИМ ПОЛОЖЕНИЯМ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА РФ

Обязательство вследствие неосновательного обогащения, также именуемое кондикционным обязательством, относится к числу охранительных правоотношений. Оно направлено на защиту имущественных прав индивидов путем возврата им имущества, неосновательно приобретенного иным лицом за их счет. Изучение данного института имеет большую актуальность, т.к. нормы, закрепленные в главе 60 ГК РФ1, регулирующие кондикционное обязательство, применяются и к иным требованиям, возникающим из гражданских правоотношений. Обязательства вследствие неосновательного обогащения рассматриваются в качестве особого способа защиты гражданских прав, который как бы восполняет пробелы в законодательном регулировании тех обязательств, которые указаны в статье 1103 ГК РФ. Согласно указанной статьи нормы об обязательствах вследствие неосновательного обогащения подлежат применению к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделке; об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения; одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством; о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица.

Однако в процессе применения норм о кондикции возникает ряд вопросов и трудностей, связанных с возникающими противоречиями норм главы 60 ГК РФ с нормами, регулирующими смежные правоотношения, указанные в ст. 1103 ГК РФ, которые требуют более четкого законодательного закрепления.

Как отмечает Д.В. Новак, господствующим в отечественной цивилистике считается мнение о том, что о неосновательном обогащении в форме приобретения имущества (п. 1 ст. 1102 ГК РФ) можно говорить лишь в случаях, когда у приобретателя возникло то или иное имущественное право. Применительно к вещам это означает, что приобретенными могут считаться только те вещи, на которые у лица возникло право собственности2. Из этого следует, что имущество выбывает из собственности одного лица и переходит в собственность неосновательно обогатившегося. Ярким примером может служить случай, при котором добросовестный приобретатель, осознанно считает, что вещь поступила в его собственность, и он владеет и пользуется ей, относясь к ней как к своей собственной.

Исходя из данного положения, возникает вопрос, связанный с применением п. 2 ст. 1104 ГК РФ, который закрепляет обязанность приобретателя отвечать перед потерпевшим за всякие, в том числе и случайные, недостачу или ухудшение неосновательно приобретенного или сбереженного имущества, происшедшие после того, как он узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения. До этого момента он отвечает лишь за умысел и грубую неосторожность. Как справедливо отмечено Е.А. Крашенинниковым, предписание второго предложения указанного пункта содержит в себе внутреннее противоречие: до указанного в нем момента приобретатель не может отвечать за причинение вреда имуществу по умыслу или грубой неосторожности, так как его вина исключена его добросовестностью3.

Судебная практика при определении ответственности приобретателя за недостачу или ухудшение имущества ставит ее в зависимость от степени вины4, не разделяя приобретателей на добросовестных и недобросовестных. Однако понятие вины не может применяться к кондикционному обязательству, если речь идет о добросовестном приобретателе, до момента, когда он узнал или должен был узнать о неосновательности своего обогащения. Вина в гражданском праве, понятие которой закреплено в ст. 401 ГК РФ5, имеет место только в обязательственных отношениях, которые к моменту появления у добросовестного приобретателя вещи еще не возникли. Обязательства между приобретателем и потерпевшим возникают именно с момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения. Исходя из этого, данное положение закона противоречит существу права собственности, а именно статье 209 ГК РФ. Данная статья закрепляет право собственника совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону, в том числе наносить ему ущерб и даже уничтожать. Данной точки зрения также придерживаются А.И. Дихтяр, Е.С. Анисимова6, Д.А.Ушивцева7 и другие.

Однако судебная практика исходит из буквального толкования ст. 1104 ГК РФ, возлагая на приобретателя ответственность за недостачу и ухудшение имущества с момента приобретения данного имущества8.

Для разрешения указанной проблемы предлагается исключить из п. 2 ст. 1104 ГК РФ слова «До этого момента он отвечает лишь за умысел и грубую неосторожность».

Также существует проблема с применением статьи 1108 ГК РФ, которая закрепляет право приобретателя требовать от потерпевшего возмещения понесенных необходимых затрат на содержание и сохранение имущества с того времени, с которого он обязан возвратить доходы. Однако эта же статья содержит условие, при котором приобретатель утрачивает данное право при умышленном удержании имущества, подлежащего возврату. Данная норма вступает в противоречие со статьей 359 ГК РФ, которая устанавливает право на удержание кредитором имущества должника в случае неисполнения должником обязательства по возмещению кредитору связанных с этим имуществом издержек и других убытков.

Судебная практика идет по пути признания за приобретателем права на удержание неосновательно полученного имущества до момента возмещения потерпевшим понесенных расходов. Данная практика существует не только в судах первой инстанции, она также подтверждена судами апелляционной и кассационной инстанции9.

Для разрешения данного противоречия предлагается в ст. 1108 ГК РФ заменить слово «умышленно» на словосочетание «без законных оснований».

Литература:

1.Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая): Федеральный закон от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // Собрание законодательства РФ. 29.01.1996. № 32. Ст. 410.

2. Новак Д.В. В чем ценность владения и причем здесь кондикция? // Вестник гражданского права. 2009. № 3. С. 289 - 316.

3. Сергеев А.П. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая: Учебно-практический комментарий (постатейный). М.: Проспект, 2010

4. Постановление ФАС Московского округа от 03.06.2004 № КГ-А40/4214-04 // СПС «Консультант плюс»

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301.

6. Анисимова Е.С., Дихтяр А.И. Обязательства, связанные с неосновательным обогащением: вопросы теории и практики // СПС «Консультант плюс. 2008.

7. Ушивцева Д.А. Обязательства вследствие неосновательного обогащения: вопросы теории и практики // Тюмень: Слово, 2006. 296 с.

8. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.05.2011 № 17АП-13331/2010-ГК по делу № А60-29432/2010; Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 08.05.2009 № 07АП-2969/09 по делу № А27-11793/2008; Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.01.2011 по делу № А74-2742/2010 // СПС «Консультант плюс».

9. Решение Арбитражного суда Новосибирской области от 30.06.2010 по делу № А45-4774/2010; Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2010 по делу № 07АП-5222/10(2) (А45-4774/2010); Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 25.11.2008 № А33-13549/07-Ф02-5752/08 по делу № А33-13549/07 // – официальный сайт Высшего арбитражного суда РФ.

© Малышев А.В., 2012

Мальцев Н.М.

студент

научный руководитель: к.ю.н., профессор Михайлов С.Г.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СПЕЦИАЛЬНЫЕ СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ ПАТЕНТНЫХ ПРАВ

В настоящей редакции ГК РФ предусмотрен только один специальный способ защиты патентных прав – публикация решения суда о нарушении патента, чему посвящены ст. 1407 ГК РФ. Данная статья является очень лаконичной и, на наш взгляд, требует более полного разъяснения.

Во-первых, законодатель указал, что патентообладатель вправе потребовать публикации только в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности. В юридической литературе высказывались разные мнения на этот счет. К примеру, Н.А. Шебанова указывала, что «публикация судебного решения в указанных средствах печатной информации делает доступной информацию о лицах - нарушителях исключительных прав для максимально широкого круга лиц, потенциально заинтересованных в получении подобного рода сведений в силу своей профессиональной деятельности»1. В.И. Еременко же напротив, считает непонятным «почему избран только один источник публикации - официальный бюллетень указанного федерального органа, а не любое средство массовой информации по выбору патентообладателя, как это принято в мировой практике»2. По нашему мнению, право выбора печатного издания в рамках указанной тематики способствовал бы большему распространению информации о нарушении и был бы эффективней для защиты нарушенных прав.

Во-вторых, необходимо отметить, что понятие "решение суда" используется в данной статье в широком смысле слова и охватывает любые судебные акты, которыми восстановлены нарушенные права автора или патентообладателя. Согласно ч. 1 ст. 194 ГПК РФ постановление суда первой инстанции, которым дело разрешается по существу, принимается именем Российской Федерации в форме решения суда. В ч. 2 ст. 15 АПК РФ под решением понимается судебный акт, принятый арбитражным судом первой инстанции при рассмотрении дела по существу. В данной статье под решением суда следует понимать судебные акты арбитражного суда в форме решения, постановления, определения, а судебные постановления судов общей юрисдикции - в форме судебных приказов, решений суда, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции.

В-третьих, исходя из статьи 1407 неясно, за чей счет следует публиковать решение суда о нарушении патента. В п.3 ст.1252 ГК РФ сказано, что публикация решения суда осуществляется независимо от вины нарушителя и за его счет. Но при этом Э.П. Гаврилов отмечает, что необходимо определиться с тем, является ли указанный способ мерой защиты или мерой ответственности3. Это важно, так как в совместном постановлении Пленумов ВС и ВАС №5/29 от 26.03.2009 в п.23 отмечено, что правило об отсутствии вины подлежит применению к способам защиты соответствующих прав, не относящимся к мерам ответственности4. Учитывая, что «исполняя предписание суда об опубликовании судебного решения, ответчик должен оплатить расходы по публикации, этот способ защиты следует отнести к мере ответственности»3. Соответственно Э.П. Гаврилов делает вывод, что в случае невиновности нельзя обязать ответчика за его счет осуществить публикацию решения суда. Данный вывод представляется спорным. В законопроекте поправок в ГК РФ данная норма остается без изменений, и мы также придерживаемся позиции, что стоит исходить из буквального толкования п.3 ст.1250 и публикацию решения осуществлять независимо от вины ответчика и за его счет.

Отдельно стоит сказать об изменениях в ГК, связанных с Концепцией совершенствования гражданского законодательства. Данный законопроект охватывает обширный перечень изменений, в том числе и касательно специальных способов защиты патентных прав. Представляется весьма вероятным, что данный проект примут и все поправки к ГК вскоре приобретут силу закона.

Остается без изменений ст.1407 касательно публикации решения суда о нарушении патента. Но при этом многие научные дискуссии привели к тому, что перечень специальных способов защиты патентных прав расширяется. Параграф 8 главы 72 ГК дополнятся статьей 14061, посвященной ответственности за нарушение исключительного права на изобретение, полезную модель и промышленный образец. У автора или иного правообладателя, наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных статьями 1250, 1252 и 1253 ГК, появляется возможность требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации. Несмотря на то, что уже есть дискуссии по поводу установленного размера компенсации, появление данной статьи в ГК будет большим шагом вперед в развитии института защиты патентных прав.

Литература:

1. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части третья, четвертая: В 2 т. Т. 2 / Под ред. Т.Е. Абовой и др. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2009. С. 522.

2. Комментарий к части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / Э. П. Гаврилов, В. И. Ерёменко. — М.: Издательство «Экзамен», 2009 С. 633.

3. Гаврилов Э.П. Публикация решения суда о нарушении интеллектуальных прав // Патенты и лицензии. 2011. N 1. С. 24 - 30.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 5, Пленума ВАС РФ N 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации».

© Мальцев Н.М., 2012

Манафова Л.Г.

студентка

научный руководитель: д.ю.н., профессор Адель И.А.

Казанский (Приволжский) федеральный университет

г. Казань

К ВОПРОСУ О ПОНЯТИИ ФОТОГРАФИЧЕСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК ОБЪЕКТА АВТОРСКОГО ПРАВА

Фотография является бессменным атрибутом жизни каждого современного человека. Фотография как объект авторского права впервые была упомянута на международном уровне в статье 2 Бернской Конвенции об охране литературных и художественных произведений 1886 года, в третьей по счету редакции (Берлинской редакции 1908 года)1.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1259 Гражданского кодекса РФ «фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии», 2 являются объектами авторского права.

В законодательстве России мы не находим дефиниций фотографического произведения и произведений, полученных способами аналогичными фотографии. Между тем, возникает потребность в единообразном понимании, что есть фотографическое произведение и что есть произведение, полученное способами, аналогичными фотографии, как на национальном, так и на международном уровне. Формирование понятийного аппарата способно разрешить сложности в правовом регулировании, особенно, при наличии международно-правового элемента.

Безусловно, обращаясь к толковым словарям русского языка, мы должны здраво оценивать актуальность предложенных толкований в связи с тем, что на протяжении последнего столетия термин «фотография» менял свое значение. Так, анализ толковых словарей позволяет нам сделать вывод о том, что понятию "фотография" соответствуют следующие определения 3:

Фотография как получение изображений предметов с помощью оптического аппарата (камеры) на светочувствительных пластинках;

Фотография как искусство;

Фотография как отпечаток, снимок, полученные посредством фотографирования;

Фотография как предприятие, мастерская для фотографической съемки и изготовления снимков.

Так как мы рассматриваем фотографию исключительно как объект авторского права, нас интересует лишь определение фотографии как конечного изображения, полученного в результате фотографического процесса и рассматриваемого человеком непосредственно.

Национальное законодательство не раскрывает содержания понятия «произведения, полученные способами, аналогичными фотографии». О. Луткова, проанализировав толкование международных и национальных документов, доктринальные подходы и судебную практику, приводит следующие виды произведений, полученных способами, аналогичными фотографии 4:

Переделка фотографии (например, с использованием программы Photoshop);

Слайд и диафильмы;

Стереофотография.

В.И. Серебровский к числу произведений, полученных способами, аналогичными фотографии относил фотолитографию, фотоцинкографию и др.5

Теперь перечислим условия охраноспособности фотографического произведения.

Общепризнанно, что условиями любого охраноспособного произведения выступают присутствие творческого элемента в произведении и объективная форма его выражения. Творчество и творческая деятельность трудно поддаются объективной оценке в силу наполненности этих понятий психологическим и субъективным содержанием. Однако Р. Мерзликина и А. Юмашев справедливо отмечают, что «значение признака творчества заключается в том, что с его помощью формируется категория объектов авторского права как категория объектов, несущих на себе отпечаток личности их авторов»6 . Под объективной формой понимается самостоятельное существование произведения, его обособленность от личности автора. До тех пор, пока мысли и образы автора не проявились вовне, а существуют лишь в виде творческого замысла, они не могут быть восприняты другими людьми и, следовательно, не существует и практической надобности вих правовой охране7. Совокупность двух обязательных признаков даёт право говорить о существовании фотографического произведения как объекта авторского права, а, следовательно, объекта, который подлежит правовой охране.

Литература:

1. Бернская Конвенция по охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 года.

2. Гражданский Кодекс Российской Федерации (часть четвёртая) от 18 декабря 2006 г. №230-ФЗ.

3. Толковый словарь Живого Великорусского языка Владимира Даля, /; Ушаков Д. Н. Большой толковый словарь современного русского языка: 180000 слов и словосочетаний, М.: Альта-Принт, 2007г., с. 1239; Ефремова Т.Ф Современный толковый словарь русского языка. В 3 томах, издательство: АСТ, 2006 г.

4. О. Луткова. Международно-правовая охрана фотографических произведений//Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права, № 11, 2008 г.

5. В.И. Серебровский «Вопросы советского авторского права», Изд. Академии Наук СССР, М., 1956г. с. 56.

6. Р. Мерзликина, А. Юмашев. Ещё раз о творчестве как о признаке объектов авторского права// Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права, № 2, 2008 г.

7. Сергеев А.П Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации, М.: Издательство: ТК Велби, Проспект, 2007 г., с. 111-112.

© Манафова Л.Г., 2012

Маркарян Л.В.

соискатель

научный руководитель: д.ю.н., профессор Кузнецова О.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ОХРАНА И ЗАЩИТА ЖИЛИЩНЫХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ

Очевидно, что проблема соотношения охраны и защиты жилищных прав в доктрине исследована достаточно подробно, но научные исследования не содержат попыток применения теоретических заключений в правоприменительной деятельности. В последние годы в доктрине наибольшее распространение получила позиция, согласно которой термины «защита» и «охрана» являются тождественными1, но большинство правоведов2 эти понятия разграничивают, полагая, что «охрана» - понятие более широкое, включающее в себя «защиту» в качестве одного из компонентов.

Лингвистический и историко-этимологический анализ3 рассматриваемых понятий позволяет сделать вывод о том, что исключительно с лингвистической стороны слова «защищать» и «охранять» в русском языке употребляются в качестве синонимов. Необходимо отметить, что употребление слов «охрана» и «защита» в качестве синонимов в обычной речи не свидетельствует о тождественности данных понятий в юриспруденции.

Результаты изучения нормативно-правового материала4 свидетельствуют о том, что законодатель не проводит различия между терминами «защита» и «охрана», употребляя их в тех ситуациях, когда необходимо предоставление правовой защиты или правовой охраны субъективным правам и интересам субъектов права, самим субъектам права, объектам. В правовых актах данные термины используются в значении «защита от посягательств». Представляется, что отсутствие разграничений между данными понятиями вызвано не осознанным решением законодателя и единообразным подходом к юридической терминологии, а несовершенством юридической техники, нашедшим своё проявление как в отсутствии легально закреплённых определений терминов «защита» и «охрана», так и отсутствии каких-либо законодательно закреплённых единых подходов к содержанию данных понятий. Соответственно, отождествление понятий «защита» и «охрана» вызвано отсутствием глубоких теоретико-практических подходов законодателя к данному вопросу.

Термин «охрана жилищных прав» включает в себя следующие аспекты: во-первых, предотвращение нарушения жилищных прав, осуществляемое посредством мер не только правового, но и политического, экономического, организационного характера; во-вторых, пресечение действий, направленных на нарушение жилищных прав или создающих реальную угрозу их нарушения, осуществляемое мерами правового характера, что и является защитой жилищного права. Разграничение понятий охраны и защиты жилищных прав имеет существенное практическое значение.

Так, в связи с отсутствием посягательства на жилищные права именно к охране жилищных прав, но не их защите, следует относить сохранение на основании решения суда права пользования жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения в случае, если у бывшего члена семьи собственника отсутствуют основания приобретения или осуществления права пользования иным жилым помещением, а также если имущественное положение и другие заслуживающие внимания обстоятельства не позволяют ему обеспечить себя иным жилым помещением. При этом суд вправе обязать собственника жилого помещения обеспечить иным жилым помещением бывшего супруга и других членов его семьи, в пользу которых собственник исполняет алиментные обязательства, по их требованию.

Но это положение в большинстве случаев не является охраной, а защитой жилищных прав, поскольку она имеет место только в случае, когда бывшие члены семьи собственника жилого помещения обращаются в суд за сохранением за ними соответствующего права пользования жилым помещением на определённый срок, но такая ситуация крайне редко встречается в судебной практике5. Распространена6 иная ситуация: когда собственник жилого помещения обращается с заявлением о признании бывших членов семьи собственника утратившими право пользования жилым помещением, выселении из соответствующего жилого помещения и снятии с регистрационного учёта, а бывшие члены семьи собственника просят сохранить за ними право пользования жилым помещением. Поскольку в данном случае имеют место действия, создающие реальную угрозу нарушения права пользования жилым помещением бывшими членами семьи собственника, то следует говорить не об охране, но о защите жилищных прав.

К охране жилищных прав считаем возможным отнести случай сохранения юридической силы и неизменности условий договора социального найма жилого помещения в случае перехода права собственности на занимаемое по договору социального найма жилое помещение, права хозяйственного ведения или права оперативного управления7. При этом суды отмечают, что фактическое проживание при условии осуществления всех предусмотренных законом прав и обязанностей нанимателя, с ведома и согласия управомоченных органов автоматически означает сохранение условий договора социального найма8. В отличие от ранее рассмотренного случая охраны жилищных прав в этой ситуации защиты жилищных прав не возникает, поскольку для сохранения и обеспечения прав нанимателя по договору социального найма специального судебного решения не требуется.

Литература:

1. Свердлык Г.А., Страунинг Э.Л. Защита и самозащита гражданских прав. М.: Лекс-книга, 2002. С.7.

2. См. напр: Малеин Н.С. Охрана прав личности советским законодательством. М.: Наука, 1985. С.18; Мозолин В.П. Развитие советского гражданского права на современном этапе. М.: Наука, 1986. С.205.

3. См. напр.: Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь русского языка. М.: Альта-принт, 2004. С.285; Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т.1. М.: Русский язык, 1999. С.354.

4. См. напр.: Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 №51-ФЗ (ред. от 30.11.2011) // Российская газета. 08.12.1994. №238-239; Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвёртая): Федеральный закон от 18.12.2006 №230-ФЗ (ред. от 08.12.2011) // Российская газета. 22.12.2006. №289.

5. См. напр.: Определение Пермского краевого суда от 18.05.2011 по делу №33-4757 // СПС «КонсультантПлюс»

6. См. напр.: Определение Пермского краевого суда от 06.06.2011 по делу №33-5543 // СПС «КонсультантПлюс»; Определение Пермского краевого суда от 21.03.2011 по делу №33-2617 // СПС «КонсультантПлюс»

7. Жилищный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.2004 №188-ФЗ (ред. от 06.12..2011) // Российская газета. 12.01.2005. №1. – ст.64.

8. См. напр.: Определение Московского городского суда от 28.04.2011 по делу №33-12898 // СПС «КонсультантПлюс».

© Маркарян Л.В., 2012

Мартяшева А.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Куркова Н.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРЕИМУЩЕСТВЕННОЕ ПРАВО В ДОГОВОРЕ

КОММЕРЧЕСКОГО НАЙМА

ГК РФ в статье 684 закрепляет за нанимателем жилого помещения преимущественное право на заключение договора коммерческого найма на новый срок.1При этом в действующем российском законодательстве нет единого источника правового регулирования, который бы устанавливал понятие и общие положения о преимущественных правах, порядке их осуществления и защиты, а также предусматривал бы перечень таких прав.ГК РФ не содержит общих положений о преимущественных правах, а всего лишь определяет особенности механизма осуществления и защиты отдельных преимущественных прав.

Многие отечественные цивилисты, пытаясь восполнить пробел в законодательстве, занимались изучением природы и места, преимущественных прав в системе субъективных гражданских прав, а также делали попытки дать обоснованное определение данной категории гражданских прав. Относительно этих вопросов среди исследователей не сложилось единой позиции.

Так, Ем В.С. считает, что преимущественные права стоит рассматривать как самостоятельную группу прав наряду с вещными, обязательственными, корпоративными и иными. Напротив, Ю.М. Козлова и Е.В. Богданов полагают, что преимущественные права – это разновидность обязательственных прав.

Одним из первых отечественных цивилистов, выделивших преимущественные права в отдельную группу субъективных гражданских прав, был В.П. Грибанов, полагавший, что «под преимущественными правами в гражданском праве понимают такие случаи, когда при всех прочих равных условиях преимущество предоставлено законом определенной группе лиц, обладающих какими-то особыми признаками».2 Большинство исследователей разделяют данную точку зрения, считая, что преимущественные права устанавливаются в исключительных случаях, прежде всего, в целях защиты прав и законных интересов других лиц в тех ситуациях, когда есть угроза их нарушения. То есть, преимущественные права представляют собой особую привилегию, в какой-то мере стесняя собственника в его праве распоряжения имуществом.3 Из этого следует вывод, согласно которому преимущественное право нанимателя на заключение договора коммерческого найма на новый срок, является одним из способов защиты прав нанимателя.

Преимущественное право предоставляется нанимателю в случае, если договор коммерческого найма заключен на срок более одного года. Не позднее, чем за три месяца до истечения срока договора наймодатель должен предложить нанимателю заключить договор на тех же или иных условиях либо предупредить нанимателя об отказе от продления договора в связи с решением не сдавать в течение не менее года жилое помещение внаем. Если наймодатель не выполнил этой обязанности, а наниматель не отказался от продления договора, договор считается продленным на тех же условиях и на тот же срок.

Если наймодатель отказался от продления договора в связи с решением не сдавать помещение внаем, но в течение года со дня истечения срока договора с нанимателем заключил договор найма жилого помещения с другим лицом, наниматель вправе требовать признания такого договора недействительным и (или) возмещения убытков, причиненных отказом возобновить с ним договор.По сути, наймодатель несет двойную ответственность, так как признание сделки недействительной несет обязанность для наймодателя возместить новому нанимателю все полученное по сделке.4

В юридической литературе отмечается, что такой способ защиты прав нанимателя не является эффективным, так как признание недействительным договора найма с новым нанимателем не влечет возникновения права пользования жилым помещением у прежнего нанимателя.5 Поэтому представляется уместным закрепить в законодательстве норму, предусматривающую право нанимателя по своему выбору потребовать в суде перевода на себя прав и обязанностей по заключенному договору и (или) возмещения убытков, причиненных отказом возобновить с ним договор, т.е. по аналогии с договором аренды. Такой способ направлен на восстановление нарушенного права и является, по моему мнению, более эффективным.

Необходимо отметить, что норма ст. 684 ГК РФ не содержат никаких ограничений преимущественного права нанимателя на заключение договора на новый срок в тех случаях, когда он не исполнял или ненадлежащим образом исполнял обязанности по договору. Например, если наниматель несвоевременно вносил плату за наём жилого помещения, наймодатель соответственно утрачивает интерес к такому нанимателю. Однако наймодателю всё-таки придётся заключить с таким нанимателем договор найма на новый срок во исполнение преимущественного права нанимателя. Нарушение прав и законных интересов собственника налицо. В этой ситуации представляется уместным закрепить в законодательстве норму о том, что преимущественное право на заключение договора найма на новый срок предоставляется только добросовестным нанимателям в целях защиты их прав.

При согласовании условий нового договора наниматель не вправе требовать увеличения числа лиц, постоянно с ним проживающих по договору найма жилого помещения. В данном случае законодатель встал на сторону наймодателя. Однако, в литературе такой подход, на мой взгляд, обоснованно критикуется, так как увеличение числа лиц, постоянно проживающих с нанимателем, существенно повлиять на интересы наймодателя не может. Между тем, интересы нанимателя могут значительно пострадать. В такой ситуации уместно было бы просто повысить плату за наём жилого помещения.

Литература:

1.Гражданский кодекс Российской Федерации от 26 января 1996 г. №14-ФЗ. Часть вторая // Собрание законодательства Российской Федерации, 29 января 1996 г. №5. Ст.684.

2.Грибанов В.П. Ответственность за нарушение гражданских прав и обязанностей // Осуществление и защита гражданских прав. М.: Статут, 2000.

3.Козлова Ю.М., Богданов Е.В. Преимущественное право нанимателя жилого помещения на заключение договора найма на новый срок // Нотариус. 2010. №5.

4.Карпухин Д.В., Забелова Л.В. Коммерческий наём жилого помещения: особенности расторжения договора // Жилищное право. 2010. №7.

5.Богданова Е.Е. Защита прав нанимателя в случае нарушения преимущественного права в договорах аренды и найма жилого помещения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. №6.

© Мартяшева А.А., 2012

Мехоношина А.С.

студентка

научный руководитель: старший преподаватель Клячин А.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВОВЫЕ ДИСКУССИИ НА ТЕМУ: «ДЕНЬГИ КАК ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ»

В российском гражданском праве существует немало спорных вопросов и проблемных моментов. Особое место среди них занимает тема деньги как объект гражданских прав.

Статья 128 Гражданского Кодекса РФ к объектам гражданских прав относит вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага1.

Деньги среди прочих объектов гражданских прав занимают особое место. Среди цивилистов существуют различные мнения об особенностях денег как объекта гражданских прав в связи с тем, что деньги в отличие от другого имущества способны существовать и как предметы материального мира - в виде банкнот и монет, так и дематериализованно - в виде записей по банковским счетам2.

Различна и юридическая природа прав субъектов на наличные и безналичные деньги. Применительно к наличным деньгам - это вещное право, а по отношению к безналичным деньгам - обязательственное право.

По поводу возможности распространения на деньги вещного права М. Сулейменов вывел два возможных варианта:

- расширение понятия «право собственности» и признание такового на электронные записи, обозначающие право на безналичные деньги или бездокументарные ценные бумаги; электронную запись в таком случае можно рассматривать как индивидуально определенную вещь;

- признание права собственности на наличные деньги и документарные ценные бумаги, которые должны в таком случае выступать как индивидуально определенные вещи; и обязательственного права требования на безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги3.

Выведение М. Сулейменовым двух возможных подходов основывается на мнении о том, что объектом вещного права может быть только индивидуально определенная вещь.

Иное мнение демонстрирует Д. Братусь, относящий к объектам права собственности «бестелесные вещи». Он считает, что с подобным выводом согласуется расширительная интерпретация слова «имущество» в нормах главы 13 ГК РФ «Право собственности. Общие положения», которая позволяет строить версии о причислении бестелесных вещей к объектам классического права собственности. «В собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество» (ч. 1 ст. 213 ГК РФ). Слово «имущество» уточняет и одновременно усиливает предметную направленность нормы. Таким образом, отнесение денег к объекту вещного права у Д. Братуся основано на возможности распространения права собственности на «бестелесные вещи»4.

Е. Кириловская и наличные, и безналичные деньги относит к материальным предметам. Она указывает, что деньги определяются родовыми признаками.

Также она соглашается с утверждением М. Сулейменова, что в отношении вещей, определяемых родовыми признаками, вещные отношения возникнуть не могут, возникают только обязательственные права. При этом, несмотря на отнесение денег к вещам, определяемым родовыми признаками, Е. Кириловская пишет, что деньги, существующие в виде записи по банковскому счету или вкладу, могут быть в необходимой степени выделены из имущества того же рода, а именно денег, принадлежащих другим клиентам. Деньги могут быть индивидуализированы посредством банковской записи о балансе счета или вклада конкретного клиента и индивидуальному идентификационному коду клиента. В связи с этим делается вывод об отнесении безналичных денег на банковском счете или вкладе к категории вещных прав5.

Иного мнения относительно индивидуализации безналичных денег придерживается Р. Маметова, которая считает, что вещные права субъектов на их денежные средства в банках не распространяются, ибо внесенные в банк деньги обезличиваются, и потому за обладателями счета сохраняется лишь право требования к банку, основанное на обязательственных отношениях между клиентом и банком. Р. Маметова наличные деньги относит к вещам особого рода, а деньги вообще как объект гражданского права не причисляет ни к вещам, ни к правам, но относит к особому виду имущества6.

Итак, как мы видим, в доктрине не сложилось единого мнения относительно правовой природы таких объектов гражданского права как деньги.

Наше мнение по поводу природы денег сводится к тому, что деньги определены родовыми признаками. Мы считаем, что сложной была бы индивидуализация каждой купюры и монеты. Без знания точных данных о них (серии, номера, года выпуска и т.д.) затруднительным является факт установления принадлежности той или иной купюры определенному лицу.

Что касается безналичных денег, то мы полагаем, что они также обладают только родовыми признаками. То, что они находятся в банке на счете конкретного лица или переводятся по операциям от определенного имени, не позволяет их идентифицировать среди подобных объектов. Все равно они выступают как денежная масса, то есть важна лишь их номинальная стоимость.

Литература:

1. Консультант плюс: Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ ст. 128.

2. Лунц Л. А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М., 2008 г. С. 142.

3. Юрист: журнал. №10 Сулейменов М.К. Еще раз об объектах гражданских прав: деньги и ценные бумаги. М., 2003 г. С. 23.

4. Юрист: журнал. №2 Братусь Д. Институт «бестелесных вещей» в гражданском праве. М., 2004 г. С. 16.

5. Юрист: журнал. №11 Кириловская Е. Применимость концепции вещных прав к деньгам, являющимся предметом залога. М., 2003 г. С. 29.

6. Юрист: журнал. №6 Маметова Р.А. Валюта и деньги в денежных обязательствах. М, 2003г. С. 20.

© Мехоношина А.С., 2012

Нечкина Е.Ю.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Шершень Т.В.

Пермский государственный национально исследовательский университет

г. Пермь

Принцип добросовестности как способ повышения защиты прав потребителей технически сложных товаров

24 ноября 2011 года вступило в силу постановление Правительства РФ от 10 ноября 2011 г. № 924 «Об утверждении перечня технически сложных товаров»1. Новый перечень был значительно расширен путем увеличения количества наименований товаров и к тому же стал открытым.

Такой подход вносит в перечень неопределенность и дает возможность для злоупотреблений со стороны продавца (изготовителя).

Права потребителей технически сложных товаров закреплены в ст. 18 Закона РФ «О защите прав потребителей»2.

Правовой механизм защиты прав потребителей технически сложных товаров имеет свои особенности. Осложняет его то, что перечисленные в ст. 18 Закона условия не конкретизированы. Законодатель дает примерный перечень существенных недостатков в товаре, используя при этом оценочные категории. Такой подход не является правильным, так как у потребителя и продавца оценка будет разной. Использование четких формулировок, служит ориентиром для обеих сторон и позволяет уменьшить количество злоупотреблений, прежде всего, со стороны продавца, и как следствие количество судебных разбирательств по данным спорам.

В качестве одного из условий удовлетворения требований потребителя названа невозможность использования товара в совокупности более чем 30 дней в течение гарантийного года срока вследствие неоднократного устранения недостатков. Если подойти критически, указанное требование значительно ущемляет права потребителя, так как он вынужден понести расходы на ремонт товара, лишен возможности его использования, а значит удовлетворения своих потребностей, так как новый перечень технически сложных товаров практически идентичен перечню товаров длительного пользования, которые не предоставляются во временное пользование при замене или ремонте3.

Таким образом, расширив перечень технически сложных товаров, законодатель существенно снизил возможность реализации потребителем права на защиту, ухудшив его положение.

Нормы, касающиеся защиты прав потребителей технически сложных товаров, требуют четкости и логичности изложения в целях защиты интересов потребителя, а также для однообразия правоприменения.

Дополнительным способом защиты потребителя должен стать принцип добросовестности. В действующем законодательстве добросовестность не закреплена в качестве основополагающего принципа права, что является явным его недостатком. Введение принципа добросовестности, придание ему более «весомого» значения предусмотрено Концепцией совершенствования гражданского законодательства4, а также проектом изменений в ГК РФ ч.1.5 «Мы вводим этот принцип в ГК, и не в качестве пожелания, а в качестве требования права. Добросовестность - необходимое условие установления отношений, заключения и исполнения договора»6.

Как отмечает И.Б.Новицкий, «принцип добросовестности дает известное направление решению судьи. Этот принцип оказывается востребованным, когда судья не может найти ответ на возникший вопрос ни в законе, ни в договоре»7.

Таким образом, введение принципа добросовестности в гражданское законодательство позволит повысить уровень защиты прав потребителя.

Приведем несколько возможных вариантов недобросовестного поведения продавца: продажа товаров бывших в употреблении без уведомления об этом покупателя; продажа сертификатов дополнительного сервиса на услуги, которые в соответствии с законодательством должны оказываться бесплатно, в рамках гарантийных обязательств продавца (изготовителя); продажа товара с несущественными недостатками, которые образовались до передачи его покупателю, но проявились по истечении 15 дней со дня продажи.

Полагаем, что в подобных случаях необходимо применять систематическое толкование конкретных норм, устанавливающих гражданско-правовую обязанность продавца, например, провести предпродажную подготовку товара или предоставить покупателю необходимую и достоверную информацию о товаре с принципом добросовестности. В результате обнаружим в действиях проявление недобросовестности продавца, ненадлежащего исполнения обязанности. Неисполнение обязанности или исполнение на других условиях служат основанием для предъявления требования, в том числе в судебном порядке8.

Литература:

1. Постановление Правительства РФ от 10.11.2011 N 924 «Об утверждении перечня технически сложных товаров»//СПС «Консультант плюс».

2. Закон РФ от 07.02.1992 N 2300-1 (ред. от 18.07.2011) «О защите прав потребителей»//СПС «Консультант плюс».

3. Постановление Правительства РФ от 19.01.1998 N 55 (ред. от 27.01.2009) «Об утверждении Правил продажи отдельных видов товаров, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование покупателя о безвозмездном предоставлении ему на период ремонта или замены аналогичного товара, и перечня непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих возврату или обмену на аналогичный товар других размера, формы, габарита, фасона, расцветки или комплектации»//СПС «Консультант плюс».

4. Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // СПС «Консультант плюс».

5. Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», подготовленный Советом при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. // .

6. Яковлев В.Ф. «Разрешение споров, как и сам деловой оборот, должно быть основано на переговорах»// c.

7. Дерюгина Т.В Добросовестность участников гражданских отношений как предел и принцип права//Юристъ - Правоведъ. 2009. № 6. С.62.

8. Кузнецова О.А. Нормы-принципы российского гражданского права. М.: Статут, 2006. С. 290.

© Нечкина Е.Ю., 2012

Новоселов В.М.

аспирант

Костина Т.Н.

студентка

научные руководители: д.с.н. Замараева З.П., к.ю.н. Реутов С.И.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ПРАВА ОТЦОВ И ИХ РЕАЛИЗАЦИЯ

В соответствии со статьей 38 Конституции Российской Федерации «Материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Забота о детях – равное право и обязанность родителей». В Семейном кодексе РФ также утверждается равенство прав отца и матери: «Родители имеют равные права и несут равные обязанности в отношении своих детей (родительские права)» (ст. 61). Указанные нормы подразумевают, что родители осуществляют эти права независимо от того, проживают они с ребенком или нет.

Однако, на высоких уровнях определения направлений социальной политики в сфере семьи в России, принимаются решения и законы, практически не учитывающие права и интересы отцов. Исключительно женские, материнские проблемы ставятся во главу всех мер и рекомендаций в области семейной политики. В то время как проблемы мужчин-отцов, если и рассматриваются, то в контексте борьбы с алкоголизмом, насилием и другими пороками.

Не найдя должной защиты своих прав мужчины объединяются, обсуждают свои проблемы и ищут варианты их решений на различных форумах в интернете. Для отстаивания своих прав российские отцы вынуждены даже создавать собственные правозащитные организации. Так, 18 ноября 1990 года была образована первая независимая общероссийская благотворительная ассоциация «Отцы и дети» во главе с юристом Г. Тюриным1.

Сложившаяся практика правоприменения в отношении родителей утверждает преимущество женщин-матерей во всех его аспектах. Самым ярким примером этого является то, чтов России при разводе 98% детей «автоматически» передаются матери. В других странах отцов ценят выше – им передают детей для постоянного проживания и воспитания в 15–30% случаев.

Послеразводное законодательство в развитых западных странах (например, Швеции, Германии) предусматривает такое практически не известное в России явление, как совместная опека2.

На наш взгляд, немецкий профессор Роланд Прокш справедливо полагает, что совместная опека более предпочтительна для ребенка, чем единоличная по следующим причинам: оказывает положительное влияние на взаимодействие между родителями в интересах своих детей; помогает сохранить и поддерживать контакты ребенка с обоими родителями; снижает уровень конфликтности между родителями и помогает избежать многих юридических разногласий; смягчает травму, причиняемую ребенку в результате развода или разъезда родителей3.

Данные исследований подтверждают, что совместная опека родителей оказывает также и положительное влияние на выплату алиментов, так как родитель, обязанный выплачивать алименты, видит реальные расходы на ребенка4.

Федеральным законом от 29.12.2006 №256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей»5 (далее — Закон №256-ФЗ) предусмотрен перечень лиц - получателей государственных выплат (материнского капитала). Из буквального толкования этой нормы можно заметить дискриминационный характер норм закона, защищающих, прежде всего, интересы женщины. Даже само название данной государственной выплаты (материнский капитал) говорит об этом. Согласно п. 1 ст. 3 Закона №256-ФЗ, у мужчин возникает право на получение материнского капитала, если они «являются единственными усыновителями второго, третьего ребенка или последующих детей». Иных оснований для возникновения этого права у мужчин нет. Так, например, усыновление или удочерение ребенка от другого супруга не дает мужчине по закону права на материнский капитал. Кроме того, отец не может воспользоваться правом на материнский капитал в случае смерти супруги, если это право у нее не возникало. Отцам, попавшим в такие ситуации, приходится доказывать свое право на материнский капитал через суд.

Таким образом, мы считаем, законодателю необходимо внести изменения в п. 1 ст. 3 Федерального закона №256-ФЗ, расширив перечень оснований, по которым мужчины имеют право на получение материнского капитала.

Конституция РФ, СК РФ включают в себя положения об охране и защите отцовства государством, однако в указанных нормативных актах нет ни слова о государственных мерах по поддержке отцовства и создании условий для нормального его функционирования. Так, например, в статье 5 Семейного кодекса Украины6 такие государственные меры прописаны.

Таким образом, мы полагаем, законодателю необходимо внести изменения в СК РФ, включив в него нормы о государственной поддержке и поощрении отцовства, о создании государством условий для отцовства.

Кроме того, следует разработать и принять нормативные акты, предоставляющие больше прав, льгот и привилегий для биологических отцов.

Литература:

1. Кон И.С. Отцовство как социокультурный институт//Педагогика. – 2005. №9. - С. 12.

2. Николаева Я.Г. Отцовство после развода: обзор исследований зарубежных ученых//Актуальные проблемы семей в России/Ред. Т.А. Гурко. – М.: Институт социологии РАН, 2006. С. 173-177.

3. Roland Proksch. Results of the first representative study on divorced parents and their children in Germany (Nuremberg, May 30, 2003) - /justice/Proscheng.html.

4. Шевченко И.О. Институт отцовства: актуальные проблемы в поле социологических исследований//Вестник РГГУ. – 2010. №3. С. 279.

5. О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей: Федеральный закон от 29.12.2006 №256-ФЗ//Российская газета. 2006 (31 декабря). №4263.

6. Семейный кодекс Украины от 10 января 2002 г. №2947-III (в ред. от 15 марта 2006 г. №3539-IV)//Голос Украины. – 2002. №38.

© Новоселов В.М., 2012

© Костина Т.Н., 2012

Оглезнева С.В.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Мирских И.Ю.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ТЕХНИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ АВТОРСКИХ ПРАВ В СЕТИ ИНТЕРНЕТ

В современном мире большинство информации, которой мы пользуемся, находится в сети Интернет. Практически каждый имеет к ней доступ, но нельзя признавать, что она общая, ничья. Информация, которой мы пользуемся, будь-то литературное произведение, графическое изображение, фотография, музыкальное произведение, фильм, имеет автора, которому принадлежат авторские права на данное произведение.

Современное российское общество привыкло пользоваться объектами авторского права, находящимися в сети, бесплатно, в неограниченном объеме. Однако стремление России повысить уровень правовой культуры в сфере авторского права порождает собой все большую заинтересованность как законодателей, так и авторов произведений сохранить и защитить авторские права, особенно в сети Интернет.

Общие способы защиты прав перечислены в статье 12 Гражданского кодекса РФ. Применительно к авторским правам законодатель предусмотрел возможность использования технических средств защиты авторских прав, что закреплено в статье 1299 ГК РФ.

Особенно необходимыми технические средства защиты становятся при использовании и размещении авторских прав в сети Интернет, порождающей специфические методы их несанкционированного использования.

Наиболее популярными и действенными средствами защиты являются:

1. Создание WEB-депозитариев. Данный способ осуществляет правоустанавливающую функцию и дает правообладателю возможность получения материалов, которые могут рассматриваться судом в качестве доказательств. По форме Web-депозитарий аналогичен традиционной регистрации объекта авторского права, основан на принципах явочной системы и презумпции авторства. Принцип защиты состоит в депонировании произведений, web-страниц, позволяющий впоследствии автору подтвердить свое авторство и авторские права на указанное произведение. Процедура депонирования заключается в подаче лицом заявления об авторстве с указанием конкретного произведения и его краткого описания. После чего фиксируется дата приема произведения и выдается свидетельство о принятии объекта. Объект в качестве единицы хранения остается в хранилище2.

2. Невозможность копирования. Данный способ защиты произведения от незаконного использования предполагает внедрение в стандартный набор команд, посредством которого создается web-страница, особых команд, исключающих возможность копирования содержимого web-страницы при полной свободе навигации по ней. Программные или программно-аппаратные средства, которые затрудняют создание копий защищаемых произведений (распространяемых в электронной форме), либо позволяют отследить создание таких копий, в английском языке именуются DRM (Digital rights management)1. Однако следует иметь в виду, что DRMподразумеваются более общий класс технологий, нежели обычная защита от копирования, которые могут позволять ограниченное копирование, а также могут налагать другие ограничения, такие как ограничение срока, в течение которого возможен просмотр или воспроизведение защищаемого произведения. При этом под DRM понимаются именно технические средства защиты, в то время как защита от копирования может включать также организационные, юридические и другие меры.

3. Вставка в электронный документ «водяных знаков». «Водяной знак» - это встраиваемый в объект авторского права определенный код, который не виден при обычном просмотре, но при обработке объекта специальным программным обеспечением возможно получение информации, хранящейся в «водяном знаке» Эта информация может включать в себя сведения об авторе, дате создания произведения, месте создания, регистрационные данные и др.1

Указанные способы не носят исчерпывающий характер. Существуют и иные средства технической защиты, особенно принимая во внимание тот факт, что разработка таких средств не стоит на месте. Существуют также технологии в сети, когда документ может саморазрушиться в случае его незаконного использования.

При всех достоинствах указанных мер по защите авторских прав существуют и недостатки. Один из них то, что использование таких средств является дорогостоящим, и не каждый автор может себе это позволить. Кроме того, использование технических средств не гарантирует абсолютной защиты, потому что с развитием новых технологий изобретаются и способы для преодоления технических средств защиты.

Литература:

1. Наумова Е. Технические средства защиты авторского права // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2009. №2. С. 60-61.

2. Недоруб О. Особенности использования и охраны фотографических произведений в сети Интернет // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права 2008. №9. С. 28-29.

© Оглезнева С.В., 2012

Пепеляева И. Ю.

студентка

научный руководитель: старший преподаватель Клячин А.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

О ПРОБЛЕМЕ БЕЗДОКУМЕНТАРНЫХ ЦЕННЫХ БУМАГ

Определение ценной бумаги через документ относится к традиционной концепции, которая сформировалась в Германии в конце XIX века. Представители документарной концепции опираются на действующий Гражданский кодекс РФ1от 30 ноября 1994г. (далее ГК РФ). Белов В.А. отмечает, что «под ценными бумагами как объектами гражданских правоотношений можно понимать только документы, но не воплощённые в них субъективные гражданские права»2. В отношении термина «документ» прослеживается тенденция придать ему значение, выходящее за пределы бытового, что связано со стремительным вторжением в нашу жизнь компьютерных технологий3. Законодатель относит ценные бумаги к вещам в ГК РФ (ст.128), однако, возникает вопрос, к чему отнести бездокументарные ценные бумаги, которые не имеют мате