textarchive.ru

Главная > Документ


ПРАВОВАЯ ПРИРОДА АКТОВ ВЫСШИХ СУДЕБНЫХ ИНСТАНЦИЙ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

1. Проблема правотворческой деятельности судебных органов приобретает в современных условиях особенное значение. Судебная власть в настоящее время осуществляет не только функции правосудия, но и функцию своеобразного судебного правотворчества. На практике можно увидеть, что некоторые судебные акты в той или иной степени претендуют на общеобязательность и в связи с этим именуются многими правоведами как «источники (формы) российского права».

2. Некоторые ученые-юристы выделяют зачатки прецедентного права в деятельности Конституционного Суда РФ, в частности, в форме постановлений, связанных с разрешением дел о соответствии Конституции РФ различных нормативных актов и договоров1.

В частности, Е.Г.Лукьянова отмечает, что решения Конституционного Суда о неконституционности акта выступают основаниями для изменения, отмены или принятия нового нормативного акта, имеют общий характер, общеобязательны, действуют непосредственно и не требуют подтверждения со стороны других органов, т.е. обладают признаками нормативности2.

Противники данного подхода указывают, что отмена нормативного акта – «это прерогатива правотворческих органов, а не суда. Суд вправе дать лишь юридическую квалификацию рассматриваемого нормативного акта в смысле его соответствия или несоответствия Конституции РФ, закону». Решение суда о несоответствии нормативного акта Конституции РФ, закону – «это лишь основание для отмены этого акта компетентным правотворческим органом, а не самоотмена»3.

По-нашему мнению, Конституционный Суд в любом случае не должен подменять законодателя. Хотя решения Конституционного Суда, несомненно, имеют огромную важность для правоприменительной практики, не стоит забывать и о совершенствовании самой законодательной базы, ведь именно многочисленные «пробелы», противоречия являются причиной того, что судьям приходится при разрешении дел искать ответы в судебной практике, актах толкования, а не в самой норме закона.

3. В юридической литературе немало вопросов возникает по поводу правовой природы постановлений по вопросам судебной практики Верховного Суда РФ.

Многие ученые доказывают, что все составные части данных постановлений имеют общий нормативный характер, поскольку адресованы они всей системе существующих в стране судов общей юрисдикции, и что, если рассматривать данные постановления лишь в качестве рекомендаций, они вообще не смогут сыграть какой-либо роли в обеспечении Верховным Судом единообразного применения судами законодательства4.

Однако, как справедливо отмечает В.В.Груздев, в случае объявления юридическими нормами правил, содержащихся в указанных разъяснениях, они попросту превратятся в нормативные акты, принятые судебными органами. В руководящих разъяснениях норм права не содержится. Формулируемые в этих актах правовые положения есть результат логического развития применяемых норм как неотъемлемой стадии процесса толкования права5.

Действительно, данные разъяснения не могут быть ничем иным, как конкретизирующим предписанием, это «чистые» интерпретационные акты, содержащие правила применения юридических норм6. Руководящие разъяснения следует рассматривать как вспомогательный способ ликвидации недостатков закона, помимо основного (законодательного)7.

4. Наряду с руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда РФ дискуссионным остается также вопрос относительно места и юридической природы разъяснений по вопросам судебной практики, издаваемые Высшим Арбитражным Судом РФ.

В юридической литературе нередко руководящие постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ рассматриваются как разновидность «актов официального нормативного толкования», выступающего в виде синтеза толкования и правоприменения. Однако следует подчеркнуть, что в теоретическом и практическом плане разработка и принятие «руководящих разъяснений» не преследует цель создания новых правовых норм, а сформулированные в постановлениях организационно-вспомогательные правила призваны обслуживать практическое применение уже имеющихся норм права.

5. Таким образом, в Российской Федерации пока нет никаких оснований для введения прецедентного права ни в обычаях, ни в судебной практике, потому что твердо установлен принцип независимости судьи в процессе, согласно которому судья в каждом конкретном случае при принятии решения должен руководствоваться законом.

Не стоит забывать и о том, что у нашей страны своя история развития, свой путь становления законодательства. Поэтому следует избегать необдуманного заимствования зарубежных правовых институтов.

Литература:

Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. – С.406.

Лукьянова Е.Г. Глобализация и правовая система России (основные направления развития). – М.: Норма, 2006. – С.53.

Нерсесянц В.С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права, М.: Юристъ, 2000. С.109.

Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнику права // Судебная практика как источник права, М.; Юристъ, 2000. С.82.

Груздев В.В. Проблемы судебного толкования права в России // Российский судья. 2008. № 5. С.37-38.

Малюшин А.А. Проблемы прецедентного характера судебной практики в современных условиях // Российский судья. 2009. № 10. С.6.

Волков К.А. Значение судебного прецедента для преодоления недостатков уголовного закона // Российская юстиция. 2010. № 1. С.58.

© Сакавичус М.С., 2012

Соколова П.А.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент, Чернядьева Н.А.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

ИСТОРИЯ ОХРАНЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ В РОССИИ

В связи с особой важностью археологических объектов как особого вида культурных ценностей и необходимостью осуществления своевременной и эффективной их защиты, изучение отечественного опыта сохранения археологических объектов имеет большое значение.

Об осознанной и целенаправленной деятельности по сохранению археологического наследия мы можем судить только с конца XVII начала XVIIIвека. Однако интерес и установки на бережное отношение к нему существовали и в предшествующие века. Согласно археологическим исследованиям, еще в первобытную эпоху особо почитались древние захоронения и места культа. Если верить летописным преданиям, киевский князь Владимир начал собирать реликвии в своих походах на Корсунь. В Средние века меры по сохранению предпринимались по большей части к религиозным объектам. Сами церкви и монастыри были единственными местами сохранения древностей. В исследованиях XVII века говорится о раритетах, которые хранились в домах знати и царских покоях2. Примерно в это время государство начинает проявлять практический интерес к памятникам археологии. Указания на курганы и городища уже встречаются, однако больше как на географические ориентиры. Обнаруженные в подобных местах объекты нередко переплавлялись, терялись.

Уже тогда кладоискательство, разграбление городищ и курганов, по свидетельствам современников, приобрело значительный размах3. Это стало особым промыслом, профессией – «бугровщики» передавали свои навыки последующим поколениям. Этот факт привлек внимание правительства. Хотя дошедшие документы и свидетельствуют о возникновении государственного интереса, он скорее связан не с целями охраны, а с желанием получать сведения о местонахождении драгоценных металлов.

Эпоха Петра I примечательна открытием первого музея, а также указом правителя приносить необыкновенные вещи со всех городов. Указ касался археологических объектов найденных в земле и под водой: каменья, кости, оружие, что «старо и необыкновенно». В 1718 году Петр устанавливает даже размер вознаграждения за находки – уникальный случай! Был издан и специальный указ «О покупке в Сибири куриозных вещей»1721 года. Конечно, понятия «старые» и «курьезные» могли трактоваться очень широко. Но именно акты Петра стали первыми в деле охраны археологического наследия. При Екатерине II было установлено жесткое наказание за разграбление курганов. Предусмотрено практическое использование археологических объектов, так как в топографических планах должны быть указаны курганы и древние развалины.

В XVIII веке в эпоху первых археологических экспедиций, появляются первые инструкции-анкеты, чьими современными аналогами можно назвать должностные инструкции археологов. Их авторами были такие выдающиеся люди, как М.В. Ломоносов и В.Н. Татищев. В целом к началу XIX века в России не была создана система охраны археологических памятников, не было учреждений, занимающихся сохранением и учетом древностей. Указы носили общий характер, вопросы охраны и защиты наследия имели второстепенное значение, виды и степень ответственности за разрушения обычно не были закреплены.

В 20–30 годах XIX века Правительство Российской империи издает указы по пресечению бесконтрольных раскопок. В 1841 году передача древних монет и других найденных достопримечательных вещей государству стала обязательной. По сути, этот порядок существует до сих пор. Хотя в 1859 году была создана Императорская археологическая комиссия, в сфере охраны исторического наследия действовало еще порядка десяти комитетов и департаментов, основным недостатком законодательства было отсутствие единого закона об охране памятников старины. Попытки разработать и принять подобный закон велись вплоть до Первой Мировой войны при активной поддержке Всероссийских археологических съездов. Деятельность упомянутой комиссии по контролю, выдаче именных разрешений (аналогичных новым открытым листам), собиранию объектов для передачи их в музеи, составлению исследований, отчетов и публикаций, единой системы учета, в наше время дублируется целым рядом государственных органов!

В Советское время первым профильным документом, играющим большую роль в деле охраны памятников, стал Декрет ВЦИК и СНК 1924 года4. Документ выделял памятники археологии и подробно раскрывал, что к ним относится, а также предусматривал особые меры охраны. Впервые официально запрещались: распашка, раскопки в хозяйственных целях, использование археологических объектов как строительного материала, устанавливались охранные зоны и практика выдачи открытых листов. Случайные находки, как и в XIX веке, передавались в государственные музеи. Главным новшеством стало введение уголовной ответственности за сокрытие отдельных предметов и кладов. С 20-х годов археологические объекты делились на объекты всесоюзного и местного значения. Постановление 1934 года содержало передовые идеи о создании археологических заповедников, а также проведении подробных археологических исследований организациями, собирающимися уничтожить памятник. Единый реестр археологических памятников союзного значения был составлен в 1935 году. Советская система была довольно крепкой и эффективной. Лишь в 1978 году был принят соответствующий закон «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Таким образом, в советское время были заложены зконодательные основы в сфере защиты археологического наследия, но охрана не носила системного характера.

РФ многое взяла от советской системы, однако процесс формирования новой законодательной базы прошел болезненно. Пострадали сотни памятников археологии, причинен невосполнимый ущерб археологическому наследию. Действующий закон должен быть существенно изменен в части охраны археологических объектов5. Он должен учитывать богатый исторический опыт регулирования в этой сфере, а также соответствовать международным стандартам.

Литература:

1.Забелин И.Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. М.,1990. С.132

2.Замятнин С.Н. Первая русская инструкция для раскопок. СА. 1950. Т.13. С.287

3.Охрана памятников истории и культуры: Сб. документов. М., 1973. С. 38-40.

4. ФЗ от 25.06.2002 №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» // СЗ РФ 01.07.2002. С. 2519

© Соколова П.А., 2012

Старцев А. И.

студент

научный руководитель: ст.преподаватель Алексеева Р.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь

СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА СМЕРТНОЙ КАЗНИ В ДРЕВНЕРУССКОМ ПРАВЕ

Прообразом смертной казни, как и других видов наказания в догосударственном обществе, явилась кровная месть. «Происхождение уголовного права, – писал видный советский юрист Е. Б. Пашуканис, – связывается исторически с обычаем кровной мести. Несомненно, что генетически эти явления близки друг другу…»1. Институт смертной казни прочно связан с кровной местью. Государственная власть «застала уже смертную казнь как готовое и вполне выработанное учреждение, в виде кровавой мести или, точнее, в виде убийства в отмщение. Будучи различными по способу назначения и по объёму, убийство в виде мести и смертная казнь в виде наказания в сущности есть одно и то же»2.

Кровная месть существовала уже в Древней Руси, о чем свидетельствуют древнерусской летописи, но согласно «Русской Правде» круг родственников, имевших право кровной мести, был весьма ограничен. «Русская Правда» не знала смертной казни. Известный русский криминалист и историк права профессор Н. П. Загорский писал в 1892: «Смертная казнь чужда правовому мировоззрению русского народа, как чуждо ему суровое отношение к преступнику вообще». «Повинную голову меч не сечет», – говорит русская пословица. Русский народ из глубины веков унаследовал себе воззрение на преступление как на «грех», «прегрешение», «несчастье»3.

При отсутствии в тексте памятника смертной казни, самым суровым наказанием было «поток и разграбление», применявшееся за убийство в разбое (ст. 1 Русской Правды Пространной редакции). Отсюда видна главная цель – защита жизни. Однако наряду с защитой жизни человека эта мера наказания использовалась и как защита частной собственности за конокрадство (ст. 35 Русской Правды Пространной редакции) и поджог (ст. 83 Русской Правды Пространной редакции)4.

Если принимать во внимание развитие данного института, начиная с кровной мести, закрепленной еще в Русской Правде, указание на смертную казннь лишь в 1398 году в Двинской уставной грамоте, юридически оформившей вхождение Двинской земли в состав Московского государства, должно свидетельствует о фактическом ее применении княжеской властью без необходимого закрепления. И действительно, первое упоминание о смертной казни можно найти ещё в «Повести временных лет» 996 года: «…Владимир же виры отверг, нача казнити разбойников…»5. В 1069 г. князь Изяслав казнил 70 человек в поверженном Киеве. Были случаи казней в 1071 и 1157 гг. за «причинение мятежа и разделение в народе» и «порицание веры»6. В научной литературе есть мнение, что данные случаи нельзя рассматривать как наказание в юридическом смысле7. Однако эти казни совершались от имени государственной власти за деяния противные князю, что позволяет рассматривать их в смысле наказания в юридическом смысле8. Но стоит сказать, что подобное применение позволяет, хотя и очень условно, причислить смертную казнь к административным наказанием.

В статье 5 Двинской уставной грамоты 1398 г. смертная казнь установлена за кражу, совершенную в третий раз9. Можно предположить, что уже в то время кража была наиболее рецидивоопасным преступлением, поэтому законодатель, устанавливая это суровое наказание за трижды совершенную кражу, защищал имущественное право.

Двинская грамота обозначила начало постепенного перехода казни из под «административной» власти князя в законодательное регулирование.

«Применение смертной казни к виновным именно в повторных кражах, – отмечал русский дореволюционный криминалист С. К. Викторский, – к лихим людям, а не к иным преступникам, имело, кажется, еще одно печальное последствие: оно способствовало постепенному примирению населения со смертной казнью, до того времени противной его правосознанию»10.

Возможно, появлением смертной казни российское законодательство обязано византийскому влиянию. Действительно, воздействие Византии на русскую жизнь в целом и на русское право в частности началось с принятием христианства на Руси. Византийская правовая система предусматривала смертную казнь за целый ряд преступлений, но, как видно из приведенных выше фактов, власть прекрасно справлялась и без законодательного закрепления смертной казни, осуществляя ее княжеской властью.

Далее законодательно расширяется сфера действия смертной казни в Псковской Судной грамоте 1467 г. Грамота предусматривает пять случаев применения смертной казни. Смертная казнь устанавливалась за церковную татьбу (воровство из церкви), государственную измену, конокрадство, поджоги (ст. 7) и кражу, совершённую в посаде в третий раз (ст. 8)11. Обращает на себя внимание тот факт, что три из этих пяти связаны с похищением имущества. Что касается разбоя, то власть в отношении данных преступлений применяла смертную казнь или в случае совершения разбойного нападения на представителей власти, или когда разбой приобретал организованный характер. В подобных случаях власть не считала нужным вводить специальные законы о смертной казни и обходилась административной властью. Между тем власть уже отходит от истинного, первоначального понимания смертной казни и не считает убийство наиболее опасным преступлением. Необходимо отметить, что еезаконодательное закрепление впервые в истории отечественного законодательства связано с назначением её за государственные преступления.

Расширение перечня деяний, за которые применяется смертная казнь, иллюстрирует начавшийся вывод её из под единоличной власти князя и развитие тенденций законодательного закрепления наказаний, упорядочения ее и вытеснение кровной мести из законодательства и применения, серьезно изменяя сферу деяний и расширяя законодательный массив.

Литература:

1. Пашуканис Е. Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М. 1980. С. 160

2. Кистяковский А. Ф. Исследование о смертной казни. Тула, 2000. С. 77

3. Загорский Н. П. Очерк в истории смертной казни в России. Казань. 1982. С. 10

4. Памятники русского права. Вып. 1 / Под ред. С. В. Юшкова. М., 1952. С. 109, 111, 117

5. Жильцов С. В. Смертная казнь в праве Древней Руси и юрисдикция Великого князя и её применение // Правоведение – 1997. № 4 – С. 48.

6. Таганцев Н. С. Лекции по русскому уголовному праву. Спб., 1892. С. 1235

7. Загоскин Н. П. Очерк истории смертной казни в России. Казнь, 1892. С. 27

8. Анашкин Г.З. Смертная казнь в капиталистических государствах: Историко-правовой очерк. М.,1971.С. 44.

9. Российское законодательство X - XX веков. Т. 2. М. 1982. С. 181, 184.

10. Викторский С. К. История смертной казни в России и современное ее состояние. М. 1912. С. 25.

11. Российское законодательство X - XX веков. Т. 2. М. 1982. С. 332

12. Жильцов С. В. Смертная казнь в России: историко-правовой очерк// Право на смертную казнь: Сборник статей. М., 2004. С. 9.

© Старцев А. И., 2012

Токсарова Ю.Н.

студентка

научный руководитель: к.ю.н., доцент Гузнов А.Г.

Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова

г. Москва

ПРАВОВОЙ ЗАКОН: КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ

С принятием Конституции РФ 1993 г. установление сущности правового закона приобрело новое значение. В рамках складывающейся современной концепции естественного права, где признанные и гарантированные основные права и свободы имеют «исходное, определяющее и приоритетное значение ко всем остальным источникам позитивного права, включая саму Конституцию»1, тема соотношения права и закона является актуальной, ибо мы должны видеть истинное содержание законов, в первую очередь, для их правильного применения.

Множественность концепций правопонимания приводит к различным решениям проблемы соотношения права и закона. Метафоричным изображением позитивистской доктрины может стать формула «право=закон». Сторонники естественного подхода пытаются найти сущностные ценностные отличия двух явлений.

Что касается позитивистской правовой традиции, то она рассматривает закон лишь как одну из форм права, как продукт государства,наделенного определенными признаками. Критерием оценки характера закона в позитивном праве будет являться способ его появления: компетентным на то органом государственной власти издается закон или нет.

Взгляды на понятие естественного права менялись с течением времени. В античности естественное право отождествлялось с естественной закономерностью, в Средние века оно получило теологическую основу, в XVII – XVIII вв. право сводилось к правам и свободам человека, в конце XIX в. его стали воспринимать как некий правовой идеал, к которому следует стремиться позитивному праву. В любом случае «фиксация в законе такого права придает самому закону правовой характер, возникает правовой закон»2. Значит, характер закона, согласно юснатурализму, будет определяться его соответствием представлениям человека о свободе и справедливости.

Однако право не может сводиться только к установлениям государства, но оно и не природное явление. Право «живет» в обществе, право всегда несовершенно и несправедливо настолько, насколько несовершенно и несправедливо само общество. Однако те правовые идеалы, которые содержатся в законах, должны присутствовать, дабы определять цели и направления развития государства и общества.

Возникают также конкретные вопросы при появлении «неправовых» законов на практике.

В книге «Философия права» Г. Радбруха рассматривается пример из истории нацисткой Германии. Суд присяжных вынес приговор о пожизненном заключении судебному чиновнику Путфаркену, по доносу которого был казнен предприниматель Геттиг, оставив следующую надпись: «Гитлер – организатор массовых убийств и виновник войны»3. Правомерным ли было доносительство и виновен ли доносчик? На этой почве возникает спор: «Может ли позитивизм обосновать действительность такого закона? Что следует учитывать: правовую стабильность (наличие закона лучше, чем его отсутствие) или справедливость?

Другой пример можно найти в книге немецкого философа права Р. Алекси. Федеральный конституционный суд Германии вынес Постановление о гражданстве, где речь идет «о проблеме несправедливости, возведенной в ранг закона»4. Закон о гражданстве 1935 г. лишал эмигрировавших евреев германского гражданства по расовым мотивам, ФКС решал, должен ли был лишиться гражданства адвокат-еврей, уехавший незадолго до начала Второй мировой войны. В Постановлении говорилось о непризнании за национал-социалистическими нормами качества права, поскольку они нарушали «фундаментальные принципы справедливости»5. К тому же, ФКС отметил, что несправедливость такого закона достигла «непереносимого размера». Как оценивать закон в данном случае? Может быть, следует учитывать то, что при учреждении неправового государства понятие права уже не оказывает большого внимания и им можно порой пренебрегать. И только после крушения этого механизма проявляются существенные различия между позитивизмом и непозитивизмом.

Конституционный Суд РФ признает неконституционными «такие законоположения, которые не отвечают общеправовым принципам стабильности права и нормативно-правовой определенности; недопустимости злоупотреблением правом; справедливости и гуманизма»6. Таким образом, в настоящее время предъявляются определенные требования к содержанию законов, где находится место и для правовой стабильности, и формальной определенности, и справедливости.

Итак, различные концепции правопонимания представляют собственное видение проблемы соотношения права и закона. Так, нормативно-позитивистский подход рассматривает право как выражение государственной воли, облеченной в форму закона. Юснатурализм придает большее значение естественной закономерности, правам и свободам человека, правовому идеалу. Безусловно, при анализе характера закона необходимо учитывать приверженность к той или иной правовой доктрине, ибо критерии различны. Кроме того, в приведенных в работе примерах выявляется спор об определении характера нормы, на основе которого возникает конфликт между правовой стабильностью и правовым наполнением закона.

Литература:

1. Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства: учебник / В. С. Нерсесянц. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. – 407 с.

2. Поляков А. В. Общая теория права: Проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: Курс лекций. – СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2004. – 497 с.

3. Радбрух Густав. Философия права. - Пер. с нем. - М.: Междунар. отношения, 2004. - 228 с.

4. Алекси Роберт. Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму) = RobertAlexy. Begriff und Geltung des Rechts; пер. снем. – М.: ИнфотропикМедиа, 2011. – 5 с.

5. Алекси Роберт. Понятие и действительность права (ответ юридическому позитивизму) = RobertAlexy. Begriff und Geltung des Rechts; пер. снем. – М.: ИнфотропикМедиа, 2011. – 6 с.

6. Информация о работе Конституционного Суда Российской Федерации в 2008 году и выявленных в практической деятельности пробелах в законодательстве.

© Токсарова Ю.Н., 2012

Трапезников А.И.

студент

научный руководитель: ст.преподаватель Алексеева Р.С.

Пермский государственный национальный исследовательский университет

г. Пермь



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Уважаемые коллеги! дорогие друзья! (2)

    Документ
    Уважаемыеколлеги!Дорогиедрузья! Юридический факультет Пермского ... содержательно выражена в докладеГражданской кассационной коллегии Верховного суда РСФСР за ... судья. Присяжный заседатель в составе коллегии равных в значительной степени определяет ...
  2. Уважаемые коллеги! дорогие друзья!

    Документ
    Уважаемыеколлеги!Дорогиедрузья! Приглашаем Вас 2 июня сего ... учителям и тем, кто вам дорог» и Пушкинской почтовой эстафеты «Петербург- ... учителям; тем, кто вам дорог: родным и близким, любимым и друзьям. Мероприятия осуществляются в рамках ...
  3. Уважаемые коллеги дорогие друзья!

    Лекция
    Уважаемыеколлеги, дорогиедрузья! Основным истоком, главным корнем Руси, ... пшеницы. Повышенный интерес чешских коллег к Волжским пшеницам был обусловлен ... район. Участие в "Выездном заседании коллегии Министерства сельского хозяйства, продовольствия и ...
  4. Уважаемые соотечественники и иностранные партнеры!

    Документ
    ... Никитович, генеральный директор Дорогиедрузья! Мы должны отчетливо ... Анатолий Павлович, директор Уважаемыеколлеги, партнеры, друзья! Наша фабрика является ... Корпорация «АГРО-ТРАСТ» Здравствуйте дорогиедрузья! Закрытое акционерное общество «Корпорация ...
  5. Уважаемые соотечественники и иностранные партнеры!

    Документ
    ... Никитович, генеральный директор Дорогиедрузья! Мы должны отчетливо ... Анатолий Павлович, директор Уважаемыеколлеги, партнеры, друзья! Наша фабрика является ... Корпорация «АГРО-ТРАСТ» Здравствуйте дорогиедрузья! Закрытое акционерное общество «Корпорация ...

Другие похожие документы..