textarchive.ru

Главная > Литература


Приложение 5

Геологи и горняки, дату репрессий против которых

не удалось выяснить даже с точностью до года

Ассонов Владимир Васильевич – геолог и археолог; на лагерных работах в Дмитлаге и на Волгострое; освобожден не позднее 1937 г.

(Репрессированные геологи, 1999, с. 23)

Афанасьев Николай Александрович – студент Московского нефтяного института. Репрессирован, вероятно, в конце 1920-х – начале 1930-х годов

LIGN=JUSTIFY STYLE="margin-right: -0in; text-indent: 0.5in; line-height: d%"> (G-to-G. Геологи – жертвы репрессий. Николай Александрович Афанасьев. 2010).

Багратуни Еновк Герасимович – геолог, сотрудник ЦНИГРИ; репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 24).

Баженов Георгий Александрович – геофизик, сотрудник ЦНИГРИ; репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 25).

Баус Виктор – начальник опытно-методической партии Производственного геологического объединения «Запказгеология»; репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 30).

Беляев Г.М. – геолог, заключенный Вайгачской экспедиции ОГПУ с начала 1930-х годов

(Репрессированные геологи, 1999, с. 36).

Бодунов-СкворцовИван Ефимович – гидрогеолог. В 1930-х годах арестован и приговорен к 3 годам принудительных работ

(Репрессированные геологи, 1999, с. 42).

Болоткин Борис Геннадиевич – геолог Томского территориального геологического управления. Арестован, приговорен к 1 году принудительных работ в одном из лагерей Центрального Казахстана

(Репрессированные геологи, 1999, с. 45).

Болтенко Константин Григорьевич – геолог-нефтяник, сотрудник ВНИГРИ. Был репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 45).

Вербовников Григорий Семенович – геолог. В начале 1930-х годов арестован после окончания Ленинградского горного института. Был арестован еще один или два раза. Всего в заключении пробыл 15-17 лет

(Репрессированные геологи, 1999, c.66).

Володкевич Иван Иванович – гидрогеолог. Репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 76).

ГуштюкИван Трифонович – геолог. В начале 1930-х годов находился в заключении в Вайгачской экспедиции ОГПУ

(Репрессированные геологи, 1999, с. 103).

Данов Александр Васильевич – геолог, стратиграф-четвертичник, специалист по нерудным ископаемым, особенно месторождениям серы Средней Азии. В 1930-е годы работал в Ленинграде. Был репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 105).

Добротворская Любовь Васильевна – геолог, петрограф и минералог. Отбывала заключение в Ухтижемлаге

(Репрессированные геологи, 1999, с. 116).

Думлер Леопольд Фёдорович – геолог. Во время Великой отечественной войны выслан в Казахстан как этнический немец

(Репрессированные геологи, 1999, с. 120).

Евсеев Александр Николаевич – геолог. Главный инженер (шахты или объединения?) в Красном Луче (Донбасс). Во время следствия подвергался пыткам. Приговорен к принудительным работам и отправлен на Колыму. В 1944 г. оправдан

(Репрессированные геологи, 1999, с. 123).

Ерёмин Николай Павлович – геолог-экономист. Будучи заключенным, работал в 1940-х годах на угольных шахтах Воркуты

(Репрессированные геологи, 1999, с. 125).

Захаренко Николай И. – геофизик, начальник геофизических отрядов Западно-Сибирского геологоразведочного треста. В середине 1930-х годов арестован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 132).

Здорик Борис Михайлович – геолог. Арестован в 1930-е годы. Подвергался пыткам. Был освобожден «за отсутствием состава преступления»

(Репрессированные геологи, 1999, с. 134).

Копеин Иван Васильевич – геолог, работал в Якутии, где был арестован и осужден по ст. 58 (до 1939 г.).

(Репрессированные геологи, 1999, с. 166).

Куликов Виктор Иванович – геолог-нефтяник из Баку. Участник XVII сессии МГК. Перед арестом – главный геолог треста «Туркменнефть». Репрессирован. После освобождения работал в АзНИИ

(Репрессированные геологи, 1999, с. 181).

Лапинский Иннокентий Александрович – геофизик Западно-Сибирского геологоразведочного треста, руководитель геофизических работ в Горной Шории. В середине 1930-х годов арестован. Дальнейшая судьба не известна

(Репрессированные геологи, 1999, с. 187).

Лебедев Константин И. – секретарь Международной четвертичной ассоциации. Арестован в 1935-1937 гг.

(Репрессированные геологи, 1999, с. 189).

Левитский Леонид Павлович – геолог, экономист и востоковед. В 1930-е годы арестован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 190).

МалаховскийА. – коллектор геологической части Вайгачской экспедиции ОГПУ. Находился там в первой половине 1930-х годов

(Репрессированные геологи, 1999, с. 206).

Маринова Ольга Михайловна – петрограф, заключенная Норильлага (2-я половина 1930-х годов?). Отца расстреляли, мать сослана в Семипалатинск

(Репрессированные геологи, 1999, с. 209).

Маркарьян Г.Ф.– директор Центральной научно-исследовательской лаборатории (ЦНИЛ) управления «Востокнефть» (г. Уфа). В середине 1930-х годоврепрессирован

(Камалетдинов, 2007а, с. 143).

Махонин Алексей – сотрудник ВНИГРИ. Заключенный Ухтпечлага

(Репрессированные геологи, 1999, с. 311).

(Камалетдинов, 2007а, с. 143).

НикишевВиктор Михайлович – геолог, заключенный; в 1940-е годы работал в геологическом отделе Управления по разведке угольных месторождений Воркуты

(Репрессированные геологи, 1999, с. 228).

Николаев Николай Леонидович – геолог, участник 17-й сессии МГК. Репрессирован как «враг народа»

(Репрессированные геологи, 1999, с. 229).

Новопокровский Иван Васильевич – палеоботаник и ботаник, заведовавший Среднеазиатским гербарием в Ботаническом институте АН СССР. В 1935-1942 гг. подвергался репрессиям

(Репрессированные геологи, 1999, с. 230).

Носаль Варвара Ивановна – геолог-нефтяник, одна из первооткрывателей Второго Баку. В 1930-х годах арестована

(Репрессированные геологи, 1999, с. 230).

Пережогин Александр Тимофеевич – геофизик, начальник геофизических отрядов Западно-Сибирского геологоразведочного треста. В середине 1930-х годов арестован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 240).

Петряков Е.В. – геофизик, заключенный Норильлага

(Репрессированные геологи, 1999, с. 243).

Пивоваров Владимир Иванович – физик и сейсмолог, кандидат физических наук. Арестован и приговорен к принудительным работам в лагерях Коми АССР

(Репрессированные геологи, 1999, с. 243).

Платонов – геофизик, начальник геофизических отрядов Западно-Сибирского геологоразведочного треста. Арестован в середине 1930-х годов

(Репрессированные геологи, 1999, с. 244).

Пожарицкий Леонард Леопольдович – геолог, специалист по разведке месторождений асбеста. Во время войны 1941-1945 гг. – главный геолог треста «Союзасбест». Был репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 246).

Попов Борис Константинович – геолог из Ленинграда. Арестован, осужден и отправлен на принудительные работы в Ухткомбинат

(Репрессированные геологи, 1999, с. 252).

Сопин А.Ф. – геолог. Отбыв срок заключения, работал на Колыме

(Репрессированные геологи, 1999, с. 295).

Сусленников Василий Иванович – геофизик, сотрудник ЦНИГРИ. Арестован за «сокрытие месторождений»

(Репрессированные геологи, 1999, с. 303).

Тебеньков В.П. – геолог-угольщик. Был репрессирован

(Репрессированные геологи, 1999, с. 307).

Ушинский – геолог, работал в спецтюрьме в Красноярске. Умер в заключении

(Репрессированные геологи, 1999, с. 315).

Фомичев И.А. – консультант геофизических работ Западно-Сибирского геологоразведочного треста, участник XVII сессии Международного геологического конгресса. Арестован в 1930-х годах

(Репрессированные геологи, 1999, с. 321).

Хатунцев Фёдор Петрович – геолог. После освобождения от принудительного труда в лагере работал в геологоразведочном отделе комбината «Интауголь»

(Репрессированные геологи, 1999, с. 325).

Цой Валентин – геолог, специалист в области геоэкологии. Как этнический кореец насильно переселен с Дальнего Востока на Алтай

(Репрессированные геологи, 1999, с. 331).

Цуканов Иван Иванович – геолог, в 1937 г. – заместитель главного геолога треста «Туркменнефть». Арестован, был в тюрьме, лагерях, во время войны – в штрафных ротах

(Репрессированные геологи, 1999, с. 221).

Чебоксаров Борис Николаевич – геолог-нефтяник, арестован во время студенческой практики на Кавказе, осужден и отправлен в Ухту

(Репрессированные геологи, 1999, с. 332).

Чихачёв Павел Константинович – доктор геолого-минералогических наук, профессор, сотрудник различных геологических организаций Средней Азии. Подвергался репрессиям во второй половине 1930-х годов, вероятно, в связи с арестами геологов Таджико-Памирской экспедиции

(Репрессированные геологи, 1999, с. 337).

Щербаченко Галина Сергеевна – геолог. Приговорена к принудительным работам в Ухткомбинате. Покончила жизнь самосожжением

(Репрессированные геологи, 1999, с. 351).

Юдичев Михаил Михайлович – геолог. В середине 1930-х годов сотрудник ЦНИГРИ. Репрессирован после 1937 г.

(Репрессированные геологи, 1999, с. 354).

\

Приложение 6

Неверные сведения о терроре против геологов СССР

Боголепов Константин Владимирович

В книге «Репрессированные геологи» статью о нем не писала его дочь Ольга Константиновна – об этом она сообщила мне в 2007 г.

В статье не указано, за что он арестовывался. Как сообщила она мне в 2008 г. – оба ареста – за «антисоветскую деятельность».

Вендланд Константин Николаевич

В книге «Репрессированные геологи» (1999, с. 66) говорится о том, что «в период репрессий 30-х годов и начавшейся “чистки” рядов ленинградской интеллигенции был лишен прав проживания в Ленинграде направлен в Ташкент». Это не подтверждается ни одной из его биографий, а их – предостаточно.

Вишняков Савва Гаврилович

По данным архива отдела истории геологии ГГМ, он не был выслан, а сам уехал из Ленинграда. Ничто не свидетельствует о высылке – он по-прежнему публиковался, в должностях не понижался.

Галицкий Владимир Владимирович

По данным архива ГГМ, он никогда не подвергался репрессиям.

Калицкий Казимир Петрович

В книге «Репрессированные геологи» статью о нем не писал Аркадий Ильич Галкин – об этом он сообщил мне в 2006г.

По данным Отдела истории геологии ГГМ Калицкого никогда не арестовывали и не осуждали.

Наследов Борис Николаевич

В книге «Репрессированные геологи» указано, что он «был арестован в 30-х годах и несколько лет провел в заключении». Это не подтверждается документами, находящимися в Отделе истории геологии ГГМ.

Приложение 7

И.М. Губкин

Сорвать строительство нефтяной промышленности

вредителям не удалось

Вредительство в своем развитии прошло несколько стадий. Первоначальной стадией этого вредительства нужно считать, так сказать, элементарное вредительство, т.е. вредительство непосредственно на предприятии путем нарушения производственных процессов, нарушений правильного их функционирования, путем порчи определенных механизмов, путем не использования оборудования, в особенности заграничного и т. д. Эти черты элементарного вредительства с особенной резкостью выразились в шахтинском процессе. Но и в шахтинском процессе выявляются признаки более высокой ступени вредительства, когда оно уже начинает охватывать целые организации вроде Донугля.

И вот, когда вредительство перешло в более высокую стадию и из рамок предприятия стало расширяться по целой отрасли производства, единоличных вредителей стало недостаточно. Потребовалась определенная организованность, создание определенных вредительских гнезд. Создается уже целая вредительская организация по линии отрасли производства. Эта сторона деятельности, по-моему, тоже выявилась на шахтинском процессе, где мы имеем дело с вредительской организацией в пределах громадного крупного производства, а вредительские акты уже переносились на всю промышленность.

Когда вредительство перешло на подобную ступень, тут уже элементарные приемы вредительства, элементарная организация стала уже недостаточной, и вредители перешли к плановому образу действия, к вредительству планового порядка. На этой высокой ступени вредительства они стараются захватить такие основные наши центры хозяйственной жизни, как ВСНХ, в целях овладения всей нашей промышленностью, и Госплан – в целях вредительского планирования всего народного хозяйства. Отсюда уже начинается плановое вредительство большого масштаба.

Вредители сами раскрыли, в чем состояла их, так сказать, методология вредительства. Они хотели произвести дискредитацию планирования, т.е. способствовать усилению одних отраслей промышленности, создать разрыв с другими отраслями хозяйства; в одно место бросить очень много, а в другое – дать минимальное количество сил и средств. Эта хозяйственная диспропорция должна была в конечном счете привести к разрыву всей промышленной деятельности и подготовить такое состояние, когда бы можно было нас взять голыми руками. Момент создания организованного вредительства приурочивается приблизительно к 1925-26 годам, когда у нас были особенно обострены отношения с Польшей. Вредители тогда уже надеялись путем вредительских актов вывести из строя Донбасс или нефтяную промышленность, в момент интервенции – и транспорт, т.е. этим они достигли бы приостановки не только всей жизни страны, а главным образом приостановки передвижения наших войск к границам.

С 1928 по 1930 г. вредительская деятельность расширилась, и в сферу этой деятельности вовлекаются новые группы интеллигенции.

Что же касается нефтяной промышленности, то у вредителей была определенная задача – сорвать развитие нефтяной промышленности и сделать его невозможным именно в тех темпах и в тех заданиях, какие намечались партией и правительством.

Вредители, прежде всего, постарались урезать нашу пятилетку. Дело в том, что наша пятилетка съездом Советов в отношении добычи нефти была принята приблизительно в размерах 22-23 млн. тонн, причем этот план был принят после очень большой борьбы, потому что первоначальные наметки вредительской пятилетки гораздо ниже – около 16 – 17 млн. тонн. Эти 23 млн. т. были буквально вырваны у планирующих органов. Теперь же получается, что мы выполняем нашу пятилетку в 2,5 –3 года при чем даем нефти не 23 млн. т., как намечал съезд Советов на 1932 –33 г., а 25 млн. в 1931 г.

Таким образом, вредительская пятилетка выполнена в два года, пятилетка съезда советов и даже несколько увеличенная будет выполнена в 2-3 года. А сейчас мы имеем совершенно новую пятилетку, намеченную правительством, – 46 млн. т., т.е. в два раза больше пятилетки съезда Советов. Вот такие темпы способна развить наша нефтяная промышленность, и какие темпы предлагали вредители.

Каким же способом вредители добивались замедления наших темпов? Все это делалось главным образом под предлогом необходимости колоссальных, капитальных затрат и невозможности взять у страны достаточно средств, а мы между тем сейчас выполняем повышенные задания, не требуя особых капиталовложений в нефтяную промышленность.

Кроме вредительства в планировании нефтяной промышленности, имели еще два места, по которым они хотели ударить, это – разведка нефтяных месторождений и вовлечение в эксплуатацию новых районов. С одной стороны, они кричали, что разведки нужно вести, что разведки нужно форсировать, а на самом деле разведки стояли на одном месте.

Самым ярым поборником таких разведок на словах был один из видных вредителей Стрижов, возглавлявший нефтяную секцию “Промпартии”. Он постоянно кричал о необходимости разведок в самых больших масштабах. А ведь он был старшим директором всей нефтяной промышленности, он был председателем научно-технического совета нефтяной промышленности.

Что же мы видим во время управления им нефтяной промышленностью, во время его постоянных криков о необходимости разведок в больших масштабах?

Одно время все разведки были законсервированы по крайней мере на 6 мес. Приведу еще два характерных примера о разведках в Грозненском районе. Приезжаю я, однажды в район горы Малгобек. Там бурилась скважина №5. Спрашиваю: “Какой глубины скважина?”. Мне сообщают: глубина такая то. Цифру я отмечаю в своей записной книжке. На ту же скважину я приезжаю ровно через год и спрашиваю снова, какая глубина теперь. Мне рабочий называет ту же цифру. Когда я удивился, что в течение года не прошли ни одного фута, ни одного метра, мне на это ответили: “Мы полгода стояли, а затем инструмент сломался, и так прошел год”. На другой скважине в районе Али-Юрта мне называли глубину меньшую, чем была в предыдущем году. Я спрашиваю, чем это объясняется, мне говорят: “В старой скважине остался инструмент, смяло трубы, мы ее оставили и начали бурить новую”.

Или возьмем такой пример: скважина приблизительно в 400 м, которая в Америке бурится месяц-два, да которую и мы уже можем бурить в этот срок, такая скважина бурится до 5 лет. Получается, что проходка в среднем составляет 20 сантиметров в день.

Один из вредителей объясняет эту методику таким образом: “Мы не смогли ставить разведку скважин в заведомо неправильных местах, потому что центр нас все время контролировал, и безграмотно заложенная скважина могла бы обратить на нас внимание. Поэтому мы скважины закладывали в местах надлежащих, правильных. Зато способ бурения скважин старались проводить таким образом, чтобы разведки фактически не было”.

Сейчас, когда нам приходится выполнять задания партии и правительства о добыче к концу пятилетки 40 млн. тонн, – налицо действительно чрезвычайное напряжение в разведочной работе. Сейчас действительно требуется большое число станков, заграничного оборудования и проч. Все это нужно выполнить в течение ближайших 2-3 лет.

Это по линии разведки новых площадей, но, по-видимому, той же политики они держались и при разработке нижележащих горизонтов. Дело в том, что мы эксплоатируем некоторые определенные нефтяные пласты, у нас имеются старые месторождения, где совершенно не тронуты ниже залегающие пласты. Чтобы их ввести в эксплоатацию, их нужно разведать, дойти до них, обнаружить их нефтеносность и площадь ее распространения, а затем уже организовать массовую разработку. Вот здесь намечается несомненный прорыв, потому что некоторые месторождения, как, например, Сураханское, Бибиэйбатское, оказались в этом отношении малоподготовленными. К счастью, благодаря Сураханскому прорыву, мы сумели во время заметить и захватить и во время внести определенные коррективы и надеемся, что по этой линии пожалуй значительного прорыва не будет. Так же предательская политика велась и в остальных частях нефтяной промышленности.

Например, сейчас со строительством заводов – узкое место. Строительство заводов не поспевает за развитием нашей добычи, и мы имеем в этом направлении чрезвычайно напряженное положение. Например, в вопросе с крекингами вредители без сомнения поработали на совесть, в этом никакого сомнения нет. Они все время кричали о необходимости крекинг-заводов, много об этом писали, а на самом деле крекинговое строительство сдали таким фирмам, которые к крекингам промышленного характера никакого отношения не имели.

Постановка опытов с крекингами тормозилась до последней степени. Мы, например, пробовали реализовать процесс крекингования по методу инженера Шухова в полузаводской обстановке. Но мы не могли добиться получения субсидии в 35 тыс. рублей. Мы должны были кланяться таким руководителям, как Стрижов, и нам под тем или иным предлогом отказывали в этих деньгах. Или – нам нужно было, например, исправить на заводе котел, и на это тратились такие сроки, которые выходили за всякие пределы здравого рассудка и смысла.

Думаю, что и в других отраслях нефтяного дела была та же самая методология. Но понятно им сорвать наше строительство, опирающееся на миллионные массы, не удалось. Они нам нанесли большой вред, но вместе с тем они нас многому и научили, – они показали нам наши недостатки, и я уверен, что причиненный вред мы сумеем быстро исправить.

Что новая пятилетка будет выполнена, в этом я не сомневаюсь нисколько. Вся проделанная нами работа до сих пор в области разведки месторождений открывает нам богатые перспективы. Например, Бенойское месторождение указывает, что в Грозненском районе нефть можно искать на большом пространстве Черных гор. При этих условиях приобретают особое значение и Сунженский и Терский хребты.

Кроме того, сейчас у нас намечается чрезвычайно интересный район, это – Ширакская степь, 120 км. к востоку от Тифлиса. Так что пятилетка – задание партии и правительства по новым районам – будет выполнена, во чтобы это ни стало.

Для меня понятно то колоссальное возмущение, которое проявляют теперь огромные массы рабочих и трудящихся, то глубокое возмущение, которое проявляют к вредителям истинные представители науки»

(Губкин, 1930).



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Хомизури против геологов в ссср (1917-1936) москва 2010

    Литература
    Светлой памяти всех геологов, горняков, буровых мастеров, старателей, всех тех, кто искал и добывал полезные ископаемые для страны и был замучен и гоним в годы коммунистического террора в СССР посвящается
  2. Пророки всего мира о россии после 2012 года часть i катаклизм 2012-го

    Документ
    В настоящее время в средствах массовой информации, на сайтах Интернета, в передачах радио и телевидения приводится множество сведений о предстоящей смене эпох, которая произойдет в декабре 2012 года.

Другие похожие документы..