textarchive.ru

Главная > Книга


Эрнст Неизвестный:

Хорошо известно, что в Советском Союзе есть только один работодатель – госу-дарство. В эту щель стремятся все, потому что нет другого места, где можно получить заказ. Особенно кровавая борьба за пирог идет на поприще скульптуры. Внутри так называемого социалистического государства скульптор представляет собой некую докапиталистическую мануфактуру – берет подряд и получает все деньги, поэтому важно быть не столько талантливым скульптором, сколько хорошим субподрядчи-ком и менеджером.* *

По существу, все ведущие скульпторы СССР – не есть мастера в традиционном смысле слова, это – мастера социальной комбинаторики и умения выбить заказ. Считается, что произвести всегда можно, наняв менее ангажированных, но не менее талантливых коллег.

Было, например, установлено, что, когда скульптор Вучетич, конкурирующий со своими коллегами за лучшее изображение вождя, пришел в приемную Сталина, он спросил Поскребышева, глядя на фото, представляемые им Сталину: «Какие же из этих скульптур могут понравиться Иосифу Виссарионовичу?» На что Поскребышев сказал: «Я думаю, эта». Это была скульптура конкурента Вучетича Кибальникова. Вучетич взял и под этой работой написал свою фамилию. Когда Сталин ее утвердил, разразился скандал, но уже ни Поскребышев и никто другой не решались доложить Сталину об этом изощренном и смелом обмане. Таким образом Вучетич стал рабо-тать по модели Кибальникова и заделался любимцем Сталина. Он поставил 27-метровый монумент вождя на Волго-Донском канале.

<...>

Когда упомянутая скульптура была выполнена силами заключенных, неожидан-но собралась комиссия и установила, что та медь, из которой делалась скульптура, якобы не соответствует требуемой прочности. Тогда Вучетич написал наверх доклад-ную, и ему были отпущены новые деньги и новая медь. Однако новую скульптуру он не сделал, а оставил старую. Деньги же поделили, а медь закопали в землю. Но среди делящих деньги произошел разлад, и один инженер, якобы руководивший этой ра-ботой, был Вучетичем посажен. Когда он вышел из тюрьмы, то дал свидетельские по-казания, проливающие свет на эту историю Такого рода гангстерская деятельность осуществлялась в разных направлениях – в финансовых, идеологических, личных <...>.40

Записка министра культуры СССР Н.А. Михайлова о влиянии буржуаз-ной идеологии на художественную интеллигенцию Москвы и Ленингра-да

<Не позднее 21 января 1957 г.>

ЦК КПСС

«В последние годы среди советских художников, особенно среди художников Мо-сквы и Ленинграда, где сосредоточена половина всего состава деятелей советского изобразительного искусства, получили широкое распространение отсталые, ошибоч-ные взгляды, нездоровые настроения.

На художественную интеллигенцию оказывает заметное влияние современная буржуазная идеология.

У значительной части художников отчетливо выявились симпатии к эстетству и формализму в искусстве, к современной буржуазной упадочной художественной ку-льтуре. Характерно, что собрание московских художников в октябре 1956 г. решило ходатайствовать о восстановлении Музея нового западного искусства, долгие годы служившего источником пропаганды безыдейного искусства.

Большим успехом у художников, особенно у художественной молодежи, пользу-ются выставки, на которых можно найти произведения декадентского, формалис-тического характера. Часто такие выставки служат местом своеобразного паломни-чества эстетски настроенных художников, которые громко выражают там свое несог-ласие с принципами реалистического искусства. Книги отзывов на таких выставках содержат записи с открытой защитой формализма.

Под предлогом борьбы с культом личности имеют место многочисленные случаи выступлений против идейности и партийности советского искусства, против метода социалистического реализма.

Распространено противопоставление декадентских явлений в искусстве прошло-го как, якобы, гениальных – искусству социалистического реализма, якобы, – серому и бездарному.

В этом отношении обращает на себя внимание следующая, по сути дела несоветс-кая запись, сделанная в книге отзывов на выставке произведений художника М. А. Врубеля: „Хорошо, что за последние годы дали хоть какую-то отдушину свободе в ис-кусстве. Нельзя поощрять только один социалистический реализма, который давно уже заменен цветной фотографией и кино. Если дать возможность, то наш великий народ родит еще новых Врубелей. Декадент и символист М. Врубель – велик, а вы, корифеи социалистического реализма, жалкие пигмеи! Пессимист Врубель – гениа-лен, а вы, оптимисты, полные телячьего восторга, ничтожество!“

Многие крупные художники-реалисты, внесшие большой вклад в развитие совет-ской глубоко идейной тематической картины и скульптуры, подвергаются часто ос-корбительным выпадам.

<...> Характерно, что на московском собрании художников в декабре 1956 г. не были избраны делегатами Первого Всесоюзного съезда советских художников такие мастера, как А. М. Герасимов, Е. В. Вучетич, М. Г. Манизер, <...> А. И. Лактионов, В. П. Ефанов, Н. В. Томский <и др.>.

Б.В. Иогансон, хотя и был избран делегатом, но по числу полученных голосов за-нял одно из самых последних мест (157 место из 173).

<....> В состав нового правления Московского союза советских художников в ок-тябре 1956 г. были избраны такие живописцы и искусствоведы, которые в течение многих лет отстаивали формалистические взгляды (О. М. Бескин, Р. Р. Фальк, П. В. Кузнецов, В. В. Рождественский, А. А. Каменский).

<...> Ряд художников и критиков открыто выступил и против партийного и госу-дарственного руководства искусством. На собрании московских художников в октяб-ре 1956 г. критик В.И. Костин с возмущением сказал: «Неужели нужны еще чиновни-ки, стоящие над творческими союзами!» Этот же критик в ноябре 1956 г. на совеща-нии в Министерстве культуры СССР бросил реплику, смысл которой сводился к тре-бованию – освободить союзы художников от партийного руководства.

<...> Как уже докладывалось мною ранее, на собраниях Ленинградского союза ху-дожников имели место и прямые антисоветские выступления. Так, на одном из этих собраний в декабре 1956 г. утверждались преимущества общественных порядков и учреждений Англии перед советскими порядками. Группа молодых людей пыталась организовать на одной из площадей Ленинграда митинг протеста против проводи-мой в СССР политики в области искусства.* <...> Характерно, что подобные полити-чески ошибочные заявления не встречают на собраниях художников Москвы и Ле-нинграда надлежащего отпора. Более того, часть аудитории аплодирует им, а неко-торые правильные выступления сопровождается свистом, топотом и шумом.

Нездоровые выступления часто получают особенное одобрение со стороны мо-лодых художников и учащихся художественных учебных заведений.

Все это свидетельствует о том, что идейно-воспитательная работа в союзах худож-ников, а отчасти и в художественных учебных заведениях запущена.

<...>

Идеологическая деятельность Академии художеств СССР ввиду ее слабости не способствует оздоровлению обстановки в области изобразительного искусства. Влия-ние института истории Искусства Академии наук СССР на развитие советской худо-жественной культуры не может быть положительным, поскольку во главе его стоят тт. И. Э. Грабарь и Д. В. Сарабьянов, занимающие сугубо эстетские позиции.

Проводившийся в конце декабря 1956 г. XVII пленум Оргкомитета Союза советс-ких художников выявил серьезные недостатки в ходе подготовки 1-го Всесоюзного съезда советских художников.

Основной доклад на съезде, который готовит т. Б. В. Иогансон, а также некоторые другие доклады (например, М. В. Алпатова, Н. П. Акимова), представленные на об-суждение пленума Оргкомитета, оказались недоработанными, иногда содержали принципиально ошибочные положения, не давали ответа на многие основные твор-ческие проблемы, поднятые на предсъездовских дискуссиях.

Это вызывает опасения, что Оргкомитет Союза советских художников СССР не сможет обеспечить надлежащую подготовку 1-го Всесоюзного съезда художников, а съезд не сможет быть проведен на высоком идейно-теоретическом уровне и не пос-лужит защите принципов социалистического реализма.

Все приведенные факты говорят о том, что многие советские художники оказа-лись в плену чуждой, буржуазной идеологии, а союзы художников и их партийные организации не сумели предотвратить этого, не дали надлежащего отпора вредным и ошибочным выступлениям.

Рост нездоровых политических настроений в союзах художников, несомненно, может нанести серьезный ущерб развитию передового советского искусства.

Министерство культуры СССР обращается в ЦК КПСС с просьбой осуществить следующие мероприятия.

<...>

Министр культуры СССР Н. Михайлов

Резолюции: «Секретариат ЦК. Т. Суслову. Хрущев. 28.01.1957». «Разослать секрета-р[ям] ЦК КПСС, 2) Поспелову. М. Суслов». «Ознакомить секретарей ЦК (Гаврилов)».

Пометы: «Читал. М. Суслов. Читал. Поспелов. Брежнев. Шепилов. Беляев». «Сдано во 2-й сектор».

Ф. 5. Оп. 36. Д. 48. Л. 16–24. Подлинник.*

Выписка из стенограммы совещании художников в ЦК КПСС от 22 и 23 февраля 1957 г.:

Иогансон Б. В. (Председатель оргкомитета СХ СССР):

...Мне кажется, что одним из центральных творческих вопросов является вопрос о границах реализма. Где пределы многогранного реалистического искусства, после которых уже начинают проступать черты иного искусств? Я не употребляю сознате-льно слово «формалистическое» искусство потому, что не так просто определить на-чало формализма...

<...>

Есть прекрасные цветы в этом течении искусства, и их надо четко назвать, поче-му они прекрасны, и есть ядовитые цветы целого ряда течений и направлений, запах которых не дар природы, а искусственно созданный, не выражающий своеобразие человека. Мы знаем, что ядовитые газы могут пахнуть сиренью, и наша неопытная молодежь иногда принимает искусственное за настоящее и поддается влиянию враж-дебной нам идеологии...62

Цветенья дым струится над Отчизною. Отцы и братья трудятся в полях. А я стою. А мне навстречу издали мой друг идет по лесу на бровях.

То соловьем поет он, то синицею. В его душе творится благодать. Того гляди возьмут его в милицию, и десять дней его нам не видать.

Он одет, как турист зарубежный. (Их немало в лесах появилось.)

Боже! Чем я, ничтожный и грешный, заслужил от Тебя эту милость?

Порой мой друг невольно оступается, знакомых троп не видит второпях.

Стада мычат, природа просыпается. Мой друг идет по лесу на бровях.

Кто следит, чтоб он в овраге по пути не ночевал?

– О, стоит над душой его Ангел, в женском облике мой идеал.

Друг в добром здравье — нет прекрасней зрелища. Нет чувств превыше дружбы и любви. Нет хуже зла, чем вечное безденежье, хоть и добра не купишь на рубли.

Я становлюсь готов к любому подвигу, желаю страстно жизнь отдать в боях, когда ко мне с женой своею под руку мой лучший друг шагает на бровях: то ногами рисует круги, то за пазуху руку засунет. Знать, гостинец несет на груди в запечатанном круглом сосуде.

Получка жжет карман ему и премия. А вкус закуски, как всегда, претит.

И Небеса услышат наше пение. И Бог на нас вниманье обратит. Он скажет нам:

– Спокойнее, родимые. Я вас и так, сирот моих, люблю. Берите все с собой необходимое и отправляйтесь отдохнуть в Раю.

Вскрикнут матери, жены и тетки. Их на время охватит тоска.

Выдаст нам Господь путевки и оформит отпуска.

Тишь. Теплынь. Пахнет луком поджаренным. Это – Рай в представленье моем. Встретив Кеннеди с Гагариным, слезами обольем.

Чу, лягушки кричат в водоеме. Мыши топчут колхозный посев. Значит, Рай – где-то в нашем районе. Слышу с детства знакомый напев:

О, Русь-страна! Кресты. Костры. Строительства.

Посередине Кремль святой стоит.

А в нем живет Советское Правительство,

Нас одевает, кормит и поит.

От Кремля исходит свечение.

Днем и ночью сияет рубин.

И глядят в немом восхищении

Чех с китайцем, мадьяр и румын.

Мудрость КПСС безгранична,

Не допустит она, чтоб вторично

Черный демон с горы Кавказской

Поселился на башне Спасской.

Ты прав, певец!

Ушли в преданья бедствия. Недаром рай теперь — в родных краях.

Пусть в каждый дом с поклоном в знак приветствия ваш друг войдет однажды на бровях.*

Глава ΙΙ: «Оттепель»: салоны, кухни и кафе, квартирные выставки

Инсталляция

Что надо знать про послетолстовский период истории нашей родины

(Историческая быль)

Тот, кого позже положили в мавзолей, любил детей. Встретит какую-нибудь крес-тьянскую девочку, по головке погладит и даст ей конфет. Девочка обрадуется, «спа-сибо» скажет, и побежит через рощу домой папе с мамой похвалиться: «Мне тот, ко-го скоро положат в мавзолей, конфет дал!»

       А тот, кого позже вынесли из мавзолея, детей не любил. И часто их обижал. Спрячется в роще в кустах и ждет, когда какая-нибудь крестьянская девочка с конфетами мимо домой побежит. Тут он выскочит из засады, девочку за ухо схватит, конфеты отнимет и все их съест. Поэтому у того, кого позже вынесли из мавзолея, были плохие зубы, а у того, кого позже положили в мавзолей, хорошие.

       Девочка прибежит домой в слезах и давай папе с мамой жаловаться: «Мне тот, кого скоро положат в мавзолей, конфет дал, а тот, кого скоро вынесут из мавзолея, их отнял и все съел». Потому-то крестьяне никак не могли понять: при-нимать им революцию или не принимать. За это крестьян не любил не только тот, кого позже вынесли из мавзолея, но и тот, кого позже положили в мавзолей. Поэто-му тот, кого позже положили в мавзолей, придумал для них продразверстку и воен-ный коммунизм, а тот, кого позже вынесли из мавзолея, – коллективизацию и культ личности. Тот, кто разоблачил культ личности того, которого вынесли из мавзолея, любил крестьянских детей. Встретит какую-нибудь девочку или какого-нибудь мальчика и велит им ухаживать за дружными посевами кукурузы, которую он тоже очень любил. А от хорошего ухода кукуруза вырастала большой и ветвистой и давала много пло-дов. Родители крестьянских детей собирали кукурузу и кормили ее плодами всяких колхозных животных, отчего те давали много шерсти, молока и мяса. И крестьянские дети жили от этого так хорошо, что радовались полету первого русского космонавта Юрия Гагарина.

       А тот, кто отправил на пенсию того, который разоблачил культ личности того, ко-торого вынесли из мавзолея, крестьянских детей не любил. Поэтому он придумал для детей военизированную игру «Зарница». Когда дети играли в эту игру, то бе-гали друг за другом по колхозным полям и вытаптывали дружные всходы кукурузы. И животные давали мало шерсти, молока и мяса, а крестьянские дети жили плохо и не радовались полету пятьдесят третьего русского космонавта Владимира Соловьева.

       Поэтому крестьяне с большой неохотой сеяли кукурузу, все равно всё дети вытоп-чут. Не помогало ни то, что тот, кто разоблачил культ личности того, которого выне-сли из мавзолея, обещал им при жизни коммунизм, ни то, что тот, кто отправил на пенсию того, который разоблачил культ личности того, которого вынесли из мавзо-лея, коммунизма не обещал. В ответ на это русские крестьяне научились пить водку. Тот, кто придумал слово «консенсус», не любил водку. Поэтому он запретил не только ее продавать, но и пить. А чтобы крестьяне не обижались, он назвал это Пере-стройкой. Крестьяне не обижались, но стали очень плохо работать на колхозных по-лях. И в стране сталоочень мало шерсти, молока и мяса.

        А тот, кто не понимал, что такое консенсус, и стрелял в москве из танков, водку любил. Поэтому он закончил Перестройку и разрешил всем пить столько водки, ско-лько им надо. Крестьяне обрадовались и стали пить еще больше, чем им надо. Поэто-му они переломали все трактора, комбайны и сеялки и совсем перестали работать на колхозных полях. Крестьян поддержали рабочие, которые в городах поломали все за-воды и фабрики.

       Поэтому в нашей стране в магазинах стали продаваться иностранные продукты и промышленные товары. Только одна водка была российской, потому что тот, кто не понимал, что такое консенсус, и стрелял в москве из танков, очень любил не только водку, но и слова «российский», «российская», «российское». И когда был трезвым, звал крестьян и рабочих россиянами. Те на это не обижались, потому что были пья-ными всегда.

       А пьяные – те же дети, которым тот, кого положили в мавзолей, когда-то давал конфеты.*

«Шестидесятник»:

Если широту видения большинства отечественных постмодернистов должным образом сузить, то на фоне базовых тенденций, которые они воспевают, можно вы-делить феномен, породивший их собственное творчество. Речь идет об «оттепели»* * – периоде советской историии, в процессе которого у «совков», точно знавших, что «не только я мыслю, как другой, но и что другой мыслит, как я»,45 появилась тяга к «промыванию собственных мозгов».

Александр Пятигорский: Эпоха «оттепели» – она ведь чем на самом деле замечательна? Теперь нам ника-ких частей тела не режут и наконец-то мы можем искренне поговорить. Новая эпоха оставалась прежней, правда, без ужасов прежнего. Принимался не только режим, принимался тот строй культуры, который внутри этого режима реализовывался. То есть никакой рефлексивной критики. 45

Андрей Игнатьев:

<...> механизм рефлексии был запущен <и молодежь рвалась в бой>, а значит уже по-неволе должна была испить свою чашу проб и ошибок, связанных с возвра-щением к норме, к собственному, порождаемому изнутри личности рациональному дискурсу <...>. Но с другой <стороны> – мы были советскими гражданами и жили в обществе, которое не зря кто-то обозвал Большой Зоной, – здесь мы с раннего детс-тва были погружены в отчужденный нормативный дискурс, подчинявший каждое наше душевное и телесное движение – даже на лавочке в сквере не дай было Бог при-нять вольную, не предусмотренную правилами позу! – заклюют; рефлексия здесь не поощрялась (и, значит, пробы наши были напрасны), тогда как любые ошибки, свя-занные с нарушением порядка, карались, и мы всегда знали или догадывались, как – даже те, кто никогда не был в заключении; а много ли таких? – хотя бы на одну ночь, на две? – там? 13

«Шестидесятник»:

Возможность«искренне поговорить»,вновь обретенная интимность стали вели-чайшим достижением «оттепели», ибо сформировали условия для возникновения в коммунальном настоящем новой интеллектуальной общности. Это был «шаг назад», в трясину индивидуализма и стилистической расхлябанности, где отчужденное от марксистко-ленинской общественной практики гнездилось метафизическое миро-ощущение.

Александр Спиркин:

Философская энциклопедия – дитя XX съезда. Она от начала и до конца антиста-линская, хотя сделать ее такой было нелегко: начиналась работа во время «оттепе-ли», а заканчивалась уже с «холодами». Прошла «пражская весна». Здесь четыре ты-сячи с лишним статей – вся мировая философская мысль. Двенадцать лет я жил этим трудом и отдал ему всю свою душу. Даже если бы я ничего другого не создал, я бы считал, что прожил жизнь не зря.

<...>

В 1956 году вышел последний том Большой Советской Энциклопедии, и встал во-прос: свернуть работу вообще или заняться изданием чего-то нового? Я подал <...> идею о многотомной Философской энциклопедии. Предложение <...> понравилось. Мы с моими сотрудниками составили план, его утвердили в ЦК – «в верхах», как мы говорили <...>.

Главным редактором назначили Константинова. Я вошел в редколлегию, а позже стал его заместителем. Константинов работал в ЦК: до энциклопедии ему дела не бы-ло. Члены редколлегии, люди занятые, тоже рвения большого не проявляли. Это и развязало мне руки.

<...> Я привлек к работе всю талантливую молодежь. <...> Из философов старше-го поколения для нас много написал Алексей Федорович Лосев. Его клеймили «от-чужденцем» и «мистиком». А мы издали в энциклопедии более сотни его статей – по античности и средневековью. Нет другого человека, который бы так превосходно, так скрупулезно знал бы античность! Ни в одной стране нет специалиста, который столь-ко бы сделал для античности, сколько сделал Лосев в России. Ему в Греции, в Афи-нах памятник поставили в семидесятых годах.

В редколлегию входил Лев Степанович Шаумян – сын того самого Шаумяна, со-ратника Ленина. Он рассказывал мне, что его отец говорил о Сталине: – У Кобы* змеиный ум.

Главным моим консультантом был член редколлегии Асмус Валентин Федоро-вич. Не простили ему власти того, что он вступился за Пастернака, и не приняли его в Академию наук, хотя почти все члены Академии – его ученики. В работе этот че-ловек оказался незаменимым. Он по любому вопросу мог дать справку – где что про-честь. Он блестяще знал историю философии, до тонкостей – французскую филосо-фию.

Как раз в то же время меня пригласили в Научный Совет по кибернетике при Президиуме Академии наук СССР. Председателем этого Совета был Аксель Иванович Берг. Он, кстати, тоже сидел – в Бутырке. Он рассказал мне такой эпизод. Началась война. Сталин вызвал его из тюрьмы в свой кабинет и спрашивает:

– Аксель Иванович, почему вы сидите в тюрьме, когда страна в таком положе-нии?

А Берг ему в ответ:

– Иосиф Виссарионович, я же не по своей воле сижу.

На что Сталин кратко приказал:

– Вы будете моим заместителем по вопросам радиолокации всех армий страны.

И Берг стал заместителем Сталина в Генштабе.

Берг ходил всегда в черном адмиральском кителе. Спорщик был!.. А на Президи-уме он с министрами нашими разговаривал матом! Потому что они мешали внедре-нию новой техники в промышленность. Он Косыгину кричал:

– До каких пор мы будем терпеть, что социализм – помеха техническому разви-тию?!

<...>

Сотрудничество с этим человеком очень помогало моей работе в Философской энциклопедии. Благодаря ему я привлек к написанию статей немало интересных и знающих людей. В то время только появилась математическая логика. Кибернетику многие вообще не признавали. Еще не было создано кафедр, не было учебников, а мы опубликовали об этих науках большие и хорошие статьи.

Работать было нелегко. Когда шли статьи «Интуиция», «Свобода воли», прихо-дилось бороться. Считалось, что это – басни буржуазной философии <...>. Были проблемы с Фрейдом. И все-таки мы дали о нем такую статью, что и сейчас не стыд-но.

Статью про фашизм написал Левада. Я показал Константинову, и тот сказал:

– Пускать такую статью нельзя. Это – про нас.

Я отвечаю ему с юмором, которого он не понял даже:

– Как вам не стыдно? Вы в этом описании узнали нас?! Как же так?!

Там было об однопартийности, тоталитаризме, и он узнал наше общество!

<...>

Вышла статья. Я Леваде рассказал об этом эпизоде. Он очень смеялся.

Константинов – это цэковский догматик, бывший работник НКВД, по приказу Сталина вознесенный в профессора – без всяких кандидатских и докторских. <...> Константинов был безграмотен. Он никогда не знал, где писать «о», а где – «а». Он даже фраз до конца не дописывал. И вот такой человек много лет принимал ре-шения в области философии! <...>

<...>

С трудом шло все, что было связано с религией. Лосев написал в своей статье, что «Троица» – это проявление диалектики в христианстве. В едином боге три лица. Константинов прочитал это и говорит мне:

– Что ты пропустил?! Ты – рыжий поп!

Я ему ответил:

– Диалектика проявляется не только в марксизме-ленинизме. Энгельс в «Диалек-тике природы» диалектическое мышление связывает с античностью и буддизмом. Что же Энгельс – тоже поп?!

Константинов растерялся, но оскорблений своих обратно не взял. Я ушел, хлоп-нув дверью. А он орал... А мне было стыдно и обидно, что он такой невежда. И я в ста-тье Лосева все оставил, как было.

<...>

Когда работа над энциклопедией закончилась, собралась редколлегия, и тут на-чались ко мне претензии. <... > как я посмел – Соловьеву – этому идеалисту!.. – дать в энциклопедии больше места, чем великому философу Энгельсу?! Как я мог поста-вить их на один уровень?! Какого-то русского мракобеса с гениальным мыслителем международного значения!

<...>

В конце концов <один. – МУ > взъяренный <член редколлегии> завопил:

– Если б здесь была веревка и мыло, мы бы сейчас Спиркина повесили!

<Они> написали на меня донос в ЦК, что Спиркин, мол, обманул редколлегию и создал из Философской энциклопедии памятник репрессированным и расстрелян-ным, но редколлегия за это ответственность не несет.

Шишки еще долго сыпались.

<...>

Пройдет время, придет ко мне Константинов и скажет:

– Сегодня на заседании Президиума Академии наук Капица сказал, что не знает ничего лучше, что было бы создано в нашей философии за период Советской влас-сти.

Вот это пришла награда!*

«Шестидесятник»:

В эпоху «оттепели» режим и тот строй культуры, который внутри этого ре-жима реализовывался, оставались фактически прежними, но вот «надзирать и нака-

зывать»* стали по-новому. Наступили «вегетарианские времена».* *Душегубство за-менили на увещевание и покаяние. Среди газет и журналов произошло некоторое расслоение, появились «либеральные» издания.

Главным рупором либерализма и «оттепели» в целом являлся журнал «Новый мир» под водительством Александра Твардовского. В начале 1960-х «Новый мир» постоянно будоражил общественность своими огненными публикациями: «Один день Ивана Денисовича» А. Солженицына, «Люди, годы, жизнь» И. Эренбурга...».

Александр Солженицин:

Твардовского времен «Муравии» я нисколько не выделял из общего ряда поэтов, обслуживающих курильницы лжи. И примечательных отдельных стихотворений я у него не знал – не обнаружил, просматривая в ссылке двухтомник 1954 года. Но со времен фронта я отметил «Василия Тёркина» как удивительную удачу: задолго до появления первых правдивых книг о войне (с некрасовских «Окопов» не так-то мно-го их и всех удалось, может быть пол-дюжины), в потоке угарной агитационной трес-котни, которая сопровождала нашу стрельбу и бомбежку, Твардовский сумел напи-сать вещь вневременную, мужественную и неогрязнённую – по редкому личному чувству меры, а может быть и по более общей крестьянской деликатности. <...> Я это не по себе одному говорю, я это хорошо наблюдал на солдатах своей батареи во вре-мя войны. По условиям нашей звукоразведывательной службы они даже в боевых ус-ловиях много имели времени для слушанья чтения (ночами, у трубок звукопостов, а с центрального читали что-нибудь). Так вот из многого, предложенного им, они явно выделили и предпочли: «Войну и мир» и «Тёркин».* **



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Марк уральский избранные но не званные историография независимого художественного движения

    Книга
    ... быть расширен в обе сторо-ны. МаркУральскийИзбранные, нонезванныеИсториографиянезависимогохудожественногодвижения Оглавление 2 От автора 4 Глава І: Система ...
  2. Марк Семёнович Солонин 25 июня Глупость или агрессия?

    Документ
    ... избранного ... Карелию независимым государством ... бетона марки 750 ... получает звание генерал ... отнюдь не «художественная ... , Уральского ... движения, а не ... историографияне знала никакой «2-й советско-финской войны», а термин «война-продолжение» был известен, но ...
  3. Марк Семёнович Солонин 25 июня Глупость или агрессия?

    Документ
    ... избранного ... Карелию независимым государством ... бетона марки 750 ... получает звание генерал ... отнюдь не «художественная ... , Уральского ... движения, а не ... историографияне знала никакой «2-й советско-финской войны», а термин «война-продолжение» был известен, но ...
  4. Гражданская война как феномен мировой истории ( материалы научной конференции 26 апреля 2008 г ) екатеринбург-2008

    Документ
    ... был избран губернский ... . По художественным и публицистическим ... историографии и остается интересным для исследователей. В «Записках» просле­живается жизнь Белого движения ... «Уральской республики», ноне потерял ... независимые СМИ, городская не­зависимая ...
  5. Уральский экономический в биографиях Под редакцией профессоров

    Документ
    ... звании полковника. Валентин Михайлович прибыл в Свердловск и был избран Ученым советом Уральского ... и независимой лаборатории ... не только научную, но ... движении, ... звании профессора. С 1977 г. Марк ... историографии ... Уральской архитектурно-художественной ...

Другие похожие документы..