textarchive.ru

Главная > Книга


Сочетание трехярусного и четырехгранного строения Вселенной создавало представление о ней как расположенной вокруг Мировой Оси, находящейся в центре мира («пуп земли», «бел горюч камень» в русском фольклоре). Отсюда же сакральные числа всего обитаемого мира: 3, 4, 7, 12 (стоит дуб, на дубу 12 сучьев, на каждом сучке по 4 гнезда, в каждом гнезде по 7 птенцов). Содержательная и формальная организация пространства в славянских верованиях передается образом Мирового древа, передающего все многообразие видимого мира одним символом, создавая тем самым целостный взгляд на мир.

Строение мирового дерева: крона, ствол, корни, передают тройное вертикальное членение мира. Крона, раскинувшаяся на четыре стороны, воспроизводит горизонтальные координаты мира. С кроной соотносятся небеса, место обитания божеств и птиц. Корни достигают преисподней, мира предков и обитания хтонических животных и демонических существ. Вокруг ствола формируется земное пространство как место пребывания людей. Таков первый, пространственный смысл образа Мирового дерева.

Во-вторых, Мировое дерево определяет не только вертикальные и горизонтальные координаты мира, но и его временную длительность. Солнце, совершая круговое движение вокруг Мирового дерева, задает четыре времени года и суточные периоды («В саду царском стоит дерево райское: на одном боку цветы расцветают, в другом листы отпадают, на третьем плоды созревают, на четвертом сучья подсыхают»).

В-третьих, с этим образом в восточнославянской мифологии связано плодородие живой природы, покровительство деторождению. В кроне свивает гнездо соловей, в стволе – пчелы, приносящие мед, у корней – горностай выводит деток, сидят молодые, стоит супружеская кровать. Поэтому в свадебных нарядах, вышивках, резьбе широко распространено его изображение.

Мировое дерево, в-четвертых, увязывает космологические и религиозные представления, соотносимые друг с другом в единой системе. Обряды календарного и жизненного циклов высвечивают наиболее существенную сторону жизни, определяющую назначение вещей, поэтому в обрядово-ритуальной деятельности столь важен образ Мирового дерева как воплощение всего мироздания. Обрядовые деревья (дуб, береза) обязательны во время свадеб, весенних празднеств, поскольку вокруг них строится весь ритуал, повторяющий акт творения мира в самом центре мироздания.

Оседлость и земледельческая культура восточных славян увязывали уклад жизни всего коллектива и каждого отдельного человека с природными ритмами. Последние, определяясь суточным и годовым движением солнца, повторялись из года в год, закрепляя естественную меру течения времени. Оно формировало и обеспечивало ритм жизни коллектива и каждого человека.

Солнце у восточных славян выступало носителем светлого начала, наблюдения за его движением выделило значимые моменты суточного (рассвет, полдень, закат, полночь) и годового (два солнцестояния и равнодействия) циклов, наполнив их сакральным смыслом. Светлое время суток, теплые времена года отождествлялись с началом мира, с жизнью, бодрствованием. Темные, холодные периоды – с отходом ко сну, смертью, концом света. Критические точки солнечного круга представлялись межевым временем, когда «открывались» и «закрывались» границы между земным и потусторонним мирами и происходило вторжение в земное пространство мифических пришельцев. К этим сакрально отмеченным периодам приложимо понятие святости  1 (святой день, святой вечер, святки), поскольку они заключают в себе прорыв к иному высшему миру. На суточном уровне – это представления о добрых и недобрых часах, когда сбываются желания или проклятия.

Критические точки годичного (природного) круга были своего рода перерывами во времени и рубежами смены времен года. Все магические усилия коллектива в этой ситуации были направлены на сохранение своего благополучия, использования или предотвращения, изгнания сил хаоса, вторгающихся в мир людей. Этим целям служили праздники аграрного цикла. Четырем критическим точкам соответствовали четыре основных аграрных праздника. Зимнему солнцестоянию (2122 декабря) – святки и коляда, длившиеся с 24 декабря по 6 января. Весеннему равноденствию (20–21 марта) – масленица, праздник закликания весны, проходивший в конце марта – начале апреля. Летнему солнцестоянию (21–22 июня) – праздник Купалы и русалий, отмечаемый с 24 по 29 июня. Осеннему равноденствию (23 сентября) – цикл праздников, посвященных роду и роженицам, справляемых в конце сентября.

При всем разнообразии обрядовых действий, их объединяло:

I. Направленность на обеспечение плодородия земли, получение хорошего урожая, всеобщего благополучия.

2. Благо всех и каждого в традиционных представлениях зависит «от движения снизу вверх – роста святого жита из святой земли, оплодотворенной святой водой, как и рвущихся к небу языков пламени, святого огня… перехода от мертвого хаоса к живому космосу» 1, т. е. преодоление смерти новым рождением. Поэтому концептуальное ядро праздников – мотивы умирающего и воскресающего миров, а обрядовые действия связаны с огнем и горением (сжигание соломенных чучел, прыжки через костер), с зерном (ритуальные караваи, блины), водой (купание, обливание, омовение), движением сверху вниз (катание с гор, прыжки через костер).

3. Главная направленность праздников – воспроизведение первоначала, повторение акта творения мира.

4. Содержание обрядов почитания предков как посредников между миром людей и миром богов, имеющих власть над плодородием земли. «Усопших надо умилостивить, надо выразить им свою любовь и почитание... Их надо поддержать пищей, питьем и теплом... Надо обеспечить им не только жизнь, но и бессмертие. Надо приобщить их к кругообороту жизнь – смерть – жизнь, которым живет природа и который нужен земледельцу, надо, чтобы они и сами способствовали этому кругообороту», – пишет В.Я.Пропп 2, объясняя обязательное наличие дней поминания предков в аграрных праздничных циклах.

5. Присутствие в обрядовых ритуалах смеховых, фарсовых элементов и черт антиповедения. В.Я.Пропп объясняет это явление тем, что «по народному воззрению смеху приписывается не только способность сопровождать жизнь, но и создавать, вызывать ее в самом буквальном смысле этого слова» 3. Смех – это атрибут мира живого, а отсюда обязательный плач во время похорон. Время праздников – это активизация хаотических элементов, поэтому праздники характеризуются двойственностью. С одной стороны, они заключают в себе благо, позитивное начало, состоящее в преодолении смерти, но с другой, не дают уверенности, что. действие темных, хаотических сил будет преодолено. Языческое мироощущение воспринимало смешное и страшное неотделимо друг от друга.

Праздники календарного цикла закрепляли восприятие жизни как неразвивающуюся во времени вечность, коловращение жизни. Настоящее представлялось как пересозданное прошлое, аккумуляция его определенности и реальности, при драматической вариативности и неопределенности самого настоящего. В этих условиях неизбежно закреплялось мировоззрение, ориентированное на предание и традицию.

Человеческое бытие осмысливалось как отражение круговорота, коловращения природы, соотносимое со сменой фаз Луны и Солнца. Восточнославянская традиция выделяла четыре основных возраста жизни человека: детство, молодость, зрелость, старость, которым соответствовали четыре фазы развития жизненных сил, ассоциирующихся с теплом и огнем. Юность – это рассвет жизненных сил, молодость – сохранение, старость – исчерпание их, завершающееся смертью, воспринимаемой как угасание.

Переход на новый бытийный (рождение-смерть), возрастной (ребенок, молодой человек, старик), социальный (женатый человек) уровень воспринимался как переломный, критический рубеж. С каждым из них были связаны обряды жизненного цикла, поскольку человек и мир мыслились устроенными по одному принципу. Праздники жизненного круга воспроизводили поэтому традиционную модель мира через оппозицию свой-чужой, близкий-далекий, жизнь-смерть. Они моделировали жизнь как путь-дорогу, как перемещение в пространстве-времени. Рождение – это обретение жизненного пути, свадьба – путь в чужую сторону, смерть – дорога в иной мир. В каждом таком перемещении по жизненному пути человек обретал новое преображенное содержание. Рождение означало переход из нечеловека в человека, свадьба – переход из юношества в полноправную зрелость, где человека впервые величали по отчеству, смерть – переход из живого человека в мертвого, воссоединение с миром предков. Каждый должен был пройти все положенные ему жизненные этапы, нарушившие же это естественное течение воспринимались как люди, наделенные демоническими свойствами. Умершие «раньше срока», «не изжившие своего века», похороненные с нарушением ритуала, продолжали существовать как бы на границе двух миров, посещая и беспокоя живых. Это так называемые вредоносные мертвецы, «заложные» или «ходячие» покойники. Против них у славян были разработаны способы предотвращения их вредоносной деятельности, поскольку и мертвые и живые должны находиться только там, где им положено. Человек не выделяется из окружающего мира и главное условие его благополучия – единство и слитность с этим миром.

Таким образом, можно сделать общий вывод о том, что восточнославянская культура стала формообразующим фактором древнерусской культурной традиции. Об этом свидетельствуют следующие основные положения:

– Расселение восточных славян определило месторазвитие русской культуры.

– В русском народном самосознании сохранилось почитание и сакрализация земли на всех смысловых уровнях, что впоследствии придало глубокое национальное своеобразие русскому православию.

– Русский народ в своих религиозных исканиях с языческих времен обращался к идеалу природной гармонии, что проявилось в национальном характере и менталитете.

– В древнерусской культуре сохранились элементы и противопоставления восточнославянской картины мира (человек-природа, свой-чужой, природные ритмы жизнедеятельности и др.).

– Представление об извечной повторяемости и цикличности времени, истории как неразвивающейся во времени вечности и невычлененности «единичного» человека из природного и коллективного начала.

– Ориентация на традиционализм и магическое сознание, обращение не только к Богу, но и сакрализованным силам природы остались стабильными элементами мировоззрения.

В целом же можно сказать о том, что в восточнославянской духовности сложились основания, которые определили понимание и восприятие христианства: диалектика неба и земли, идеи о гибели мира и его возрождении в новом качестве, представления об иерархии божественных сил, понятие о святости как благодатном возрастании, о покровительстве как условии благополучия и о красоте как проявлении истины и благодати.

Глава 3.
Становление русской средневековой культуры
(конец Х – начало XIII вв.)

3.1 Крещение Руси: социокультурные причины и следствия

В конце Х в. молодое русское государство находилось в состоянии культурно-исторического выбора. «Ведомая и слышимая» (Иларион) своими военными походами, активной торговлей, договорами «мира и любви», Русь была окружена народами уже принявшими монотеистические религии, которые расширили свою миссионерскую деятельность, вели борьбу и за души славян. Им не могла противостоять языческая держава, состоящая из разрозненных славянских племен, не имеющих единой государственной идеологии и связанных лишь экономическими отношениями княжеского полюдья и данничества. Назрела необходимость достижения единства в трех основных сферах построения самостоятельной государственности: 1) в сфере пространства, т. е. укрепления государственно-территориальной целостности; 2) в сфере власти, т. е. создании «единодержавного» государства; 3) в сфере духа, т. е. формирования представлений о единстве своего прошлого, настоящего и будущего) определения собственных идеалов и исторического пути их реализации. Культурно-историческое самоопределение происходило в следующих координатах: иудаизм (наследие Хазарского каганата) – ислам (Волжская Булгария, Хорезм) – католичество (Западная Европа) – православие (Византия). Оно имело географическое (территориальные границы), политическое (определение главной угрозы национальной независимости и естественных союзников), культурно-религиозное (духовные доминанты), национальное (направление собственного развития) содержание.

В каждой мировой религии имелись типологические черты, преодолевавшие национальнокультурную замкнутость, осуществляя единение на основе духовных сущностей, а не через природные реалии. Ислам с его абсолютизацией пространственного единства, преодолевал локальные связи и организовывал разнородный многообразный мир через его подчинение абсолютным законам Аллаха, записанным в Коране. Иудаизм осмысливает единство народа преимущественно во временных и исторических координатах, и заключено в бытии Бога, выраженном в Слове. «Народ в Библии – не пассивный материал, из которого, как из глины, Бог лепит единый мир, единство народа не вне его, но внутри»1. Слово, закон, канонизированные в письменной форме (Библия, Коран) выводили за пределы мифологического сознания, обеспечивали связь между людьми через сакральный текст, который стал стержневым, системообразующим фактором культуры. В религиозной форме был осознан «культурный аспект социальности», выработано представление о единстве народа, которое «не ограничивалось непосредственным отождествлением»2с природными процессами, а осуществлялось через духовную общность. Слово, исходящее от Бога, есть изначальная причина мира, начало человеческой истории. Через вхождение в богодохновенное Писание люди обретают собственное национальное бытие и историю, входят в «осевое время» (К.Ясперс). Эта эпоха характеризуется осознанием человеком самого себя и своих границ (самосознание личности), мифологическое миросозерцание сменяется непосредственным опытом и философским мышлением. Демоны уступили место трансцендентному Богу, религия наполнилась этическим смыслом и ответственностью. Эти общие изменения человеческого бытия К.Ясперс называет «одухотворением», пробуждением духа, началом истории, в которой между народами устанавливается духовная, а не природно-родовая взаимосвязь 3.

Осознание Бога как единой трансцендентной сущности стало основанием сильной, централизованной государственности. Бог в исламе – это нерожденное и нерождающее духовное начало. Он передает свою волю через посредника, который не является воплощением божественной сущности, но приобщен к знанию божественных путей. Это избранничество дает основания для соединения духовного и светского руководства. В иудаизме Бог – это, в первую очередь, «Бог-царь, закон которого действует в народе... и у которого... есть постоянный представитель и исполнитель» 1, управляющий народом через посредство царя. Иудаизм и ислам схватывали в проблеме этнокультурного сплочения лишь один аспект древнерусской ситуации. В их учениях содержались черты во многом противоположные устремлениям восточного славянства. Ислам на практике стремился к единству через постоянную войну с неверными и объединение правоверных независимо от территории их проживания. Завоевательный пафос не соответствовал стремлению к устойчивости, стабильности и оседлости. Древнерусская культура в своем самоопределении искала пути преодоления давних пережитков кочевничества. Иудаизм, закрепляющий психологию мессианства и божественного избранничества народа, оправдывал внетерриториальность и рассеяние по чужим землям, видя в этом проявление божественного воздаяния, ведомого к высшим целям. «Разъгнhвася богъ на отци наши, и расточи ны по странамъ грhхъ ради наших, и предана бысть земля наша хрестеяномъ» 2, – объясняли хазарские евреи князю Владимиру причину отсутствия собственного государства. Перспектива быть рассеянными по разным территориям, утратить землю своих предков, не могла привлечь русичей, перед которыми стояла задача территориальной сплоченности.

В этих двух религиях нет «мистики земли» (Н.А.Бердяев), укорененной державности, что было проявлением особого отношения к земле у восточного славянства. Такие проявления народной психологии чужды «мистики расы и крови»3, что характерно для Западной Европы и наднациональной религиозной общности, что свойственно иудаизму и исламу. Языческому сознанию трудно было принять и понять проявление божественного гнева в качестве благодати и любви. Обе религии предполагают слишком большое расстояние между Богом и человеком. Божественное единство, особенно в исламе, абстрактно, не наделено суверенным бытием, и человек находится в полной власти у Бога, в его непреодолимом всемогуществе. Формула ислама «Аллах, есть Аллах» прекращает все вопросы, всякое удивление, всякое усилие. Нечто подобное есть и в Ветхом Завете. Одна из главнейших тем пророческой проповеди состоит в том, что человек должен быть унижен, ибо высок один Иегова» 4. Языческая логика, строившая отношения между людьми и миром богов на основе договора, благодеятельности и благодарности, была далека от безоговорочного вручения себя во власть высших сил.

«Повесть временных лет» фиксирует внимание на внешних, обрядовых мотивациях неприятия киевским князем иудаизма и ислама. Отказ от употребления вина («Руси есть веселие пити, не может бес того быти») не мог быть принят в связи с традициями княжеских пиров, которые конструировали жизнедеятельность древнерусского общества, его сознание и повседневность, демонстрировали социальные взаимосвязи, представления о власти и ее иерархии, закрепляли историческую память. Особенности исламского вероисповедания были охарактеризованы посланниками Владимира как «печаль и смрад» и «не добр их закон». Рассказ греческого философа о магометанской вере вызвал брезгливость князя: «Нечисто это дело». За этим стоят эстетические и нравственные представления восточных славян для которых «красота – критерий истины, и притом наиболее важной из истин»1.

Восточнославянская модель мира допускала относительную свободу выбора, поэтому практика запретов иудаизма и ислама не вписывалась в традиции глубоко укоренившиеся в мировоззрении и жизни, предполагая полный разрыв с ними. Христианское самоопределение Руси имело свои генетические, геополитические, духовные и исторические основания. Предрасположенность генетическая состояла в том, что восточное славянство своими корнями восходит к индоевропейскому единству, культурно-историческое развитие которого вызвало к жизни христианское вероучение. С геополитической точки зрения нужно иметь в виду, что выход славян из своей прародины и распространение по Европе непосредственно связан с Византией. Этот процесс шел в направлении к «старым центрам средиземноморской цивилизации», к этому времени уже «прочно христианизированным» 2. С VI в. славянство входит в пространство распространения христианских ценностей, на столетия определяя вектор своего исторического выбора.

Восточные славяне, как часть славянского единства, развивались в этой же пространственно-временной и культурно-исторической перспективе. Уже в середине Х в. христианство на Руси становилось данностью, определяя развитие русской культуры. «Повесть временных лет» в похвальном слове княгине Ольге говорит о «русском познании Бога» и о княгине как предвозвестнице христианской Руси, а в «Каноне княгине Ольге» она воспевается как праматерь русского языка (народа), «богоизбранного от варяг княжеского племени»3. Князь Владимир, приступая в 980 г. к языческой реформе, учитывал уже и христианские тенденции: весь пантеон был организован вокруг центральной фигуры верховного божества; оформились троичные контуры божественного семейства: Стрибог (Бог-Отец) – Дажьбог (Бог-Сын) – Макошь (Богоматерь), устранялись элементы бинарности и противоборства Перуна и Велоса. Сближение двух культов создавало условия, во-первых, для замещения христианскими образами и символами языческих: Григорий Победоносец – Перун-Громовержец, Святой Николай – Велес и т. д.1

Во-вторых, складывался процесс «объязычивания» христианства, когда оно брало на себя обрядово-ритуальные, магические, соционормативные функции свойственные ранее язычеству»2. Результатом этих процессов стало впоследствии формирование народного православия. «Составляющие его... разнородные (христианско-языческие – Н.В.) элементы находились в дополнительном распределении, образуя единую, хотя и подвижную, в некоторых случаях и несколько противоречивую систему»3.

В самом восточнославянском мировоззрении бытовали сущности, через которые становились близки и понятны основы христианского учения. Традиционные представления об умирающем и возрождающемся в новом качестве мире могли быть соотнесены с учением о грядущем конце света и Страшном суде как прологе будущего века. Диалектика земного и небесного миров в восточнославянской картине мира учила ценить явления, имеющие божественное и земное начала, олицетворением которых были в христианстве образы Христа и Богоматери. Представление о богах, как дающих благо, делало понятным образ Иисуса Христа, посланного на Землю во спасение людей. Культ предков, посредников между мирами людей и богов находил соответствие в культе святых и ангельском чине. Духовный потенциал, содержащийся в мифологии восточного славянства, был достаточным для того, чтобы стать мостиком к пониманию отвлеченных христианских идей, особенно имеющих традиционные соответствия.

Однако, в христианском вероучении были и такие понятия и положения, которые для язычников оставались «речью на непонятном языке». Ожидание Мессии, вторичный приход Спасителя, самопожертвование, всеобщее воскресение мертвых, линейное время, – этим идеям не было прямых соответствий, в языческом мировоззрении. В связи с этим, значимым для выбора веры является сообщение «Повести временных лет» об убийстве варяга-христианина в 983 г. в Киеве и «Речь философа», произнесенная при княжеском дворе греческим посланником. В 983 г. жребий человеческого «жертвоприношения кумирам», которое решила принести княжеская дружина в честь победы, выпал на сына варяга-христианина. Он не только не отдал сына, но и произнес яростную речь против языческих богов и был убит вместе с сыном: «Не суть то бози, но брево; днесь есть, а утро изъгнееть; не едять бо, ни пьют, ни молят, но суть дhлани руками в деревh. А богъ есть единъ,...иже сотворил небо, и землю, и звезды, и луну, и солнце, и человека... А си бози что сдhлаша? Сами дhлани суть»4. Оценивая эти события, С.М.Соловьев писал о том, что они не могли «не произвести сильного впечатления: язычеству, кумирам сделан был торжественный вызов», перед которым «кумиры Владимира» остались безответны, «что могла в самом деле славянская религия сказать в свою пользу, что могла ответить на высокие запросы, заданные ей»1. Решимость, с которой христианин пошел на смерть за свою веру, вызвала замешательство среди язычников, высветив в христианстве силу духа могущественнее власти, самопожертвования, ставящее человека на невиданную высоту. После принятия христианства на месте гибели отца и сына была сооружена Десятинная церковь (989–996 гг.), а сам и они как мученики за веру причислены к русскому лику святых.

«Речь философа» это изложение основных христианских заповедей и светской истории. Особый интерес Владимира, вызвали пророчества о воплощении Христа, его страданиях и воскрешении. Рассказывая об «едином дне», когда Бог, сойдя с небес, будет «судить и живых и мертвых» и «воздаст каждому по делам его», философ развернул перед князем «запону» (полотнище) с изображением Страшного суда. Там были нарисованы праведники, идущие с весельем в «Царство небесное и красоту неизреченную», чтобы не умирать во веки веков, и грешники, идущие на «мучение огненное, мучение без конца». Эта картина произвела на князя сильное впечатление: «Добро тем, кто справа, горе же тем, те кто слева»2.

Циклическое восприятие времени держит индивидуума в рамках всеобщих связей. С разрушением традиционного быта, становлением государственности, человек включался в иные социальные связи и отношения, в которых возникали и становились актуальными проблемы индивидуальной свободы, индивидуального спасения»3. Язычество, ориентированное на посюстороннее благополучие, таких ответов не давало. История христианства богата примерами активного восприятия, в первую очередь, образов, связанных с индивидуальной эсхатологией, спасением души, Страшным судом.

Русское православие, чье формирование пришлось на конец первого тысячелетия, когда сильны были ожидания конца света, обретает ярко выраженный эсхатологический контекст. С одной стороны, для русского народа станет свойственно восприятие себя последним народом, сподобившемся божественной благодати, а с другой, «в русском сознании» эсхатологическая идея принимает форму стремления ко всеобщему спасению» 4. В русской православной традиции смерть и воскрешение Христа переживается особенно остро. Так, название недельного праздника (последнего дня недели) соотнесено с восстанием из мертвых («воскресенье»), а в понятии «крестьяне» соотнесены социальный и высший религиозный смыслы (крестьяне, христиане, крест, Христос, воскресать).

Разногласия между Византией и Папским Римом, формирование двух ветвей христианства ставило перед славянами проблему выбора между православием и католичеством. Геополитическое положение восточных славян, осевая магистраль Руси «из варяг в греки», ориентировали на протяжении двух столетий на политические, экономические, торговые и идейные связи с Византийской империей. Западные и южные славяне находились в сфере влияния Рима, которое осуществлялось в IX–Х вв. немцами. Германская империя, начиная с Оттона I (962 г.), подчинила своему влиянию пап, вступила в конфликт с Византией и взяла на себя миссию христианизации по латинскому обряду славян, граничивших с ними на севере и востоке. Христианизация шла медленно, принимала драматические формы, сочетая репрессивные и миссионерские тактики. Переход от язычества к христианству стал для ряда славянских народов не только утратой собственных кумиров, но и свободы, языка, этнической принадлежности и собственного имени.

«Повесть временных лет» сообщает о немецком посольстве («немцы от Рима»), пришедшем к князю Владимиру от папы с предложением о принятии их веры и обратном посольстве 987 г. в немецкие земли. Летопись приводит два обстоятельства непринятия крещения от папских миссионеров. Во-первых, Владимир отсылает послов со словами: «Отци наши сего не приняли суть» 1, имея в виду неудачное пребывание на Руси в 961–962 гг. епископа Адальберта. Во-вторых, «не красота» храмов и службы в землях, которые посетили русские посланники. Мотивы отказа – в укоренившихся чертах образа жизни восточного славянства, для которого приверженность заветам отцов и красоте были аксиомами миростроительства. При выборе поэтому важной оказалась зримая реальность каждой веры, проявляющаяся в обрядности, ибо традиционные культуры в конечном итоге исходят из мира обыденного, повседневного опыта. Выбор веры в племенном обществе невозможен в принципе, поскольку иноплеменные боги были вполне реальными, но чужими, покровительствовали другим землям и народам. Выбор становится возможным, когда рушится традиционное общество, начинается формирование государственности, когда «стала и есть» Русская земля, получившая свое значимое место в мировой раннесредневековой цивилизации. Древнерусский князь не мог не учитывать того, что принятие католичества рядом славянских народов привело к их духовной зависимости от папской курии, которая проявлялась в политическом и национальном самоопределении. При этом крещенные «огнем и мечом» славяне утратили свободу и свои княжеские династии.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Своеобразие русской культуры в ее историческом развитии

    Книга
    ... Володина Н. Е. Выжлецова СВОЕОБРАЗИЕРУССКОЙКУЛЬТУРЫ В ЕЕИСТОРИЧЕСКОМРАЗВИТИИ Великий Новгород 2002 ББК 71 ... В. П., Володина Т. В., Выжлецова Н. Е. Своеобразиерусскойкультуры в ееисторическомразвитии / Под ред. В. П. Большакова. Великий ...
  2. Новицкая Особенности культуры в ее историческом развитии

    Документ
    ... Новицкая Л. Ф. Особенности культуры в ееисторическомразвитии (от зарождения до ... культуры 101 Общее своеобразие античной культуры и культурности 109 Глава четвертая. средневековаЯ культура в ее ... христианской культуры // Собр.соч. М.: Русская книга, ...
  3. Новицкая Особенности культуры в ее историческом развитии

    Документ
    ... Новицкая Л. Ф. Особенности культуры в ееисторическомразвитии (от зарождения до ... культуры 101 Общее своеобразие античной культуры и культурности 109 Глава четвертая. средневековаЯ культура в ее ... христианской культуры // Собр.соч. М.: Русская книга, ...
  4. Русская культура краткий очерк истории и теории

    Литература
    ... функции “ взаимоупора” в русскойкультуре и ееисторическомразвитии? Роль диалога и диалогизма в русскойкультуре. Как взаимодействуют в русскойкультуреее центростремительные и центробежные тенденции ...
  5. Русская культура краткий очерк истории и теории

    Литература
    ... функции “ взаимоупора” в русскойкультуре и ееисторическомразвитии? Роль диалога и диалогизма в русскойкультуре. Как взаимодействуют в русскойкультуреее центростремительные и центробежные тенденции ...

Другие похожие документы..