textarchive.ru

Главная > Книга


Обращение к незримому через видимые обозначения выделяли в православии особую значимость молитвы и литургии. Максим Исповедник (ок. 580–662 гг.) характеризовал литургию как особый путь познания, высший «тайноведственный» этап, завершающий систему религиозного знания. А Кирилл Иерусалимский считал ее реальным явлением мира сверхбытия. Богослужение организовано путем соединения целого ряда искусств и действий. Основа литургии – молитва, духовное наименование Бога; цель богослужения – таинство Причастия; отличительная особенность – пышность и красота. Очарование красотой стало в православном богословии одним из философских доказательств бытия Бога.

В византийской культуре церковный, а вслед за ним и светский церемониал демонстрировали величие божественного, господство и блеск державы, ориентировали сознание верующего на постижение идеи всеобщего спасения. Через ритмически воспроизводимые процедуры, основанные на внушении и подражании, ритуалы нацеливали на коллективное искание истины. В православном культурном космосе коллективное сопереживание заменяет собой рациональные аргументы в исследовании и доказательстве истины либо эмоциональным чувствованием, либо иррационально-трансцендентным, либо мистическим ее постижением. Приверженность к ритуалам способствует сплоченности коллектива, его «ментальной и социальной нерасчлененности» 1, неизменности и обязательности для всех устоявшихся норм и обычаев. «Православие наделяло нерасчлененное состояние сознания высшей ценностью»2, что закрепляло в культуре невычлененность отдельной личности из «соборного» целого, подчиненность частного всеобщему (предание, Бог, императорская власть).

Ритуал сопровождал человека всю жизнь, овладевал его мышлением, формировал образец нравственного поведения. По мнению византийских экзегетов, нормой поведения должна быть жизнь самого Иисуса Христа. Универсалиями византийской жизни становились смирение, терпение, уничижение, сдержанность, приходящие в реальность из христианского вероучения. Они рассматривались как подготовка к спасению, путь к которому лежал через надежду и страх («в страхе перед Господом – твердая надежда»). В православии высшая нравственность, идеалы добра и зла лежат в сфере потустороннего, поэтому и нравственные границы человека определяются мерой абсолютного. Византийская культура мучительно выясняла «раздвоение внутри личности», природа которой «простерта между ослепительной бездной благодати и черной бездной погибели». Человек оказывается перед выбором: устремиться вверх «в направлении божественного – сверхчеловеческих возможностей» или вниз – в бездну «бесовских внушений, насилующих и расщепляющих волю»3. В контексте учения о нисхождении благодати напряженность внутренней жизни снижается введением в систему религиозного поведения ключевого понятия византийской духовности – «икономия». «В расширительном смысле это целесообразная система действий, направленная на осуществление замысла» Бога, а в области поведения – продуманный умысел, целесообразная тактика и политика, готовность «если это целесообразно в видах спасения ближнего или интересов православной веры» поступиться максималистским принципом «неуклонно, неумолимо... соблюдать заповеди Бога и церкви по всей... строгости закона, который называется – «акривия»4.

Выделение христианским мировоззрением мира света и мира тьмы, как двух уровней бытия, сказалось на всей религиозно–социальной дихотомии: народ Божий – иноверцы; священнослужители – верующие миряне; в сфере политики: священное царство – мир людей; в архитектуре храма: алтарь – трансепт – притвор (нартекс); в структуре иконы: лик – фон – поле. Им соответствовала двойственная система этики: добро – зло; девственность – брак; философское противопоставление духа и материи, вечности и времени; в пространстве духа: святость – грех. Православное богословие абсолютизировало противопоставление этих двух уровней бытия, католическое же выделило третий, промежуточный уровень – сферу естественного, которая находится под Божественным влиянием, но живет по своим законам. К естественному бытию относятся власть и государство, повседневная жизнь человека, его личность, которая воспринимается через способность к знанию, изменениям и активности. Поэтому западноевропейская культура самоопределялась не в ценностном отношении к потустороннему, трансцендентному миру, а в признании значимости посюстороннего мира человеческого бытия.

В византийской культурной традиции, таким образом, можно выделить ряд особенностей, повлиявших на развитие древнерусской культуры:

1. Византийский теократический идеал власти реализовался в самодержавии, соотносимом с божественной властью Христа.

2. Православное вероисповедание стало основой таких проявлений византийской культуры как обостренная духовность, устремленность к трансцендентальным идеям, созерцательность, традиционализм.

3. Православное двухуровневое деление мира оказалось источником внутренней раздвоенности византийской культуры: личная устремленность к Богу – установка на коллективное восприятие истины, соборность; подчиненность всевышнему идеалу – внутреннее личное самоусовершенствование; оптимизм – эсхатологизм.

4. Православное вероучение утверждало абсолютность веры как пути к Богу, верность Преданию, патриархальность отношений человека с Богом.

5. Сохранение и культивирование античного наследия в государственно-политической сфере, в области науки и отвлеченного знания, в быте и образе жизни, при двух противоположных отношениях в обществе к античности: пристрастия и отрицания.

6. Высокая социокультурная значимость литературы и искусства. В византийской эстетике были разработаны учения о чувственном и божественном свете, создана всеобщая теория образа, решен вопрос об изображении Божества, выработаны каноны, что стало основой художественного творчества и художественно-эстетической культуры в целом.

Глава 2.
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИЙ МИР
и ИСТОКИ ДРЕВНЕРУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

2.1 Исторические корни восточного славянства

История восточных славян и их культуры уходит своими корнями в глубокую древность и связана с индоевропейской общностью. Существующие версии о прародине индоевропейцев фиксируют сменяющиеся ареалы их обитания. Следы их присутствия находят на огромных просторах Евразии. В современной науке существуют пять основных версий о первоначальном месте обитания индоевропейцев: Байкало-дунайская, Южно-русская, Волжско-енисейская, Восточно-анатолийская, Центрально-европейская. Согласно археологическим и лингвистическим источникам, в конце IV тысячелетия до н.э. начинается распад единой индоевропейской культурной общности и великое переселение, изменившее судьбы многих народов. Покинув свою историческую родину, поколение за поколением то оседая, то вновь подымаясь, разошлись в разные стороны четырьмя потоками. Один – в направлении Индостана, другой в Переднюю Азию, третий – на Балканский полуостров, четвертый – в Северную и Среднюю Европу. Подобные масштабы миграции специалисты связывают с приручением лошади и изобретением колесного транспорта. Под влиянием изменившихся жизненных условий, столкновений с коренным населением и иными культурами, накапливались культурные новации и формировались новые самостоятельные этносы.

Один из потоков, достигший ко II тысячелетию до н.э. Северной и Средней Европы, и составил основу древнеевропейской общности. На протяжении I тысячелетия до н.э. в процессах миграции и выделения племенных объединений, эта общность разделилась на этнические группы кельтов, италиков и германцев. По предположению А.Лампрехта, примерно в 2000–1500 гг. до н. э. от носителей германских языков отделились племена, говорившие на балтославянских языках, заселив территорию, простиравшуюся с севера на юг от южного побережья Балтийского моря до верховьев Приднепровья, а с запада на восток – от Вислы и Днестра до верховьев Западной Двины и Оки. По мере расселения и обретения новой родины шел процесс отделения земледельцев от скотоводов.

Историческая лингвистика свидетельствует о том, что балто-славянская общность сохранялась на протяжении полутора тысяч лет и около 500 г. до н.э. распалась на две племенные группы: балтов и славян. Балты, в свою очередь, разделяются в дальнейшем на три группы: западную (предки прусов, ятвагов, галиндов, кургаей и скалвов), среднюю (предки литвы, жемайтов, аукшайтов, латгалов, земгалов и селов), днепровскую (летописные голяди и другие, вошедшие в сформировавшуюся южную группу восточных славян). Верхнее Поднепровье, Западно-Двинская местность, Окский бассейн в течение многих веков, в том числе и на протяжении Средневековья, оставались зоной активных культурных и языковых контактов, что проявилось в сохранении языковой близости, участии днепровских балтов в этногенезе восточных славян, общности их исторических судеб, например, в будущем русско-литовском государстве.

В середине IV в. н.э. начались события в мировой истории, которые традиционно называют Великим переселением народов. В 351 г. от границ Китайской империи двинулись на запад племена гуннов. Объединив своим движением тюрко-язычные народы, иранские и германские племена, они вызвали грандиозные по своим масштабам этнические перемещения. В результате изменилась этнолингвистическая карта Европы, произошел распад Римской империи, сформировалась культурно-историческая предтеча западно-европейской цивилизации на основе синтеза народов средиземноморской культуры и пришлых варварских племен.

Исторические источники, повествующие о событиях IV–V вв., не упоминают ни одного названия племени, которое с достоверностью можно было бы отнести к славянам. Современный историк И.Н.Данилевский высказывает гипотезу о том, что это связано с пассивным участием их в европейских событиях этого времени. В отличие от кочевых германских и иранских племен, славяне были земледельцами и использовались готами не в качестве воинов, а лишь объектов грабежа1. Во всяком случае, в языке славян просматриваются ирано-готские заимствования, например, готские: хлеб, плуг, меч, шлем, изба, печь и иранские: смерд, собака, дон (вода), шаровары, хата, топор. Возможно, сведения о славянах скрываются под одним из этнонимов, которыми в античной традиции, начиная с Геродота, называли жителей Восточной Европы, северных варваров, – венетов и антов.

Первыми бесспорными сообщениями о славянах как самостоятельной этнической группе считаются сведения готского историка VI в. Иордана. Территорией их расселения он считает низовья Дуная, Днестр, верховья Вислы и подтверждает, что в период готских войн они подчинялись власти короля остготов Херманарика (350–370 гг.)2. Прокопий Кесарийский (ок. 500–560 гг.) в своей «Истории войн» упоминает склавенов (или словенов – греч.) как союзников готов и подробно характеризует их политическое устройство («не управляются одним человеком»), верования («один из богов – создатель молний»), быт («живут в мелких хижинах»), внешность («все они высокие и очень сильные, волосы... чуть красноватые»), место проживания («на большей части другого берега Истры» (Дуная)3. Древние историки, таким образом, зафиксировали место (Дунай) и время (IV в.) выхода славян на историческую арену, обозначив их собственным самоназванием, а не собирательным этнонимом.

Славянские историки: древнерусский летописец Нестор (XI – нач. XII вв.), чешский хронист Козьма Пражский (1054–1125 гг.) начинают собственную историю славян со времени, когда они «сели по Дунаю» и вышли к границам Византии. Современные археологические исследования считают достоверно славянской пражско-корчагскую культуру. Время ее бытования – VI–VII вв., ареал распространения – просторы Центральной и Восточной Европы от Эльбы и Дуная до среднего Приднепровья, т. е. территорию, где сложились самостоятельные славянские этнолингвистические группы: западные, восточные и южные.

Исторические источники выделяют Дунай как константу славянской истории, которая обретает особый смысл в самосознании славянских народов. Дунай – граница между своими и чужими мирами, этнокультурный рубеж, где произошло осознание своего отличия от окружающего мира. Современные историки и этнологи считают, что о сложении той или иной этнической общности можно говорить лишь, когда осознание иноэтнического, инокультурного, «чужого» окружения оформляется в противопоставление себя чужим и фиксируется в возникновении самосознания. При этом выделяется наиболее важное и ценное, то, что становится смыслообразующим началом. В.В.Иванов и В.Н.Топоров отмечают, что этноним «словене» означает «владеющий членораздельной речью», словом и противопоставляется этнониму «немец», немой, человек с непонятной, нечленораздельной речью. Первоначально этим термином славяне называли всех жителей Европы, используя также для обозначения чужих этнонимы «чудь» и «волохи» (влахи). Первым из них именовали допотопных обитателей земли, с которыми ассоциировались «абары-обры», а затем это наименование перенесли на финно-угорские племена. Волахами «Повесть временных лет» называет народы империи Карла Великого, которые «напали на славян дунайских и поселились среди них и притеснили их», вызвав их расселение по Восточной Европе.

Дунай – граница между Византийским и славянским мирами, место вхождения славян в византийскую культуру и выбора новых духовных ценностей, связанных с христианством. С конца VI в. византийская культурная традиция оказывала глубокое воздействие на самые существенные стороны славянской жизни стала парадигмой русской государственности и культуры.

Дунай – это предел, к которому стремились русские князья ради восстановления славянского единства. «Не любо мне есть в Киеве быти, хочу жить в Переяславле, на Дунае, яко, то есть среда земли моей», – передает слова князя Святослава, русская Начальная летопись. Мечта эта позднее возродится в планах славянофилов о русском «всеславянском царе». От Дуная как центра славянского расселения в VII–IX вв. под влиянием аварского нашествия, франкских вторжений и постоянных столкновений с Византией, один славянский поток, перейдя Дунай, вторгся на Балканы, другой расселился на берегах Эльбы, Майна и, частично, Дуная, третий же несколькими потоками заселил восточную Европу. Самосознание славянских народов воспринимает Дунай как место начала и завершения самых своих существенных событий. Он стал культурным образом в эпической картине мира как богатырь, источник живой воды и светлое благое начало. События на Дунае, пережитые славянством, врезались в народную память, через которую славяне чувствовали себя чем-то цельным, участниками единого общего дела на основе исконных истоков их общей истории.

Распад единой славянской этнолингвистической общности происходит одновременно с вхождением в христианское вероучение, а осознание самого факта распада былого единства утверждается с конфессиональным противопоставлением католичества и православия. Славяне дольше всех остальных европейских народов сохранялись как историко-культурная целостность. Основой ее стал единый литературный язык, созданный Кириллом и Мефодием в 60-х годах IX в., благодаря которому славяне получили собственную книжность и свое славянское богослужение. Славяне первыми из европейских народов стали «славить бога своим языком».

В.М.Живов обращает внимание на то, что замысел Кирилла и Мефодия был не просто просветительским, а имел целью создание самостоятельной славяно-христианской культуры и общности. До XII в. эта общность «была той естественной средой, в которой новые христианские государства решали» одинаковые проблемы культурного, социального и политического устройства. Ученый предлагает назвать эту общность Slavia Christiana1. А.М.Панченко, в свою очередь, пишет о славянской цивилизации, обладающей собственной спецификой. Прекратив свое существование исторически, славянское единство продолжило культурное бытование, которое проявляется в различных формам от эпохи к эпохе, от поколения к поколению, став одним из истоков древнерусской культуры.

2.2 Месторазвитие восточных славян и его роль в формировании древнерусской культуры

В ходе славянского расселения в VII–IX вв. восточные славяне заняли Восточно-европейскую равнину, которая и стала месторазвитием русской культуры. Месторазвитие – это область пересечения пространства и времени, в которой происходит становление и осознание национальной идентичности. Совокупность геополитических, этноязыковых, природно-климатических и культурно-исторических условий данного макропространства оказали непосредственное влияние на формирование строя жизни, внешних границ и особенностей внутреннего развития. Данные археологии, антропологии, этнографии, языкознания и летописи дают основания для реконструкции двух потоков заселения славянами Восточной Европы. Первый двинулся из Подунавья в юго-восточном направлении и остановился в Среднем Приднепровье. «Сьдоша» по Днепру – назвались поляне, а другие «сьдоша в льсьх» назвались древлянами, «сьдоша» по Десне, по Семи и по Суле – стали называться северянами. Второй поток славянских племен через западнославянские и балтийские земли мигрировал в северном и северо-восточном направлениях. Остановившиеся между Припятью и Двиною назвались дреговичами, на реке Оке – вятичами, на реке Сож – родимичами. Племена, которые ушли дальше на север и стали по Двине, назвались кривичами, по Полоти – полочанами, а около озера Ильмень – ильменскими славянами. Так разошлись славянские племена, их язык и грамота также стали называться славянскими 1.

Процессом расселения было запрограммировано появление двух основных центров восточных славян: на Днепре и на Волхове. В этно-культурном плане территория Поднепровья оказалась на пересечении трех различных культурных волн. В степях обитали кочевники, объединенные в то время Хазарией, в лесостепи славяне встретились с местными иранскими племенами. Эти территории и составят в будущем княжеский домен Русской земли с центром в Киеве. Новгород, ставший северным центром будущей Руси, сопрягал интересы ильменских славян, кривичей, местных финно-угорских племен (чудь, мери), оказавшись в ареале взаимодействия со скандинавским миром, а впоследствии – с Западной Европой.

Современные исследователи устанавливают антропологические, языковые и культурные различия у восточных славян. Так, В.В.Седов по антропологическому строению раннего периода выделяет четыре группы: юго-западную, среднеприднепровскую, окскую и северо-западную 2. А.А.Зализняк на основе изучения берестяных грамот установил двадцать существенных отличий новгородско-псковского диалекта от южно-русского. Еще русский этнограф Д.К.Зеленин в начале века на основании сопоставления великорусских диалектов высказал гипотезу о трех группах восточных славян в VII–VIII вв.: восточной, по северному течению Дона, освоившей впоследствии Тмутаракань, третий крупный центр Древней Руси в X–XI вв.; северной (словены, кривичи, полочане) и южной (поляне, древляне, дулебы, уличи, тиверцы и северяне – по левому берегу Днепра) 3.

Археологические исследования показывают, что в этих центрах существовали различные способы обработки земли, характер ремесел, строительства жилья, денежно-весовые системы. В ключевых районах Древней Руси сформировались две традиции государственности: автократическая и вечевая. Процесс взаимного влияния и обогащения различающихся восточнославянских традиций привел к возникновению древнерусского государства с центром в Киеве. Объединяющей основой выступила поначалу княжеская власть, а с принятием христианства – единая вера. Однако, объединение типологически несходных историко-культурных ситуаций порождало непрестанную внутреннюю борьбу сначала между Киевом и Новгородом, а с XIV в. – между Новгородом и Москвой, которая завершилась лишь в XVI в.

История расселения славянства в целом и восточного, в частности, исключила месторазвитие русской культуры из генезиса европейской цивилизации, ставшей результатом встречи двух миров: античного и варварского (германского). Если западнославянский мир воспримет эту цивилизацию через принятие католицизма, то восточные славяне создавали свою культуру в соприкосновении с другим автохтонным населением на границе пересечения этнокультурных миров (земледелие – кочевничество, православие – ислам, запад – восток). На развитие восточнославянской культуры в VIII–IX вв. оказало воздействие славяно-скандинавского и славяно-хазарского синтеза. Наиболее полно он проявился в становлении русской государственности. Структурообразующими факторами ее формирования стали: славянский вечевой город, славянское право, предусматривающее заключение договора князя и его дружины на служение «по ряду и праву», договорные отношения славян и Руси. При этом был использован хазарский опыт объединения разных народов в единое государство с унаследованием хазарского титула «каган» для его главы. Отсюда соответствующее устройство княжеского домена «Русская земля» на территориях приднепровских славян, плативших дань хазарам с включением восточнославянских племен в систему даннических отношений киевского князя. Результатом этих процессов в восточнославянских реалиях IX–X вв. стало появление государственного объединения Русская Земля. Его возникновение неразрывно связано с овладением торговым путем «из варяг в греки». Оно и стало константой коллективной исторической памяти в качестве геополитического хода древнерусской истории. Утрата в XII в. черноморских и прибалтийских территорий выльется в главную внешнеполитическую задачу XV–XIX вв.

Древнерусская социальная терминология обнаруживает параллельное сосуществование славянских, скандинавских и хазарских терминов, которые использовались для наименования структур господствующего слоя. «Повесть временных лет» передает иерархию дружины князя Владимира: князь «по вся недъля устави на дворъ въ гридьницъ пиръ творити и приходити боляром, и гридем, и съцъскым, и десяцъскым, и нарочитымъ мужем» 1. Мужи (славянск.) и бояре (тюрк.) – это старшая дружина, младшая же, – гридь (сканд.), включала в себя сотских и десятских (славянск.), т. е. в дружине Владимира были представлены все три этнокультурных компонента. Следует обратить внимание и на то, что высшие элементы социума (каган, бояре) обозначены хазарскими терминами, так как для русских князей IX–X вв. хазарская единодержавная традиция и опыт этнического синтеза оказались наиболее актуальными.

Развитие договорных отношений между славянами и русичами, системы данничества в восточнославянских землях сопровождались реорганизацией социальной жизни. Во-первых, утверждается единая княжеская династия, осуществляющая «родовой сюзеренитет» над Русской землею, обосновавшись в Киеве и ведя свою родословную от Рюрика. Государственная власть воспринималась как единое семейное право, основой которого было сохранение, хотя бы и относительное, единовластия старейшего князя. В этом контексте прослеживается переориентация функций восточнославянского бога Перуна. В славянской мифологии – это бог грозы (грома и молний), но постепенно его природные функции замещаются социальными и Перун становится покровителем дружины. Так, во времена князя Игоря в договоре Руси с греками клятва верности скрепляется уже именем Перуна. А с усилением княжеской власти Перун возглавляет языческий пантеон князя Владимира, став покровителем княжеского рода. Через поклонение княжескому богу переориентировался внутренний мир человека от сакрализации природы к культу княжеской власти. Ю.М.Кобищанов пишет о том, что сакральная природа вождя, обладавшего удачей или счастьем, была гарантом общественного мироустройства, барьером от злых сил, а сама территория, благодаря границе, которую провел князь, приобрела «сакральный характер» 2.

Верховная власть, принадлежавшая роду, а не лицам, основывалась на том, что последующие поколения князей, подобно их отцам, занимали в родовой лестнице то же место, владели той же областью. Унаследованное детьми от отца В.О.Ключевский называет отчиной, а порядок наследования – очередным или лествическим  3. Элементы патриархально-вотчинной власти сохранились почти до конца XVI в., что создавало специфику русского самодержавия, а с определенного момента и его слабости.

Во-вторых, объединение восточнославянских племен через княжескую власть приводило к появлению «племенных сосредоточений, совпадавших с летописными городами» 1. Город как социокультурное динамическое целое – это один из признаков цивилизационного процесса. Для города характерна иерархия функций: военно-политических, административно-хозяйственных, культурно-религиозных. Эта полифункциональность выделяла город из массы сельских поселений. Определяющее значение принадлежало политико-административным и культурно-религиозным функциям. В городе пребывала местная власть: князь, совет старейшин, народное собрание (вече), народное ополчение (вои), а также располагались центральные капища и кладбища 2.

Вече – детище глубокой старины. Прокопий Кесарийский писал о том, что славяне «не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается общим делом» 3. Объявление войны и заключение мира, распоряжение княжеским столом «по ряду», денежные сборы, – все это входило в компетенцию вече. Участие в вечевом собрании было правом всех свободных людей. Для принятия решения требовалось согласие всех, «от всех старейшин и от всех меньших». Народ строил свою политическую жизнь через принципы гласности, всесословности, всеобщего согласия. С переменами, происходившими в X–XII вв., изменилось социальное содержание вече как властного института, от собрания самых широких кругов свободного взрослого населения до представительного аристократического органа городского самоуправления. Но до конца XIII в. оно оставалось верховным органом власти городов-государств на Руси и, по словам В.О.Ключевского единовластие было, скорее, исторической случайностью, чем правилом.

Вечевой идеал ориентировал на ценность земли, воплощал высшую Правду, носителем которой был весь коллектив, весь «мир» как единое целое (начало соборности). В то же время, характер принятия решений на вече, обязательность для всех, содержали авторитарные тенденции. «На своих мятежных сходках», – пишет Г.П.Федотов, вече «своевольно и капризно расправлялось и с жизнью, и с собственностью сограждан» 4. Вечевой идеал, выражая существующее с древности народоправство, включал в себя и диктат коллектива, начала авторитаризма как свою противоположность, которая не исключала, а скорее, дополняла этот идеал народовластия. Их нерасторжимое единство носило принципиально внеличностный характер и противостояло, тем самым, автономному личностному мировоззрению.

Носителем авторитарного начала выступала и княжеская власть. Она эволюционировала от «родовладыки», исполняющего военные, религиозные и судебные функции, к суверенному государю, закладывая традиции монархической власти. Представление о власти первого лица как царя-батюшки опиралось на архаическое восприятие власти отца как «главы житейских дел и… руководителя семейных религиозных заклинаний»1, основанной на традициях общего согласия семьи и рода. Соборное и авторитарное начала, вышедшие из патриархального родоплеменного мироощущения, создавали противоречивое сосуществование земского и государственного начал общественных и личных интересов. Соборная тенденция обрела в дальнейшем духовно-религиозное содержание, а авторитаризм стал принципом политического устройства.

В-третьих, в городах Руси родовые, фамильные связи перекрещиваются со связями профессиональными и соседскими. Возникает осознание принадлежности к той или иной социально-профессиональной группе (дружинник, ремесленник, купец), каждая из которых выполняла свою роль в обществе, отличаясь интересами, обычаями, нормами и «нюансами в религиозных склонностях, психологических импульсах» 2 и, соответственно, стилем жизни.

Княжеско-дружинная среда, вобравшая разноэтнические традиции, отличалась тремя существенными особенностями. 1. Дружина (от старославянского «друг») была своеобразной военной общиной, которой руководил князь, но как первый среди равных. Отношения равенства проявлялись в уравнительном распределении дани и добычи, в дружинных пирах, напоминающих «братчины». 2. Основой отношений князя и дружины была «общность очага и хлеба», а также личные связи князя-вождя с его воинами, реализуемые через дарения. Пожалования налагали взаимные обязательства: дружинникам – соблюдать верность, а князю – соответствовать требованиям дружинного образа жизни. И.Н.Данилевский обращает внимание на то, что восточнославянское слово «честь» восходит к общеславянскому «СЬSTI» (понимание). Удостоиться чести, – значит быть понятым и принятым окружающими 3.

Часть дарения и дани, которые получал дружинник, имели не только материальную ценность, но и содержали духовную составляющую. Богатство имело сакральное значение как выражение престижа и славы, а по древним понятиям – благоволение богов. А.Я.Гуревич – показал на скандинавском материале значение золота и серебра в раннефеодальных обществах. По языческим представлениям в драгоценных металлах мистическим образом заключена удача, благополучие человека, его семьи и рода, пока они владеют ими. Поэтому дружинники добивались даров и, стремясь сохранить их, прятали драгоценности в кладах 1. Археологический материал, например, так называемые «антские клады» на границе леса и степи, и среднем Поднепровье, свидетельствуют о подобном же сакральном отношении к богатству и у славян. Летопись передает роптание дружины на князя Владимира: «Зло есть нашим головам: да нам ясти деревянными лъжинами, а не сребряными» 2.

3. Подвижный, кочевой образ жизни отличал русскую дружину. Княжеским идеалом дружинной эпохи IX–X вв. был, несомненно, воитель –язычник князь Святослав. Он сам и его воины в походах не имели с собой возов, шатров, котлов, спали на потниках с седлом в головах. Принципами Святослава были, прежде всего, личный пример в битве («азъ же перед вами пойду»), повышенное чувство чести («мертвые бо срама не имамъ»), стремление сохранять свое лицо перед дружиной («А дружина моя сему смеятися начнуть»), благородство по отношению к противнику («хочу на вы») 3. Князь находился в двойственном положении, с одной стороны, он лидер, обладает властью, а с другой, – не свободен от своих воинов, должен считаться с их именем, а свою власть реализует через убеждение и личный пример. В.П.Даркевич пишет: «С позиции сословной чести мужество и удача превращаются в самоцель... тонкости дружинного менталитета предусматривают, что образ действий вождя... измеряется не конечным итогом – поражением или победой, а имеет самодовлеющую ценность, если не были проявлены малодушие и трусость» 4. Понятие «славы», зафиксированное образом Святослава, включало расширение своей земли, в центре которой находился князь-воитель. Но киевляне упрекали Святослава именно за то, что он свою землю оставил, а славу ищет в чужой, со Святославом же и закончилось это архаическое понимание славы.

Обретение восточнославянскими племенами самоназвания «русские» связано также со скандинавским и византийским мирами. Современные археологические и лингвистические источники позволяют сделать вывод о том, что термин «русь» в северо-восточных землях Европы употреблялся по отношению к скандинавам, приходившим на гребных судах (rops – гребец, – сканд.). Согласно «Повести временных лет» и «Бертинских анналов» они собирали дань с кривичей, ильменских словений, с чуди и мери. В 862 г. местные племена на севере Восточной Европы заключили договор со «всей русъю и их князем», который владел бы и судил по праву» 5. В этом случае термином «русь» называется княжеская дружина и он обретает социальное содержание. В процессе расширения договорных отношений руси со славянами и окняжения территории, название «русь» переходит на подвластный князю домен и становится политонимом «Русская земля». В походах на Хазарию, Царьград, договорах с Византией (911, 944 гг.) термин «русь» обретает уже этнический смысл. О разноплеменном войске Игоря, идущем в 944 г. на Константинополь, болгары сообщали византийскому императору: «идуть Русь», а в договорах «людье вси русти» противопоставлены «всем людям гречьским».

Византийские источники, начиная со 2-й пол. IX в., упоминают о росах (греч. наименование руси) в двух контекстах. Один предполагает название дружины и в этом случае «все росы» противопоставляются славянским племенам, находившимся в отношениях союзного данничества (пактион) к князю (архонту). Константин Багрянородный (905–959 гг.) транслирует названия топонимов на пути от Киева до Константинополя в славянской и скандинавском звучаниях. Второй контекст передает термин «рос» как название народа, «племени неведомого, племени бесчисленного... племени от края земли» 1. Впервые о росах как народе пишет патриарх Фотий (ок. 810–886 гг.), рассказывая об осаде в 860 г. росами Константинополя, об их участии в чуде, явленном христианской святыней, покровами Богородицы и последующим за этим крещением росов. Константин Багрянородный в «Книге церемоний» пишет о росах как народе, а территорию их проживания называет «страна Росии». При этом он перечисляет ее важнейшие центры: Новгород, Смоленск, Любич, Чернигов, Вышгород, Киев, Витичесв. Федор Продром византийский писатель I-й пол. XII в. употребляет название «Российская земля», сопоставимый с летописными терминами «страна русская» и «Русская земля». Рос(с)ия как название страны в болгарских и сербских источниках появляется с 1381 г., а в самой Руси – со 2-й пол. XV в.

Древнерусские и византийские авторы равнозначно фиксируют эволюцию понятия «русь» от профессионального значения термина через его социальное содержание к названию народа и государства. Обретение имени «народом неизвестным, ...не имевшим значения» происходит у стен Константинополя. Начиная с 860 г., регулярно в течение двухсот лет каждые 30 лет Русь совершала походы на Царьград и это был путь легитимации нового народа на исторической арене. При этом древнерусские и византийские источники фиксируют существенную разницу в восприятии данных событий. Начиная с «Повести временных лет» обретение единого имени восточнославянскими племенами оценивается как включение Руси во всемирную историю, а сама Русская земля осмысливается как культурно-историческое целое. Для Византии появление Руси у стен их столицы порождало эсхатологические предчувствия. В так называемой «Родословной Константинополя», топографическом путеводителе, изображение барельефа на постаменте скульптуры на площади Тавра описывается как «последние дни Города перед разрушением его росами» 1.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Своеобразие русской культуры в ее историческом развитии

    Книга
    ... Володина Н. Е. Выжлецова СВОЕОБРАЗИЕРУССКОЙКУЛЬТУРЫ В ЕЕИСТОРИЧЕСКОМРАЗВИТИИ Великий Новгород 2002 ББК 71 ... В. П., Володина Т. В., Выжлецова Н. Е. Своеобразиерусскойкультуры в ееисторическомразвитии / Под ред. В. П. Большакова. Великий ...
  2. Новицкая Особенности культуры в ее историческом развитии

    Документ
    ... Новицкая Л. Ф. Особенности культуры в ееисторическомразвитии (от зарождения до ... культуры 101 Общее своеобразие античной культуры и культурности 109 Глава четвертая. средневековаЯ культура в ее ... христианской культуры // Собр.соч. М.: Русская книга, ...
  3. Новицкая Особенности культуры в ее историческом развитии

    Документ
    ... Новицкая Л. Ф. Особенности культуры в ееисторическомразвитии (от зарождения до ... культуры 101 Общее своеобразие античной культуры и культурности 109 Глава четвертая. средневековаЯ культура в ее ... христианской культуры // Собр.соч. М.: Русская книга, ...
  4. Русская культура краткий очерк истории и теории

    Литература
    ... функции “ взаимоупора” в русскойкультуре и ееисторическомразвитии? Роль диалога и диалогизма в русскойкультуре. Как взаимодействуют в русскойкультуреее центростремительные и центробежные тенденции ...
  5. Русская культура краткий очерк истории и теории

    Литература
    ... функции “ взаимоупора” в русскойкультуре и ееисторическомразвитии? Роль диалога и диалогизма в русскойкультуре. Как взаимодействуют в русскойкультуреее центростремительные и центробежные тенденции ...

Другие похожие документы..