textarchive.ru

Главная > Документ


свидетелем которой явился Далерус, Гитлер решил написать еще одно письмо

Муссолини. В нем он заявлял, что был готов решить польский вопрос "путем

переговоров", но "напрасно в течение двух дней прождал польского

представителя", что "только в течение последней ночи произошло четырнадцать

нарушений границы" и что теперь он "решил силе противопоставить силу". В

заключение следовали выражения благодарности партнеру по оси:

Я благодарю Вас, дуче, за Ваши усилия, в частности за предложенное Вами

посредничество. Но я с самого начала скептически относился к этим попыткам,

потому что польское правительство, если оно вообще имело желание решить

вопрос мирным путем, всегда могло это сделать. Но оно отказалось...

Поэтому, дуче, я не хотел подвергать Вас риску и возлагать на Вас роль

посредника, чья деятельность ввиду неразумной позиции польского

правительства, скорее всего, была бы обречена на провал-Адольф Гитлер

Но Муссолини, поддерживаемый Чиано, предпринял еще одну отчаянную

попытку взять на себя опасную роль посредника. Накануне, сразу после

полудня, Чиано предложил английскому и французскому послам в Риме созвать 5

сентября, если дадут согласие их правительства, конференцию с участием

Германии для "изучения пунктов Версальского договора, из-за которых в

настоящее время происходят все беды".

Можно было бы предположить, что поступившее на следующее утро сообщение

о нападении Германии на Польшу сделает предложение Муссолини ненужным. Но, к

удивлению итальянцев, Жорж Бонне, министр иностранных дел Франции и крупный

специалист по умиротворению, позвонил Франсуа-Понсе, который был в то время

послом в Риме, уже в 11.45 1 сентября и попросил его передать Чиано, что

правительство Франции приветствует проведение такой конференции с тем

условием, что на ней не будут обсуждаться проблемы, касающиеся государств,

не представленных на конференции, и что участники конференции не ограничатся

"поиском частичных и временных решений неотложных проблем". Бонне даже не

упомянул о выводе немецких войск или приостановке их продвижения как условии

проведения подобной конференции {1 сентября Бонне дважды в течение второй

половины дня просил Ноэля, посла Франции в Варшаве, справиться у Бека,

принимает ли Польша предложение Италии о конференции. Ближе к вечеру он

получил от него ответ: "Мы ведем войну в результате неспровоцированного

нападения. Теперь речь идет не о конференции, а о совместных с союзниками

действиях, чтобы противостоять нападению". Послание Бонне и ответ Бека

приведены во Французской желтой книге.

Британское правительство не присоединилось к усилиям Бонне. В

меморандуме Форин оффис говорится, что британское правительство "не было

поставлено в известность о таком демарше и консультации с ним не

проводились". - Прим. авт.}.

Но англичане настаивали на таком условии и смогли убедить французский

кабинет, обуреваемый противоречиями, к вечеру 1 сентября направить в Берлин

аналогичное предупреждение. Тексты нот, из которых явствовало, что Англия и

Франция вступят в войну, если Германия не выведет свои войска из Польши,

были опубликованы в тот же вечер. Муссолини, который хватался теперь за

любую соломинку, даже за несуществующую, на следующее утро снова обратился с

призывом к Гитлеру, будто он, дуче, не понимал сути англо-французских

заявлений.

День 2 сентября, как писал об этом Гендерсон, выдался напряженным

{Накануне, во второй половине дня, во исполнение инструкций, полученных от

Галифакса, Гендерсон сжег свой шифр, секретные документы и обратился к

поверенному в делах Соединенных Штатов с просьбой "принять на себя заботу об

интересах Великобритании в случае войны". (Британская синяя книга, с. 21.) -

Прим. авт.}. Он и Кулондр с волнением ждали, каков будет ответ Гитлера на

ноты их правительств, однако его не последовало. Вскоре после полудня в

британское посольство прибыл слегка запыхавшийся Аттолико и заявил, что ему

необходимо немедленно узнать одну чрезвычайно важную вещь: была ли нота

Британии, направленная накануне вечером, ультиматумом?

"Я сказал ему, - писал позже Гендерсон, - что мне было поручено

передать министру иностранных дел, если он задаст такой вопрос - а он такого

вопроса не задал, - что это не ультиматум, а предупреждение".

Получив ответ, итальянский посол поспешил на Вильгельмштрассе в

министерство иностранных дел Германии, чтобы передать послание от Муссолини.

Аттолико прибыл на Вильгельмштрассе в 10 утра, узнал, что Риббентроп

нездоров, и вручил послание Вайцзекеру.

3 сентября 1939 года

Довожу до вашего сведения, оставляя право принимать решение за фюрером,

что у Италии до сих пор имеется возможность созыва конференции с участием

Англии, Франции и Польши при соблюдении следующих условий:

1. Перемирие, при котором войска остаются там, где они находятся в

настоящий момент.

2. Созыв конференции в ближайшие 2-3 дня.

3. Решение польско-германского конфликта, что, учитывая сегодняшнее

положение, будет, конечно, в пользу Германии.

Идея, выдвинутая первоначально дуче, теперь поддерживается и Францией

{Чиано заявляет, что нота была составлена "под давлением Франции". (Дневники

Чиано, с. 136.) Но это не так. Хотя Бонне и делал все, чтобы созвать

конференцию, Муссолини действовал еще более настойчиво. - Прим. авт.}.

Данциг уже немецкий, Германия уже получила заверения, которые

гарантируют выполнение большей части ее требований. Более того, Германия уже

получила "моральное удовлетворение". Если она согласится с условиями

проведения конференции, то достигнет всех своих целей и избавит мир от

войны, которая, насколько можно судить сейчас, будет всеобщей и очень

продолжительной.

Дуче не настаивает, но для него очень важно, чтобы изложенное выше было

немедленно доведено до герра фон Риббентропа и фюрера.

Неудивительно, что, когда поправившийся Риббентроп принял в 12.30

Аттолико, он отметил, что послание дуче "не увязывается" с полученными

накануне вечером нотами Англии и Франции, которые "носят характер

ультиматума".

Итальянский посол, который не меньше своего шефа хотел избежать мировой

войны и был, безусловно, более искренен в этом желании, в этом месте перебил

Риббентропа, сказав, что "последнее послание дуче сводит на нет" заявления

Англии и Франции. Аттолико, конечно, не имел полномочий на такое заявление,

тем более что оно было неправдой, но он рассудил, что терять ему нечего.

Когда министр иностранных дел стал выражать сомнения, Аттолико твердо стоял

на своем.

"Заявления Англии и Франции, - говорил он, - не принимаются более во

внимание. Граф Чиано звонил по телефону сегодня утром, в 8.30, то есть в то

время, когда тексты заявлений уже были переданы в Италии по радио. Значит,

эти заявления можно считать утратившими свое значение. Более того, граф

Чиано заявил, что Франция, в частности, активно поддерживает предложение

дуче. Ее примеру последует и Англия".

Риббентроп продолжал относиться к этому скептически. Он только что

обсудил послание Муссолини с фюрером. Гитлер сказал, что ему нужно знать

следующее: являются ли английская и французская ноты ультиматумами? Министр

иностранных дел в конце концов согласился с Аттолико, который предлагал

немедленно выяснить этот вопрос у Гендерсона и Кулондра.

Именно в связи с этим Аттолико и прибыл в британское посольство. "Я,

как сейчас, вижу Аттолико, человека не первой молодости, - писал позднее

переводчик Шмидт, - выбегающего, тяжело дыша, из кабинета Риббентропа и

сбегающего вниз по лестнице, чтобы проконсультироваться с Гендерсоном и

Кулондром... Через полчаса Аттолико прибежал назад, все так же тяжело дыша".

Отдышавшись, итальянский посол сообщил, что, по заявлению Гендерсона,

британская нота не является ультиматумом. Риббентроп ответил, что, поскольку

"ответ на англо-французскую ноту может быть только отрицательным, Гитлер

рассматривает сейчас предложение дуче. В случае если Рим подтвердит, что

англо-французская нота ни в коей мере не является ультиматумом, то проект

ответа будет представлен дня через два". Аттолико стал настаивать на том,

чтобы ответ был дан раньше, и Риббентроп согласился представить ответ на

следующий день, в воскресенье 3 сентября, к полудню.

Тем временем в Риме рушились надежды Муссолини. В 2 часа дня Чиано

встретился с английским и французским послами, в их присутствии позвонил

Галифаксу и Бонне и сообщил им результаты переговоров Аттолико с министром

иностранных дел Германии. Как записано во Французской желтой книге,

экспансивный Бонне тепло поблагодарил Чиано за его усилия в деле спасения

мира. Галифакс был более сдержан. Он подтвердил, что британская нота не

является ультиматумом, - можно только удивляться, до чего государственные

деятели любят цепляться за слова, ведь и английская, и французская ноты были

сформулированы предельно ясно - и добавил, что, по его мнению, Англия не

может принять предложение Муссолини о созыве конференции, пока немецкие

войска не будут выведены с территории Польши. По этому поводу Бонне опять не

проронил ни слова. Галифакс пообещал решение британского кабинета по этому

вопросу сообщить Чиано по телефону.

Ответ пришел вскоре после семи вечера. Британия принимала предложение

дуче при условии, если немецкие войска отойдут к границе Германии. Министр

иностранных дел Италии понял, что Гитлер на такие условия никогда не пойдет

и что "сделать ничего нельзя", как записал он в своем дневнике.

"Это не мое дело, - писал он далее, - давать Гитлеру совет, который он

решительно отвергнет, может, даже с презрением. Я сказал это Галифаксу,

обоим послам, дуче, я, наконец, позвонил в Берлин и передал, что, если немцы

не изменят свою позицию, мы прекратим переговоры. Последняя надежда

исчезла".

Итак, а 8.50 вечера 2 сентября усталый и подавленный Аттолико еще раз

отправился на Вильгельмштрассе. На этот раз Риббентроп принял его в

канцелярии, где он имел встречу с Гитлером. В трофейном секретном

меморандуме министерства иностранных дел эта сцена описывается так:

"Итальянский посол передал министру иностранных дел информацию о том,

что Англия не готова вступить в переговоры на основе итальянского

предложения о посредничестве. Англичане требуют, чтобы до начала переговоров

немецкие войска были срочно выведены с оккупированных польских территорий и

из Данцига...

В заключение итальянский посол заявил, что дуче считает свое

предложение о посредничестве более не действующим. Министр иностранных дел

выслушал заявление итальянского посла без комментариев".

И ни слова благодарности неутомимому Аттолико за все его труды! Только

презрительное молчание по отношению к союзнику, который хотел надуть

Германию, лишив ее польской добычи.

Последний шанс предотвратить вторую мировую войну был упущен. Это,

вероятно, понимали все действующие лица драмы, кроме одного В 9 вечера

малодушный Бонне позвонил Чиано и еще раз подтвердил, что французская нота

Германии "не носит характера ультиматума", и сообщил, что французское

правительство готово ждать ответа немцев до полудня 3 сентября. Бонне заявил

Чиано, что правительство Франции согласно с британским правительством в том,

что немецкие войска должны быть "эвакуированы" из Польши. Этот вопрос Бонне

затронул впервые, и то только потому, что на этом настояли англичане. Чиано

ответил, что не думает, чтобы правительство рейха приняло такое условие. Но

Бонне не сдавался. Всю ночь он размышлял, как избежать выполнения

французских обязательств перед терзаемой Польшей. Чиано воспроизводит этот

момент в дневниковой записи за 3 сентября:

"Ночью меня разбудил звонок из министерства. Бонне спросил итальянского

посла в Париже, не можем ли мы добиться хотя бы символического вывода

немецких войск с территории Польши... Я бросил это предложение в корзину и

даже не стал докладывать о нем дуче. Но это показывает, что Франция

приближается к серьезному испытанию без энтузиазма и в растерянности".

Польская война превращается во вторую мировую войну

В воскресенье 3 сентября в Берлине стояла прекрасная погода. Светило

солнце, воздух был чист и прозрачен. В дневнике я записал: "Такой день

берлинцы предпочитают проводить в окрестных лесах или на озерах".

На рассвете в британское посольство пришла телеграмма на имя сэра

Невилла Гендерсона от лорда Галифакса. В ней послу предписывалось

договориться о встрече с министром иностранных дел в 9 утра и передать ему

заявление, текст которого приводился.

Правительство Чемберлена пришло к окончательному решению. Тридцать два

часа назад оно сообщило Гитлеру, что если немецкие войска не будут выведены

из Польши, то Англия вступит в войну. Ответа от Гитлера не последовало, и

теперь английское правительство решило перейти от слов к делу. В течение

минувшего дня английское правительство опасалось, что Гитлер намеренно тянет

с ответом, чтобы оккупировать побольше польских территорий, после чего,

захватив Данциг, коридор и другие районы, договориться о мире на базе своих

"необычайно великодушных" шестнадцати пунктов. (Об этом Шарль Корбэн,

французский посол в Лондоне, сообщил колеблющемуся Бонне в 14.30.)

Чтобы избежать этой ловушки, Галифакс предложил французам объявить, что

если Германия в течение ближайших нескольких часов не даст положительного

ответа на англо-французское заявление от 1 сентября, то Англия и Франция

будут считать себя в состоянии войны с Германией. После заседания

британского кабинета вечером 2 сентября, на котором было принято конкретное

решение, Галифакс предложил в полночь объявить ультиматум, срок которого

будет истекать в 6 часов утра 3 сентября. Бонне даже слышать не хотел о

столь поспешных шагах.

Французский кабинет, раздираемый противоречиями, переживал трудные

времена. Нужно было принять решение относительно выполнения обязательств

перед Польшей и в первую очередь перед Англией. В роковой день 23 августа,

ошеломленный известием о том, что Риббентроп прибыл в Москву для подписания

нацистско-советского пакта о ненападении, Бонне убедил Даладье созвать

заседание совета национальной обороны, чтобы решить, что должна Франция

делать дальше {Стенограмма этой встречи, сделанная генералом Деканом, шефом

военного кабинета премьера Даладье, впервые была обнародована на суде в

Риоме. Этот документ никогда не предоставлялся другим участникам встречи для

внесения уточнений. Генерал Гамелен в своей книге "Служить" заявляет, что

запись сделана настолько сокращенно, что может ввести в заблуждение. Но

основное содержание встречи подтверждает даже пугливый "генералиссимус", -

Прим. авт.}. Кроме премьера Даладье и Бонне на заседании присутствовали

командующие трех видов вооруженных сил, генерал Гамелен, командующие ВМС,

ВВС и еще четыре генерала - всего 12 человек.

Из протокола совещания видно, что Даладье поставил три вопроса:

1. Может ли Франция пребывать в бездействии, если Польщу и Румынию (или

одну из них) стирают с карты Европы?

2. Как она может противостоять этому?

3. Какие меры должны быть предприняты в настоящее время?

Сам Бонне, рассказав о мрачном повороте событий, поставил вопрос,

который, как он считал, останется самым важным до конца:

Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, должны ли мы оставаться

верны своим обязательствам или нам следует пересмотреть их и получить, таким

образом, короткую передышку?..

Ответ на этот вопрос носит преимущественно военный характер.

На этот вопрос адмирал Дарлан и генерал Гамелен ответили следующее:

"Армия и флот готовы. На ранней стадии войны с Германией мы сможем

оказать лишь небольшую помощь. Но мобилизация во Франции сама по себе

принесет некоторое облегчение Польше тем, что будет оттягивать на себя

значительное число немецких войск.

...Генерал Гамелен спросил, как долго смогут сопротивляться Польша и

Румыния. Добавил, что уверен: поляки будут защищаться доблестно. Это

приведет к тому, что Германия не сможет перебросить свои основные силы для

ведения войны против Франции до весны следующего года, а к тому времени к

Франции присоединится и Англия" {В своей книге "Служить" Гамелен отмечает,

что он не хотел поднимать на встрече вопрос о военной слабости Франции,

потому что не верил Бонне. Он пишет, что Даладье позднее сказал ему: "Вы

поступили правильно. Если бы вы раскрыли нашу слабость, то немцы знали бы об

этом на следующий день".

Гамелен утверждает также, что на конференции он не упоминал о

невыгодном военном положении Франции, а только объяснил, что если Германия

"уничтожит Польшу" и обрушится всей мощью на Францию, то Франция окажется в

"трудном положении". "В этом положении, - пишет он, - Франции невозможно

будет вступить в борьбу... Я полагал, что весной при поддержке английских

войск и американского снаряжения мы смогли бы вести оборонительные действия

(если, конечно, возникнет необходимость). Я добавлял также, что мы не можем

надеяться на победу, разве что в затяжной войне. Я всегда считал, что мы

будем неспособны вести наступательные действия раньше 1941-1942 годов".

Робость французского генерала во многом объясняет последующее развитие

событий. - Прим. авт.}.

После продолжительных дебатов французы в конце концов пришли к решению,

которое было тщательно зафиксировано в протоколе совещания.

"В ходе обсуждений отмечалось, что если мы и станем сильнее через

несколько месяцев, то Германия все равно окажется сильнее нас, так как к

тому времени будет располагать ресурсами Польши и Румынии.

Таким образом, у Франции нет выбора.

Возможно единственное решение - придерживаться обязательств

относительно Польши, принятых до начала переговоров с СССР".

Приняв такое решение, французское правительство начало действовать.

После заседания 23 августа была объявлена тревога, в результате чего все

войска на границах были приведены в боевую готовность. На следующий день

призвали 360 тысяч резервистов. 31 августа кабинет опубликовал коммюнике, в

котором говорилось, что Франция "твердо выполнит" свои обязательства. На

следующий день, в первый день немецкой агрессии против Польши, Галифакс

убедил Бонне предупредить Берлин, что обе страны выполнят свои союзнические

обязательства.

Но когда 2 сентября англичане предложили предъявить Гитлеру в полночь

ультиматум, генерал Гамелен и французский генеральный штаб заколебались. В

конце концов именно Франции придется воевать, если Германия нападет на

Запад. И ни один английский солдат не поможет французам. Генеральный штаб

настоял на отсрочке всеобщей мобилизации на сорок восемь часов.

В шесть часов вечера Галифакс разговаривал по телефону с сэром Эриком

Фиппсом, английским послом в Париже: "Британское правительство не может

согласиться с отсрочкой на сорок восемь часов. Отношение французов вызывает

недоумение в правительстве его величества".

Ситуация действительно могла оказаться угрожающей. Через два часа

Чемберлен выступал в палате общин, большинство членов которой, несмотря на

различие в партийной принадлежности, выражали нетерпение и недовольство тем,

что Британия откладывает выполнение своих союзнических обязательств. После

выступления премьер-министра их терпение окончательно истощилось. Он сообщил

палате, что ответ из Берлина до сих пор не получен. Если ответа так и не

последует и немцы не согласятся вывести свои войска из Польши, то

правительство "сочтет себя обязанным действовать". Если же немцы согласятся

вывести войска, то британское правительство, говорил Чемберлен, "будет

склонно расценивать ситуацию как сходную с той, которая была до того, как

немецкие войска пересекли границу Польши". В настоящее время британское

правительство ведет переговоры с правительством Франции по поводу истечения

срока их предупреждения, посланного Германии.

После тридцати девяти часов войны в Польше английское правительство не

желало придерживаться только выжидательной тактики. В резиденции

правительства, казалось, повеяло духом Мюнхена. "Говорите от имени Англии!"

- прокричал со скамейки консерваторов Леопольд Эмери, когда поднялся, чтобы

произнести речь, лидер лейбористской оппозиции Артур Гринвуд.

"Доколе мы будем заниматься пустой болтовней, - сказал Гринвуд, - когда

Британия, все, что ей дорого, и сама цивилизация находятся под угрозой?..

Наш долг - выступить вместе с французами..."

В этом и состояла трудность. Выяснилось, что совсем нелегко заставить

французов выступить. Чемберлен был так удручен сердитым настроением членов

палаты, что вмешался в жаркий спор, заявив:

для того чтобы по телефону скоординировать с Парижем "мысли и

поступки", требуется время. "Я пришел бы в ужас, если бы палата хоть на

мгновение подумала, что заявление, которое я только что сделал, есть

проявление слабости нашего правительства или правительства Франции". Далее

он сказал, что правительство Франции как раз заседает по этому поводу и

сообщения из Парижа можно ожидать "в течение ближайших часов". Во всяком

случае, он пытался убедить взволнованных членов палаты: "...Уверен, что

завтра смогу дать палате единственный ответ... Я убежден, что палата поверит

мне ...что я говорю от всего сердца..."

О неотвратимом приближении самого тяжелого в истории Англии испытания

было объявлено, как написал потом Нэмир, со странными паузами.

Чемберлен прекрасно понимал, как явствует из секретных бумаг, что будет

иметь проблемы внутри собственной страны, которая переживала критический

момент, что в такой ситуации его правительство может быть лишено доверия.

Покинув палату общин, он немедля позвонил Даладье. Известно время

звонка - 9.50 вечера. Кадоган, который тоже слушал разговор, сделал его

запись.

Чемберлен: Положение очень серьезное... Только что в палате все яростно

выражали свой гнев... Если Франция будет настаивать на 48-часовом

ультиматуме, срок действия которого начнется с завтрашнего полудня,

правительство не сможет справиться с ситуацией.

Премьер-министр сказал, что он прекрасно понимает, что именно Франции

предстоит принять на себя главный удар Германии. Но он полагает, что сегодня

же вечером необходимо принять какое-то решение.

Он предложил компромисс... Ультиматум, действие которого начнется в 8

утра и истечет к полудню...

Даладье ответил, что пока английские бомбардировщики не будут готовы

немедленно вступить в бой, для французов лучше, если это возможно, отсрочить

нападение на немецкие армии на несколько часов.

Менее чем через час, в 10.30 вечера, Галифакс позвонил Бонне. Он

убеждал французов принять предложение Англии, то есть предъявить Германии в

8 часов 3 сентября ультиматум, срок которого будет истекать к полудню того

же дня. Министр иностранных дел Франции не соглашался с английским

предложением, он протестовал, заявляя, что столь поспешные действия

произведут "удручающее впечатление". Он требовал от Лондона выждать хотя бы

до полудня, прежде чем предъявлять Германии ультиматум.

Галифакс: Правительство его величества не может дожидаться указанного

вами часа... Сомнительно, чтобы (английское) правительство смогло сохранить

свои позиции.

Палата общин должна была собраться в воскресенье 3 сентября, в полдень.

Чемберлену и Галифаксу после того, что произошло на предыдущем заседании,

было ясно: чтобы кабинет остался у власти, необходимо дать палате ответ на

поставленный ею вопрос. В 2 часа ночи французский посол в Лондоне Корбэн

предупредил Бонне, что кабинет Чемберлена может быть низложен, если не даст

парламенту конкретного ответа. Заканчивая разговор с Бонне, Галифакс заявил,

что Англия предлагает действовать "на свой страх и риск".

Телеграмма Галифакса Гендерсону прибыла в Берлин в 4 утра {В течение

ночи министр иностранных дел послал Гендерсону две телеграммы с

предупреждением. В первой, отправленной в 23.30, говорилось:

"Может случиться, что этой ночью я пришлю инструкции, в соответствии с

которыми вам придется немедленно сделать заявление правительству Германии.

Прошу вас быть готовым к действиям. Лучше предупредить министра иностранных

дел, что вы можете попросить его принять вас в любой момент".

Из этой телеграммы может показаться, что правительство Британии еще не

приняло окончательного решения действовать в одиночку, невзирая на Францию.

Но через 35 минут, в 00.05 3 сентября, Галифакс писал Гендерсону:

"Вам надлежит просить министра иностранных дел принять вас в 9 утра в

воскресенье. Инструкции последуют".

Эта решающая телеграмма от Галифакса была отправлена в 5 утра по

лондонскому времени. Гендерсон в своей книге указывает, что получил ее в

четыре утра. - Прим авт.}. В заявлении, которое он должен был сделать

правительству Германии в 9 утра в воскресенье 3 сентября, упоминалось о

британской ноте от 1 сентября, в которой Великобритания заявляла о своей

готовности выполнить обязательства, данные Польше, если немецкие войска не

будут быстро выведены оттуда.

"Хотя это сообщение было сделано более чем 24 часа назад, - говорилось

далее, - на него не получено никакого ответа, более того, удары немецких

войск в Польше продолжались и становились все более интенсивными. Имею честь

сообщить вам, что если до 11 утра по британскому летнему времени сегодня, 3

сентября, правительство Германии не представит удовлетворительных гарантий

правительству его величества в Лондоне, два государства будут находиться в

состоянии войны, начиная с указанного выше времени" {В пять часов утра

Галифакс послал еще одну, дополнительную, телеграмму, в которой сообщал

послу, что Кулондр "не сделает аналогичного заявления правительству Германии



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Уильям Ширер Взлет и падение третьего рейха (том 2)

    Книга
    ... формы Конец формы УильямШирер. Взлет и падениетретьегорейха (том 2) --------------------------------------------------------------------------- William ... поражения немецкой армии и последующего падениятретьегорейха, историю которого пришло время ...
  2. Энциклопедия третьего рейха " кто подобен зверю и кто может сразиться с ним?"

    Документ
    ... Накануне краха Третьегорейха, узнав о том, что Геринг ... Ширер, Уильям (Shirer), (1904), американский журналист и историк, автор многих книг, статей и радиорепортажей о Третьемрейхе ... (Нью-Йорк, 1941), "Взлет и падениеТретьегорейха" (Нью-Йорк, 1960) и ...
  3. ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР О люди! Воистину

    Документ
    ... и нашли своё выражение в идеологическом наследии третьегорейха, в том числе и во мнениях цитированного документа ... , поскольку они превосходили его ожидания» (УильямШирерВзлет и падениетретьегорейха”, т. 1, Москва, Военное издательство, 1991 г., ...
  4. ВНУТРЕННИЙ ПРЕДИКТОР СССР О люди! Воистину

    Документ
    ... и нашли своё выражение в идеологическом наследии третьегорейха, в том числе и во мнениях цитированного документа ... , поскольку они превосходили его ожидания» (УильямШирерВзлет и падениетретьегорейха”, т. 1, Москва, Военное издательство, 1991 г., ...
  5. Ббк 63 3(0)62 п 12 оформление художника с груздева п 12 падение третьего рейха сборник — м яуза эксмо 2005 - 480 с isbn 5-699-11347-9

    Документ
    ... бомбежек и обстрелов, в том числе ранеными и больными. ... ставшему всевластным фюрером. Взлет Гитлера и его ... наблюдателей, как УильямШирер, или секретные ... вместо эпилога....................... 459 ПАДЕНИЕТРЕТЬЕГОРЕЙХА Редактор М. Чернов Художественный ...

Другие похожие документы..