textarchive.ru

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН

ЮЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РАН

ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

АЗОВСКИЙ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ И ПЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ ЗАПОВЕДНИК

Погребальный обряд ранних

кочевников Евразии.

Материалы и исследования по археологии Юга России.

Сборник статей.

Выпуск III.

Ростов-на-Дону

2011

Печатается по разрешению

президиума ЮНЦ РАН

Ответственные редакторы:

академик Матишов Г.Г.

д.и.н. Яблонский Л.Т.

к.и.н. Лукьяшко С.И.

Погребальный обряд ранних кочевников Евразии. Материалы и исследования по археологии Юга России. Вып.III. Сборник статей. Ростов-на-Дону: изд-во ЮНЦ РАН, 2011.-531 с.: илл.

Сборник составили материалыVII международной научной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории» темой конференции стал «Погребальный обряд ранних кочевников Евразии». Прошедшей на базе ЮНЦ РАН в Ростове-Кагальнике 11 – 15 мая 2011 г. Публикуемые 30 работ принадлежат перу ведущих специалистов в области скифо-сарматской археологии России, Украины, Казахстана, Франции. Они представляют новые результаты исследовательской деятельности различных научных центров, музеев и ВУЗов.

Предлагаются новые интерпитации эволюции погребальной обрядности и отдельных составляющих обряда.

Для археологов, антропологов, религиоведов, преподавателей и студентов ВУЗов, всех интересующихся древней историей.

VII Международная конференция «Проблемы сарматской археологии и истории» осуществляется при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ, проект № 11-01-14025)

ISBN

© Авторы статей, 2011.

Содержание.

Предисловие 5

Аникеева О.В. Применение минералого-технологического анализа для изучения каменных бус ранних кочевников Южного Урала. 9

Балабанова М.А. Поза погребенных как объект археолого-этнографических исследований (по погребальным комплексам позднесарматского времени). 21

Белицкий А.В. Погребальный обряд ранних кочевников междуречья Волги и Дона IV в. до н.э. (предварительные итоги). 38

Воронятов С.В. Погребения сарматской знати в междуречье Южного Буга и Днестра (вторая половина I – начало II в. н.э.). 43

Ворошилов А.Н., Кашаев С.В. Уникальный биметаллический акинак из некрополя Артющенко-2. 52

Глебов В.П. Погребальная обрядность раннесарматской культуры Нижнего Подонья II-I вв. до н.э. 61

Гуцалов С.Ю. Погребальный обряд кочевников Южного Приуралья в конце VI – V вв. до н.э.: истоки. 86

Демкин В.А, Удальцов С.Н., Демкина Т.С., Клепиков В.М., Скрипкин А.С., Дьяченко А.Н. Естественнонаучные исследования среднесарматского кургана (I в. н.э.) у с. Перегрузное в Волгоградской области. 104

Ильюков Л.С. Двухкамерные подбои раннесарматской культуры Нижнего Дона 119

Коробкова Е.А. Половозрастные особенности погребального обряда поздних сарматов (по материалам могильников Есауловского Аксая). 125

Краева Л.А. Керамика в погребальном обряде ранних кочевников Южного Приуралья VI-I вв. до н.э. 133

Кривошеев М.В., Скрипкин А.С. Формирование и развитие позднесарматской культуры в Нижнем Поволжье (по данным погребального обряда). 145

Кропотов В.В. Значение фибул в комплексном изучении погребального обряда сарматов. 164

Куринских О.И. Катакомбные конструкции могильников у с. Покровка (левобережье Илека). 173

Лимберис Н.Ю., Марченко И.И. Подбойно-катакомбные погребения из меотских могильников правобережья Кубани. 186

Лылова Е.В. Серьги (височные подвески?) в погребальном обряде кочевников раннесарматской эпохи Южного Приуралья. 210

Любчанский И.Э. Погребальный обряд могильник Соленый Дол в контексте позднесарматской традиции. 224

Максименко В.Е., Буйновская О.П. Проблемы этнокультурной интерпретации погребальных памятников Подонья скифского времени. 235

Малашев В.Ю. Курганные могильники равнинной части центральных и восточных районов Северного Кавказа I-IV вв. н.э. 256

Мамедов А.М. Погребения III-II вв. до н.э. на р.Тамды. 264

МедведевА.П. Феномен верхнедонских могильников в контексте позднесарматских и лесостепных культурных традиций. 280

Мещеряков Д.В. Воинские доспехи в погребальном обряде ранних сарматов. 298

Мошкова М.Г., Малашев В.Ю., Мещеряков Д.В. Дромосные и катакомбные погребения Южного Приуралья савроматского и раннесарматского времени. 306

Мышкин В.Н. Погребальная обрядность социальной элиты кочевников Самаро-Уральского региона в VI-V вв. до н.э. (к проблеме формирования прохоровской культуры). 322

Очир-Горяева М. О планиграфии курганов Южного Приуралья позднескифской эпохи. 344

Перерва Е.В., Лукьяшко С.И. О семантике обряда скальпирования у ранних сарматов. 373

Перерва Е.В. Патология населения, оставившего диагональные археологические комплексы (по антропологическим материалам из среднесарматских погребений). 392

Прокопенко Ю. А. О культовом назначении оружия в подкурганных и гунтовых погребальных комплексах Центрального Предкавказья III – I вв. до н.э.402

Таиров А.Д. Погребальный обряд населения пограничья степи и лесостепи Южного Зауралья в раннем железном веке. 412

Фёдоров В.К. Коленопреклоненные: необычное позднесарматское погребение из Южного Зауралья. 417

Шаров О.В. К вопросу о «сарматской знати» на Боспоре в позднеримскую эпоху. 426

Яблонский Л.Т. Погребальный обряд ранних кочевников Приуралья переходного времени и вопросы археологической периодизации памятников. 454

Предисловие.

Настоящий сборник содержит материалы, подготовленные к VII международной конференции "Проблемы сарматской археологии и истории. Погребальный обряд ранних кочевников Евразии: региональная типология и хронология".

Тема конференции «Погребальный обряд» была выбрана Оргкомитетом конференции не случайно. Хорошо известно, какую роль погребальный обряд играет в системе духовных ценностей любого народа, как специфические признаки погребального обряда могут отражать этнографическую специфику популяций, пусть даже входящих в единый этнос. Несмотря на существующее представление об исключительном консерватизме погребального обряда (впрочем, это касается, прежде всего, носителей мировых религий), он в условиях открытой степи и дорелигиозных, языческих представлений ранних кочевников был все же подвержен и территориальной, и хронологической изменчивости. А внутри популяции погребальный обряд мог отражать ее социальную структуру. Сказанное касается не только признаков погребений (форма погребальных сооружений, способы захоронения (кремация или ингумация), ориентировка головы, способы трупоположения), но и типологии категорий предметов, входивших в состав сопровождающих погребенных инвентаря. Специфическую информацию дают демографические сведения о гендерном составе палеопопуляции в сравнении с признаками погребального обряда, если эти данные были получены специалистами-антропологами.

Таким образом, погребальный обряд выводит археологов на широкий простор реконструкций, связанных с географической и эпохальной изменчивостью признаков социума и культуры, как на локальных территориях, так и в обширных регионах. С известной долей условности изучение этой изменчивости позволяет формулировать гипотезы о миграциях и передвижениях кочевников, судить о роли таких миграций в процессе формирования целых культурных сообществ. Еще проблематичнее выглядят попытки этнических реконструкций по данным погребального обряда (Яблонский. 2010), но и они заслуживают определенного внимания, выводя сухие археологические факты на уровень понимания со стороны смежников: историков, антропологов, почвоведов, краеведов, представителей СМИ, всех, кто более или менее далек от собственно археологических знаний и методик.

Для степных памятников эпохи раннего железного века изучение погребального обряда является особенно актуальным, так как в отсутствие долговременных поселений у кочевников он, и только он предоставляет в руки археологов факты и обобщения, которые можно использовать в исторических реконструкциях.

Сборник содержит значительную по объему и разнообразию группу археологических материалов так или иначе, касающихся проблем изучения признаков погребального обряда их типологической и хронологической интерпретации. В плане географическом эти материалы покрывают обширный регион степи, полупустынь и лесостепи от Зауралья, и Южной Сибири до Предкавказья, Северного Причерноморья и Волго-Донского междуречья (это в широтном направлении). И от Средней Азии и Казахстана до приволжской и западносибирской лесостепи – в меридианальном. Велик и хронологический разброс исследованных памятников – от начала раннего железного века на Востоке Европейской степи почти до раннего средневековья. Именно такой широкий территориальный и хронологический охват дает возможность оценить достижения сарматской археологии как-бы «с высоты птичьего полета».

Эта возможность, однако, не исключает применения специальных археологических методик для оценки культурной ситуации в локальном районе и в определенное время или даже на уровне одного памятника.

Если взглянуть на содержание сборника в привычном для археолога порядке – от более древних объектов к более современным, то следует упомянуть вначале статьи С.Ю.Гуцалова, М.Г.Мошковой с соавторами, В.Н.Мышкина, М.А. Очир-Горяевой, А.Д.Таирова и Л.Т.Яблонского. Речь в них идет об оценке памятников VI-IV вв. до н.э. Нельзя не увидеть, что авторы вступают в дискуссию друг с другом не только по частным вопросам интерпретации тех или иных категорий погребального обряда, но и по проблеме происхождения раннесарматской культуры, типологическому положению памятников VI-IV вв. в системе археологической периодизации Волго-Уральского региона. Происхождению этой культуры была специально посвящена одна из «сарматских» конференций (2000). Но накопление новых материалов по этой теме в последнее десятилетие шло столь стремительно, что это потребовало новых и плодотворных, надеюсь, обсуждений. И наличие большой группы докладов по этой тематике на данной конференции лишь подтверждает этот тезис. По хронологии, но не по тематике в эту же группу докладов можно поместить работу А.Н.Ворошилова и С.В.Кашаева, которая посвящена публикации уникального акинака V в. до н.э.

Группа докладов и статей посвящена собственно раннесарматской проблематике. Это работы В.П.Глебова, О.И.Куринских, Д.В.Мещерякова, Е.В.Лыловой, А.В.Белицкого. Очень разноплановые, они, безусловно, вносят свою лепту в дело изучения прохоровской культуры. Прежде всего, они имеют значение для уточнения относительной хронологии памятников этого периода в различных регионах степи.

Говоря об изучении памятников средне и позднесарматской культур следует отметить работы В.К.Федорова, А.С. Скрипкина с М.В.Кривошеевым, В.Ю. Малашева, В.В.Кропотова, С.В.Воронятова, И.Э. Любчанского, Ю.А.Прокопенко. Здесь на первый план выходит проблема соотношения автохтонного или миграционного происхождения этих культур.

Отдельно нужно упомянуть работы М.А.Балабановой и Е.А.Коробковой, построенные на использовании в целях археологической реконструкции скелетных материалов, а также статью Л.А.Краевой по особенностям использования керамических сосудов в погребальном обряде ранних кочевников.

Оргкомитет конференции делает все возможное для публикации этого сборника к ее началу. Хочется верить, что VII научная конференция "Проблемы сарматской археологии и истории" пройдет, как всегда на высоком научном уровне, а дискуссии специалистов из различных регионов пойдут на благо дальнейшего развития отечественного сарматоведения. От всей души и от имени Оргкомитета конференции желаю ее участникам плодотворной работы и приятных встреч.

Л.Т.Яблонский

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Раннесарматская культура.2000. Раннесарматская культура: формирование, развитие, хронология. Материалы IV международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». Вып.1, 2. Самара.

Яблонский. 2010. Яблонский Л.Т. Осторожно: этническая археология (спички детям не игрушка) // XVIII Уральское археологическое совещание: культурные области, археологические культуры, хронология. Уфа.

О.В. Аникеева

( ГосНИИР, Москва)

ПРИМЕНЕНИЕ МИНЕРАЛОГО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ КАМЕННЫХ БУС РАННИХ КОЧЕВНИКОВ ЮЖНОГО УРАЛА

В работе проведено минералого-технологическое изучение каменных бус из раннесарматских курганов Южного Урала, для установления возможных ремесленных центров их производства.

Для этого бусы группировались по особенностям технологии обработки. В процессе изготовления каменной бусины сверление отверстий являлось самой ответственной операцией, определявшей продуктивность конкретной мастерской. Разнообразие форм бус и материалов, из которых они сделаны, может характеризовать уровень развития конкретного ремесленного центра [Леммлейн. 1950].

Визитной карточкой ремесленного центра может служить комбинация:

(1) способов сверления. Признаки: форма каналов (если возможно), форма и диаметр отверстий, наличие повреждений на краях отверстий,

(2) характера шлифовки и полировки поверхности для выведения формы,

(3) подготовительные операции перед сверлением (чтобы сверло вошло в камень, минимально повредив его),

(4) наличие искусственного улучшения окраски камня или нанесение на поверхность бусины искусственного орнамента,

(5) минералогические характеристики: цвет, рисунок камня, прозрачность, наличие природных дефектов, характеризующие различные источники каменного материала.

В работе использовались каменные бусы из могильников Кичигино, Прохоровка, Филипповка 1, каменные бусы из доступных для изучения раннесарматских комплексов из могильников Мечетсай, Шумаево, Бердянка, Линевка, Акоба, Лабазы, кургана Темир, курганной группы Победа, датируемых второй половиной 5-3 вв.. до н.э. [Таиров и др. 2008; Яблонский. 2008; Яблонский, Мещеряков. 2007; Моргунова, Мещеряков, 1999; Зданович, Хабдуллина. 1987; Смирнов, Петренко. 1963].

Каменные украшения из янтаря, коралла, гагата, мела, мрамора, в этой работе не использовались. Поверхность этих мягких пород и минералов, как правило, подвергается значительным изменениям в ходе бытования и хранения в погребальных камерах, поэтому характерные детали обработки поверхности камня на них, как правило, неопределимы.

Минералогическое определение каменного материала показало, что из твердых камней для изготовления бус использовались: сердолик и сердоликовый оникс, агат, сардер, аметист, горный хрусталь, халцедон и яшма. Установлены бусы из редкого ювелирного камня - хризолита и рудных минералов - пирита (сульфид железа) и касситерита (оксид олова).

При изучении коллекций каменные украшения разделялись на три крупные категории: бусы, подвески и пронизи.

Установлены и проведены аналогии с появлением и распространением выделенных групп каменных бус в это время на Кавказе, в Средней Азии и на Памире, на северо-западе Индии и в Персии [Вайнберг. 1979; Дресвянская. 1969; Кондратьев. 1992; Леммлейн. 1951; Литвинский. 1972; Пташникова. 1952; Трудновская. 1979; Beck. 1944; Schmidt. 1957; Stronach. 1963; Woolley. 1962].

Проведение минералого-технологического анализа показало, что использование в типологии каменных бус технологических признаков помимо общепринятых признаков (формы и материала) позволяет наметить возможные ремесленные центры их производства и в некоторых случаях предположить эволюцию этих ремесленных центров.

1. Среди мелких шаровидных бус (d до 8мм), сверленных алмазным сверлом установлены 2 типа: первые (из сердолика и касситерита), изготавливались, вероятно, в ремесленных центрах Средней Азии. Распространены в курганах Ферганской долины, Присаракамышской дельты, городищах Хорезма (Джанбаз-Кала) в течении 5-3 вв.. до н.э. На Памире встречаются в курганах 4-2 вв. до н.э. Вторые производились в индийских мастерских, представлены единичными находками в Самтавро, Мингечауре, Кармир-Блуре, в Хорезме и на Памире. На Южном Урале встречаются в курганах единично, с конца 5 до 3 вв. до н.э.

2. Сферические бусы из сардера и желто-коричневого сердолика, отличаются совершенной формой, тщательной шлифовкой и полировкой. Установлено две группы. Сардеровые и сердоликовые бусы,сверленные широким и узким металлическим штырем. Широко распространены на Кавказе с 10 по 5 вв. до н.э. Бусы из желто-коричневого сердолика на Кавказе до 6 в. до н.э. сосуществуют вместе с сардеровыми бусами, а в 5 веке количественно преобладают над ними (ожерелья сферических бус в Парцханакавери, Носири, единичные бусы из ожерелий Кармир-Блура, Мингечаура и Самтавро). Широкое распространение таких бус на Кавказе, а также наличие местных источников сердолика, близкого по минералогическим характеристикам желто-коричневому сердолику позволяют предположить, что такие бусы производились ремесленным центром, находившемся к югу от древней Мцхеты [Леммлейн. 1951]. На Южном Урале такие бусы единичны в раннесарматских курганах, распространены в курганах прохоровского времени.

Сардеровые бусы, сверленные трубчатым сверлом. Встречаются в Парцханакавери, Носири и в Уре. А. Лукас упоминает о сферических бусах из индийского сардера, сверленных полым трубчатым сверлом и поступавших в Египет с середины 1 тысячелетия до н.э. из Месопотамии [Лукас, 1958].

Прозрачный красно-бурый сардер использовался в Индии для изготовления бус со 2 тысячелетия (заготовки бус из Чанхи-даро, Маckay, 1943). Он добывался в Ратанпуре [Arkell. 1963; Carter, 2008].

3. Бусы из сердоликовой гальки и розового сердолика, сверленные широким трубчатым сверлом. Поверхность камня орнаментирована кольцевыми надрезами трубчатого сверла. Встречаются по всему Закавказью и Северному Кавказу с 9 по 5 вв. до н.э. (обилие форм в Ходжале, Мингечауре и Самтавро). По аналогии с техникой изготовления ассирийских цилиндров они считаются продукцией ассирийских камнерезных мастерских [Леммлейн. 1950]. На Южном Урале они найдены единично в погребении 3 кургана 15 Филипповки.

4. Мелкие удлиненные бусы из бело-коричнево-черного агата, сверленные трубчатым сверлом. По шлифовке, полировке и характеру сверления отверстий идентичны бусам 3 группы, но имеют более изящные формы, их поверхность не орнаментирована и изготовлены они из другого материала. Возможно, они были изготовлены либо в том же ремесленном центре, производящем бусы 3 группы, либо в мастерских в непосредственной близости от него, имеющих те же традиции обработки камня. Встречаются в курганах Присаракамышской дельты 5–4 вв. до н.э, в Сузах и Уре, в Персеполе. На Кавказе появляются на рубеже 3–2 вв. до н.э., в Cеверном Причерноморье – еще позже в I в. до н.э. На Южном Урале бусы найдены в единичных экземплярах в курганах Филипповки и Кичигино.

5. Эллипсоидные бусы и каплевидные подвески. По технологии изготовления, форме и материалу разделяются на 2 группы. В первой группе преобладают бусы и подвески из сердоликового оникса, сверленные трубчатым сверлом или трубчатым и алмазным сверлом. В этом ремесленном центре на рубеже 5/4 вв. до н.э. начинает использоваться новый способ сверления – алмазным сверлом. Большинство бус и подвесок изготовлены из сердоликового оникса, идентичного по минералогическим характеристикам и поступавшего из одного источника. Вероятно, источник этого камня находился в непосредственной близости от ремесленного центра. В работах по индийским бусам [Chaterjee, Basu. 1961] упоминается, что с 6 в. до н.э. в Индии появляется новый тип агата (по минералогическим характеристикам близкого сердоликовом ониксу этой группы), месторождений которого нет в Индии. Предположительно, он поступал из Ирана или Афганистана. Вероятно, ремесленные центры, изготавливающие бусы и подвески из сердоликового оникса, находились на востоке Ирана или в Афганистане. Сердоликовый оникс они получали из месторождений Ирана или Афганистана.

Установлены в курганах Ферганской долины и могильника Туз-гыр, встречаются в Хорезме, в Рас Шамре в Сирии. На Южном Урале такие бусы и подвески присутствуют практически во всех раннесарматских погребениях и исчезают в курганах прохоровского времени. Они исчезают на Южном Урале, в Средней Азии и на Памире в конце 4 в. до н.э. Возможно, продукция этого ремесленного центра либо перестает поступать в перечисленные регионы, либо этот центр перестает существовать.

Во второй группе преобладают бусы и подвески из сердолика и агата удлиненной формы и сверленные алмазным сверлом. По технике изготовления им идентичны граненые бусы из агата и аметиста. Сверление отверстий алмазным сверлом появилось в Индии. В раскопанных индийских мастерских такие бусы широко распространены с 7 по 2 вв. до н.э. [Mackay. 1943; Dikshit. 1949; Chaterjee, Basu. 1961]. Очевидно, что бусы и подвески этой группы являются продукцией индийских ремесленных центров.

В единичных экземплярах найдены в курганах этого времени на территории Средней Азии и Памира, в Уре и Персеполе. На Южном Урале встречаются с 6 по 3 вв. до н.э.

6. Удлиненные сердоликовые бусы, орнаментированные белыми круговыми линиями (etched beads). Родиной бус с искусственно нанесенным орнаментом считается Индия. Однако по форме и орнаменту эти бусы отличаются от индийских [Mackay. 1943; Dikshit. 1949]. Аналогии найдены в Сирии Рас Шамре, в курганах РЖВ Вьетнама и Камбоджи. Существует мнение [Mackay. 1944; An De Waele, Ernie Haerinck. 2006], что такие бусы могли производиться в ремесленных центрах на территории Сирии или Ирана в эпоху поздней бронзы-раннего железа.

7. Бороздчатые и бочковидные бусы из пирита и касситерита, сверленные трубчатым сверлом. Такие бусы встречаются на Южном Урале в единичных экземплярах. Аналогии бусам из пирита найдены в Средней Азии в курганах и городищах 6–4 вв. до н.э. Прямых аналогий касситеритовым бусам я не нашла. Но бусы похожей формы из гематита встречаются в Уре и Тахиле в Индии.

8. Бусы из природных кристаллов пирита,просверлены алмазным сверлом. На Южном Урале их находки единичны. Распространены на территории Средней Азии в 4– I вв. до н.э, встречаются на Памире в одновременных погребениях. Распространение бус из пирита в Средней Азии и отсутствие находок пиритовых бус в других регионах позволяет предположить, что они изготавливались в Средней Азии.

8. Мелкие кривогранные бусы из горного хрусталя, сердолика, аметиста, хризолита, сверленные алмазным и трубчатым сверлом. Имеют грубоватую форму, грани кривы и не выдержаны, шлифовка условная, полировка разная. Эти признаки показывают, что ремесленный центр только осваивает производство бус таких форм. Аналогии некоторым формам таких бус найдены в Персеполе. Грубоватость выведения формы, смешанный способ сверления отверстий, распространение таких бусы в Персии и их отсутствие в других регионах позволяют предположить, что в 5–4 вв. иранские мастерские начинают производить такие бусы.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Южный научный центр ран

    Статья
    Масалов А.Г. Интеграция гуманитарных знаний в системе профессиональной подготовки специалистов Вестник МГГУ им. М.А. Шолохова. Серия Педагогика и психология.
  2. У чреждение российской академии наук отчет

    Отчет
    Учреждение Российской академии наук Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН является комплексным научным учреждением, которое проводит фундаментальные исследования в области сравнительно-исторического, сопоставительно-типологического изучения
  3. У чреждение российской академии наук отчет

    Отчет
    Учреждение Российской академии наук Калмыцкий институт гуманитарных исследований РАН является комплексным научным учреждением, которое проводит фундаментальные исследования в области сравнительно-исторического, сопоставительно-типологического изучения
  4. Программа дисциплины «история культуры ранних кочевников» аннотация курса

    Программа дисциплины
    Данный курс является комплексным. Он знакомит слушателей с историей изучения археологических памятников, литературных и письменных источников, относящихся к скифо-сарматской эпохе древней истории Евразии I тыс.
  5. КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ Программа курса для специальности 032600 «учитель истории» Астрахань 2001 УДК КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ Программа курса

    Программа
    Цель дисциплины “ КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ" – вооружение студентов знаниями по истории народов Великой Степи в тесной связи с историей нашей страны, изучение истории, элементов культуры и быта народов, населявших
  6. КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ Программа курса для специальности 032600 «учитель истории» Астрахань 2001 УДК КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ Программа курса

    Программа
    Цель дисциплины “ КОЧЕВНИКИ ВЕЛИКОЙ СТЕПИ В ИСТОРИИ РОССИИ" – вооружение студентов знаниями по истории народов Великой Степи в тесной связи с историей нашей страны, изучение истории, элементов культуры и быта народов, населявших

Другие похожие документы..