textarchive.ru

Главная > Список учебников

1

Смотреть полностью

552


ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ серия основана в 1 996 г.

В.И. ДОБРЕНЬКОВ, А.И. КРАВЧЕНКО

СОЦИОЛОГИЯ

Учебник

Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальностям социологии

Москва ИНФРА-М 2001

УДК 316(075.8) ББК 60.5я73 Д55

Добреньков В. И., Кравченко А. И.

Д55 Социология: Учебник. - М.: ИНФРА-М, 2001. - 624 с. - (Серия «Высшее образование»).

ISBN 5-16-000737-7

Книга представляет собой краткий вариант получившего широкую известность трехтомного труда тех же авторов «Социология». В ней освещаются теоретико-методологические вопросы, которые обязан знать будущий социолог-профессионал, и базовые темы отраслевых направлений социологии. Речь идет о прикладной и эмпирической социологии, построении программы полевого исследования, социологических теориях классов, феномене среднего класса, бедности и неравенстве, социальной мобильности, фундаментальных институтах общества и социальном контроле.

Для студентов социологических факультетов, отделений и кафедр, преподавателей социологии и аспирантов, а также научной общественности, интересующейся самой интересной и сложной наукой об обществе.

ББК 60.5я73

ISBN 5-16-000737-7 © Добреньков В.И.,

Кравченко А.И., 2001

Предисловие

Более 10 лет прошло со времени введения в вузах курса социологии как обязательной общеобразовательной дисциплины и издания первых отечественных учебников по этому предмету. В 1988 г. было принято постановление ЦК КПСС, впервые признавшее необходимость высшего социологического образования в стране. По данным Министерства общего и профессионального образования, в 1998 г. насчитывалось около 780 кафедр, в названии которых присутствовало слово «социология». Во многих крупных городах страны успешно функционируют социологические факультеты, готовящие профессиональные кадры для нашей дисциплины.

Ежегодно в стране проводится несколько конференций, научно-практических семинаров, посвященных проблемам преподавания социологии в вузах. Они проходят в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске и других городах. Проблемы социологического образования постоянно обсуждаются в журнале «Социологические исследования» в рамках «круглых столов» и в специально созданной рубрике «Кафедра».

В последние годы изданы десятки учебников и учебных пособий по общим и отраслевым социологическим курсам. Их можно причислить ко второму и третьему поколениям отечественных социологических учебников и учебных пособий. Сегодня более чем на 60 отделениях социологии российских вузов ежегодно обучаются социологии как своей главной профессии более 2000 студентов. Если добавить сюда аспирантов, преподавателей и исследователей, которые интересуются фундаментальными вопросами социологии, то в целом получится достаточно большая аудитория, для которой и предназначена настоящая работа.

Она представляет собой краткое изложение получившего известность трехтомного труда «Социология» тех же авторов, изданного в 2000 г. Необходимость создания краткого курса диктуется тем обстоятельством, что, во-первых, тираж трехтомника был незначительным, а во-вторых, по своей цене он был явно недоступен рядовому читателю.

В настоящее издание включены базовые разделы предыдущих трех томов, а основное внимание в содержательной части авторы сосредоточили на ключевых разделах современной социологии: социальной стратификации, социальной структуре, социальной мобильности и социальных институтах.

Таким образом, в конце 90-х годов остро стала ощущаться потребность в таких учебниках, которые отражали бы российскую реальность и выступали инструментом ее познания, объяснения и реформирования. Появление учебников принципиально нового типа, ориентированных прежде всего на анализ российского опыта и использующих западные классические теории всего лишь как инструмент, в равной мере опирающихся также на отечественную социологию, не только востребовано жизнью, но и подготовлено самим ходом развития социологии в России.

Можно говорить о том, что ныне создана благоприятная научная база для выпуска учебников нового поколения. С одной стороны, их методологический стержень составляет государственный образовательный стандарт по социологии для высших учебных заведений, задающий минимально необходимый набор понятий и категорий, обязательных для получения профессионального социологического образования. С другой стороны, достижения современной отечественной социологии позволяют гораздо полнее и глубже освещать такие фундаментальные проблемы российского общества, как социальная структура и стратификация, бедность и неравенство, конфликты и девиантное поведение, социальные институты и социальные процессы. Для создания такого учебника авторам необходимо только обобщить и осмыслить накопленный в стране опыт и эмпирический материал. Ранее, когда его не хватало, когда, к примеру, мы не знали, по каким закономерностям и с какой динамикой формируется средний класс в России, авторам приходилось восполнять информационный дефицит западными наработками. Так и возникал обучающий монстр:

западные теории и западная эмпирика, призванные разъяснить особенности развития российского общества.

Социология наиболее чувствительна к национальной специфике своей страны, социальным недугам общества, проблемам простых людей. Она оперативно откликается на них, являясь барометром общественного мнения. Но чтобы барометр точно указывал социальную атмосферу, нужно знать его устройство, принципы работы, шкалу измерения и т.д.

Принято считать, что функция учебника - обучить людей правилам пользования научными инструментами, теориями и методами. Но еще важнее — сформировать аналитическое мышление студента, способность самостоятельно разбираться в существе вопроса, подготовиться к будущей профессиональной деятельности.

Система научного знания составляет неотъемлемый элемент человеческой культуры, характерное свойство которой заключается в том, писал Т. Парсонс, что она биологически не передается по наследству. Общество должно выработать механизмы овладения ею каждым новым поколением. Призвание высшего образования как раз и состоит в сохранении и передаче культурного наследия.

Учебники — специальный жанр литературы для студентов, на современном уровне науки и культуры излагающий систематические знания в той или иной дисциплине, — выступают важнейшим опорным звеном механизма трансляции культурных образцов и ценностей. Без них невозможно представить себе процесс институциализации знания в сфере университетского образования.

Социологические факультеты, отделения и кафедры в десятках и сотнях вузов страны в конечном итоге формируют научную инфраструктуру нового типа. Вузовские преподаватели сегодня не только пропагандисты и ретрансляторы готовых знаний. Они превратились в творцов нового, в исследователей, поисковиков, первооткрывателей. Ныне мы стоим на пороге нового этапа в развитии отечественной социологии.

Для науки нового типа нужны самые разные учебники. Одни должны излагать только общеизвестное, в популярной форме донося до читателя современные знания. Таков традиционный учебник, рассчитанный на то, что с основами социологии будут знакомиться те, кто никогда профессионально социологией впредь заниматься не будет. Вместе с тем должна существовать и другая литература. Университетский учебник преследует цель воспитать будущих профессионалов, т.е. людей, умеющих применять социологические знания в самых различных сферах — промышленности, здравоохранении, рекламе, кино и т.п. По всей видимости, правильнее различать учебники элементарные и продвинутого типа. Первые знакомят с азами науки и сообщают начальные сведения о чем-либо. Вторые идут дальше и формируют логику мышления студента, дают знания в проблемной форме, как бы приглашая читателя поразмыслить над прочитанным, углубиться в предмет, прочитать дополнительную литературу и провести самостоятельное исследование. Учебники продвинутого типа вводят студента в творческую лабораторию ученого, постепенно и систематически подключают его к тому исследовательскому процессу, который характерен для науки переднего края. Акцент в них должен делаться не на описании, а на анализе, не на расширении кругозора, а на формировании аналитического мышления будущих профессионалов. Таким образом, учебник продвинутого типа дает теоретико-методологические основы знания.

Авторы надеются, что книга принесет пользу при подготовке профессиональных социологов, от таланта, трудолюбия и квалификации которых зависит будущее нашей науки.

Глава 1

Матрица социологического знания

Как и любая другая наука, социология обладает собственным предметом и конкретными методами исследования. Она включена в общую систему научного знания и занимает в ней строго определенное место. Социология относится к числу наук, изучающих не только общество в целом, но и отдельные его части, сферы, элементы. Общество — настолько сложный объект, что одной науке изучить его не по силам. Только объединяя усилия многих наук, можно полно и непротиворечиво описать и изучить такое сложное образование, как человеческое общество. Совокупность наук, изучающих один и тот же объект, особенно такой крупный, как общество, объединена между собой логическими связями, общими понятиями и методами, представляя собой своего рода систему, которую можно назвать междисциплинарной матрицей.

Под междисциплинарной матрицей социологического знания подразумевается вся совокупность родственных социологии дисциплин в их взаимосвязи. В содружестве с другими, родственными ей, дисциплинами — психологией, социальной психологией, экономикой, антропологией, политическими науками и этнографией — она образует подсистему системы научного знания — социальное знание. Родственные дисциплины заимствуют друг у друга понятия и категории, обмениваются результатами исследований, методами и теоретическими выводами. В практической сфере, скажем в области управленческого консультирования, от выпускника социологического факультета часто требуется знание также основ психологии (тестирование личных и деловых качеств персонала фирмы) и экономики (определение цены рабочей силы, производительности труда, затрат на обучение персонала и др.).

Вместе с тем каждое социологическое исследование изучает социальную реальность под специфическим углом зрения. Возьмем конкретное событие: дама покупает в магазине шляпку. Экономист проанализирует это событие с точки зрения спроса и предложения, сезонного колебания цен, семейного бюджета. Психолога заинтересует, быть может, то, каким образом дама стремится выразить в покупке свое Я, не произошла ли покупка под влиянием эмоционального порыва, как на выборе шляпки сказывается характер и темперамент покупательницы, не желает ли она подчеркнуть свою сексуальную привлекательность, выбрав именно этот фасон, и т.д. Социолог установит взаимосвязь таких переменных, как социальная принадлежность и тип покупки, престиж и демонстративное поведение, способы проявления социальной роли и нормативные ожидания.

Изучение междисциплинарной структуры знания необходимо в тех случаях, когда выделяется предмет науки, его специфика и отличие от предмета других наук.

В отличие от других наук социология, если можно так выразиться, мыслит крупными блоками. Она способна описать поведение больших масс людей, поэтому тяготеет к статистике. Но для нее закрыт внутренний мир человека. Его исследует психология. Родившаяся на стыке социологии и психологии новая дисциплина — социальная психология — описывает человека в непосредственном окружении. Она изучает взаимодействие людей в малой группе. Но социальный психолог не способен предсказать смену правящих режимов или исход политической борьбы партий.

Этими проблемами занимается политическая наука (так ее именуют за рубежом, у нас же называют политологией; в дальнейшем будут использоваться оба термина). Политология добилась многого, но она не в силах предвидеть изменения рыночной конъюнктуры, колебания спроса и предложения на рынке, динамику цен. Эти вопросы находятся в компетенции экономики.

В настоящее время еще не сложилось окончательного мнения о том, куда именно отнести социологию — в разряд социальных или гуманитарных наук. С одной стороны, социологию, наряду с психологией, социальной психологией, экономикой, политологией, а также антропологией и этнографией относят к социальным наукам. У них много общего, они тесно связаны между собой и составляют своего рода научный союз.

К гуманитарным дисциплинам относят историю, философию, литературоведение, искусствознание, культурологию. Гуманитарные науки оперируют нестрогими моделями, оценочными суждениями и качественными методами, социальные науки — формализованными моделями, математическим аппаратом и опираются на количественное, или квантифицированное, знание. Другой критерий разграничения двух родов наук исходит из того, что для гуманитарных наук главным является познание мира духа, культуры и ценностей, а для социальных главным выступает элиминирование от ценностей, культурных и духовных артефактов.

Однако социология имеет много общего с философией, культурологией, историей. В таком случае социологию следует зачислять в разряд гуманитарного знания, что соответствует не только отечественным, но и мировым, прежде всего европейским, традициям.

В русской традиции социология часто мыслится как наука, исследующая также и духовные проблемы общества, его духовные ценности. Поэтому социология предстает и как гуманитарное знание. По своей исторической интенции подобная интерпретация совершенно бесспорна. Вспомним работы Н. Кареева, М. Михайловского, П. Сорокина и других российских социологов. Они поражают нас не только математическими расчетами, формализованными построениями и богатством эмпирического материала, но и особым вниманием к морально-нравственным проблемам. Та же характеристика относится и к трудам Н. Бердяева и С. Булгакова.

По всей видимости, социологию следует отнести к наукам с двойным статусом: она и социальная, и гуманитарная дисциплина. Двойной статус отражается и в понимании сущности предмета социологии. Когда хотят указать на принадлежность социологии к числу социальных наук, то говорят, что она представляет собой науку о поведении людей как представителей больших социальных групп, об объективных закономерностях функционирования социальной структуры общества и входящих в нее социальных институтов. Когда стремятся подчеркнуть принадлежность социологии к области гуманитарного знания, то указывают на то, что социология изучает социокультурную сущность человека. Это означает, что для социолога человеческое поведение обусловлено не наследственностью и не физиологией, как для генетика или медика, а культурным контекстом, т. е. традициями, обычаями, культурными нормами и символами, ценностями и идеалами.

История мировой социологии доказывает, что одинаково весомый вклад в ее развитие внесли как направления (социологические перспективы), ориентирующиеся на так называемый сциентизм (количественная методология, операционализация понятий, эмпирическая проверка гипотез, измерение и т.п.), в частности структурный функционализм и физикализм, так и направления, ориентирующиеся на так называемый гуманицизм (признание неустранимости человеческого воздействия на процесс познания, подчеркивание главенствующей роли ценностей духовного начала, экзистенциальности бытия

человека и т.д.), как, например, символический интеракционизм, феноменологическая социология и др.

Кроме социальных и гуманитарных дисциплин существуют дисциплины естественные и технические. Физика, химия и биология относятся к разряду естественных фундаментальных наук, они раскрывают структуру материального мира. Радиоэлектроника, биотехнология и химия полимеров представляют собой технические дисциплины, или прикладное знание. Они опираются на фундаментальное знание и служат практическим целям.

В начале XIX в. известный французский философ-позитивист О. Конт построил пирамиду научного знания. Все известные тогда фундаментальные области знания - математику, астрономию, физику, химию и биологию — он расположил в иерархическом порядке так, что внизу оказались самые простые и наиболее абстрактные науки. Над ними размещались более конкретные и более сложные. Самой сложной наукой оказалась биология, изучающая многообразие и законы живого мира.

Наука об обществе в то время еще не выделилась в самостоятельную дисциплину подобно математике или биологии. Общество изучали разные науки - каждая под своим углом. Часто полученные ими данные не стыковались, а иногда и вовсе противоречили друг другу. О. Конт решил, что наступило время создать некую синтезирующую науку, объединяющую разрозненные сведения в стройную систему

Поскольку специального названия для науки об обществе не существовало, Конт ввел в научный оборот термин «социальная физика» или «социология». Этот термин происходит от лат. «социум» (общность, сообщество, коллектив, общество) и греч. «логос» (учение, наука, знание). Если оба входящих в название новой науки слова заменить на русские, то мы получим обществознание или обществоведение. Слова «знание» и «ведение» — синонимы. Поэтому изучаемый в школе курс обществознания означает то же самое, что социология.

О. Конт мыслил социологию как всеохватывающую сферу знания, изучающую историю, политику, экономику, культуру и развитие общества. Он позаимствовал у Тюрго и Сен-Симона идею о трех стадиях развития общества: теологической, метафизической и позитивной, определяющихся формами развития мышления человечества.

Однако социология, как и все другие науки, пошла по пути дифференциации знания. Экономическую сферу общества стала изучать самостоятельная наука экономика, политическую - политология, внутренний (душевный) мир человека - психология, традиции и обычаи народов - этнография, а динамику народонаселения - демография. И социология выделилась в специальную дисциплину, которая сосредоточилась на изучении социальной сферы.

Возникшая позже других наук, социология вбирает в себя их понятия и конкретные результаты, статистику, табличные данные, графики и понятийные схемы, теоретические категории. Так всегда происходит с вновь возникающими науками. Молодым наукам свойственно постоянно обновляться и обогащаться за счет тех дисциплин, которые сформировались раньше. Так происходило раньше и происходит сейчас. Философия древнее физики, и последняя взяла у нее многие фундаментальные понятия: «материя», «вещество», «атом», «причина», «сила» и др.

Заимствование — это еще и показатель преемственности развития научного знания. Понятия, перенесенные в иную сферу, обогащаются новым содержанием. Расширяются объяснительные возможности науки. Старые понятия получают новую жизнь, их генеалогия удлиняется. Некоторые понятия имеют очень древнюю родословную.

Из философии в социологию пришли такие категории (наиболее общие понятия), как «общество», «ценности», «индивид», «прогресс», «развитие» и др. Из сферы театральной жизни пришел термин «роль», а из юриспруденции — «статус»; из экономической отрасли знания — понятия «капитал», «деньги», «прибыль», «рента», «товар» и др. Социологи разработали и собственные понятия — «социализация», «девиантность», «делинквентное поведение», «интеракция» и т.д.

Социология видит общество в единстве всех его сторон. Она не углубляется в тонкости политических процессов или детали экономических отношений. Социология изучает психологические проблемы, рыночные отношения, государство или культуру, любой фрагмент реальности, любое явление или элемент только с позиций его связи с обществом, его влияние на развитие или построение общества, его общественных функций. Религия интересует социологию не как система верований и специальных обрядов, а как общественный институт, оказывающий воздействие на большие массы людей. Культуру социология рассматривает также под специфическим углом — как образ жизни больших масс людей.

Так появляется ключевое выражение — большие массы людей. Именно они представляют повседневную жизнь общества. Они ее творцы, и они ее жертвы. Стало быть, социологию интересуют не только структура и динамика общества в целом, устройство государства или политической системы.

Социология исследует повседневное поведение больших масс людей, их верования, состояние сознания, менталитет, ценности, мнения, взаимоотношения.

Поведение людей изучают все социальные науки. Их так и называют «поведенческие дисциплины».

Если коротко охарактеризовать каждую науку, сравнить их, выделить общее, то обнаружится следующее. Все они отвечают по существу на три следующих вопроса: Что? Как? Кто? Экономика изучает:

1) что надо производить, т.е. какие товары и услуги должны быть предложены потребителям;

2) как надо производить, т.е. какой из способов изготовления следует применить;

3) кто будет потреблять созданные товары и услуги, кто должен владеть собственностью и т.д.

Экономика Швеции, как и экономика США, является капиталистической. В середине 80-х годов более чем 90% шведской промышленности находилось в собственности частных лиц, которые и управляли ею. Иначе говоря, в Швеции решение о производстве и распределении товаров принимал рынок. Именно он отвечал на вопросы: что, как и кто?

В середине 80-х годов экономика СССР являлась социалистической, т.е. практически все 100% советской экономики находились в собственности государства, которое и управляло ею. Это означало, что в СССР решение о производстве и распределении товаров принимал Госплан. Именно он отвечал на вопросы: что, как и кто?

Социология изучает:

1) что такое социальное неравенство, расслоение, социальная структура, мобильность и т.п.;

2) как надо на них воздействовать, чтобы сделать общество стабильным и процветающим;

3) кто входит в большие социальные группы (пенсионеры, малоимущие и т.д.), которых касаются вопросы социального расслоения или неравенства и кто вынесет основной груз общественных перемен.

Если речь пойдет о политологии, то и она строит предмет своего исследования, отвечая на те же вопросы:

1) что такое государство, политические партии и власть?

2) как группы людей борются за получение власти, как устраняют соперников и завоевывают симпатии населения, как удерживают власть?

3) кто составляет избирательную базу партии или движущую силу революции, кто является противником, а кто сторонником в борьбе?

Культурологию интересует прежде всего мир искусства - живопись, архитектура, скульптура, танцы, формы развлечения и массовые зрелища, институты образования и науки. Субъектами культурного творчества выступают: а) индивиды; б) малые группы; в) большие группы. В этом смысле культурология охватывает все типы объединения людей, но только в той степени, в какой это касается создания культурных ценностей. И вновь мы сталкиваемся с тремя вопросами:

1) что за культурные ценности создаются: картины, здания, одежда, идеи и теории, традиции и обряды, танцы, стихи, романы, песни и т.д.?

2) как создаются и распространяются культурные произведения?

3) кто выступает создателем произведений искусства, потребителем, критиком, ценителем, меценатом и т.п.?

А теперь более пристально присмотримся к объекту исследования поведенческих дисциплин. Что за людей они изучают, в каких ситуациях и условиях эти люди строят свои отношения? Для удобства построим простенькую схему.

Рассмотрим науки, изучающие поведение людей: психологию, социальную психологию и социологию (схема 1.1). Психология изучает индивида и его внутренний мир; социальная психология — малую группу (семью, компанию друзей, спортивную команду), а социология — большие группы, т.е. миллионы пенсионеров, детей, малоимущих, врачей, православных и т.п., причем независимо от их социальной принадлежности, вероисповедания, рода занятий, национальности, пола, возраста.

Схема 1.1. Науки, изучающие поведение людей

Изучая внутренний мир человека, психология прибегает к эксперименту и наблюдению, используя специальные, часто очень сложные приборы.

Социальная психология — это пограничная дисциплина. Она сформировалась на стыке социологии и психологии, взяв на себя задачи, которые возникли, когда выяснилось, что общество не прямо воздействует на индивида, а через посредника — малые группы. Этот ближайший к человеку мир друзей, знакомых и родных играет исключительную роль в нашей жизни. Мы вообще живем в малых, а не в больших мирах — в конкретном доме, в конкретной семье, в конкретной фирме и т.п. Малый мир влияет на нас порой даже сильнее, чем большой. Вот почему появилась наука, которая вплотную и очень серьезно им занялась.

В XIX в. психологи полагали, будто все, что люди чувствуют, думают и делают в группе, может быть объяснено с точки зрения индивидуального поведения. Индивидуального — значит независимого ни от других людей, ни от более широкого окружения, в том числе общества, если индивида брать за объект исследования. Но в 30—40-е годы XX в. опытным путем был установлен феномен группового давления, оказываемого на отдельного человека. Речь идет о ставших теперь уже классическими экспериментах С. Аша, Р. Крачфилда, М. Шерифа, Л. Фестингера, М.Дойча, К. Левина, Э. Мэйо. С тех пор изучение малых групп, особенно в сфере промышленности, стало преобладающим направлением в зарубежной психологии.

Сегодня по числу экспериментов социальная психология опережает даже общую психологию. Проблематика исследований все больше смещается с индивида на группу, с индивидуально-психологического поведения на социально-психологическое. Социальная психология в качестве экспериментальной науки активно развивается с 30-х годов XX в., но ее теоретические положения сформировались в XIX в. Социологи восприняли социальную психологию как составную часть своей науки практически сразу. Родоначальники социологии Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Г. Тард и М. Вебер рассматривали группу как форму и процесс взаимодействия людей. Особенно широкое развитие социальная психология приобрела в США, где первый учебник Макдоугалла «Введение в социальную психологию» появился в 1908 г.

Социология не оперирует таким тонким инструментом, как эксперимент, не использует приборы. Она имеет дело с большими массами людей, мнение которых изучает с помощью анкет. Данные, которые она получает, называются статистическими и годятся только для всевозможных усреднений. Поэтому в отличие от психолога,

социолог имеет дело не с конкретным, а с усредненным человеком — обобщенным схематичным типом, чьи особенности характеризуют всех сразу и никого в отдельности. Однако производители не могут пустить в продажу свои товары, политики - начать избирательную компанию, не выяснив хотя бы приближенно, что думает, чем живет, как ведет себя большинство населения. Социология способна выявить те же мысли, чувства, настроения, которыми вплотную интересуется психология, но в более грубом приближении.

Социолога интересуют следующие принципиальные вещи:

• в каком направлении и каким образом общество (его структура и институты) влияет на поведение людей;

• как на основании опроса отдельных людей получить социальный

портрет типичного представителя той или иной группы.

Перед профессиональным социологом стоит множество разных задач, но именно эти две задачи определяют характер и социологии как самостоятельной дисциплины. Социолог имеет дело с респондентом — человеком как источником нужной информации. Получив от 100 или 1000 респондентов сведения об их поле, возрасте, образовании, электоральном поведении, ценностных ориентациях и доходах, социолог отвлекается от них. Они растворяются в статистических рядах, таблицах и графиках. В своей анкете социолог заранее предупреждает людей об анонимности опроса и о том, что данные будут усреднены и в таком виде предстанут в научном отчете. Вместо конкретных, живых людей перед социологом возникает обобщенный образ - «средний человек». Это может быть типичный студент, типичный демократ или типичный коммунист, типичный верующий или типичный «новый русский». В понятии «среднего человека», введенном в науку А. Кетле (конец XIX в.), снимаются индивидуальные личностные различия между людьми.

Различие трех очень похожих наук, предметные области которых студенты часто смешивают, можно сформулировать следующим образом. Социология изучает социальные отношения, существующие независимо от нас. Социальная психология изучает социально-психологические отношения, которые зависят от человека, а именно от его восприятия и оценки этих отношений. Психология не изучает социальных отношений напрямую, но так или иначе учитывает их в ходе анализа внутреннего мира человека.

Очевидно, что социология, психология и социальная психология тесно переплетаются и дополняют друг друга. А как другие науки?

Экономика изучает поведение больших масс людей в рыночной ситуации. В малом и большом — в общественной и частной жизни — люди и шага ступить не могут, не вступая в экономические отношения. Договариваясь о работе, покупая товары на рынке, считая свои доходы и затраты, требуя выплаты зарплаты и даже собираясь в гости, мы — прямо или косвенно — учитываем принципы экономии.

Как и социология, экономика имеет дело с большими массами. Мировой рынок охватывает 6 млрд людей. Кризис в России или Индонезии тут же отражается на биржах Японии, Америки и Европы. Когда производители готовят к продаже очередную партию новой продукции, их интересует мнение не отдельного Петрова или Васечкина, даже не малой группы, а больших масс людей. Это и понятно, ведь закон прибыли требует производить больше и по меньшей цене, получая максимальную выручку с оборота, а не с единицы продукции. Сложное понятие «сегментирование рынка» подразумевает простейшую вещь: каждая социальная группа — пенсионеры, пионеры или миллионеры — ориентирована на разный тип товаров, обитает в разных местах, ходит в разные магазины, имеет различную покупательную способность, по-разному реагирует на экономические кризисы и т.д. Без исследования поведения людей в рыночной ситуации экономика рискует остаться просто техникой счета — прибыли, капитала, процентов, связанных между собой абстрактными построениями теории.

Также обстоит дело с политологией и культурологией. Политология, в отличие от социологии, которая описывает реальность, касающуюся 95% населения, затрагивает только вершину айсберга — тех, кто реально обладают властью, участвуют в борьбе за нее, манипулируют общественным мнением, участвуют в переделе общественной собственности, лоббируют в парламенте принятие выгодных решений, организуют политические партии и т.п. Массы для политиков — нечто вроде хвороста для костра: чем он суше,, чем его больше, тем ярче костер.

У мира власти свои законы. Суть их в том, что политик обращается к массам, составляет программы, обещает всевозможные блага только на этапе борьбы за власть и только при таком политическом режиме, где мнение народа хоть как-то учитывается. Когда он достиг власти, его поведение начинает подчиняться совсем иным законам, факторам и расстановке сил, а обманутые массы продолжают требовать и надеяться. Ими воспользовались и забыли до очередных выборов. Но ведь и в экономике производят товар, употребляют его и выбрасывают. Политика и экономика ориентированы на выгоду, которую, правда, понимают по-разному. И сцены действия у них похожи: согласитесь, что рынок и парламент или правительство имеют очень много общего: везде торгуются, галдят, принимают поспешные решения, друг друга не слушают, выгадывают, продают и т.д.

Таким образом, социология тесно связана со всем блоком социальных наук, основным предметом который выступает поведение людей.

Однако, как мы выяснили ранее, социология входит также в систему наук, которые в строгом смысле называются гуманитарными. Если социальные науки – это науки о поведении людей, то гуманитарные – это науки о духовном. Можно сказать иначе: предметом социальных наук выступает общество, предметом гуманитарных дисциплин – культура. Хотя социология относится к тем и другим, обществом она интересуется несколько больше, чем культурой. Дело в том, что культура – это способ жизнедеятельности общества, и мимо нее социология никак не может пройти. Сегодня социологию именуют социокультурной дисциплиной.

У социологии много общего с антропологией. Нередко антропологию именуют социологией древних обществ. Антропология, по определению, изучает происхождение (и тогда она именуется физической антропологией), либо историческую эволюцию человека (антропогенез), строение его черепа, скелета, изменение функций руки, формирование мышления, именуя все это антропогенезом, либо историческую эволюцию малой группы – племени, изменение традиций и обычаев, норм поведения, образа жизни, хозяйственной жизни и типов власти, формы родства и семьи. Антропологов интересует историческое прошлое человечества, а социологов – его настоящее. С помощью анкеты опросить предков нельзя, но живущих можно.

Накопленный социологией фактический материал касается небольшого исторического отрезка – последних 100-150 лет. Антропологи изучают эволюцию экономической, социальной, политической и духовной сферы человеческого общества с древнейших времен.

Замечена любопытная особенность: в США общую социологию в университетах преподают с сильным креном в область социальной психологии, а в Англии социологию традиционно увязывали родственными связями с антропологией. Причины кроются в самой истории. В Америке первой половины ХХ в. преобладал символический интеракционизм и интерес к социальному взаимодействию, в Великобритании, начиная со Спенсера, доминировала тенденция к кросс-культурному и сравнительному анализу.

Коротко познакомимся с антропологическими науками.

Общая антропология – наука о происхождении и эволюции человека, образовании человеческих рас и о нормальных вариациях физического строения человека. Как самостоятельная наука она сформировалась в середине ХIХ в. Наибольшее развитие она получила в Великобритании и США. Британская антропология развивалась на этнографическом материале, почерпнутом за пределами страны -в многочисленных колониях. Английские ученые часто уезжали в поисках затерянных в разных уголках мира примитивных племен. Антропология в других странах Европы складывалась на базе местного фольклора и крестьянской культуры. Вот почему она была нацелена на изучение отношений внутри одного общества и называлась этнологией. В США антропология формировалась на весьма специфичном культурном ареале — изучении американских индейцев, т.е. исконных жителей континента.

Если внимание экономистов и политологов сосредоточено на элите общества, то антропологи традиционно изучают бедные, лишенные доступа к власти слои населения. Хотя сегодня горизонт их научного поиска резко расширился.

Антропология предполагает широкий гуманистический взгляд на мир, основанный на сравнительных, так называемых кросс-культурных исследованиях, иначе говоря, на сопоставлении разных культур и разных народов, хотя большинство людей по сей день убеждено, будто антропологи ограничивают себя изучением ископаемых и доиндустриальных культур. Но антропология — это не только изучение примитивных обществ. Она пытается описать буквально все общества — и древние, и современные, сравнивая и сопоставляя их друг с другом.

В то же время любая другая социальная наука не выходит за рамки одного типа общества, как правило, индустриального, описываемого на примере США или Канады. Только антропология предоставляет человеку уникальную возможность побывать сразу во всех обществах, рассмотреть их в кросс-культурной перспективе, т.е. сравнивая традиции и обычаи разных стран.

(Kottak С.Р. Anthropology: The Exploration of Human Diversity N.Y:

McGraw-Hill, Inc., 1994. P. 2).

В американской антропологии выделяют четыре дисциплины: физическую, археологическую, культурную и лингвистическую антропологию. В Британии выделяют только три: физическую антропологию, археологию и социальную антропологию1. В отечественной литературе основными разделами антропологии считают морфологию человека, учение об антропогенезе, расоведение. С середины XX в. усиленно развивается комплекс дисциплин, объединенных под названием «биология человека» (изучение физиологических, биохимических и генетических факторов, влияющих на вариации строения и развития человеческого организма).

Антропология как область научного исследования окончательно сложилась в последней четверти XIX в. и связывалась с задачей полного понимания человека. Здесь объединялись: собственно антропология, или естественная история человека, включая его эмбриологию, биологию, анатомию, психофизиологию; палеоэтнология, или предыстория, — происхождение, первобытное состояние человека; этнология — распространение человека на Земле, изучение его поведения и обычаев; социология — отношение людей между собой; лингвистика — образование и существование языков, фольклор; мифология — возникновение, история и взаимодействие религий; социальная география — воздействие на человека климата и природных ландшафтов; демография—статистические данные о составе и распределении человеческой популяции.

(См.: Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М.: Изд-во МГИК, 1994. С. 8-13).

Культурная антропология. Культуру как совокупность обычаев, традиций, символов, норм и правил поведения, а также как образ жизни (стиль жизни), присущие разным народам, изучают главным образом в рамках социальной и культурной антропологии, которая в последнее время разделилась на множество поддисциплин, направлений и школ.

Культурная антропология — часть общей антропологии, изучающая культуру во всех ее проявлениях, применяющая методы, понятия и данные археологии, этнологии, этнографии, фольклора и лингвистики, а также социологии и психологии. Термин «культурная антропология» употребляется главным образом в США, ученые других стран чаще используют термин «этнология».

Культурная антропология занимает центральное место в системе антропологических дисциплин. Она изучает общество и культуру, описывает и объясняет социальные и культурные сходства и различия. Американские ученые считают, что культурная антропология включает: этнографию (она основана на полевых исследованиях) и этнологию (основана на кросс-культурных сравнениях). По мнению европейских ученых, этнография и этнология являются самостоятельными науками.

Этнография (от греч. ethnos — племя, народ и grafo — писать, описывать) (этнология), наука об этносах (народах мира), изучающая их происхождение и расселение, быт и культуру. Современная этнография изучает малые народы и сельское население, сохранившее традиционный уклад жизни, во всех цивилизованных и индустриальных странах Западной Европы, Юго-Восточной Азии, Южной Америки и т.п. Описание народов, их традиций, культуры, образа жизни ведется на сравнительном материале. Географический принцип при этом часто выступает ведущим в систематизации этнографические знаний. Она опирается на эмпирические данные, собранные, обработанные, классифицированные и интерпретированные после проведения полевой работы. Этнографы изучают местные нравы и обычаи, язык и ритуалы, экономику и политику, социальную организацию и институты, занимаются сбором эмпирических данных о разных народах мира и их «географическом» распределении по планете

Этнология изучает и сравнивает результаты работы этнографов – эмпирические данные о жизни, быте, характерных чертах народов Этнологи научно обобщают и выявляют общие тенденции, устанавливают универсальные и специфические черты разных обществ.

В последнее время активно развиваются такие подотрасли культурной антропологии, как культурная экология и палеоэкология. Обе они изучают влияние производственной деятельности человека на окружающую среду, первая — в современную эпоху, а вторая — в древние времена. Базовым в обеих дисциплинах является понятие «экосистема», которое раскрывает единство «искусственной» и естественной среды. Специалисты в этих областях исследуют влияние перенаселенности планеты в целом либо ее отдельных регионов на урожайность, развитие транспорта и средств коммуникации, каким образом увязаны между собой технология разведки и технология добычи полезных ископаемых: процесс урбанизации — роста городского населения, его концентрации в районах с «искусственной» средой, его влияние на культуру и многое другое. По плотности населения древних поселений ученые узнают, принадлежали они к столичному, городскому или провинциальному типам территориальных общностей.

Археологическая антропология, или археология, реконструирует, описывает и интерпретирует человеческое поведение и культурные образцы на основании добытых в раскопках материальных предметов. Главным образом археологи занимаются предысторией (периодом, предшествующим открытию письменности). Для них первичными данными выступают остатки материальной культуры. По ним, в частности, можно узнать о происхождении ремесленных изделий: где они были произведены, какое сырье использовалось, где именно и по какой технологии перерабатывалось. Благодаря находкам археологов мы можем судить о способе производства, товарообмена и распределения доходов. Данные археологии помогают антропологам формулировать законы развития человеческой культуры и общества.

Психологическая антропология возникла во второй половине XIX в. на стыке психологии и этнографии. В первой половине XX в. ее развитию во многом способствовали идеи психоанализа, гештальтпсихологии, бихевиоризма, когнитивной психологии, позднее – теории информации и коммуникации, социолингвистики. В 20—50-е годы в ней доминировало направление «культура и личность», разрабатываемое М. Мидом, А. Кардинером, Э. Сепиром, Р. Бенедиктом и др. Их внимание было сосредоточено в основном на процессах социализации и инкультурации, т.е. на приобретении человеком социально значимого культурного опыта. В 30—40-е годы в моду вошли кросс-культурные исследования «национального характера» и «модальной личности». 50—60-е годы были посвящены главным образом методологическим уточнениям предмета дисциплины, методов и принципов познания. В 70-е годы направление окончательно оформилось как самостоятельная дисциплина— психологическая антропология. В наши дни весьма усложнился теоретический аппарат и расширилась область эмпирических исследований механизма воздействия на психику человека внешнего культурного контекста.

Таким образом, психологическая антропология отличается от смежных дисциплин — общей и социальной антропологии — скорее предметом, нежели методами исследования. Если для общей психологии главными являются закономерности психических процессов, механизм их обусловленности врожденными свойствами, а для социальной психологии — психические и социопсихические процессы, обусловленные непосредственным социальным окружением, прежде всего малой группой, то психологическая антропология исследует личностные качества, обусловленные принадлежностью к конкретной культуре.

Социология и антропология исследуют разные типы общества. Изначально социологи исследовали западное индустриальное общество, а антропологи - доиндустриальное. Но сегодня социология расширяет сферу своей компетенции и активно вторгается в страны третьего мира — туда, где до сих пор нераздельно царствовали антропологи. Антропологи же изучают не только традиционные общества, но и, если речь идет о прикладной антропологии, процессы индустриализации и урбанизации, которыми сегодня охвачены отставшие в своем развитии страны. Таким образом, социологи и антропологи сегодня сблизились и в методах, и в объектах исследования.

На стыке антропологии и социологии возникла самостоятельная дисциплина — социология культуры. Она изучает весь спектр культурных явлений прежде всего благодаря опросам общественного мнения. Социология культуры отрасль социологического знания, изучающая закономерности развития культуры, формы их проявления, при этом человек рассматривается как субъект (творец) и как объект.

Во второй половине XX в. начала активно развиваться приклады пая антропология. Прикладная антропология совокупность знаний,

Схема 1.2

полученных при изучении различных культур, ориентированных на решение практических задач.

Система взаимоотношений социологии с рассмотренными выше социальными науками может быть представлена в матричной форме. Матрицаэто прямоугольная таблица каких-либо элементов, состоящая из m строк и n столбцов. Образовавшаяся на пересечении строк и столбцов, имеющая двойное подчинение, она заполняется цифрами или символами. Понятие «матричная организация» пришло в социологию из математики через экономику. Матричный анализ использовался также в экономике, выявляя экономические взаимосвязи между объектами (матричное моделирование). В социологии с помощью матрицы описывается новейшая форма корпораций, основанная на временных рабочих группах. Матрица строится на пересечении столбцов (линейные подразделения, цехи) и строк (функциональные службы).

Предлагаемая матрица должна быть заполнена студентами в ходе самостоятельной работы. С помощью справочной литературы им предстоит внести в соответствующие ячейки таблицы описание научной картины, общей теории и т.д. по каждой социальной науке.

Первый столбец таблицы, как нетрудно заметить, заполнен теми же методологическими единицами, что и первый столбец внутридисциплинарной матрицы социологии (табл. 1.1). Это объясняется тем, что картина мира, общая и частные теории, эмпирические и прикладные исследования, методология и методика как обязательные компоненты присутствуют во всех социальных науках. Скажем, картина мира в социальной психологии, экономике, политологии, антропологии и социологии построена вокруг поведения групп людей в социальной среде, но в одном случае под этой средой понимается рынок, в другом — сообщество знакомых людей («значимых "других"»), в третьем - примитивная община. Картина мира как совокупность философских воззрений на устройство, сущность и природу изучаемого данной наукой фрагмента общества (или социальной реальности) похожа в разных науках, поскольку во многом похож объект изучения - люди. Кроме того, в экономике, политологии, антропологии, социальной психологии, социологии применяются близкие методы эмпирического исследования. Разумеется, много общего у них и в плане методологии.

В табл. 1.2 представлены не только социальные науки, но и гуманитарные дисциплины. Между ними, несмотря на видимое сходство, множество различий, особенно касающихся методов и способов познания социальной реальности. Социальные науки ориентированы преимущественно на количественные показатели, а гуманитарные – на качественные.

Не только междисциплинарное, но и внутридисциплинарное знание представляет собой сложноразветвленную и функционально взаимосвязанную систему. Ее элементами выступают уже не отдельные науки, а отрасли знания внутри одной науки.

Под внутридасциплинарной матрицей социологии понимается совокупность отраслевых ее направлений, тематических областей и сфер, которые выделились в процессе дифференциации социологического знания и сегодня представляют собой сложную систему. К примеру, в рамках социологии в XX в. выделились такие отрасли, как социология труда и социология города, социология культуры и социология религии и т.д. Постепенно некоторые из отраслей, в свою очередь, разделились на ряд

субдисциплин. Скажем, в рамках современной социологии культуры в качестве самостоятельных существуют такие направления, как социология кино, социология театра, социология массовой культуры (попкультуры), социология чтения и т.д. Экономическая социология включает социологию труда, социологию трудовой занятости и безработицы, социологию рынка, социологию банков, социологию менеджмента, социологию организаций и т.д. Сегодня в социологии некоторые специалисты насчитывают более 100 отраслей. Хотя есть и другие данные, согласно которым их не более 50-60.

Усложнению внутренней структуры знания способствует процесс специализации. В 50-е годы теоретическая физика включала четыре направления, и одним из них была физика элементарных частиц. Через 20 лет последняя стала самостоятельной дисциплиной, включавшей шесть новых направлений. Еще через десять лет каждое из этих направлений превратилось в самостоятельное и в свою очередь подразделилось на ряд новых специализаций (дисциплин).

То же происходит и в социологии. Немногим более 100 лет назад социология считалась всего лишь областью философии. Конт, Вебер, Дюркгейм приложили много сил, чтобы социология получила право на самостоятельное существование. Теперь в том, что социология является полноправной наукой со своим предметом, своей методологией и методами, уже никто не сомневается, хотя советские философы даже в 50-е годы XX в. отказывали ей в праве самостоятельности, определяя ее как философскую дисциплину. До начала 90-х годов XX в. в СССР научной степени по социологии вообще не существовало, хотя количество различных «социологии» достигало нескольких десятков. В наше время наблюдается другая крайность, когда изучение любой предметной сферы неправомочно называют социологией. Так, появляются дисциплины вроде «социологии моря», «социологии воспитания», «социологии пенсионеров» и т.п.

Отрасли группируются по родственным признакам: близость тематики, общие теоретические установки, единство методологии, сходство методического инструментария. Постепенно складываются поисковые программы, исследовательские группы, научные школы, новые направления и дисциплины, наконец, когнитивные парадигмы, иначе говоря, формируются внутридисциплинарные элементы знания. Они-то вместе с соответствующими идеями, теориями, концепциями и образуют инвариантную структуру научного знания, создающую новую дисциплину.

Внутридисциплинарная матрица строится по модели обычной матричной структуры.

Внутридисциплинарная матрица социологии строится следующим образом: в строках отражаются сквозные (общие) уровни социологического знания — картина мира, общая теория, методология, методика и техника, эмпирическое исследование, частное исследование, прикладное исследование, а в столбцах — отраслевые социологии (социология культуры, социология труда, социология города, социология молодежи, социология политики, социология менеджмента, социология права, социология семьи и другие отрасли) (см. табл. 1.1).

Понятно, что заполнение данной матрицы дало бы полную информацию о содержании каждой отрасли социологии. Поэтому к ней можно вернуться после изучения всего представленного материала, чтобы проверить его усвоение.

Определим исходные термины сквозных уровней социологического знания:

Научная картина мира совокупность общетеоретических и философских категорий, описывающих реальность, которая изучается данной наукой.

Общая теория совокупность логически взаимосвязанных теоретических понятий и суждений, объясняющих крупный фрагмент реальности, которая изучается данной наукой.

Частная теория логически взаимосвязанная система конкретно-научных понятий и суждений, описывающих отдельное явление (группу явлений) или процесс (совокупность процессов), получивших подтверждение в результате эмпирического (фундаментального) исследования.

Эмпирическое (фундаментальное) исследование непосредственное исследование объекта, проведенное с помощью конкретных социологических методов (опрос, наблюдение, эксперимент и т.д.) и направленное на проверку частной теории. Основная цель — приращение научных знаний, выявление новых закономерностей и тенденций в исследуемой сфере реальности.

Прикладное исследование оперативное исследование, проведенное в короткий срок и на одном конкретном объекте (предприятие, банк, деревня) с целью социальной диагностики той или иной ситуации, выявления причин определенного явления (процесса) и подготовки соответствующих практических рекомендаций. Основная цель — решение конкретной практической проблемы.

Методология учение о системе принципов и способов, правил и нормативов, приемов и операций. В методологию входит ряд вопросов, в частности о том, какова природа научного знания, как устроена научная теория и как она развивается, о том, как строятся гипотезы и происходят их эмпирические подтверждения, как надо концептуализировать и операционализировать понятия, строить выборочную совокупность, делать логический анализ данных и т.д.

Методика и техника конкретные приемы и процедуры построения выборочной совокупности, разработки анкет, бланков, наблюдения или интервью, сбора и анализа данных и т.д.

Правильно построенная внутридисциплинарная матрица наглядно показывает, что в каждой отрасли социологии можно обнаружить наличие всех семи сквозных элементов, начиная с картины мира и заканчивая методикой и техникой. Так, в социологии семьи есть собственная картина мира, собственные методологические проблемы, собственная общая и частная теория, большое разнообразие апробированных эмпирических и прикладных методов исследования. Те же самые сквозные элементы и в том же количестве имеются и во всех других отраслях, скажем, в социологии труда. Однако эти элементы, присутствующие в каждой отрасли, являются специфичными, соответствующими именно своей отрасли. Иначе говоря, каждой отрасли соответствует оригинальная методика, картина мира, частная теория и т.д. Однако все они при этом должны соответствовать и принципам общей социологии.

Любое знание — теоретическое или эмпирическое — имеет двойное подчинение. Оно получено в рамках той или иной отрасли, но с соблюдением универсальных требований, касающихся методики, методологии или научной теории. Когда социолог строит программу конкретного исследования, оно обязательно должно быть специализированно, т.е. выполняться в рамках, скажем, социологии труда или социологии семьи.

Эмпирического исследования по общей социологии нет и не может быть, как не бывает исследования по социологии в целом. Термин «социология в целом» охватывает всю матрицу, т.е. и столбцы, и строки. В отличие от него термин «общая социология» включает только те знания, которые не принадлежат ни одной отрасли в частности, но являются общими для всех. Сюда входят вопросы методологии и истории, а также темы общей социологической теории, которые относятся ко всем социологическим отраслям. К примеру, социализация и стратификация — это темы общей социологии, они касаются проблем труда, семьи, культуры, менеджмента, города, молодежи и т.п.

Таким образом, термин «социология в целом» является собирательным для всех уровней и отраслей социологии, тогда как термин «общая социология» указывает на совокупность самых общих вопросов, касающихся всех уровней и отраслей социологии. Можно сказать строже: общая социология — это сугубо педагогический срез социологии. В вузах для несоциологов преподают общую социологию, а на социологических факультетах кроме нее существуют еще курсы по отраслевым социологиям, методике и технике, методологии.

Внутридисциплинарную матрицу можно представить не только в виде таблицы, но и в виде дерева, где стволом выступает «социология в целом», ветвями - отраслевые социологии, многие из которых, в свою очередь, расщепляются на дополнительные ветви (поддисциплины). Изобразим графически часть такого дерева. Оно примет следующий вид (схема 1.3).

Схема 1.3. Внутридисциплинарная матрица социологии

(фрагмент)

Рождение новых отраслей социологии очень редко диктуется потребностями самой науки. Обычно побудительным стимулом к появлению новых отраслей служат те или иные социальные проблемы. В советское время наиболее активно развивалась социология труда, а в 90-е годы в связи с резким имущественным расслоением общества, падением материального уровня населения особое внимание социологов привлекли проблемы бедности и неравенства (включаемые в тематическое направление «социальная структура и стратификация»).

Исторические изменения в отраслевой структуре социологии взялись проследить ученые Института социологии РАН А. В. Кабыща и М.Р. Тульчинскиу2. Документальной базой исследования служил разработанный в ИНИОН (Институт научной информации по общественным наукам) Список нормализованной лексики, включавший

почти 3,5 тыс. терминов. Термины разбивались по разделам и временным периодам: а) 1981-1983 гг.; б) 1987-1989 гг.; в) 1990-1992 гг. Для каждого из трехлетних периодов путем подсчета частоты встречаемости соответствующих терминов строились частотные словари, а на их основе — обобщающие таблицы. В них в абсолютных и относительных величинах (в %) относительно общего количества представлена частота использования терминов по философии и социологии в литературе (на русском и английском языках), которая в течение первого, второго и третьего периодов поступила в фонды ИНИОН. Статистические данные по отраслям социологии приведены в табл. 1.3.

Таблица 1.3

Отрасли социологии (динамика)

Термины

1981 – 83 гг.

1987 – 89 гг.

1990 – 92гг.

Абс.

данные

%

данные

Абс.

данные

%

данные

Абс.

данные

%

данные

Аграрная социология

1

1

3

1

1

1

Индустриальная

социология

4

2

7

3

7

4

Общественное мнение

106

60

221

106

112

69

Политическая социология

8

4

13

6

43

26

Социология города

12

7

6

3

3

2

Социология культуры

26

15

18

9

20

12

Социология личности

8

4

17

8

14

9

Социология массовой

коммуникации

11

6

4

2

2

1

Социология медицины

14

8

10

5

0

-

Социология науки

21

12

27

13

12

7

Социология образования

11

6

14

7

12

7

Социология организации

2

1

3

1

0

-

Социология права

10

6

12

6

7

4

Социология преступности

2

1

3

1

1

1

Социология религии

12

7

30

14

9

6

Социология села

7

4

4

2

2

1

Социология семьи

2

1

16

8

2

1

Социология труда

29

16

20

10

15

9

Социология экономики

9

5

13

6

8

5

ИТОГО

295

166

441

212

270

166

Как видно из табл. 1.3, частота употребления названий одних отраслей со временем убывала (социологии труда с 29 в 1981 -1983 гг. до 9 в 1990-1992 гг., социологии науки соответственно с 21 до 7, общественного мнения со 106 до 69, социологии города с 12 до 2, социологии села с 7 до 1, социологии медицины с 14 до 0, социологии массовой коммуникации с 11 до 1; тогда как частота употребления названий других отраслей возрастала (политической социологии с 8 до 26), третьих — колебалась, не выявляя заметных тенденций ни в одну, ни в другую сторону, например, социологии образования.

Соотношение популярности отраслей социологии, иначе говоря, сравнение частоты использования их названий иллюстрирует табл. 1.4.

Таблица 1.4

Отрасли социологии (структура)

Термины

абс.

данные

Термины

абс.

данные

Аграрная социология

4

Социология труда

49

Индустриальная социология

15

Социология экономики

29

Общественное мнение

448

Социология досуга

6

Политическая социология

73

Социология искусства

48

Социология города

11

Социология литературы

9

Социология культуры

48

Социология морали

8

Социология личности

33

Социология

народонаселения

6

Социология массовой

коммуникации

9

Социология поведения

5

Социология медицины

13

Социология познания

26

Социология науки

52

Социология пропаганды

7

Социология образования

38

Социология профессий

1

Социология организаций

12

Социология развития

9

Социология права

22

Социология спорта

6

Социология преступности

5

Социология техники

14

Социология религии

47

Социология языка

3

Социология села

10

Этносоциология

19

Социология семьи

2.7

Из табл. 1.4 видно, что в советское время лидером популярности являлась социология общественного мнения (448). За ней следовали политическая социология (73), социология науки (52), социология труда (49), социология культуры (48) и социология искусства (48). Даже беглый анализ табл. 1.4 убеждает нас в том, что в конце 80-х и начале 90-х годов доминировала не социально-экономическая, а духовно-политическая проблематика.

Иную картину демонстрируют данные Ф.Э. Шереги, который провел контент-анализ советской социологической литературы за 1970-1973 гг. и получил распределение эмпирических исследований по крупным тематическим областям. Выяснилось, что 22% всех исследований посвящены проблемам труда, 14 - проблемам молодежи, 10,5 - личности и коллектива, 9,5 - проблемам семьи и быта, 9 -изучению социальных потребностей, 7,5 - пропаганде, 6 - вопросам социального управления и планирования, 4,5 - проблемам социальной структуры, народонаселения, миграции, 4 - образу жизни, 4 -развитию города или деревни, 4 - проблемам свободного времени, 3,5 - массовым коммуникациям, 1 - социальному прогнозированию, 0,5% — изучению общественного мнения3.

Попробуем просуммировать исследования, где прямо или косвенно затрагивалась трудовая тематика. В итоге оказывается, что более 50% изучаемых социологией тем прямо или косвенно были связаны с социологией труда. В 60-80-е годы социология труда являлась привилегированной отраслью, т.е. de facto, а не de jure выступала ведущим отраслевым направлением в марксистской социологии.

В США в 80-е годы на социологических отделениях университетов и колледжей преподавали следующие дисциплины социологии, знание которых входит в «социологическую компетенцию»: теория (72%), качественная методология (71%), количественная методология (54%), социальная психология (65,6%), социология города (63%), социология семьи и брака (54%), социология медицины (48%), социология политики (45%), прикладная социология (44,4%), история социологии (42%), социология профессий (37,8%), социология труда (31,5%), социология знаний (23,7%), индустриальная социология (20,3%), социология науки (15,4%), аграрная социология (13,3%), математическая социология (11,2%), биосоциология (3,7%). Таким образом, в 80-е годы - период наивысшего расцвета социологии в США— на 241 социологическом отделении студенты получали знания по 51 отрасли социологии, причем наиболее часто читалась социология (72%), наименее часто - социобиология (3,7%) и др.4

Современные отечественные отрасли социологии, наряду с отраслями психологии, приведены в табл. 1.5. Если сопоставить табл. 1.3 и 1.5, то обнаружатся расхождения как в количестве отраслей, так и в их названиях. К примеру, исчезли такие отрасли, как социология развития, социология познания, социология пропаганды, социология техники. Однако большинство отраслей отечественной социологии сохранились неизменными на протяжении последних 15—20 лет, что указывает на стабильность и преемственность научного знания — тенденцию, присущую всем научно развитым странам. Название некоторых отраслей изменилось: так, социология народонаселения сегодня именуется демографией, или социальной демографией. Две отрасли — социальная психология и социальная антропология — не являются в строгом смысле отраслями социологии. Это вполне самостоятельные научные дисциплины, хотя среди специалистов бытует мнение, что есть основания рассматривать их в качестве отраслей социологии.

Таблица 1.5

Отрасли социологии и психологии

Отрасли социологии

Отрасли психологии

1

2

Бюджеты времени

Военная социология

(социология войны)

Демография (социальная демография)

Инвайронментальная социология

(социальная экология,

экологическая социология)

Индустриальная социология

Историческая социология

История социологии

Конфликтология

Методология и методы

Общая социология

Социальная антропология

Социология возраста

Социология выборов

(электоральная социология)

Социальная геронтология

Социальная структура и

стратификация

Социальная психология

Социальное прогнозирование

Социология быта, здоровья

и образа жизни

Социология города

Социология девиантного поведения

Социология досуга

Социология знания

Социология искусства

Социология коллектива

Социология культуры

Социология личности

Социология коммуникаций

(социология средств массовой

информации, социология

общественного мнения)

Авиационная психология

Военная психология

Возрастная психология

Дифференциальная психология

Зоопсихология

Инженерная психология

Историческая психология

Космическая психология

Медицинская психология

Нейропсихология

Общая психология

Патопсихология

Педагогическая психология

Психогенетика

Психогигиена

Психодиагностика

Психолингвистика

Психометрия

Психосемантика

Психология искусства

Психология коллектива

Психология науки

Психология пропаганды

Психология спорта

Психология творчества

Психология труда

Психология управления

Политическая психология

Психотерапия

Психоформакология

Психофизика

Психофизиология

Специальная психология

Социальная психология

Сравнительная психология

Юридическая психология


Продолжение табл. 1.5

1

2

Социология медицины

Социология международных

отношений

Социология менеджмента

Социология молодежи

Социология морали

Социология науки

Социология образования

Социология общественных движений

Социология организаций

Социология пола и гендерных

отношений (гендерная социология)

Социология политики

Социология права

Социология преступности

Социальная психология

Социология религии

Социология села (аграрная)

социология

Социология семьи

Социология спорта

Социология труда и производства

Социология языка

Экономическая социология

Этносоциология (этническая

социология)

Экономическая психология

Этническая психология

Этнопсихология

И с т о ч н и к: таблица составлена на основе социологических словарей и справочников, рубрикации журнала «Социологические исследования» и тематических планов Института социологии РАН.

В скобках приведены дополнительные названия социологических отраслей, которые встречаются в литературе.

В таблице не указаны прикладные отрасли, которые будут рассмотрены в разделе о прикладной социологии.

Отрасли социологии не одномасштабны, среди них есть более крупные, разветвленные, средние и относительно мелкие. Крупные отрасли, прежде всего социология культуры и социология труда (последнюю в современной литературе нередко называют «экономической социологией», вводя в нее социологию труда в качестве подраздела), распадаются на множество более мелких подотраслей. Похожим образом крупные промышленные корпорации или концерны состоят из филиалов, полусамостоятельных предприятий и производств.

Некоторые из средних отраслей социологии, хотя и не разделились еще на подотрасли, но готовы это сделать, поскольку внутри них можно обнаружить сформировавшиеся тематические направления, разрабатываемые многими учеными, объединенными сложившейся научной традицией. Мелкие отрасли не имеют ни того, ни другого, они сами только еще выделились в самостоятельные образования, как, например, социология спорта и гендерная социология.

Примером средней отрасли может служить социология знания.

В отличие от некоторых других отраслей и направлений социологии, например интеракционизма или ролевой теории, социология знания имеет европейское происхождение. Сам термин «социология знания» был впервые введен немецким философом Максом Шелером5, а благодаря другому европейскому мыслителю Карлу Мангейму6, проведшему последние годы своей жизни в Англии, новая дисциплина попала в поле зрения англо-саксонской мысли. В интеллектуальной родословной социологии знания можно также встретить имена К. Маркса и Ф. Ницше, а также немецкую историческую школу. Социология знания занимается тем, что изучает место идей в социальном пространстве, показывает, что идеи, как и люди, имеют свои социальные координаты в обществе. Иными словами, она пытается прочертить соединительную линию между мыслью, мыслителем и социальным миром, в котором он жил. Социология знания больше, чем какая-либо другая отрасль социологии, стремится выяснить не только что говорят, но и кто говорит.

Одним из важных понятий в арсенале социологии знания является понятие «идеология» — целостная и логически стройная система идей и идейных воззрений, которые вырабатываются данной группой (классом, профессиональной группой, сословием, партией, расой, нацией, корпорацией) для объяснения и оправдания созданного ею общественного порядка либо для ниспровержения того порядка, который создан противоборствующей группой (такова идеология пролетариата и большевистской партии).

Об идеологии говорят в том случае, если какая-то идея в обществе служит чьим-то определенным интересам. Очень часто, хотя и не всегда, идеология систематически искажает социальную реальность так, как это кому-то выгодно. Идеология профессиональной группы может легитимировать ее деятельность. Так, расовая мифология американского Юга служит легитимации социальной системы, в которую входят миллионы людей. Идеология «свободного предпринимательства» служит маскировкой для монопольно действующих крупных корпораций. В свою очередь марксистская идеология легитимирует тиранию аппарата коммунистической партии.

По мнению американского социолога Питера Бергера, идеология в любом случае оправдывает то, что делает лоббируемая ею группа, при этом так интерпретируя социальную реальность, чтобы это оправдание не теряло своей правдоподобности7. Идеологические системы содержат не только онтологические утверждения об устройстве и природе социального порядка, но также совокупность практических рекомендаций, советов, инструкций о том, как следует поступать ее приверженцу в том или ином случае. Иногда, как в случае с марксистской идеологией, такая система включает гносеологические суждения о границах познаваемого мира и механизмах его изучения. Приверженцы расистской идеологии в южных штатах США внушают белым женщинам глубокое отвращение к сексуальной близости с неграми. Глава промышленной корпорации будет утверждать, что его деятельность по фиксированию цен направлена на защиту свободного рынка, а лидеры коммунистической партии будут навязывать писателям и журналистам классовый подход при освещении общественных событий;

Когда идеологическая система приобретает широкую общественную поддержку, она переходит на новую стадию существования -.превращается в идеологическое течение, имеющее ядро активистов и региональные организации. Как правило, сам факт существования идеологического течения свидетельствует о том, что данная система идей противостоит господствующей, находится в оппозиции к ней. Большевики до 1917 г. представляли оппозиционное царской власти идеологическое течение, как и приверженцы рыночного демократизма до 1991 г. в России были оппозиционным советской власти идеологическим направлением, пока не пришли к власти. Тайная расистская организация Ку-Клукс-Клан выполняет идеологическую функцию поддержания социальной системы американского Юга. Хотя по многим пунктам, скажем, по вопросу о месте белых и черных в политической жизни США, Ку-Клукс-Клан противостоит официальной идеологии, но эта организация не предпринимает революционных действий против существующего строя, ограничиваясь акциями против отдельных политических деятелей.

Социологические отрасли-гиганты исследуют очень крупные сферы жизни общества, например общественный труд или культуру. Социология труда и социология культуры представляют собой комплексные дисциплины со сложной внутренней структурой, различными Уровнями, направлениями и тенденциями.

Социология труда еще недавно содержала в себе несколько дисциплин или отраслей знания, которые стали выделяться как самостоятельные еще до 1993—1995 г. Так, социология организаций исследует иерархическую структуру управления производством, формальную и неформальную организации предприятия, личные и безличные факторы социальной организации труда. Социология профессий выделяет свой предмет в системе общественного разделения труда, сосредоточивая внимание на исследовании престижности тех или иных видов деятельности, предпочтений, ценностных ориентации, профессиональной пригодности и т.п. Социология производственного коллектива изучает закономерности совместной трудовой деятельности людей, функции, цели и структуру трудовых коллективов — основных экономических, социальных и политических ячеек общества. Можно также назвать: социально-психологические исследования сплоченности, лидерства, психологического климата, группового взаимодействия в производственных бригадах как разновидности малой контактной группы; социологию образа жизни, основой которой выступает поведение человека в труде; промышленную социологию (индустриальную социологию), в центре внимания которой находится изучение социальных последствий научно-технической революции в промышленности, механизации и автоматизации производства, социальной организации предприятий и проблем социального управления; наконец, социальное планирование, становление которого в качестве самостоятельной дисциплины немыслимо без изучения трудовых проблем.

Современная экономическая социология включила в себя всю проблематику прежней социологии труда с ее подотраслями и добавила новые, соответствующие рыночной реальности. Сегодня специалисты говорят о социологии занятости, социологии рынка, социологии биржи, социологии менеджмента, социологии финансов и некоторых других как о самостоятельных, хотя и окончательно не оформившихся, подотраслях экономической социологии.

Экономическая социология — система научных знаний о поведении людей как представителей больших социальных групп в различных сферах экономической жизни общества (производстве, обмене, распределении и потреблении). Эта наука изучает многообразие форм проявления экономического поведения и выражения экономических интересов людей, а также структуру и механизмы воздействия на людей экономических институтов (собственности, разделения труда, рынка товаров и труда, денежных институтов и т.п.) в долго- и кратковременной перспективе.

Экономическое поведение и отношения людей исследуются с помощью общенаучных (эксперимент, теоретический анализ), социологических (анкетирование, наблюдение), статистических (бюджетные и инвентарные обследования), социально-психологических (тестирование, интервью) методов.

В экономическую социологию входят следующие области исследования:

• социальные закономерности, факторы и последствия экономических кризисов, реформ и иных глобальных процессов в обществе;

• эволюция экономических институтов общества и их воздействие на социальную стратификацию; исчезновение одних и появление других социальных групп;

• процесс формирования социальных отношений, стереотипов восприятия и реакции людей на происходящие в обществе экономические преобразования; типы экономического поведения, присущие каждой категории населения;

• социально-трудовое поведение в сфере производства, мотивация, стимулирование и оплата труда, отношение работников к техническим нововведениям на производстве; формы и разновидности отклоняющегося поведения и соблюдение дисциплины труда;

• занятость и безработица: поведение людей на рынке труда; адаптация и социальные последствия потери работы; каналы, механизмы и формы трудоустройства; подбор и расстановка кадров;

• потребительское поведение населения; маркетинговые исследования потребительских приоритетов; социальное воздействие рекламы; формы накопления денег, доходы населения, их сбережение и использование;

• экономическая и профессиональная стратификация общества;

формы, степень и сущность экономического неравенства; зарплата, доход, богатство; проблемы бедности и нищеты; качество и уровень жизни населения; взаимосвязь первоначального накопления и обнищания;

• экономическая и профессиональная мобильность; между- и внут-ристрановые перемещения рабочей силы, понятие о международном рынке труда; особенности межрегиональной миграции, меж- и внутриотраслевых профессиональных передвижений, внутризаводское движение и текучесть кадров;

• социология предпринимательства и формы бизнеса; феномен малого и «челночного» бизнеса, их российская специфика; механизмы вовлечения социальных групп в активное и пассивное занятие бизнесом; отношение населения к финансовым институтам, Уровень доверительности;

• социально-экономические механизмы распределительных отношений в обществе; сравнение планово-административных и свободно-рыночных механизмов распределения национального богатства, общественные фонды потребления и социальная защита населения; формирование экономической элиты и феномен лоббирования экономических интересов; организованная экономическая преступность и понятие о теневой экономике.

Социология культуры, как и социология труда, представляет собой отрасль социологии. Предмет социологии культуры — любые культурные процессы, происходящие в обществе и охватывающие большие социальные группы. В сферу ее влияния входят интересы, мотивы, ценностные ориентации широких масс. Ее специфика определяется особенностями эмпирических методов — анкетного опроса, интервью, наблюдения кинозрителей, читателей, посетителей музеев и т.д., дающих сведения об их культурных предпочтениях, художественных вкусах, мнении о прочитанном и др. Изучение этого среза реальности не входит в качестве отдельной темы ни в культурологию, ни в этнографию, ни в антропологию. Социологию культуры интересует то, почему молодежь предпочитает авангардную музыку, абстрактную живопись, модернистский театр, а пожилые люди склонны к более консервативным формам искусства; зависит ли интенсивность посещения учреждений культуры от возраста, пола, образования; зависят ли культурные предпочтения людей (например, увлечение авангардным или традиционным искусством) от размера дохода, места проживания (город-село, столица-периферия и т.д.), социального положения; какова по содержанию и интенсивности досуговая деятельность у разных слоев населения, у разных по характеру труда групп работников и т.д.

Социология культуры включает множество поддисциплин: социологию образования, социологию науки, социологию морали, социологию религии, социологию искусства, социологию досуга, социологию спорта и др. Сегодня наблюдается тенденция к еще более узкой специализации знания, поэтому внутри поддисциплин, в свою очередь, выделяются относительно самостоятельные тематические области и направления, например в социологии искусства — социология театра, социология чтения, социология кино, социология концертной деятельности, социология изобразительных искусств.

Социология культуры иногда подвергается чрезмерной специализации и дроблению. Так, по мнению видного специалиста Л. Н. Когана, социология культуры «включает в себя несколько относительно самостоятельных научных дисциплин, которые могут быть объединены в три связанные друг с другом группы.

1. Группа социологических дисциплин, связанных преимущественно с изучением материальной культуры: а) социология культуры материального производства; б) социология культуры быта; в) социология физической культуры; г) социология сексуальной культуры.

2. Группа социологических дисциплин, относящихся преимущественно к духовной культуре: а) социология образования; б) социология науки; в) социология нравственной культуры; г) социология религиозной культуры; д) социология художественной культуры.

З. Группа социологических дисциплин, которые не могут быть однозначно отнесены ни только к материальной, ни только к духовной культуре, т.е. представляющих собой «вертикальное сечение» и материальной, и духовной культуры: а) социология политической культуры; б) социология правовой культуры; в) социология экономической культуры; г) социология эстетической культуры; д) социология экологической культуры»8.

Вряд ли целесообразно закреплять такое дробление социологии культуры. Дело в том, что внутри этой отрасли социологии существует множество подотраслей, но это ограниченное множество. Если, скажем, в США по социологии популярной культуры, или поп-социологии, проведены тысячи эмпирических исследований и опубликованы сотни книг и статей, то данная подотрасль имеет право на самостоятельное бытие. А если по социологии экологической культуры или социологии культуры материального производства, выделенных Л. Коганом, не было проведено ни одного исследования и не существует ни одной работы, вряд ли можно говорить о наличии этих областей знания вообще. Речь может идти только о возможной тенденции к их появлению.

Некоторые специалисты, в частности Ю.А. Клейберг9, выделяют в сфере социологии культуры следующие субдисциплины:

• социология досуга;

• социология города и села;

• социология науки;

• социология воспитания;

• социология девиантного поведения;

• социология массовых коммуникаций;

• социология игры;

• социология общения;

• социология менеджмента;

• социология технологий культуры и досуга.

Как видим, круг проблем, которые охватываются социологией культуры, очень широк. Сюда входят: изучение воздействия разных форм общения (лекции, речи на митинге, беседы) на аудиторию; анализ состава создателей ценностей культуры (профессиональных и самодеятельных) по возрасту, поду, социальному положению, стажу работы, образованию; выяснение социальных ролей творцов и потребителей культурной продукции, влияние личностных характеристик ученых, музыкантов, актеров, режиссеров, администрации на творческие процессы; исследование жизненного цикла художественного произведения, например сборника стихов или романа, в том или ином сообществе (написание, рецензирование, сдача в издательство, редактирование, публикация, обретение популярности или забвение, цитирование, критика, превращение в классику и т.п.) и творческой карьеры самих писателей, художников, ученых и др. В качестве самостоятельного образования внутри социологии культуры выделяется прикладная социология культуры.

Специфика социологического изучения содержания телепередач, произведений, художественной литературы, спектаклей, фильмов состоит в том, что социология изучает массовые, вероятностные, обладающие регулярностью культурные феномены. В ее задачу не входит объяснение эстетической ценности произведения искусства, его своеобразия и неповторимости — это прерогатива кинокритики и искусствоведения. Социолог, обращаясь к анализу культурного явления, выделяет устойчивые, единообразные, сравнимые единицы, поддающиеся дальнейшей квантификации.

Прикладная социология культуры — научное направление в рамках социологии культуры, занимающееся социокультурной диагностикой культурной инфраструктуры, анализом эмпирических данных, разработкой и внедрением практических рекомендаций, управленческим консультированием местных властей по улучшению культурной ситуации в данном городе, округе, районе, губернии и т.д. Социолог-прикладник способен оказать городской администрации неоценимую помощь в планировании и размещении учреждений социального, культурного и бытового назначения. Именно он выяснит, в какое время суток и в какие районы города больше всего приезжают и отъезжают люди, какие культурные учреждения посещаются больше, а какие меньше, стоит ли строить в «спальных районах» театры и музеи или же ограничиться, как это практикуется в последние годы, кафе и ресторанами, какой должна быть репертуарная политика кинотеатров и видеосалонов в зависимости от возраста, пола и уровня образования жителей района. Именно социолог-прикладник выяснит полный список культурных потребностей и предпочтений горожан на сегодняшний день. Построив рейтинг всевозможных учреждений культуры (театров, клубов, библиотек, музеев), социолог поможет установить, что именно и в каком количестве стоит ныне строить, а что необходимо «заморозить», выяснить имеющиеся тенденции. Так, например, далеко не все поверили уральским социологам, выявившим еще в 1968 г. тенденцию к значительному сокращению в дальнейшем посещаемости кинотеатров, особенно городских. Однако этот прогноз оправдался (исследование Л.И. Когана).

Глава 2

Предмет и объект социологии

Правильный выбор предмета и объекта исследования для социологии имеет принципиальное значение, так как, с одной стороны, он очерчивает круг изучаемых проблем, а с другой — выступает структурообразующим моментом, который определяет характеристики средств и методов наблюдения, теоретический строй знания и одновременно методологический статус дисциплины в целом, ее место и роль в научной системе.

Первая трудность, с которой приводится сталкиваться в логико-теоретическом анализе терминов «объект» и «предмет», — это нестрогость их употребления в обыденном языке, перешедшая затем и в научную сферу. Фактически их смысл отождествляется (об этом, кстати, свидетельствуют и словари). Так, термин «предмет» считается словообразовательной калькой латинского objectum, который означает, в свою очередь, нечто, лежащее впереди, противопоставленное. Как и аналогичное немецкое «Gegen-stand» (также калька с латинского), русское слово «предмет» было введено в употребление в XVIII в. В древнегреческой же философии, а затем и в ранневизантийской литературе «вещь» и «предмет» (объект) уже различались: вещь имеет бытие и держит его при себе, предмет же имеет реальность и предъявляет ее созерцающему субъекту. Иными словами, предмет — это саморазвертывание вовне бытийственной самососредоточенности вещи10.

Предмет, таким образом, выступает как нечто уже захваченное (человеческим разумом или опытом), развернутое вовне, наконец, как представленное созерцающему субъекту, и в этом своем значении (значении приобретенном, а не изначальном) понятие «предмет» близко латинскому глаголу «prehendo» (схватывать, умом объять, ясно понимать, постигать). Объект же, как и вещь, остается неразвернутым вовне бытием. Семантические различия между «объектом» и «предметом» едва уловимы, и только наша рефлексия разводит их.

Предмет науки (или теории) обычно рассматривается в терминах идеализированных, или абстрактных, объектов, которые представляют (репрезентируют) тот или иной фрагмент реальности11. Это условные понятия типа математической точки или идеального газа. По своему логико-теоретическому статусу идеальные объекты являются квазиобъектами, т.е. заместителями реальных объектов сначала в предмете исследования, а затем и в структуре теории. Они создаются человеком и служат инструментом познания, в том числе в социологии. Понятия «социальный институт», «стратификация», «статус» и многие другие стоят в этом ряду. Идеализированным объектом является в социологии любая переменная, ибо она — не реально существующий объект, а понятие, концепт.

В отличие от предмета объект исследования представлен живыми людьми, которых опрашивает социолог, реальными явлениями и процессами, организациями и учреждениями, например предприятием, цехом, офисом, банком, библиотекой, где проходит исследование и материальную среду которых (расположение комнат, структуру управления, организацию и условия труда, денежные потоки) ученый анализирует.

Любой из этих объектов очень многообразен, в одном исследовании невозможно охватить все грани и стороны объекта исследования. Поэтому социолог каждый раз выбирает только один аспект или грань реального объекта, описывает его через совокупность абстрактных конструктов и называет предметом исследования.

Хотя предмет исследования и предполагает свой объект, но полностью не совпадает с ним. Объясняется это тем обстоятельством, что один и тот же социальный объект может изучаться с целью решения различных научных проблем. Так, рабочие промышленного предприятия (объект) опрашиваются для изучения проблем мотивации и стимулирования труда, его условий и организации, текучести кадров и стабилизации коллектива. По существу, предмет устанавливает те самые границы, в рамках которых объект изучается в данном исследовании.

Таким образом, предмет социологического исследования отражает лишь одну из сторон объекта12, но зато самую важную, главную. Познавательная функция предмета исследования заключается в том, что он, подобно фильтру, отсеивает в объекте исследования все второстепенное, преходящее, выделяя наиболее устойчивое и важное. Как дальше поступить с обнаруженным, какие закономерности и тенденции в развитии этого главного выявить, как раскрыть его внутреннюю структуру, зависит от мастерства социолога и эффективности применяемых им инструментов. Самым эффективным является программа социологического исследования, которая соединяет все основные элементы, этапы и фазы познавательного процесса. Научная теория – лишь конечный итог применения такой программы, гипотезы, анкеты – промежуточные инструменты, так же как анализ и интерпретация данных.

В отличие от предмета исследования, который формируется в зависимости от наших целей и задач, объект не зависит от познающего субъекта. Действительно, здания и люди существуют объективно, независимо от нашей воли и сознания. Но предмет исследования мы выбираем произвольно в соответствии с нашими интересами, целями и задачами.

Однако следует оговорить степень самостоятельности объекта исследования. Люди передвигаются и строят свои отношения независимо от социолога, но именно от него зависит, кого именно опросить. Прежде чем определиться с выбором конкретных респондентов, ученый строит так называемую эмпирическую схему объекта исследования, например по особым математическим правилам составляет выборочную совокупность или в соответствии с заранее построенной таблицей выбирает из заводской документации одни показатели и не обращает внимания на другие. Эмпирическая схема действует наподобие уже известного фильтра.

Таким образом, реально и независимо от нас существующий объект, прежде чем попасть в фокус нашего внимания и стать источником информации, претерпевает определенную трансформацию, воплощаясь в позициях (кодах) документов сбора первичной социологической информации, затем в таблицах, формулах, графиках и т.п. Эмпирические свойства, таким образом, зависят от познающего субъекта, поскольку элементы теоретического языка не просто присутствуют, но являются неустранимым моментом всякой эмпирии. Уже на стадии первичного сбора социолог оперирует не непосредственными признаками, а идеализированными объектами.

Предмет и объект исследования в методологии рассматриваются как единый и почти нерасчленимый комплекс. Они дополняют друг друга. Дополнительность возникает в результате неотделимости трех элементов познания: субъект, объект и условия наблюдения. «Объектом исследования оказывается уже не сама реальность, существующая независимо от наблюдателя, а система, состоящая из объекта (в классическом смысле) и условий наблюдения, под которыми мы понимаем совокупность процедур измерения, включая методы и средства измерения, а также собственно наблюдателя (исследователя), связанного с наблюдаемой системой»13. Подобная ситуация, по мнению В. Гейзенберга, характерна не только для социальных, но и для естественных наук: «Естествознание описывает и объясняет природу не просто так, как она есть «сама по себе», напротив, оно есть часть взаимодействия между природой и нами самими. Естествознание описывает природу, которая подвергается нашим способам постановки вопросов и нашим методам исследования»14.

Специфика науки определяется не методом и даже не объектом, а ее предметом. Большинство научных методов нейтральны по отношению к данной науке. Наблюдением, как методом сбора информации, пользуются психологи, социологи, экономисты, физики, культурологи и другие специалисты. То же самое можно сказать об эксперименте и опросе. Все они междисциплинарны и общенаучны. Мы уже знаем, что объект может быть один, а теорий много. На человека как на объект изучения одинаково внимательно смотрят философы, психологи, социологи, антропологи, педагоги и другие специалисты, но каждый под своим углом зрения. А угол зрения определяется предметом исследования. Иначе говоря, предмет — это определенный аспект, сторона объекта, взятая данной наукой в качестве главной. В человеке психолога интересует его внутренний мир, его душа, врача — тело, социолога — совокупность социальных качеств и т.д. А философ или культуролог найдут свой угол зрения.

Использование объекта (людей, транспорта, предметов быта или труда) не раскрывает специфики конкретной науки. Ни у одной науки нет монополии на тот объект, который она больше всего изучает. И еще: назвав объект, нельзя сказать, что он только или исключительно физический, социологический, антропологический и т.п.

Использование метода, будьте анкетирование, интервью, наблюдение, анализ документов, эксперимент, анализ статистики или теоретический анализ, не раскрывает специфики конкретной науки. Ни у одной науки нет монополии на перечисленные методы. Любая из них может пользоваться описанием и измерением, даже философия, которая имеет дело с самыми высокими абстракциями и самыми общими закономерностями. Все стремятся к точному измерению объекта, но делают это, выбирая наиболее соответствующий своему предмету метод сбора и обработки данных.

Представляется целесообразным различать два явления - предмет социологического исследования и предмет социологии как науки.

Предмет науки модель изучаемого объекта, созданная научным мышлением, детерминируемая, с одной стороны, объектом науки, с другой — условиями исследования: научными и практическими целями, научными знаниями и методами. Он отражает специфику соответствующей науки. Предмет социологии – это совокупность основных понятий и проблем, при помощи которых описывается социальная реальность и которые выступают темами эмпирических исследований, т.е. с помощью понятий мы описываем социальную реальность, а проблемы указывают на темы эмпирических исследований.

Будем различать два типа определения предмета социологии — экстенсивный и интенсивный. Экстенсивное (от позднелат. extensivus — расширительный, растяжимый) надо понимать как расширительное, связанное с увеличением, сбором и распространением фактов, тогда как интенсивное (фр. intensif— лат. intensio — напряжение, усиление), напротив, как углубленное, появляющееся за счет внутренней организации теоретического знания.

Под экстенсивным определением предмета социологии понимается совокупность всех тем социологических исследований, которые в данный исторический момент предпринимаются научным сообществом.

Экстенсивное определение важно по нескольким причинам. Установив весь круг проводимых в стране эмпирических исследований, методолог может установить, насколько актуальны и популярны те или иные темы, насколько полно покрывается все поле социальной реальности тематикой эмпирических исследований, не осталось ли в науке белых пятен и где именно.

Например, в годы застоя не было опубликовано ни одного исследования по диссидентам, заключенным, наркоманам, проституткам, ворам и мошенникам, взяточникам и т.д., то есть официально отсутствовала социология девиантного поведения. Ни одного эмпирического исследования не было проведено по проблемам бедности. По идеологическим соображениям кругозор социологии был искусственно ограничен. Социологические исследования охватывали лишь часть реальности. Та же тенденция сохранялась во времена горбачевской перестройки, когда в стране происходили важнейшие исторические события. Но социологи вновь ограничились узким сегментом, хотя причиной этого были не столько идеологические, сколько финансовые причины, а также определенная научная инерция, сила сложившейся традиции скользить по поверхности. Социологи изучали то, к чему были готовы, с помощью того понятийного аппарата, который был наработан в советское время и приспособлен именно к советскому обществу, и не были готовы исследовать новые процессы. Попытка описать новые явления с помощью старого концептуального аппарата не принесла ощутимых результатов.

Из-за сокращения государственного кредитования науки в 90-е годы резко сократилось число фундаментальных исследований. К ним относятся такие исследования, которые дают межрегиональный срез, проводятся по всей стране и характеризуют все общество. Вместо них пошли заказные, коммерческие исследования в частных фирмах, особенно много было маркетинговых исследований, которые заказывались крупными финансовыми учреждениями (банками). Политические партии также заказывали исследования, которые были направлены на выяснение рейтингов популярности политических деятелей и тем ограничивались.

Таким образом, переход общества от социализма к капитализму, с одной стороны, снял идеологические препоны, ограничивавшие развитие социологии, а с другой — резко изменил состав заказчиков исследований. Понятно, что в фундаментальных исследованиях, касающихся всех групп населения и всех регионов, может быть заинтересовано только государство: только ему нужна и полезна подобная информация. Частные фирмы интересует информация, связанная лишь с успехом и неуспехом собственного предприятия. Отсутствие государства в роли заказчика и приход коммерсанта, бизнесмена в этой роли привели к тому, что фундаментальные крупномасштабные социологические исследования сменились исследованиями достаточно мелких ситуаций, частных случаев, неспособными дать репрезентативной информации и продвинуть академическую науку.

Составляя перечень тематики эмпирических исследований в стране, мы решаем множество важных методологических вопросов: насколько социологическая наука адекватно и полно отражает социальную реальность, с какой глубиной такое отражение происходит, где остались белые пятна науки. К примеру, когда мы составили список эмпирических исследований на середину 90-х годов, а затем сгруппировали их по крупным блокам, то оказалось, что 20 исследований покрывают тему социальной адаптации, 40 - социальной стратификации, 60 - формирование новых классов. Подобную процедуру можно назвать выявлением тематического поля социологии, которое дает нам экстенсивное определение предмета данной науки. Со временем некоторые крупные тематические направления (социальная солидарность, социальная адаптация, бедность и неравенство, социальная стратификация) вырастают в самостоятельные отрасли социологии. По разным оценкам, в социологии от 15 до 30 – 40 отраслей.

Тематическое (проблемное) поле социологии, т.е. совокупность всех исследований (к эмпирическим мы можем добавить теоретические и прикладные) задает определение предмета социологии на самом низком — эмпирическом — уровне знания. Такой способ дефиниции мы называем экстенсивным.

Можно «подняться этажом выше» и суммировать все множество частных теоретических понятий, используемых в данной науке, и получить концептуальное (понятийное) определение предмета социологии. Предметом социологии в таком случае выступает совокупность всех теоретических понятий, при помощи которых наука описывает реальные факты, объясняет и практически решает социальные проблемы.

Среди основных понятий социологии выделяют понятия общества и личности, социального пространства и времени, социальной структуры и стратификации, социальных институтов, статусов и ролей, социального контроля, социализации и др. Совокупность таких категорий и понятий, так же как и тематика эмпирических исследований, сгруппированных в крупные блоки (разделы социологии), составляет концептуальное определение предмета социологии. В том и другом случае — при экстенсивном и концептуальном определениях предмета — элементы (темы исследований и категории) подчинены определенной логике и как-то связаны между собой. Природа такой связи методологией до конца еще не изучена, но очевидно, что логическая связь категорий и понятий та же, что в научной картине мира и, возможно, в общей социологической теории.

Кроме двух указанных существует третий уровень определения предмета социологии — категориальный. Этот самый общий уровень определяется одним или несколькими предложениями. Когда спрашивают, что такое социология, то коротко отвечают: это наука об обществе (поведении больших социальных групп, социальных институтах, социальных отношениях и т.д.). Самое краткое и самое общее определение может заканчиваться данной фразой, но может дополнительно содержать некоторую расшифровку, к примеру, социология - это наука об обществе, изучающая его строение и динамику, взаимодействие социальных групп и классов, закономерности развития общества, становление и функционирование социальных институтов.

Таким образом, мы выяснили, что определение предмета социологии как науки (не путать с предметом социологического исследования) разворачивается на трех уровнях — эмпирическом, концептуальном и категориальном (схема 2.1). Первый связан с экстенсивным, а два других — с интенсивным типом определения предмета. При экстенсивном определении перечисляются все темы эмпирических, теоретических (например, по истории социологии) и прикладных исследований, при интенсивном определении, которое разворачивается на двух уровнях — концептуальном (понятийном) и категориальном, — дается спецификация аналитической мощи социологии. На концептуальном уровне составляется список всех понятий и категорий, при помощи которых социология способна описывать и анализировать объективную реальность. Рассматривая такой список, методолог может выявить, как и в случае эмпирической тематики, серьезные пробелы в функционировании теоретического знания социологии, нехватку понятий и абстрактных конструктов, их дублирование, противоречивость и т.д. Наконец, на самом верхнем и самом общем уровне никаких списков не составляется. Социология определяется одной (двумя-тремя) фразой.

Подобное иерархическое определение предмета можно обнаружить в любой из существующих наук, стоит методологу провести соответствующую работу. Каждый уровень необходим и выполняет свою полезную функцию. Давая характеристику социологии, можно ограничиться общей фразой, перечислением основных понятий либо конкретно определить эмпирическую тематику. Двигаясь от общего к частному и конкретному уровням, мы подробно раскрываем особенности своей науки и даем ей исчерпывающую характеристику.

Итак, предмет социологии определяется на трех уровнях обобщения: всеобщем, частном и единичном.

1. На всеобщем уровне социология — это наука об обществе.

2. На частном уровне социология — это наука о поведении людей как представителей больших социальных групп и функционировании социальных институтов. Когда мы начинаем расшифровывать, что такое большие социальные группы и институты, то обязательно всплывают все другие фундаментальные категории социологии: статусы и роли, социальные структуры, социальная стратификация и т.д. Итак, если мы расшифровываем частное определение социальных групп и институтов, у нас всплывают другие фундаментальные категории, которые описывают эти два понятия. Таким образом, на частном уровне мы выявляем предмет социологии как взаимосвязанную систему основных понятий.

3. На единичном уровне мы получаем очень широкое определение социологии как совокупности всех тем эмпирических исследований. При помощи этого тематического перечня проводимых исследований мы определяем, насколько полно описана социальная реальность, на что был направлен исследовательский интерес ученых, какова плотность достигнутых результатов.

Схема 2.1. Уровни и типы определения предмета социологии

На самом общем уровне, когда мы определяем предмет социологии, возникает проблема разграничения предметных областей смежных наук. Для того чтобы уточнить предмет социологии, мы конкретизируем общее положение. Тогда у нас получается следующая формулировка. Социология в целом (т.е. общая социология) – это наука, изучающая отношения между группами людей, занимающих различное положение в обществе, принимающих неодинаковое участие в экономической, социальной и политической жизни, различающихся не только уровнем, но и источником своих доходов, структурой потребления, образом, качеством и стилем жизни, а также структурой ценностных ориентации, мотивами и типом поведения.

Социологи-практики редко задумываются над тем, изучают ли они проблемы, строго относящиеся к социологии знания или социологии образования, или же выходят на смежные области, скажем, социальную или индустриальную психологию. Они исследуют объективную реальность, а другие пусть, мол, решают, куда относить полученные результаты.

Так поступают и отечественные, и зарубежные социологи. Чаще всего они считают свои исследования комплексными, смело комбинируя методы экономики, психологии и социологии. Тем не менее существуют определенные различия между научными традициями разных стран. В СССР отчетливее склонность расставлять все точки над «и», когда дело касается предмета социологии. Вспомним, насколько острыми были дискуссии по предмету марксистской социологии в 20, 60, 70-е и, наконец, в 80-е годы. Иногда они заходили в тупик, однако на новом историческом витке возобновлялись с такой силой, будто вопрос шел по крайней мере о том, быть вообще социологии или нет.

В действительности так оно и происходило. В 30-е и 50-е годы социологию смешивали с буржуазной наукой, которой не находилось места в марксистском обществоведении. Поэтому вопрос о предмете социологии означал вопрос о существовании социологии в принципе. Под идеологическим давлением чисто научная проблема приобрела политическую окраску.

В США ничего подобного не происходило. Научные вопросы решались в рамках самой науки. А наука понималась как непрерывно текущая работа, в которой постоянно возникает нечто новое; старое пересматривается, а окончательную истину получить невозможно. Что понимать под социологией в целом или социологией труда в частности, такой вопрос редко дискутировался с той остротой, которая всегда была присуща отечественной социологии. Под социологией каждый волен понимать то, что он считает нужным. Вот характерный пример.

Американские исследователи Т. Бредшоу и Ш. Макферрод изучили программы курсов социологии в 682 отделениях колледжей и университетов и выявили серьезные разночтения в определении предмета социологии, ее места среди других социальных наук15. Так, в 62% случаев социологию определяли в качестве самостоятельной дисциплины. Но при этом оговаривалось, что она изучает те же самые вопросы, что и другие социальные науки. Итак, первая ситуация: социология – самостоятельная наука, которая не имеет своего собственного предмета. Видимо, самостоятельность как статусная характеристика не всегда совпадает со специфичностью, «особостью» предмета исследования.

Согласно их данным, в 46% случаев социологию понимали и как самостоятельную, и как специфическую науку. У нее свой круг проблем, лишь отчасти пересекающийся с предметом других дисциплин. На наш взгляд, вторая ситуация наиболее адекватно отражает объективное положение дел. Это гибкая формулировка, учитывающая быстро меняющуюся историческую реальность.

Интересной представляется третья позиция, набравшая при опросе 31% голосов. Ее сторонники считают, что социология по своему содержанию четко отличается от других социальных наук. Ее можно определить как узкопрофессиональную, свойственную скорее академическим, а не прикладным социологам. Наконец, 10% мнений сводилось к тому, что социология не отличается от других наук и незачем проводить здесь жесткие границы. Такая позиция устраивает ученых, которые знакомы с несколькими дисциплинами и не видят между ними различий. Им все равно, что преподавать, лишь бы это относилось к социальной проблематике. Вряд ли они когда-либо задумывались о серьезности своих методологических устремлений.

Итак, в американских колледжах и университетах не существует единодушия в вопросе о предмете социологии. Разброс мнений очень широк: от признания социологии «королевой социальных наук» до полного игнорирования ее самостоятельности, а точнее говоря, до сведения ее предмета к самым общим проблемам социальной организации. Интересно, что расплывчатость в определении границ социологии порождает тенденцию к росту числа междисциплинарных курсов на социологических факультетах: лишь в 16% обследованных отделений устояли перед модным увлечением.

Попытка провести жесткие междисциплинарные границы на Западе не пользуется популярностью. Чисто академических социологических журналов в США всего два - «Америкэн социолоджикал ревью» и «Джорнал оф америкэн социолоджи», остальные (их около 50) — главным образом междисциплинарные, которые также называют в числе социологических.

Отсутствие в американской социологии общей теории наподобие исторического материализма обычно оценивается как негативный факт. Конкурирующих теорий в США достаточно, однако это не приводит к хаосу и не снижает качества социальных исследований. У методологического плюрализма точно так же, как у методологического монизма, исповедуемого нами, свои достоинства и недостатки. И это еще одно социокультурное различие между двумя типами социологии, имеющее исторические причины и по-разному влияющее на определение предметной области науки.

Расплывчатость в определении предмета социологии тесно корреспондирует с размытостью границ между социологическими дисциплинами, изучающими трудовую деятельность. Так, например, в 31,5% американских колледжей и университетов преподается социология труда, в 20,3 — индустриальная социология, в 37,8% - социология профессий16. Но чем они различаются? Не дублируют ли они друг друга? На подобные вопросы до сих пор нет ответа.

По мнению одних американских историков, предмет индустриальной социологии – вопросы бюрократической организации, поведение и мотивация рабочих, изучение социотехнических систем, принципы неформальной и формальной структуру исследование деятельности профсоюзов и коллективных договоров, а также трудовые отношения17. Другие относят поведение и мотивацию, формальные и неформальные структуры к индустриальной психологии либо к организационной социологии. В одном случае Макса Вебера квалифицируют как представителя индустриальной психологии и индустриально-организационной социологии18, а в другом — основателем экономической социологии19. Совершенно очевидно, что между, этими дисциплинами существуют немалые различия, хотя они и не демонстрируются явным образом.

Для наведения порядка в море бесконечных определений социологии их необходимо выстроить в иерархическом порядке и систематизировать, как это было сделано выше. В результате мы выяснили, что предмет социологии нужно рассматривать на трех уровнях:

• всеобщем (наука об обществе стоит в ряду фундаментальных наук вообще: физика, биология, психология, экономика и т.д.);

• частном (социология воспринимается как наука о поведении людей, как представителей больших социальных групп и функционирующих социальных институтов);

• единичном (совокупность всех тем эмпирических исследований).

В дальнейшем мы будем пользоваться следующим определением. Предмет — совокупность понятий, при помощи которых данная наука описывает объективную реальность. Физики, изображая материальный мир, употребляют понятия гравитации, электрического взаимодействия, капиллярности, энергии и множество других терминов, которые вы усвоили из школьного курса. Они описывают предмет физики. Предметом социологии выступает совокупность основных теоретических понятий, при помощи которых ученый описывает реальные факты, объясняет и практически решает социальные проблемы.

Среди основных понятий социологии следует выделить два главных, которые выполняют функцию первокирпичиков — это статус и роль. Необходимость выделения так называемых первокирпичиков науки диктуется не исследовательскими, а скорее педагогическими задачами. Методологи признают, что контекст научного открытия знания и контекст его научного обоснования (он же – контекст изложения научного знания) могут существенно различаться. Когда от первого мы переходим ко второму, то стихийная лабораторная работа систематизируется, пробные варианты и всевозможные ошибки отбрасываются, теоретическое знание принимает строго логический и последовательный вид. В такой форме его легче передать студентам, не искушенным в тонкостях профессиональной социологии.

Когда К. Маркс в серединеXIX в. закончил многотрудную работу по сбору эмпирического материала, проработке теоретических источников и статистического материала, записав его в черновые тетради (кстати, изданные самостоятельными томами в его иФ. Энгельса собрании сочинений), он приступил к систематизации накопленных знаний, а готовый результат изложил во всемирно известном «Капитале». Именно здесь, возможно, больше в педагогических целях он выделил исходную клеточку – товар, - из которой впоследствии логически развернул сложнейшую систему категорий политэкономии. Прием оказался весьма удачным, благодаря чему уже долгое время его учение покоряет не только читателей, но и профессиональных ученых.

Если попытаться перенести Марксов прием на почву социологии и здесь выделить исходную клеточку для развертывания категориального аппарата социологии, то лучшего кандидата, чем понятие «статус», мы, пожалуй, не найдем. Иные претенденты, к примеру личность или индивид, не подходят по ряду причин. Во-первых, индивид не является термином социальной науки, им пользуются и в естествознании. Точно так же и личность не является специфически социологическим понятием. Им с успехом пользуются как своим педагоги, философы, психологи и др. Во-вторых, личность — слишком сложное и многомерное понятие, чтобы служить началом, а не концом теоретического изложения.

Иное дело – понятие статуса. Статусом называется позиция (положение) человека в группе или обществе. Он дает статичное изображение предмета социологии, в то время как парное ему понятие роли раскрывает динамический аспект социальной реальности, поведение и взаимодействие тех, кто занимает то или иное положение в обществе. Быть лидером или аутсайдером в малой группе, например в компании друзей, означает иметь неформальный, или личный, статус. Быть инженером, мужчиной, мужем, русским, православным, республиканцем, бизнесменом — значит иметь формальный, или социальный, статус. Иными словами, занимать определенное место в системе общественного разделения труда. У одного человека может быть множество статусов. А ролей? (Подумайте над этим самостоятельно.)

Статус предписывает индивиду определенные роли, а те предполагают совокупность прав и обязанностей, которые по традиции общество закрепляет за данной позицией. Учитель обязан передавать знания ученикам, оценивать их успехи, следить за дисциплиной, т.е. выполнять различные роли. Права и обязанности определены социальными нормами. Или, скажем, статус «отца» включает в себя несколько ролей: воспитатель детей, обеспечивающий материальное благополучие семьи, и некоторые другие. У каждой роли - свой круг прав и обязанностей, которые определены либо законом, либо обычаем. Роль воспитателя из статуса «отец» предполагает, что мужчина несет обязанность перед обществом воспитать детей в духе законопослушания, уважения традиций и обычаев своего народа. Такова обязанность именно отца, а не матери.

Точно так же мы можем разложить на составляющие элементы Другой статус — статус мужа. У него иной набор ролей, в частности сексуальный партнер, социальный партнер, организатор семейного быта и досуга, специалист по ремонту домашней утвари и квартиры и т.п. У каждой роли опять же свой круг прав и обязанностей, которые определены соответствующими нормами поведения. Все сказанное касается каждого социального статуса. Нормы определяют каждую роль по отдельности либо их совокупность в целом, т.е. статус.

Итак, статус — это ниша или место в социальной структуре общества (группы). Статус включает несколько ролей, причем каждой роли соответствует свой круг прав и обязанностей, которые определяются социальными нормами. Иначе говоря, статус указывает на место, а роль – на способ поведения индивида (группы).

Роль – это модель поведения в соответствии с правами и обязанностями, закрепленными заданным статусом соответствующими социальными нормами. Иногда роль называют динамической характеристикой статуса.

Вообразим себе такую фантастическую ситуацию: все существующие в обществе статусы (а их десятки тысяч) опустели наподобие ячеек улья, из которых выкачали мед. Вот эта воображаемая совокупность пустых, т.е. незаполненных людьми, статусов образует социальную структуру общества.

Она напоминает пчелиные соты, состоящие из взаимосвязанных, но пустых ячеек-статусов. Однако в отличие от сот это разновеликие ячейки, причем отличающиеся друг от друга многими характеристиками. Если заполнить каждую ячейку людьми, наше воображение нарисует большие социальные группы людей. Их совокупность дает социальный состав населения, который изучает статистика.

В примитивном обществе мало статусов: вождь, шаман, мужчина, женщина, муж, жена, сын, дочь, охотник, собиратель, ребенок, взрослый, старик — их можно пересчитать по пальцам. А в современном обществе только одних профессиональных статусов около 40 тыс.; статусов семейно-брачно-родственных отношений более 200 (деверь, сноха, кузина и т.д.); многие сотни статусов в политических, религиозных, экономических объединениях. На нашей планете 3 тыс. языков, за каждым из них стоит этническая общность — нация, народ, народность, племя. И это тоже статусы. Они входят в демографическую систему, как и половозрастные статусы.

Социальную структуру мы уподобили пчелиным сотам в улье, где множество ячеек плотно подогнаны друг к другу. Социальные соты тоже скреплены, но совершенно особым образом — социальными функциями. Что такое социальная функция? Рассмотрим это на примере всем знакомой функции учителя. Передавать свои знания, оценивать успехи, следить за дисциплиной — вот функции учителя. Но эти функции учителя относительны, поскольку статус учителя относителен статуса ученика, но не статуса работника гороно, родителя, офицера, русского и т.д. Относительность означает функциональную взаимосвязь статусов. Поэтому социальная структура — это не просто совокупность статусов, а их функциональная взаимосвязь. Слово «относительность» связано не только с функциями, но и с отношениями. Выполняя свои обязанности, учитель вступает в определенные отношения с учеником, а тот – с учителем, родителями, полицейским, ровесниками, продавцом, таксистом и т.д.

Мы можем смело утверждать, что социальные статусы связаны социальными отношениями, тогда как личные статусы связаны межличностными отношениями. Общество опутано сетями социальных и межличностных отношений.

Для социологии важны не личные отношения людей, а нечто более фундаментальное - социальные отношения. Начальник цеха может лично относиться к рабочему с большой симпатией; у них могут сложиться прекрасные личные отношения. Однако если рабочий плохо справляется со своей профессиональной ролью, т.е. не соответствует статусу, а начальник из личных соображений попустительствует ему, то он сам рискует своей служебной карьерой, рискует потерять свой статус начальника цеха. Дело в том, что начальник и подчиненный — социальные роли.

Итак, статусы связаны между собой социальными функциями, которые проявляются через социальные отношения. Функции и отношения, наподобие цемента и песка, создают прочный раствор, скрепляющий социальную структуру.

Индивиды, выполняющие социальные роли, вступают между собой в социальное взаимодействие. Это регулярный, повторяющийся процесс.

Только регулярно повторяющиеся социальные взаимодействия кристаллизуются в социальные отношения. И снова - динамика и статика. Если человек однажды научил чему-либо подростков, то какой же он учитель? Учитель - постоянная функция (т.е. социальная позиция в обществе), как обучение - регулярное взаимодействие. Только тогда оно становится социальным. Взаимодействие, действие, поведение, роль - все это очень близкие, даже родственные понятия. И мы об этом будем еще говорить.

Анализировать социальную роль, не рассматривая, что такое человеческая личность, занятие праздное. Всю жизнь мы учимся правильно исполнять социальные роли, следовать предписанным нормам и обязанностям. Этот трудный, продолжающийся всю жизнь процесс обучения называют социализацией. Ее результат – социально зрелая личность. А какая же личность без культуры? Культура совокупность традиций, обычаев, социальных норм, правил, регулирующих поведение тех, кто живет сейчас, и передаваемых тем, кто будет жить завтра.

Преемственность культуры достигается через социализацию. А надзирает за тем, правильно или неправильно проходит социализация, особый механизм, или, как говорили в старину, учреждение. Оно называется социальным контролем. Он пронизывает все общество, принимает множество форм и обличий (общественное мнение, цензура, сыск и т.п.), но состоит всего из двух элементов — социальных норм (предписаний, что должно делать) и санкций (вознаграждений и наказаний, стимулирующих соблюдение предписаний).

Он многолик: вас контролируют родители, соседи, учителя, милиция, государство, администрация и еще множество других агентов социального контроля. Разновидностью социального контроля выступает политический контроль. К нему относятся все политические акции, например сыск, цензура, слежка, наружное наблюдение, телефонное прослушивание, которые на законных (реже незаконных) основаниях проводятся уполномоченными государством органами, например ФСБ. Субъектом политического контроля выступают три ветви власти в государстве — законодательная, исполнительная и судебная. К тем, кто отклоняется вправо или влево, применяются всевозможные санкции. Они подразделяются на позитивные (вознаграждение) и негативные (наказание). Исправность механизма контроля — залог здоровья и стабильности общества. Когда отсутствуют законы и нормы, регулирующие социальные отношения, наступает страшный паралич. Имя ему— аномия (беззаконие, отсутствие норм). Когда отдельный человек отклоняется от норм либо их нарушает, его поведение называют девиантным.

У каждого человека есть потребности, которые он обязан удовлетворить: физиологические, социальные, духовные. Важнейшие, или фундаментальные, потребности у всех одинаковы, а второстепенные различны. Первые универсальны, т.е. присущи всему населению, а стало быть, характеризуют общество в целом.

Учреждения, призванные удовлетворять фундаментальные потребности общества, называются социальными институтами. Институт – это приспособительное устройство общества, созданное для удовлетворения его важнейших потребностей и регулируемое сводом социальных норм, а социальные институты — исторически сложившиеся, устойчивые формы организации совместной деятельности, регулируемой нормами, традициями, обычаями и направленной на удовлетворение фундаментальных потребностей общества.

Семья, производство, религия, образование, государство – фундаментальные институты человеческого общества, возникшие в глубокой древности и существующие по сию пору. Самым древним институтом считается производство — ему около 2 млн лет. Именно тогда предок человека впервые взял в руки орудие труда. В зачаточной форме институт семьи появился у наших обезьяноподобных предков и постоянно совершенствовался на протяжении 500 тысяч лет. Человек и созданное им общество возникли 40 тысяч лет назад, армия и государство — 10 тысяч лет. Государство — универсальный политический институт, осуществляющий на определенной территории поддержание политического порядка и управление общественными процессами на основе использования легитимных форм принуждения. Приблизительно в то же время зародилось систематическое образование в школах, а собственность, вначале коллективная, а позже частная, возникла раньше семьи. Политическими институтами считаются, в частности, партии, парламент, президентство, адвокатура, суды, референдум и др.

Социальный институт – очень сложное учреждение и, самое главное, реально существующее. Ведь социальную структуру мы получаем, абстрагируясь от чего-то. Да и статус можно представить только мысленно. Конечно, соединить в единое целое всех людей, все учреждения и организации, которые на протяжении веков связаны с одной функцией — семьей, религией, образованием, государством и производством, и представить их как один из институтов, тоже непросто. И все же социальный институт реален. Во-первых, в каждый данный момент времени один институт представлен совокупностью людей и социальных организаций. Совокупность школ, техникумов, вузов, различных курсов и т.п. плюс министерство образования и весь его аппарат, научно-исследовательские институты, редакции журналов и газет, типографии и многое другое, что связано с педагогикой, составляют социальный институт образования. Во-вторых, основные, или общие, институты, в свою очередь, состоят из множества неосновных, или частных, институтов. Их называют социальными практиками. К примеру, в институт государства входят институт президентства, институт парламентаризма, армия, суд, адвокатура, полиция, прокуратура, институт присяжных и т.д. Так же обстоит дело с религией (институты монашества, крещения, исповеди и т.д.), производством, семьей, образованием.

Совокупность социальных институтов называется социальной системой общества. Она связана не только с институтами, но и с социальными организациями, социальным взаимодействием, социальными ролями. Одним словом, с тем, что движется, работает, действует.

Итак: статусы, роли, социальный контроль существуют не сами по себе. Они формируются в процессе удовлетворения фундаментальных потребностей общества. Механизмами такого удовлетворения выступают социальные институты, подразделяющиеся на основные (их всего пять: семья, производство, государство, образование и религия) и неосновные (их гораздо больше), называемые еще социальными практиками.

Вот мы и получили целостную картину общества, описанную при помощи социологических понятий. Эта целостность имеет две стороны статическую, описываемую структурой, и динамическую, описываемую системой. А исходные кирпичики здания – статус и роль. Они тоже двойственны. Для завершения картины не хватает, пожалуй, еще двух важных понятий – понятий социальной стратификации и социальной мобильности.

Каждый институт выполняет строго предписанную функцию: обучать, производить, защищать и т.д. Функция и роль тесно связаны. Судья, оценивающий наши поступки с точки зрения соблюдения закона, - это не только конкретный человек, но и социальная роль, у которой есть своя конкретная функция. Меняются люди, выполняющие ту или иную роль, но сама роль остается. Социальных ролей у одного человека несколько: он мужчина, человек зрелого возраста, спортсмен, депутат, муж, родитель и т.д. Миллиарды людей побывали в роли мужа, десятки миллионов — в роли избирателя, сотни тысяч — в роли офицера. Меняются люди, но роли остаются. Сохраняются и социальные статусы. Статус — социальное положение, позиция человека в обществе. Одни статусы принадлежат ему от рождения, например национальность, другие приобретаются в ходе социализации (обучения социальным нормам и ролям), скажем, статус президента страны или члена республиканской партии.

Со временем исчезают одни социальные позиции и выражающие их социальные роли и появляются другие. Общество меняется, меняется и его структура. Например, исчезли с исторической карты России такие социальные роли, как извозчик, опричник, князь, появились новые роли — космонавт, тракторист, президент.

Совокупность людей, занимающих одну и ту же социальную позицию (ячейку общества) или выполняющих одну и туже роль, называется социальной группой. Социальные группы могут быть большими и состоять из сотен, тысяч и даже миллионов человек, а могут быть малыми, насчитывающими от 2 до 7 человек. Дружеская компания или семья относятся к малым группам. Большие социальные группы подразделяются на половозрастные (старики, взрослые, дети, мужчины и женщины), национальные (русские, англичане, эвенки), профессиональные (трактористы, инженеры, преподаватели), экономические (акционеры, брокеры, рантье), религиозные (протестанты, мормоны, православные), политические (либералы, консерваторы, демократы).

Политические группы - всего лишь разновидность социальных, поскольку слово «социальное» часто используется в широком значении «общественное». Если социальные группы выделяются по возрасту, полу, профессии, имущественному положению, то политические – по принадлежности к определенным партиям, движениям и организациям, по политическим ориентациям, электоральной (избирательной) активности и др. Те и другие признаки в одном исследовании обязательно пересекаются, поэтому политологи, выясняющие, скажем, политический рейтинг того или иного кандидата на выборах, т.е. его значимость, политический вес среди других кандидатов, обязательно учитывают то, как активно голосуют женщины и мужчины, молодежь и пожилые. Здесь социальные и политические показатели тесно переплетены. Совокупность всех социальных показателей (демографических, политических и экономических, религиозных, профессиональных и др.) образует социальный состав населения.

Общество можно рассматривать в двух плоскостях — горизонтальной и вертикальной. Когда все социальные статусы и роли связаны между собой функциями, а стало быть, правами и обязанностями по отношению друг к другу (учитель имеет определенные права и обязанности перед учеником, офицер перед солдатом и наоборот), они образуют ячейки социальной структуры, расположенные горизонтально. Ячейки пусты: одна ячейка — преподаватель, одна ячейка — мужчина и т. д. Но вот мы заполнили их: тысячи преподавателей, миллиарды мужчин. Получились не ячейки, а социальные группы, слои, некоторые из них можно расположить вертикально: правители займут высшую позицию, дворянство расположится ниже, а под ними — рабочие и крестьяне. У первых больше власти, у вторых – меньше. Различаются они также по доходам, богатству, уровню образования, престижу должности или профессии. Такого рода пирамида, построенная на неравенстве доступа к социальным благам, существует в каждом обществе. Расположенные друг над другом группы (в данном случае их именуют стратами) составляют социальную стратификацию общества.

Итак, социальная стратификация – совокупность больших социальных групп, расположенных иерархически по критерию социального неравенства и называемых стратами. Это иная версия социальной структуры. Статусы расположены не горизонтально, а вертикально. Только на вертикальной оси они могут соединяться в новые группы - страты, слои, классы, сословия, которые отличаются друг от друга по признаку неравенства. Бедные, зажиточные, богатые - общая модель стратификации. Чтобы от общего перейти к частному, разделим вертикальное пространство на четыре «линейки»: шкалу доходов (в рублях, долларах), шкалу образования (лет обучения), шкалу власти (число подчиненных), шкалу профессионального престижа (в баллах экспертов). На этих шкалах легко найти место любого статуса и тем самым определить общее место в системе стратификации.

Переход из одной страты в другую, неравную (скажем, из бедных в богатые), либо в равную (скажем, из водителей в трактористы), описывается понятием «социальная мобильность», которая бывает вертикальной и горизонтальной, восходящей и нисходящей.

При помощи законов социологическая теория раскрывает динамику общества. В свою очередь динамика описывается через социальные процессы, которые мы определили как устойчивую связь сменяющих друг друга явлений. Одним из самых длительных социальных процессов, с которым сталкивается человек, выступает социализация – продолжающееся всю жизнь (с младенчества до старости) усвоение культурных норм и освоение социальных ролей.

Социальные процессы могут характеризовать: 1) развитие личности (формирование ценностных ориентации, установок или мотивации поведения); 2) взаимодействие нескольких индивидов (например, общение); 3) внутри- и межгрупповое взаимодействие (адаптация, трудовое состязание, конфликты). К примеру, выборы, голосование, референдумы — все это разновидности политических процессов и одновременно политического поведения людей. Люди приходят на избирательные участки и выражают свою политическую волю (предпочтение той или иной партии). Но вместе с тем это важный политический процесс, существующий независимо от сознания и воли людей. Благодаря избирательной системе в демократическом государстве происходит обновление кадров (ротация), сменяются одни элиты на другие, закрепляются права и свободы граждан.

Под социальным явлением надо понимать отдельное, случайное проявление взаимодействия людей, а под социальным процессом – серию таких явлений, связанных между собой структурными или причинными (или иначе — функциональными) зависимостями. Именно функциональные зависимости переводят социальную систему (относительно жестко связанную совокупность элементов) из одного состояния в другое. Если такой переход означает прогрессивный сдвиг или изменение, т.е. происходит накопление положительных качеств, то мы вправе говорить о социальном развитии.

Важной категорией, связанной с динамикой общества, выступает социальное действие. Социальное действие — это поведенческий акт (единица поведения), совершаемый социальным субъектом (представителем социальной группы) в данном месте и в данное время. Такова общая формула социального действия. Здесь есть субъект (представитель определенной социальной группы), есть его действие (что именно он делает), есть ориентация на других, мотивация, цель, выбор средств достижения цели.

В социологии, в отличие от психологии, субъектами социального действия выступают не только и не столько индивиды (если индивид признается субъектом действия, то лишь как представитель большой социальной группы), сколько социальные группы и общности (нация, семья, рабочая бригада, группа подростков, личность), а, к примеру, субъектами политического действия – граждане, политические партии, лоббистские группы, группы давления, политическая элита, государство, различные ветви власти и др., а на глобальном уровне – в мировом сообществе – национальные государства, международные организации, например ООН, НАТО, межнациональные корпорации и т.д. Субъектов социального действия именуют еще акторами.

Глава 3

Структура социологического знания

В современной методологии — и в нашей стране, и за рубежом – научное знание принято понимать иерархически и мыслить здание социологической науки состоящим из пяти этажей (схема 3.1). Верхний этаж — это научная картина мира (философские предпосылки), четвертый — общая теория, включающая категории самого абстрактного уровня, третий — частные, или специальные, теории, обычно формализованные, логически компактные и конкретные модели социальных процессов.

Второй этаж представлен эмпирическими исследованиями сравнительными, крупномасштабными, репрезентативными исследованиями, соответствующими самым строгим требованиям науки и способствующими приращению нового знания. Основное предназначение эмпирических исследований — не просто собрать и обработать факты, а обеспечить надежную проверку теории, ее верификацию.

Нижний этаж — это прикладные исследования, маломасштабные и нерепрезентативные, призванные изучить конкретную социальную проблему и разработать практические рекомендации для ее решения. К прикладной социологии относятся все политические опросы, изучение общественного мнения, маркетинговые исследования, управленческое консультирование, деловые игры и ряд других направлений, которые не ориентированы на проверку фундаментальной теории и приращение нового знания. Четыре верхних уровня социологического здания представлены фундаментальной социологией, а нижний, пятый – прикладной.

На уровне эмпирических исследований мы подходим к такому важному вопросу, как тематическое, проблемное поле науки. Это самый конкретный уровень определения предмета исследования. Что это такое? Это совокупность всех эмпирических исследований, проводимых во всех странах в данное конкретное время. Если в стране более 10 или 20 тыс. социологов и каждый занимается своей узкой темой то общее тематическое поле социологии представляет сшитое из разных лоскутков одеяло. Где-то его плотность выше, а где-то ниже. Это означает, что некоторые темы, как, например, удовлетворенность трудом, проработаны очень подробно и тщательно, а другие темы затронуты весьма поверхностно. По одним темам проведены десятки и сотни исследований, по другим — единицы. Но и в насыщенных секторах науки, если присмотреться внимательнее, неизученных проблем более чем хватает. Когда составляется перечень всех исследований, скажем, по адаптации (в советское время их было проведено около 30), то обнаруживается их структурная неполнота.

Во-первых, подавляющее большинство исследований посвящены производственной и трудовой адаптации, мало или вообще не затрагивая другие ее виды, во-вторых, изучены только временные, пространственные и психологические аспекты адаптации, но оставлены без внимания структурные характеристики. К примеру, так и осталось невыясненным, какие группы лучше, а какие хуже адаптируются, из каких элементов состоит социальная адаптация, повышается или снижается уровень адаптации в кризисные периоды

Схема 3.1. Уровни и типы определения предмета социологии

по сравнению со стабильными, от каких социальных характеристик (класса, пола, возраста, профессии и др.) адаптация зависит больше, в каких по численности (малых, средних или крупных) коллективах ее уровень выше и т.д.

Прикладные исследования — самый низкий уровень социологии. Это совокупность частных исследований, как правило, однообъектных, которые завершаются разработкой практических мероприятий и иногда их внедрением (однообъектные исследования — практические рекомендации-внедрения). Прикладные исследования — это исследования местных событий. Цель прикладного исследования – не описания социальной реальности, а ее изменение. Важно знать инструменты прикладной социологии, ее цели и задачи. Если социолог, не зная этого, принесет на предприятие методологию фундаментального исследования и будет изучать, например, динамику ценностных ориентации, то его не поймут. Потому что практические работники, которые будут выступать заказчиками, в этих категориях не рассуждают, они говорят совершенно другим языком. Перед прикладником, в отличие от академического ученого, стоят совершенно другие проблемы.

Выделенные пять уровней и типов знания различаются двумя параметрами — степенью обобщенности (абстрактности) понятий, используемых на данном уровне, и степенью распространенности знаний данного уровня, иными словами, количеством проведенных исследований или созданных теорий. Пятиуровневую структуру знаний можно представить в виде пирамиды, помещенной в декартову систему координат (схема 3.2).

По степени обобщенности самой абстрактной является научная картина мира, а самым конкретным знанием выступает прикладное, касающееся одного объекта и нацеленное на решение конкретной ситуации, проблемы, задачи.

По степени распространенности знания самой редкой является научная картина мира; в каждой социальной науке таких картин всего несколько. Общих теорий уже больше, возможно, около двух десятков. Частных теорий в каждой дисциплине насчитываются десятки и сотни. Проведены тысячи эмпирических исследований. Количество осуществленных на заводах, в банках, городах, микрорайонах и т.д. прикладных исследований вообще невозможно подсчитать. Как правило, они нигде не фиксируются, в научные статьи их результаты не облекаются, единственным источником информации о них служат отчеты, хранящиеся в архивах предприятий или фирм.

Эмпирические и прикладные исследования – разные типы социологического исследования, у них разные методологии и технологии. Существуют две отличительные черты, которые позволяют их разграничить.

1. Приращение новых знаний. Эмпирические исследования, нацеленные на приращение знаний, либо подтверждают, либо опровергают какую-то частную теорию. Прикладные исследования не нацелены на приращение новых знаний, и они используют частные теории, т.е. прикладывают их к конкретному объекту.

2. Репрезентативность. Эмпирические исследования обязательно должны быть репрезентативными. У них множество объектов, например средние города в разных регионах. Прикладное исследование не обязано быть репрезентативным, оно проводится на одном объекте (одно предприятие).

Для прикладников академическими учеными разрабатываются такие стандартные анкеты и стандартные инструменты, по которым тиражируется опыт по разным предприятиям, например тест Кетелла. Он применяется на многих предприятиях для одной и той же цели: оценки личных и деловых

Схема 3.2. Пирамида уровней и типов научного знания качеств. И никаких новых знаний для науки не добывается, новые знания только для администрации.

Таким образом, социологическое знание в целом не является гомогенной системой и не только потому, что в нем присутствуют разнокачественные уровни — теоретический и эмпирический, но еще и потому, что сюда органически включено метатеоретическое (философское) знание. Современная логика науки признает как удлинение теоретического цикла познания, так и введение в него новых, дополнительных уровней, что предполагает переориентацию содержания теоретического знания.

Самый верхний уровень теоретического знания, связанный с научной картиной мира, еще не является собственно социологическим. Поскольку он образован абстрактными категориями, имеющими универсальное для всех наук значение, его правильнее относить к философии. Философское знание составляет основу научной картины мира.

Такие понятия, как «картина мира», «стиль мышления», «надтео-ретические логические структуры» и «предпосылочное знание», описывают одно и то же, а именно — метатеоретическое знание. Собственно теоретическое знание ограничено построением теорий — общих и частных. Специфическая черта теории — способность предсказывать события. Философия только объясняет мир. Выделяют три основные познавательные функции научной теории — описание, объяснение и предсказание.

В противоположность этому на метатеоретическом уровне происходит обобщение, осмысление и критическая переоценка того, что сделано на теоретическом уровне — теоретических результатов и самой практики теоретической работы. Если основным элементом теоретического знания является закон, утверждение о необходимых, существенных связях между явлениями, то метатеоретическое знание формируется в виде принципов различного порядка, в которых утверждается нечто уже о самой теории.

Метатеоретические принципы, или архетипическое знание, как их еще называют, задают определенное видение мира и методологию исследования и часто формулируются в неявном виде. Напротив, элементы общей теории все до единого должны формулироваться явным образом, а элементы частной теории должны не только явно выражаться, но и записываться на языке формальной логики или математики.

Научная картина мира (НКМ) в социологии — это совокупность самых общих представлений, часто носящих философский характер, о том, как устроена и каким законам подчиняется социальная реальность, в которой существуют общество и образующие его индивиды. НКМ управляет и регулирует процессом создания общей социологической теории (ОСТ), а последняя влияет на образование частных теорий. НКМ напоминает компас, который помогает ориентироваться ученому в законах социального познания. Компас указывает только общее направление, а конкретную карту местности ученому дают общая и частные социологические теории.

В НКМ включены основные понятия, которые описывают социальная реальность (общество, социальные группы, личности, мотивы, ценностные ориентации, коллективные представления и т.д.). В отличие от общей теории, они логически не связаны друг с другом в единое и проверяемое на опыте целое. ОСТ, опираясь на частную социологическую теорию (более конкретные совокупности понятий), строит логическое целое относительно не всей социальной реальности, а ее узкого фрагмента. К примеру, общая социологическая теория может быть посвящена выяснению того, что такое ценностные ориентации личности или социальные институты, т.е. крупным темам. ОСТ вытекает из НКМ, но опирается на частные социологические теории (ЧСТ), которых великое множество.

Картина мира включает следующие компоненты:

• общефилософские (метатеоретические) положения о строении мира (онтология) и его развитии (динамика, генезис);

• общенаучные принципы, выступающие в роли нормативных регуляторов деятельности ученого (объективность и достоверность научного знания, истинность, и др.);

• идеологические стандарты и нравственные ценности;

• эвристические модели, заимствованные их других областей знания и используемые как средство объяснения социальной реальности (например, сравнение общества с живым организмом у Г. Спенсера).

НКМ – это совокупность самых общих теоретических суждений о том, как устроена та реальность, которую предстоит изучать. В отличие от научной теории, где все элементы выверены и пригнаны друг к другу, как в механизме сверхточных часов, в научной картине все приблизительно, неточно, предварительно.

Теорию иногда сравнивают с сетью, которую исследователь набрасывает на мир. Все, что вылавливается такой сетью, считает B.C. Степин, и есть предмет теории20. Картина мира дает предварительный эскиз этой сети, задавая предположительный и довольно приблизительный характер не только конфигурации, но и размеров ее ячеек. Действительно, философские и ценностные суждения, которые входят в состав социологической картины мира, вряд ли дадут точные параметры реальных объектов. Они определятся позже, после эмпирической стадии исследования. Однако на промежуточной стадии грубые контуры социальной реальности, задаваемые картиной мира, конкретизируются и отшлифуются сначала на уровне общей, а затем частной теории.

К примеру, социологическая картина мира определяет, что социолог, в отличие от физика, должен изучать не природу, а общество. На абстрактном уровне совершенно очевидно, что общество, во-первых, состоит из конкретных людей, во-вторых, обладает некоей структурой и формируется этими людьми. Но как конкретно выглядят общество и люди? Общество и людей изучает множество наук, в том числе антропология, демография, этнография, политология. А в чем заключается специфика социологии? Представители различных направлений (в данном случае их лучше именовать перспективами) предлагали свое определение специфики социологии и того, что она, в отличие от других наук, должна изучать.

М. Вебер, ориентировавшийся на неокантианскую философию, считал, что реальны только индивиды, которых и должна изучать социология. Социолог не может познать такие абстрактные сущности, как народ вообще, класс вообще, государство вообще. Их составляют конкретные индивиды, изучая поведение, мотивацию и ценностные ориентации которых, можно затем определить контуры народа, класса, государства. Его оппонент, Э. Дюркгейм, придерживавшийся позитивизма, напротив, единственно реальным признавал коллективное сознание и социальную общность, аргументируя свою позицию тем, что общность всегда больше механической суммы отдельных индивидов. Если это так, то изучение отдельных представителей ничего не скажет о природе сообщества, у которого есть нечто, неразложимое на индивидуальные мотивы и потребности, скажем, традиции, обычаи, коллективные символы и верования, которым подчиняется индивид, но которые прямо не следуют из его поведенческих поступков и убеждений.

У Вебера и Дюркгейма разные картины мира, опирающиеся на разные онтологии (учения о структуре мира) и разные философские традиции: Вебер опирается на традиции номинализма, а Дюркгейм — реализма. Однако кроме этих двух перспектив в социологии существуют и другие, которые формируют собственные картины мира, непохожие на первые, например марксизм, символический интеракционизм, этнометодология. Они иначе определяют то, что должна изучать социология, и то, как устроен тот мир, который она исследует.

Решающее влияние на НКМ оказывает философия. Это свидетельствует о том, что социология еще не рассталась до конца со своим философским прошлым. В одних странах такой отход произошел раньше, в других позже. В России с 20-х по 80-е годы XX в. социологию считали частью философии, научные степени кандидата и доктора социологии появились только в начале 90-х годов. Правда, в США социологи по сию пору носят звания магистров и докторов философии, но это формальная дань прошлому. Никакого вмешательства в развитие социологии философия здесь не оказывает. Напротив, в Западной Европе, где сильны философские традиции, социология создала более глубокую теорию и более аналитична, чем американская.

В Европе фундаментальные знания в области философии являлись обязательным компонентом социологического образования. У социологов был широкий философский выбор: философия Канта и Гегеля, неокантианство и неогегельянство, позитивизм и неопозитивизм, феноменология и экзистенциализм, религиозная философия и философия жизни, томизм, агностицизм, сенсуализм и т.д. В США господствовало лишь одно направление — прагматизм, который и повлиял на основание американской социологии, ее менталитет и практическую направленность. Позитивизм, который оказал второе по значению влияние, особенно на становление количественной методологии и техники эмпирических исследований, был экспортирован из Европы. В Европу выезжали на учебу чуть ли не все американские социологи. Здесь они получали фундаментальную философскую, а вместе с ней теоретико-методологическую подготовку. Т. Парсонс, самый выдающийся американский социолог, прошел в Германии полный курс обучения. Другие мыслители, определившие облик американской социологии, в частности П. Лазарсфельд и П. Сорокин, эмигрировали в США из Европы, где вскоре создали научные школы и целые поколения социологов, впитавших европейскую интеллектуальную традицию. После Второй мировой войны в США уехали большинство выдающихся европейских социологов, а потому учиться философии в Европе было уже не у кого. Оторванное от своих корней молодое поколение европейских социологов обращало свои взоры не в Европу, а в США, откуда приходили все новомодные веяния и куда им приходилось выезжать на обучение эмпирической социологии. К 60-м годам в США оформились собственные, непохожие на европейские аналоги, философские течения, в частности символический интеракционизм, которые, оставаясь во многом в сфере философии, органично влились в социологическое знание. С той поры можно говорить о том, что социология стала порождать собственную, нацеленную на обслуживание своих нужд, философию. Такие социолого-философские течения получили название социологических перспектив (иногда их также именуют школами, направлениями, парадигмами).

Научные картины мира интегрированы в культуру некоторой эпохи и цивилизации. Картина мира помогает вписать добытые теорией и эмпирией точные знания в абстрактный и неточный мир культурных ценностей. Конкретная культура конкретной эпохи оказывает явное и неявное давление на ученого, задавая цели и задачи науки, определяя критерии оценки и содержание знаний. Это может быть не только общекультурное давление, но и политическое, религиозное, экономическое. Выдержать культурное давление, принять на себя первый удар тех ценностей и установок, которые к науке не относятся, и призвана картина мира. Занимая промежуточное положение между культурой общества и конкретной научной деятельностью, она смягчает удар и переводит одно на язык другого.

Таким образом, культура каждой страны создает собственную философию, а та накладывает отпечаток на ход развития социологии. Однако культура общества проникает в науку не только через мир фундаментальных ценностей и идеалов, но и через повседневную жизнь ученого. В этом смысле говорят, что научная картина тесно соприкасается с обыденной картиной мира (ОКМ), которая есть у каждого из нас. ОКМ строится на протяжении всей жизни, постоянно корректируется и обновляется. Иногда ее отождествляют с жизненной философией. В ОКМ входят суждения, почерпнутые из обыденного сознания и общественного мнения. «Верхи всегда крадут», «полагайся в жизни только на самого себя», «народ любит жесткого и сильного правителя» и т.п. — все это обыденные суждения, описывающие социальную реальность и входящие в состав ОКМ.

В ОКМ источником знаний выступают интуиция, здравый смысл, жизненный опыт, заблуждения, суеверия, политические пристрастия и стереотипы, она черпается из общения с людьми, средств массовой информации и т.п. В отличие от нее источником знаний в НКМ выступает наука. Если ОКМ всегда индивидуальна (как результат деятельности конкретного человека), то НКМ является коллективным плодом деятельности всего научного сообщества. Она формируется в ходе профессиональной – теоретической и эмпирической — работы, в процессе обучения и повышения профессионального мастерства, чтения общей и специальной литературы, общения с коллегами, в том числе на семинарах и конференциях. В разные исторические эпохи существовали различные типы ОКМ. Обыденные картины мира различаются в зависимости от того, к какому слою, классу, сословию, нации принадлежат ее творцы, в какую историческую эпоху они проживали. ОКМ зависит также от уровня образования, среды обитания (город или деревня) и иных факторов. Картины мира пролетариев и буржуазии, подростков и пожилых существенно отличаются. Хотя, несомненно, во все картины мира входят какие-то общие, имеющие универсальное значение, элементы.

НКМ в социологии также подвержена изменениям, но они обусловлены развитием научных знаний, появлением новых направлений, парадигм и социологических перспектив. НКМ структурного функционализма или марксизма существенно отличается от таковой в символическом интеракционизме. Хотя им присущи некие общие композиционные элементы, которые свидетельствуют о принадлежности указанных картин к социологии, а не к психологии или физике. Такие универсальные элементы определяются законами социального, прежде всего социологического, познания. К примеру, ни одно из указанных выше направлений (перспектив), не изучает изолированного индивида, как делает это психология, или влияние материального поля, изучаемого физикой.

Тематика ОКМ и НКМ в социологии во многом совпадает, поскольку обе касаются философского осмысления общественной реальности. Такое осмысление, несмотря на разные источники, касается одних и тех же важных тем: семьи и брака, труда и трудовых отношений, политики, экономики, искусства, религии и т.д. Обычные люди, как и ученые, размышляют над тем, в каком возрасте люди должны вступать в брак, каких партнеров себе выбирать и зачем вообще люди женятся; зачем нужна служба в армии и как влияет на нее дедовщина. Ничего подобного нет в физике или биологии, почти нет в психологии или экономике. В отличие от них социология больше открыта обыденному миру. Социолог является частью его и пользуется в своих суждениях знаниями, привнесенными из повседневного мира.

ОКМ служит переходным звеном на пути к формированию НКМ. Социолог руководствуется в проведении исследований не только научными данными и специальной литературой, но в значительной мере своим жизненным опытом и представлениями здравого смысла. Социолог — член этого общества. Он живет такой же жизнью, какой живут его респонденты, а значит, он подвержен политическим пристрастиям, амбициям и культурным предрассудкам. В методологическом плане его задача — не спутать две разные картины мира, не подменять научное знание обыденным. Простое на первый взгляд правило учеными постоянно нарушается, о чем свидетельствуют очень многие статьи, публикуемые в высокопрофессиональном журнале «Социологические исследования».

Так, автор статьи о Прибалтике высказывает пожелание, чтобы населяющие ее народы (прибалты и русские) воссоединились, иначе дальнейшие отношения и впредь будут носить негативный характер. Подобное суждение, выданное в качестве практической рекомендации, только частично опирается на полученные факты (высказывания респондентов о необходимости народам жить в мире и согласии), но в основном это проявление его гражданской позиции. Аргументация автора о том, что прибалты и русские, долгое время жившие вместе, почти сроднились и готовы к совместному существованию, которое было искусственно (в силу политических амбиций руководства двух стран) прервано, не выдерживает серьезной критики по двум причинам. Во-первых, ни один аргумент невозможно подтвердить эмпирически или проверить экспериментально. Во-вторых, точка зрения прибалтийских авторов, также изучавших данную проблему, прямо противоположна. К примеру, многие эстонские социологи считают, что искусственным было совместное проживание двух народов, произошедшее насильно в результате интервенции, а не их разрыв. В будущем только раздельное проживание и политическая самостоятельность позволят эстонскому этносу восстановить свои национальные традиции, повысить материальное благосостояние и самосознание народа. Прибалтийские социологи доказывают, что воссоединение невозможно в силу языковых и национальных различий, прозападной ориентации стран Балтии и евроазиатской ориентации России.

В результате относительно одного и того же круга явлений, одной и той же реальности выстраиваются совершенно разные картины мира. Позиции русских и прибалтийских социологов роднит лишь то, что научные суждения в них переплетены с обыденными. Под них не подведен никакой фундамент. Не существует общей социологической теории, объясняющей правомерность той или иной позиции, не существует частных теорий, применимых к данной ситуации (большинство теорий межнациональных отношений в мировой социологии созданы на американском материале), нет надежных и всесторонних эмпирических исследований. Когда образуется такого рода вакуум, то его заполняют суждения ОКМ.

Картины мира варьируются от общества к обществу и даже от сегмента к сегменту внутри одного общества. В этом смысле говорят, что китаец «живет в совершенно ином мире», нежели западный житель. Национальные стили мышления и создаваемые ими картины мира различаются не только в терминах содержащихся в них элементов религии, этики или политической философии, но также в таких категориях, как время, пространство, число. На поверку очень несходными оказываются, например, «мир» Древней Греции и «мир» древней Иудеи, «мир» традиционного индуизма и «мир» индуизма современного Запада. Укорененностью идей в социальной реальности, в истории и социальной структуре данного общества занимается специальная отрасль социологии — социология знания.

Частным видом картины мира, а именно религиозной картиной, занимается другая дисциплина — социология религии. Иногда ее считают самостоятельной ветвью, а иногда — частью социологии знания.

Социология религии, в отличие от библеистики или теологии, не интересуется теоретическими вопросами содержания религиозной доктрины, не обсуждает вневременной характер постулатов христианской веры. Она помещает идеи о богах, о космосе и вечности в социальный контекст, в систему социальных институтов, статусов и ролей, исследует, как эти постулаты соотносятся с конкретно-историческими взглядами, мыслями, образом жизни и стилем мышления больших социальных групп (социальных страт) в многоязычных городах Римской империи, где возникли и функционировали первые христианские общины, в средневековой Европе, где они превратились в господствующую силу и преследовали (институт инквизиции) иноверцев. Социологию религии могут интересовать также способы легитимации и сакрализации политической власти в традиционном обществе, причины корреляции между посещаемостью церкви и классовой принадлежностью в современном западном обществе, где регулярное посещение церкви является одним из признаков принадлежности к среднему классу, тогда как непосещение характерно для рабочего класса.

Вместе с тем эти вопросы изучаются и в рамках социологии знания. Социология знания обнаруживает определенную связь между верой человека (либо ее внешним выражением) и годовым доходом человека: при снижении второго падает уровень первой и наоборот.

Помимо проблемы распространения религиозности в обществе социология ставит вопросы о том, насколько гармонично уживаются в современном индустриальном и постиндустриальном обществе системы верований, зародившиеся в рамках традиционного общества, каковым по существу выступает христианство; к каким изменениям ведет религию трансформация современного общества, где смены поколений техник и идей происходят уже быстрее, чем смены поколения людей, и сохранятся ли стандарты традиционного религиозного поведения в новых условиях.

Картины мира даются человеку вместе с языком общения в процессе социализации. Мы не выбираем себе язык, его навязывает нам конкретная социальная группа, отвечающая за нашу первичную социализацию. Общество заранее готовит нам исходный символический аппарат, с помощью которого мы постигаем мир, упорядочиваем свой опыт и интерпретируем собственное существование21. В этот аппарат включены ценности, логика и запас информации, которые составляют наше знание. Некоторые на всю жизнь

Схема 3.3. Зависимость изменения личной картины мира от уровня социальной мобильности, разнообразия жизненного опыта, широты и частоты смены круга общения

остаются с одной-единственной картиной мира, когда-то в детстве или юности

навязанной обществом, а другие часто меняют ее на другую или противоположную, попадая в жизненные переплеты либо экстремальные ситуации, заставляющие совершить человека нечто вроде духовной революции — переоценки всех ценностей. Чем ниже социальная мобильность и количество перемещений, тем консервативнее жизненный опыт и меньше потребность в такой переоценке, так как привитое в процессе социализации мировоззрение кажется человеку самоочевидным.

Поскольку сходную точку зрения разделяют почти все, с кем индивиду приходится иметь дело в рамках своего сообщества, постольку смена социального класса, профессии, места работы или места проживания приводит иногда к смене мировоззрения и картины мира. Чем чаще происходит смена кругов общения, тем выше вероятность смены картин мира. Следовательно, чем выше социальная мобильность, тем выше вероятность мировоззренческих революций, шире набор возможных картин мира и выше идейная терпимость к иным воззрениям, взглядам и картинам мира. Но возможна и другая закономерность: чем шире круг людей, разделяющих ваши взгляды, тем ниже вероятность того, что вы смените картину мира (схема 3.3).

Центральным элементом в системе теоретического знания, занимающего три верхних этажа в иерархии, выступает не научная картина мира, а научная теория, которая подразделяется на два уровня -общая теория и частная теория. Прежде чем рассматривать особенности социологической теории, проанализируем сущность научной теории как таковой.

Буквально «теория» означает «зрелище» — заранее и хорошо продуманную инсценировку событий, определенный взгляд на вещи. Теория отражает реальность избирательно и под определенным углом зрения. Она отсекает второстепенное и оставляет главное. Второстепенных деталей, попадающих в поле нашего зрения, так много, что они создают хаос. Отсортировать главное и организовать их в непротиворечивое целое призвана научная теория, поэтому ее можно воспринимать как своеобразный интеллектуальный фильтр.

В методологической литературе вы найдете не одно, а множество определений научной теории. Теорию можно понимать как совокупность логически связанных между собой абстрактных понятий, которые переводятся в переменные, наделяемые эмпирическими признаками, а также в совокупность гипотез, которые подвергаются эмпирической проверке. Теорию можно определить как иерархически организованную систему предложений и гипотез, находящихся в отношениях выводимости22. Теория — совокупность утверждений о реальном мире, которые описывают связь переменных. Выводы, представляющие логически истинные дедукции, называются пропозициями23. Научная теория «есть знание особого рода — знание всеобщее (универсальное) и необходимое (содержательно аподиктическое)»24.

Научная теория имеет сложную иерархическую структуру. Абстрактные объекты верхнего слоя образуют относительно автономные области (теоретические системы), которые связаны с областями нижестоящих уровней не прямо, а через специальные преобразования. Причем первые в ряде случаев могут иметь так называемое избыточное содержание, иначе говоря, они не проецируются целиком и полностью на объективную реальность, хотя правильно ее объясняют. Откуда берется некоторый «остаток»? Понятие — не только идеализированная модель действительности, но и сокращенная система практических действий, которые необходимо осуществить ученому, чтобы в конечном итоге получить такое понятие.

В методологии различают не один, а два контекста функционирования теории. Репрезентативная функция теории заключается в ее способности служить абстрактной моделью (заместителем) реальных объектов (экстенсиональный контекст), а регулятивная функция теории представляет ее уже как систему теоретических операций (интенсионалов), посредством которых осуществляется построение абстрактной модели. Поскольку теоретическое знание не просто копирует реальность, а воплощает определенное отношение субъекта к реальности, постольку одной и той же реальности соответствуют два (и больше) теоретических образа, каждый из которых выражает не только объективное содержание теории, но и соответствующее субъект-объектное отношение. Например, в квантовой теории один и тот же реальный процесс может описываться посредством двух различных идеализированных схем (волновой и корпускулярной). В них используются разные теоретические средства, которые дают противоположные картины реальности, но тем не менее обе они являются эквивалентными и истинными. Вследствие этого схемы не могут без остатка проецироваться на отражаемый ими процесс, иначе говоря, они обладают частичной семантической объективностью (неполной истинностью), хотя и приводят к одним и тем же статистическим распределениям.

Наиболее развитый тип научной теории представлен в теоретической физике, под влиянием которой в социальных науках сложился тот же подход к пониманию теории, что и в естествознании25. Из естествознания перешли в социальные науки, в том числе в социологию, все методологические принципы и требования к научному исследованию. В естественных науках теории классифицируют по двум основаниям: 1) по уровню обобщения —на общие и частные, 2) по степени формализации – на формализованные и неформализованные. Кроме того, формализованные именуют аксиоматическими, номотетическими, дедуктивными, а неформализованные — идеографическими, описательными, ценностно-нагруженными, недедуктивными, образными структурами (паттерн-теориями), теориями-новеллами, перспективами, теориями-иллюстрациями, пара-теориями и пред-теориями26. По мнению большинства методологов, в социологии есть общие и частные теории, но, за редким исключением, в ней практически отсутствуют формализованные теории (идеальные, строго научные) и преобладают пара-теории и паттерн-теории.

У научной теории две важнейшие функции — объяснять устройство реального мира и предсказывать будущие события. Объясняются связи абстрактных объектов модели, а предсказываются — связи реальных объектов в окружающем мире. Объяснение надо отличать от описания и интерпретации. Объяснение осуществляется с помощью построения причинно-следственных (каузальных) моделей, которые получают теоретическое доказательство и эмпирическое подтверждение. Считается, что в физике с этим обстоит все нормально, но в социологии строгие каузальные модели построить невозможно. Здесь преобладают описательные схемы, а вместо логического доказательства используется очень похожий на него прием – интерпретация. Интерпретации представляют специфический класс обобщений, встречающихся только в социальных науках. В них нет гипотез, логического выведения одних утверждений из других, аксиом и постулатов, эмпирического подтверждения, зато много философских рассуждений и субъективных оценок. Интерпретации нельзя ясно и недвусмысленно вывести изданных. Они, как, например, интерпретация нацизма, представляют собой выводы, которые невозможно подвергнуть экспериментальной проверке или статистическому анализу. «Интерпретации, как и теории, являются результатом высокоразвитого творческого воображения, а не приложением формальных методов исследования, тем не менее существует серьезное расхождение между интерпретациями и теориями. Мы конструируем теории ради объяснения причинных законов; мы создаем интерпретации для того, чтобы получить ориентацию в важных областях человеческой жизни, для того чтобы добиться нового и обобщенного понимания условий человеческой жизни, как это превосходно демонстрировали Маркс, Дюркгейм и Макс Вебер»27.

По сравнению с физикой социологию считают очень молодой, а потому теоретически незрелой наукой. Как отмечал в свое время П. Лазарсфельд, сегодня социология находится в том же состоянии, в каком 400 лет назад находилась физика28. Нужны годы и годы на сбор и сопоставление социальных фактов, прежде чем в социологии появится нечто значительное. Лишь спустя 400 лет следует ожидать появления социологических ньютонов, максвеллов и эйнштейнов. К сходным мыслям приходили и другие социологи. Видимо, ощущение незрелости своей науки вынудило подавляющее большинство социологов-теоретиков видеть в физике образец для подражания и стремиться воздвигнуть социологическое здание на прочном фундаменте экспериментальных данных, применении количественных методов, позволяющих формулировать законы об абстрактных универсальных отношениях и предсказывать с высокой точностью индивидуальное поведение. Однако гонка за лидером удается социологии пока еще очень плохо.

Относительная молодость социологии накладывает свой отпечаток на процесс развертывания теории, ее тип и структуру. Здесь появляются, например, эмпирические теории как итог конкретного исследования29, «теории отдельных процессов»30, т.е. унитарные теории, в социологии меняется функция НКМ, которая, по мнению Е.Н. Гурко, компенсирует отсутствие хорошо разработанного теоретического аппарата31. Иными словами, в социологии многие уровни и компоненты теоретического знания, присущие развитым наукам, присутствуют здесь как бы в свернутом виде. «Свернутость» структуры социологической теории отражается на ее генезисе и развитии, которые имеют свою специфику. Например, здесь не просто присутствуют, но преобладают так называемые «первичные объяснительные схемы» (B.C. Швырев), которые лишь позже могут развернуться в зрелые теории. Численно больше здесь и концепций, которые в отличие от теорий представляют скорее субъективный взгляд на круг проблем, первоначальное осмысление, иначе, пробную теорию. К первичному уровню концептуализации относятся также типология (способ вычленения эмпирических признаков на основе внеэмпирических конструктов), экспликация (формально-аналитическое упорядочение смысла терминов) и др.32 К типу зарождающихся теорий можно отнести и теоретические модели — семантически эквивалентные, но логически неполные абстрактные аналоги реальных процессов. И практически полностью отсутствуют в социологии аксиоматические теории.

Большинство специалистов придерживаются того мнения, что социологическая теория далека от эталона научной строгости и взыскательности. Так, Д. Вагнер и Дж. Бергер полагают, что «теория» в социологии включает множество самых различных явлений — от «комментариев к классикам» до точных «каузальных моделей»33.

Высказываются еще более радикальные взгляды. Так, У. Рансиман отрицает за социологией право быть самостоятельной наукой, поскольку ее объяснительные конструкции – всего лишь парафраз законов других наук, в частности антропологии и истории. Она не имеет специфического языка и методов, которые не использовались бы в других науках. Следовательно, бессмысленно говорить и о какой-то «социологической теории». В социологии, по Рансиману, возможны только такие операции, как эмпирическое обобщение, таксономия, квантификация и формализованное описание, но никак не теоретическое объяснение или построение в точном смысле слова. И вообще, социологическое исследование чаще напоминает репортаж журналиста, нежели строго научное изыскание. Описывая субкультуры, группы и племена, фиксируя повседневные детали бытия и поведения людей, социолог не просто констатирует объективное положение дел, но запечатлевает в своем описании субъективное отношение к происходящему. Точно так же и репортер ставит целью донести до читателя не только информацию о происходящих событиях, но и свои комментарии, впечатления, мнение. Он рассуждает о том, как эти события отразятся на судьбах людей, какие вызовут последствия для общества и т.п.34 «Социологические теории — это скорее комбинации идей, в которых смешаны логика, риторика, журнализм и кое-какие данные», — вторит ему У. Скидмор. Поэтому социология — не только наука, но и искусство35. «Риторика в повседневном языке не есть теория. Метафизические спекуляции не есть теория. Абстрактный эмпиризм не есть теория. Парадигматический трюизм не есть теория... Политическая идеология не есть теория. Но все они принимаются за теорию»36.

Трудности в построении строгой теории объясняются еще и тем, что большинство социологических понятий теоретически не дифференцировано. Они выступают просто именами, типа переменных в разговорном языке. Переменная, позаимствованная из разговорной практики, имеет неопределенные не только референты, но и операции. Большинство социологических понятий точны лишь в рамках операций, осуществляемых самим исследователем37. В социологии мало моделей, которые можно назвать в строгом смысле научными. К ним следует отнести только каузальные модели. Например, теорию стратификации Дэвиса и Мура, теорию профессиональной структуры Блау и Дункана или теорию статусных различий Бергера, Когена и Физека можно назвать социологическими теориями в собственном смысле. У них строгий логический аппарат, концептуальная схема и высокоформализованные правила вывода. По своей строгости они приближаются к физическим теориям.

На самом деле абсолютной строгости в построении теории нет ни в социальных, ни в естественных науках. Фактически ни одна из существующих научных теорий, будь это физика или социология, не может быть полностью формализована. А это означает, что в их структуре содержатся не только рациональные постулаты и логически выводимые из них следствия, но также понятия-метафоры, значения которых не определяются в операционных терминах. Теории в разных науках различаются только тем, что пропорция рациональных (строго формализуемых) и нерациональных (не подлежащих полной или вообще никакой операционализации) в них разная: в естественных науках преобладают первые, а в социальных – вторые. «Часто социолгические теории не формулируются в ясных и отчетливых терминах, избегают доказательности, но, тем не менее, успешно работают на интуитивном уровне»38.

Таким образом, формализованная теория — это не только недостижимый идеал (в том числе и для естественных наук), но, возможно, и та цель, к которой социологии стремиться вовсе не надо.

Сегодня все больше методологов утверждается во мнении, что социологии не следует ориентироваться на физику, но не потому, что она хуже технически оснащена, а потому, что у нее иная природа и методы познания.

Для социологии трудности заключаются не в техническом оснащении, считает Т. Абель, а в методологии. Физика имеет дело с объектами и событиями, которые обладают от рождения свойствами и вступают в отношения, подчиняясь универсальным законам, создавая устойчивый порядок. В отличие от физического социальный мир сотворен самим человеком, он состоит из бесчисленного количества межличностных связей и отношений, которые принимают устойчивую форму социальной организации, социального института или социальной структуры, которые направляются и управляются теми, кто их создавал. Ничего похожего во вселенной нет. Только человек ставит перед институтами, организациями и структурами цель, к которой они должны стремиться. Мы сами наделяем свой мир социокультурными характеристиками, присваиваем им имена, статусы и определяем параметры. Мы же их потом и познаем. Они не существуют независимо от нас. Не только сам социальный мир создан нами, но и законы, управляющие им. Не следует предаваться иллюзии, что они универсальны, неизменны и постоянны39.

Очевидно, что цели и задачи социологии качественно отличаются от таковых в физике, хотя обе они опираются на одну и ту же логику познания, на один и тот же научный метод. «Социология «экзистенциальна», или феноменолистична, в своих интересах; физика абстрактна и фундаментальна, поскольку интересуется открытием универсальных законов и унификацией теорий. Пионеры социологии полностью осознавали экзистенциальную сущность социологического интереса к процессу человеческой жизни»40. Точка зрения Т. Абеля не бесспорна. Социология может быть экзистенциальной только частично, отнюдь не в той мере, в какой экзистенциально одно из направлений философии — экзистенциализм. Скорее всего у социологии двойственный статус – она является ценностно-нагруженным и в этом смысле философским знанием, но одновременно она представляет собой разновидность науки, призванную объяснить закономерности реального мира и выполнять прогностические функции. Увлечение философскими рассуждениями гносеологического и онтологического толка таит в себе опасность застопориться на уровне НКМ, не дойти до более конкретного и продуктивного уровня общей и частной теорий.

Философское знание сформировалось в социологии раньше, а конкретно научное – позже. В этом смысле научная картина мира исторически и логически предшествовала созданию общей теории и тем более частной. Философские основания социологии заложены еще Аристотелем и Платоном, а в середине XIX в. продолжены О. Контом. Общая теория сформировалась усилиями М. Вебера, Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля и Ф. Тенниса не ранее конца XIX — начала XX в. А частные социологические теории появились главным образом во второй половине XX в. Они – плод зрелой науки.

У картины мира и общесоциологической теории много общего. И в том, и в другом случаях фиксируется знание о наиболее существенных чертах социального бытия человека и фундаментальных закономерностях развития общества. Но в картине мира фундаментальное знание фиксируется в строгую систему недифференцированно, неупорядоченно, иначе говоря, в неявном виде, а в общей теории заключено явное (текстуальное) знание. Не будучи жестко заданной системой правил, фундаментальное знание допускает различные способы конкретизации исходных принципов. Поэтому находящиеся ниже его уровнем и подчиняющиеся ему частно-теоретические модели могут строиться как ветвящиеся системы, или соперничающие концепции.

К таким соперничающим, или «ветвящимся», системам можно отнести теорию статусных различий. В 1966 г. сформировалась исходная версия теории (Бергер, Коген, Зелдич), в 1974 г. она была расширена Бергером и Физеком, а в 1977 г. — Бергером, Физеком, Норманом и Зелдичем. Наконец, в 1983 г. Бергер, Физек, Норман и Вагнер придали теории окончательный вид. Каждая ветвь представляет собой приложение базисных положений о мотивации, экспектациях и профессиональных ролях, созданных в рамках более общей программы, т.е. метатеоретического знания.

Приведем краткое описание формализованной теории статусных характеристик для того, чтобы наглядно прояснить разницу, между двумя типами теории.

Пример формализованной теории. Каждая из четырех версий теории статусных характеристик строится при помощи формально-логического и математического аппарата с соблюдением всех методологических требований, предъявляемых к научным теориям, используются граф-теории – разновидности формального исчисления. Основное уравнение: P(S) = m + q (Cp– Сo ) .

Рассмотрим некоторые положения третьей версии. В ней даны следующие определения исходных понятий.

Статусная характеристика — характеристика агента, обладающего двумя или большим количеством состояний, которые различно оцениваются в терминах репутации (почестей), уважения или притягательности. В качестве таковых выступают пол (мужской и женский), уровень исполнения заданий (квалификация).

Экспектация утвердившееся мнение о том, как индивид, обладающий данной характеристикой, будет вести себя или что-то исполнять.

Теорема утверждает функциональную связь между двумя и более переменными.

Теорема I. Чем больше возрастает уместность между двумя состояниями — усилением и дифференциацией — и результатом решения задачи, тем выше степень дифференциации статусных характеристик.

Доказательство. Авторов интересуют ситуации, описанные в следующей формуле:

Р + С1 (+)......Сn (+) + C* (+) + T (+)

|

О__С1 (- )......Сn (- ) + C*(- ) + T (-),

+ + +

где ситуация характеризуется как С1= Сn = С*. Когда п уменьшается, диффузный эффект от С1, увеличивается. Доказательство строится как уравнение с операторами и формально-логическими процедурами.

К теореме 2 приведен граф связей для двух переменных:

А. Совместимая статусная ситуация

Р высококвалифицированный мужчина, О — малоквалифицированная женщина. Пол и профессиональный разряд связаны со способностью выполнять задание. Совместимые статусные характеристики порождают максимальный уровень несправедливости между Ри О.

Б. Несовместимая статусная ситуация

Р малоквалифицированный мужчина. О высококвалифицированная женщина. Пол и профессиональный разряд связаны со способностью выполнить задание. Совместимые статусные характеристики порождают минимальный уровень несправедливости между Ри О.

Обозначения: D1 (±) — уровень квалификации (высокий +, низкий —), D2 (±) — статусные характеристики пола (мужчина, женщина), С*(±) — уровень выполнения задания (высокий +, низкий —), T(±) состояние результата задания (пунктирная линия не несет никакой содержательной нагрузки, она приведена для ясности, т.е. означает, что D2(+) и D2(-) находятся в одной ситуации.

Из теоремы 2 следует, что если мужчина и женщина трудятся рядом, то наименьшая справедливость будет тогда, когда женщина работает лучше мужчины при условии равенства в зарплате. Существующий в обществе стереотип предполагает, что мужчины трудятся больше женщин и должны получать больше, но если они получают одинаково, то меньше трудиться должен мужчина. То же самое происходит, когда наряду с зарплатой мы учитываем квалификацию. Большинство людей привыкло считать, что зарплата мужчины должна быть выше, чем у женщины, и если разряд первого агента ниже разряда второго, то ситуация превращается в справедливую. Возникает статусная совместимость. В обществе, кроме того, принято думать, что мужчина (пол) и профессионализм (уровень квалификации) всегда связаны с женщиной. Статусная несовместимость возникает в тех случаях, когда характеристики, присущие одному агенту, вдруг начинают принадлежать другому. Теорема 3 гласит: чем больше несовместимость статусных характеристик, тем меньше степень их дифференциации41.

Несмотря на то что теория статусных характеристик поражает формально-логической строгостью и, по видимости, соответствует идеалам научного метода, после своего опубликования она вызвала серьезную критику, суть которой сводилась к следующему. Если данная теория является аксиоматической, то она должна соответствовать следующим требованиям: 1) модель должна выводиться из теории; 2) модель должна генерировать неизвестные значения терминов в левой части уравнения, если значения в правой известны. Иными словами, теоретические предсказания должны генерироваться средствами математики. Но так ли это?

Данная модель не фальсифицируема, так как теория не может быть проверена через нее, т.е. модель не выводится из теории. Линейная модель Бергера, Физека и Нормана не имеет теоретического использования. Она определена лишь на области экспериментальных, а не теоретических данных. Она способна лишь post hoc описывать эмпирические данные. Формулировка 1977 г. только распространяет теорию на более широкий класс явлений, но не добавляет новых теоретических идей. По существу, даже не требовала граф-теории, которая здесь использована. Авторы считают, что такой способ формализации не дает преимуществ науке с точки зрения кумулятивного прироста знаний. Для этого модель должна отвечать двум условиям: 1) граф-теория должна иметь метрику; 2) набор теоретических функций должен определяться и переводиться в граф-теоретическую метрику. Новая метрика должна записываться на языке теории вероятностей, но этого у авторов нет42.

В каждой области, в каждой предметной зоне мы можем найти десятки и сотни частных теорий. Например, в области мотивации применяются интуитивная теория мотивации Джеймса, когнитивные теории мотиваций, иерархическая теория потребностей А. Маслоу, двухфакторная теория мотивации Ф. Херцберга, теория стилей руководства Д. Макгрегора, теория мотивации достижений Д. Макклелланда и Дж. Аткинсона, а также множество других теорий. Разумеется, не все они принимают такой формализованный вид, как теория статусных характеристик. Это означает, что сообщество частных и общих теорий в социологии, в отличие от других наук, является гетерогенным (разнокачественным) множеством. Марксизм создает свою, непохожую на другие течения, теорию строения и изменения человеческого общества. Иная теоретическая система создается структурным функционализмом, символическим интеракционизмом, феноменологической социологией и т.д. Философские категории переводятся в разряд социологических категорий и понятий через конкретизацию. Значение и содержание терминов и понятий, которые входят в картину мира и общую теорию (например, понятия «общество» или «личность») в социологических теориях становятся более конкретными, приближенными к жизни.

Поскольку одни и те же факты могут быть успешно объяснены двумя и более теориями, можно утверждать, считает Г.С. Батыгин, что теории не выводятся из фактов, но только согласуются с ними. Отсюда вытекает, что исследователь не берет теорию из жизни, а организует совокупность фактов таким образом, чтобы она обнаружила скрытую определенную идею. «Тот факт, что самооценка интеллектуального уровня профессоров ниже, чем самооценка умственных способностей студентов, объясняется разными теориями. Теория относительной депривации исходит из существенных различий в критериях самооценки между профессорами и студентами. Однако не исключена и иная теоретическая версия: студенты действительно умнее профессоров. Обе теории могут быть успешно подтверждены фактами, и ни одна из них категорически не отвергается. Профессора могут быть слишком критичны по отношению к себе и одновременно быть не умнее студентов»43. Принцип многообразия теорий означает неизбежность постоянного перехода от одной теории к другой.

Другая особенность научной теории — удивительная выживаемость в борьбе с противоречащими ей фактами. И в физике, и в социологии обнаружение противоречивых фактов вовсе не ведет к гибели теории. Они вообще не умирают. От них отказывается научное сообщество, когда убеждается, что противоречивых фактов накопилось слишком много, либо приходится «строить» для их объяснения такое количество дополнительных конструкций, что теория становится громоздкой и малоэффективной. Но сходным образом ведут себя и люди, редко отказываясь от устаревших знаний, придумывая все новые и новые оправдания своим поступкам либо частично изменяя свое поведение, дабы угнаться за быстро меняющейся реальностью. Те и другие выживают, постоянно приспосабливаясь к жизни.

Например, в первоначальном варианте теории К. Маркса содержался довольно жесткий тезис о том, что базис (материальные отношения) однозначно определяет надстройку (идеология, культура, наука). Но позже, под влиянием критики, указавшей на многочисленные примеры независимости надстройки от базиса, в теорию был введен дополнительный постулат об «обратном» влиянии идеологической надстройки на производственные отношения. Но подобное происходит не только в марксизме. По мнению Г.С. Батыгина, «не существует ни одной достаточно полной теории, элементы которой находились бы в

отношениях взаимовыводимости»44.

Третья особенность — от старой теории научное сообщество не отказывается до тех пор, пока не создана и не заявила о себе в полный голос новая, альтернативная ей. Так и люди переселяются из сарайчика только тогда, когда на садовом участке готов новый дом. На голое место никто не уйдет, даже если старое сооружение создает дискомфорт. Люди держатся за старое столь долго потому, что смена теорий — это научная революция со всеми вытекающими последствиями, ведь приходится отказываться от старых взглядов и привычек. Однако и после научной революции старая теория не исчезает. Ее элементы продолжают существовать в новой теории в качестве периферийной пристройки. Дачник, переселившийся в новый комфортабельный домик, норовит сохранить старый под хозяйственные нужды.

Подобное действие может показаться крайне нерациональным, но только на первый взгляд. Конечно, если в конкретной сфере знания создано множество теорий, а еще больше устаревших сохранилось, то получается весьма противоречивая система. Точно так же противоречиво мировоззрение каждого из нас, поскольку оно скроено из лоскутков, возникших в самое разное время, на разных этапах формирования личности и отражающих реальность, которая уже не сохранилась. Однако никто не может с уверенностью сказать, что: 1) старое, под видом нового, никогда уже не вернется; 2) в реальности отсутствуют некие законы, под которые подводятся, как под некий алгоритм, и старые и новые явления. В современной социологии прекрасно уживаются самые последние достижения и идеи М. Вебера, выдвинутые сто лет назад, и студенты, в обязательном порядке изучающие историю науки, всякий раз обнаруживают в ней созвучные современности учения и подходы.

В результате научных революций, в ходе которых возникновение нового сопровождается сохранением старого, формируется крайне неоднородное научное целое, будь то научная картина мира, парадигма или направление. В социологии прекрасно уживаются структурно-функциональный, марксистский, феноменологический, интеракционистский и другие подходы, по-разному описывающие одну и туже реальность. На одних участках они сталкиваются и противоборствуют, соперничая за жизненное пространство, на других мирно уживаются, прекрасно дополняя друг друга и выполняя те функции в познании, которые не способен выполнить альтернативный подход. В итоге мы можем сказать, что социология — это не ограниченный текущими исследованиями и новейшими теориями фрагмент научного знания об обществе, а вся совокупность когда-либо возникавших и признанных полезными (эвристичными, плодотворными) концепций, подходов и учений — от античности до наших дней.

Теории различаются своим масштабом. Одни включают десятки понятий и категорий, другие — всего несколько. Так, марксистская теория классов представляет собой грандиозное здание, в котором классы, подразделяющиеся на господствующие и подчиненные, эксплуататорские и эксплуатируемые, буржуазные, мелкобуржуазные, крестьянские, рабочие, класс-в-себе и класс-для-себя, различаются по размерам дохода, месту в общественной организации труда, отношению к собственности и способам получения этих доходов, включены в несколько общественно-экономических формаций с разным уровнем развития производительных сил и производственных отношений (рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и социалистическую), обладают классовым сознанием и вступают между собой в социальные конфликты и классовую борьбу. В то же время существуют теории, содержащие всего две переменные. Например, теория П. Лазарсфельда и. В. Тиленса, созданная в 1958 г., объясняла успешную карьеру профессора количеством его переходов с одного места работы на другое — постоянно повышая свой должностной статус, он достигает большего, чем коллеги, постоянно работающие на одном и том же месте. Здесь всего две переменные — карьера и число перемещений.

По мнению Г.С. Батыгина, теория являет собой совокупность необходимых и достаточных переменных, описывающих определенный фрагмент реальности. Например, теория организаций включает такие переменные, как величина организации, статусная структура, степень централизации, эффективность функционирования, тип лидерства и т.п. Из этих переменных создаются теоретические «картины», позволяющие объяснить многие события и тенденции в деятельности организаций. Например, показано, что в формальных организациях существует тенденция к отклонению от первоначально установленных целей; чем крупнее организация, тем сложнее иерархическая структура персонала; чем более децентрализована организация, тем отчетливее выражена статусная идентификация ее членов. Установлено, в частности, что более централизованные структуры имеют более высокую производительность, зато в менее централизованных сильнее выражены нормы трудовой морали. Члены организации, идентифицирующие свои интересы с интересами организации, обнаруживают высокую критичность по отношению к средствам решения задач, тогда как «аутсайдеры» более критично настроены к целям организации45.

Кроме масштаба научные теории различаются степенью обобщения. Чем больше количество фактов, объясняемых теорией, тем больше уровень ее общности. В естественных и социальных науках различают общие и частные теории, но в естественных науках частные теории четко выводятся из общих, а в социальных подобное условие почти не соблюдается, в результате частная и общая теории различаются тем, что описывают разные совокупности фактов.

Если рассматривать социологическую теорию с точки зрения нормативной методологии, ориентированной на естественнонаучные принципы, то речь должна идти об идеализированных объектах (категориях, понятиях, терминах), иерархическом строении научного знания, механизмах перехода от одного уровня к другому, наконец, развитии и движении теоретического, преимущественно категориального, знания. И если это так, то теоретический уровень социологического знания существенно отличается от эмпирического. Решающим признаком теоретического исследования выступает его направленность на совершенствование и развитие концептуальных средств науки, движение в слое идеально-абстрактных объектов и схем. Напротив, эмпирическое исследование определяется как применение к лежащей вне системы понятий объективной действительности уже готовых мыслительных средств. Об этом мы поведем разговором ниже.

В мире существует огромная система научного знания, все понятия, теории и концепции которой плотно пригнаны. Они напоминают частично пересекающиеся круги, благодаря пересечению теории подтверждают друг друга, понятия из одних теорий входят в структуру других, суждения одной теории входят в суждения другой (схема 3.4). Так формируется косвенная взаимопроверка теорий. Плотный круг научных знаний косвенно или прямо проверяет всю совокупность. Образуется единая мировая сеть социологических знаний.

Схема 3.4. Мир научных теорий — это совокупность пересекающихся знаний, которые при совпадении взаимно подтверждают верность друг друга

Данные российских социологов взаимопроверяются результатами исследований американских или европейских ученых. Российские социологи при подготовке своих программ опираются на теоретические идеи своих зарубежных коллег. Да и внутри страны социологи постоянно то подтверждают, то опровергают друг друга. Что-то выпадает из системы научного знания, уходит в песок, но самое ценное остается в культурном багаже человечества. В итоге деятельности десятков тысяч ученых формируется плотный фронт научных знаний, где теории не дублируют друг друга полностью, а именно пересекаются.

Поскольку социальные науки изучают только социальные явления, ограничимся ими и выразим все возможное множество явлений, которые могли бы изучать эти науки ограниченным множеством А.

Второе множество будет представлять совокупность всех теорий — общих и частных, — которые описывают изученные явления (В).

Если сопоставить оба множества, то может возникнуть вопрос: какое из них больше (схема 3.5).

Схема 3.5. Сопоставление множества А и множества В

На первый взгляд, ответ на вопрос очевиден: число непознанных явлений, которые предстоит изучить социальным наукам, гораздо больше числа существующих теорий.

Однако стоит учесть ряд ограничивающих условий, проистекающих из сущности и особенностей научного познания, как ответ становится менее очевидным. Во-первых, наука изучает не все явления, которые можно фиксировать на уровне здравого смысла, но лишь те, которые доступны ей в силу особенностей концептуального языка и применяемых методов. Огромное количество лежащих на поверхности явлений не представляют интереса для данной науки либо находятся вне сферы ее компетенции. Во-вторых, наука изучает не просто явления, а явления, сформулированные в виде проблемы. Наука проблематизирует явление, т.е. вскрывает таящееся в нем противоречие, и только после этого делает его предметом исследования. В-третьих, даже проблематизированное явление может не стать предметом науки, поскольку научное противоречие — это расхождение между уже известным знанием о явлении и новыми гранями, которые зафиксированы, но еще не изучены. Поскольку явление познается ради приращения нового знания, то лишь частные теории и эмпирические исследования способны служить «поставщиками» изучаемых наукой явлений. Прикладное исследование, направленное на решение практической проблемы, проводимое при помощи уже известных методов и служащее подтверждением и конкретизацией к данному объекту тех знаний, которые в более общем виде сформулированы академической (большой) наукой, в меньшей степени «поставляет» науке новые явления (если подобное случается и прикладное исследование обогащает науку, оно перерастает в фундаментальное). В-четвертых, методология давно доказала, что по поводу одной и той же совокупности явлений или одного явления может быть создано несколько, иногда альтернативных, теорий.

Однако можно выдвинуть контраргументы и вконец запутать вопрос. Во-первых, принцип неограниченности познания предполагает, что развитие реальности, а значит, и возникновение новых явлений должно опережать создание научных теорий. Стало быть, количество теорий должно быть меньше числа явлений. Этот эффект описывается теоремой А. Пуанкаре. Согласно мнению французского математика начала XX в., глубоко занимавшегося вопросами познания, чем больше мы познаем явлений, тем больше расширяется круг еще непознанных явлений.

По мере расширения круга познанных явлений расширяется круг непознанных. Ученый напоминает путника, который стремится достичь горизонта, а тот удаляется от него по мере приближения. С прогрессом познания расширяются оба круга, обе вселенные. Но внешний круг всегда больше внутреннего круга.

Во-вторых, наука, продвигаясь вперед пропорционально сумме добытых знаний, всякий раз сама готовит себе фронт работ, т.е. открывает все новые явления, подлежащие изучению. Суть самопорождающего эффекта научного знания заключается в том, что новые явления могут создаваться вовсе не жизнью, а самой наукой, расширением наших знаний, возникновением новых теорий и явлений. В научных отчетах всегда можно встретить заключительный раздел, где описываются те возможности, которые открылись благодаря проведенному исследованию, и тот круг вопросов, которые предстоит поставить и изучить в будущем. Изучив одно явление, ученый обнаруживает три-четыре новых, которые без этого исследования, возможно, не предстали бы взору ученого.

По мнению А. Гоулднера, всякая социальная теория в скрытом виде является теорией политики. Всякая теория, кроме того, в неявном виде представляет собой глубоко личностную, персональную теорию мира. Она выражает сумму накопленных жизненных впечатлений автора, его жизненное кредо и повседневный взгляд на мир, который может расходиться с научными представлениями.

Социальная теория рождается из глубинной заинтересованности человека в познании закономерностей протекания тех процессов, в которые он лично вовлечен или которые касаются его непосредственно. Данное положение не относится к естественнонаучной теории, в ней не нужен личный взгляд на вещи. Но в социальной теории он необходим. Мы описываем, познаем, систематизируем то, что интересно нам самим, что нас взволновало или не оставило равнодушными. Можно сказать, что социальная теория — это научная интерпретация всего того, и только того, что лично важно автору.

Как бы ни различались социологи по своим методологическим предпочтениям, они сходятся в том, что изучают в социальном мире только то, что считают значимым. «И какой бы философии науки они ни придерживались, социологи стремятся объяснить только то, что является реально существующим, на их взгляд. Как и всякий иной человек, социолог приписывает реальность определенным вещам в своем окружении. Иначе говоря, они верят в то, что определенные вещи действительно присущи социальному миру. Их концепция того, что есть реальное, по большей части проистекает из того, чему они научились из своей культуры»46.

По Гоулднеру, существует два вида реальности —ролевая и персональная. Ролевая реальность включает профессиональные нормы, приемы, стереотипы, позаимствованные из научной литературы или из общения с коллегами. Фактами такой реальности выступают только те события, которые получили научную интерпретацию и выражены через социологические переменные. Что проходит мимо научного сита, не относится к реальности в профессиональном смысле слова. Персональная реальность состоит из фактов, почерпнутых из повседневного окружения социолога. Как простой смертный, социолог видит, слышит, чувствует, понимает одни явления и пропускает мимо другие. Каждый факт получает обыденную интерпретацию в терминах его национальной культуры и тех стереотипов, которые господствуют в его социальном классе.

Оба вида реальности дополняют друг друга, но и соперничают между собой. Более того, социолог постоянно перепроверяет одни факты при помощи других. Обыденные факты вызывают его подозрение в силу своей эмпирической неподтвержденности, а научные — в силу абстрактной оторванности от жизни, неаутентичности жизненной реальности. Когда отечественные социологи пишут об актуальности темы исследования, они имеют в виду соответствие научных фактов жизненным реалиям.

Оба вида реальности, которым социолог доверяет в равной мере, тесно переплетены в его научной практике. Так было всегда. К примеру, источником теории бюрократии М. Вебера служили факты, позаимствованные им из исторической литературы, и «свидетельства из первых рук», полученные им лично при знакомстве с немецкой бюрократией на практике. В случае с М. Вебером персональная реальность получала даже преимущества перед ролевой реальностью: личные впечатления от деятельности неповоротливых госчиновников заложили фундамент его учения, на который позже надстраивались знания, добытые из литературы. В результате получилась самая плодотворная из существующих теория бюрократии.

Согласно А. Гоулднеру, теория, представляющая только научные факты, вряд ли получит широкое признание, поскольку не будет понятна широкой общественности, разговаривающей на языке обыденной (персональной) реальности. Так и произошло с американской академической социологией. Увлекшись математизацией и научной терминологией, социологи стали недоступны пониманию среднего класса Америки, идеологией которого всю жизнь была социология. Социология превратилась в искусство ради искусства, понятное только избранным.

Другой недостаток «однореальной» теории заключается в том, что заказчики социальной теории — предприниматели, госслужащие, частные клиенты, обитающие в персональной реальности, — не только не поймут работы академических социологов, но не смогут внедрить практические рекомендации ученых. В таком случае лишается смысла само существование социологии как науки, призванной не только описывать, но отчасти и изменять общество.

Однако теряет смысл и такая социология, которая оперирует только фактами обыденной реальности. Составленная из них теория представляет всего лишь перестановку известных всем по жизненному опыту событий и явлений. Она ничему новому не учит. Когда к директору завода, попросившему дать социальный диагноз предприятия, является социолог, оперирующий только фактами обыденной реальности, тот удивляется: ничего нового, чего он не знал бы по собственному опыту, ученый сообщить не может.

Оперирование исключительно уровнем персональной реальности чревато гиперболизацией обыденных представлений. Классовым предрассудкам ученый придает статус конечной истины, полагая, к примеру, что социальная закономерность выражается в неуклонном росте бедности, безработицы или преступности. Хотя на самом деле социолог «обнаучил» небольшой исторический промежуток времени и опыт нескольких регионов. Он может заявить о том, что с нарастанием социальной напряженности в обществе неизбежно нарастает революционная ситуация. Но проходит время и предсказанные события не осуществляются. Оказывается, ученый выявлял свою закономерность на опыте своих близких и знакомых, разговоров с соседями и чтения прессы, но не учел множество других факторов, давно уже установленных точной наукой.

Дилетантское теоретизирование неизбежно возникает на том историческом этапе, когда наука не накопила достаточного количества научно обоснованных фактов и соответствующих им теоретических концепций. Учения Маркса, Сен-Симона, Конта, которые мы называем сегодня утопическими, т.е. несбывшимися, во многом грешили этим недостатком. Дилетантизм может явиться следствием недостаточной квалификации социолога, незнакомства с научной литературой, мировым опытом. Полагаясь лишь на свою интуицию, он спешит построить глобальные обобщения, которые часто предлагает в качестве практических рекомендаций.

Как избавиться от дилетантизма в науке и гиперболизации персональной реальности? Только единственным способом — использовать научный метод. И главным среди них является выборочный. Определив генеральную и выборочную совокупности, построив теоретическую модель предмета исследования, описывающую только этот, конкретно взятый фрагмент реальности, социолог, опросив респондентов, приходит к выводам, которые справедливы только для совокупности опрошенных. Хотя он распространяет свои обобщения на всю генеральную совокупность, которая, в свою очередь, высвечивает не всю, но лишь часть социальной реальности, его выводы носят вероятностный характер. Они предположительно свидетельствуют, что социальный процесс в принципе может протекать указанным способом. Чем хуже поработал социолог с выборкой и инструментарием, тем менее достоверными считаются его обобщения.

Если социолог обследовал рабочих судостроительной промышленности, изучив одно предприятие, а свои выводы распространяет на всех рабочих или на всех занятых в народном хозяйстве, то их можно сразу выбрасывать в мусорную корзину. Только выборка, построенная по строго научным критериям, умеряет теоретические амбиции социолога. Но даже и она не в силах предохранить его от ошибки, если социолог при хорошей выборке составляет никудышные гипотезы или не умеет их проверить. С каждым шагом в глубь явлений у непрофессионала, подобно снежному кому, нарастают ошибки. Профессиональная подготовка необходима ученому для того, чтобы он, использовав в совокупности факты ролевой и персональной реальности, квалифицированно смог их проверить, используя наработанные другими профессионалами научные технологии.

При помощи выборочного опроса социологи пытаются проверить следствия из научной теории. Если теория построена преимущественно из суждений о персональной реальности, то она не выдержит объективной проверки.

Индивид верит в коллективную модель даже сильнее, чем в личную теорию. Коллективные суждения — наиболее устойчивые элементы персональной реальности.

Понятно, что человек с улицы, оперирующий набором классовых, партийных или национальных стереотипов и строящий из них подходящую к случаю теорию, не способен получить результаты, которые сослужат пользу другим людям. Кухонные теории годятся для личных целей, общения в кругу близких и друзей, в лучшем случае для демонстрации своего интеллекта, но не для развития науки.

Помимо понятий персональной и ролевой реальности А. Гоулднер, объясняя природу социальной теории, оперирует термином «инфраструктура теории» и «субтеоретический контекст». Что скрывается за сложными категориями?

Исходное пространство для нашего теоретизирования формируется не ближайшим окружением, а обществом и культурой в целом. Они и выступают в роли субтеоретического контекста, который задает тон и направление нашим суждениям помимо нашей воли и желаний. Мы пленники общественных заблуждений. Социолог, обращаясь к собственному жизненному опыту за вдохновением, даже не в состоянии оценить влияние окружения, отфильтровать из него лишнее.

Социолог, как и простой смертный, постоянно общается с домашними, коллегами, посторонними, обсуждая с ними свои идеи или выслушивая их точку зрения. Они выступают незримыми помощниками в построении его теории, своеобразными подсказчиками, которым часто доверяют даже больше, чем проверенным научным фактам. На коллегах, друзьях или родственниках ученый в неформальной обстановке проверяет достоверность своих идей. Окружающие подсказывают нам, что факты не соответствуют реальности. В их число входят те, у кого социолог учился и кого он учит сейчас, с кем соперничал и боролся на научном фронте и кто поддерживал его позицию.

Собственное исследование ученого становится частью персональной реальности, хотя таковой не являются исследования его коллег. Теория — это на самом деле групповой продукт, а сам автор — лишь его эмблема. Авторство, полагает Гоулднер, в определенной мере всегда условно. За ним скрывается субтеория или инфраструктура теории.

Социолог не может избавиться от дуализма реальности. Его суть выражается так: собственное поведение социолога отличается от поведения тех, кого он изучает. Когда социолог думает о самом себе, он неявно подразумевает, что человек сам творит свою культуру. Но когда он изучает других людей, то неявно исходит из посылки о том, что человек – продукт культуры и социальной среды общества.

Рабочая посылка социолога, выступающего за автономию своей дисциплины, базируется на его свободе от социального давления, реальность и незыблемость которого он провозглашает, когда говорит о поведении других людей. В конечном итоге он демонстрирует противоречие: они зависят от общества, я свободен от него.

Социолог решает дилемму таким образом, что разрывает обе части и приписывает их разным субъектам — себе и другим. Эти части настолько разные, что объединить их просто невозможно. В результате формируется раздвоенный образ сознания социолога: свободное «я» неявно подразумевает элиту, к которой социолог незримо относит себя, и своих коллег-ученых, а несвободное «они» ассоциируется у него с массой, которая выражается понятием «другие»47.

Скажем, о чем умолчал Гоулднер. Социолог посматривает несколько свысока на других не потому, что он — высокомерный индивид. Будучи обычным человеком, он воспринимает других как обычных людей и солидаризируется с ними в рамках своей персональной реальности. В толпе спешащих на работу и толкающихся людей социолог, как и все мы, вовсе не чувствует своей выделенности. Однако его ролевая, или профессиональная, реальность вынуждает оперировать людьми как статистическими величинами. Социолог, в отличие от психолога, не занимается внутренней индивидуальностью человека. Социолога интересуют повторяющиеся, сходные черты в других людях. Через процентные распределения анкетной информации неповторимые черты людей стандартизируются, стираются, превращаясь в средние величины. Поэтому правильнее говорить о дуализме двух типов реальности, а не о противоречии в рамках одной, как можно подумать, читая Гоулднера.

Методологический дуализм — причина того, почему издают два вида книг: попроще для обывателей и посложнее для профессионалов. И в этом американский социолог прав. Действительно, социолог рассуждает на непонятном для обывателя языке переменных и вероятностей. Когда же он «опускается» до социологической публицистики, интересующей обывателя, на него начинают шикать коллеги. Социолог всегда находится в двойственной позиции — он желает быть понятным одновременно и обывателями, и профессионалами, иначе говоря, он хочет быть широко известным и в то же время не потерять уважение коллег-профессионалов. Редко кому удается гармонично сочетать две противоречивые системы требований. Стремясь приобрести популярность, социологу приходится отказаться от части научной истины в пользу политических оценок. Но когда он входит в сообщество профессионалов, он обязан отказаться от политических пристрастий ради соблюдения научной истины.

Глава 4

Эмпирическая социология

Эмпирическая социология в форме социальных исследований зародилась в трех европейских странах — Англии, Франции и Германии, но особенно широкое развитие получила на рубеже XIX—XX вв. в США.

Социальные исследования проводились в Англии и во Франции еще в XVII в., т.е. со времен «политической арифметики» и «социальной физики» (задолго до возникновения самого слова «социология»). Английские «политические арифметики» XVII в. (Уильям Петти, Джон Граунт, Грегори Кинг и Эдмунд Галлей) выработали методы количественного исследования социальных процессов; в частности, Дж. Граунт применил их в 1662 г. к анализу уровней смертности. Методология и методика эмпирических исследований разрабатывались главным образом естествоиспытателями. Многие выдающиеся естествоиспытатели (Э. Галлей, П. Лаплас, Ж. Бюффон, А. Лавуазье) вошли в число родоначальников социологии.

На ранних этапах теоретическая и эмпирическая социология развивались в некотором отрыве друг от друга. Разрыв теории и эмпирии, под знаком которой проходило становление классической социологии XIX в., усугублялся тем, что, с одной стороны, макросоциологические теории Конта и Спенсера принципиально не допускали проверки на микроуровне, с другой — они были ориентированы только на прошлое (социология в целом формировалась именно как историческая социология), а эмпирические исследования были посвящены злободневным проблемам современного общества. Так было до концаXIX в., пока Дюркгейм и Вебер вплотную не занялись методологией. Только в 20-е годыXX в. начинается объединение теоретической и эмпирической социологии, разрабатывается количественная (в отличие от качественной у Дюркгейма, Зиммеля, Тенниса и Вебера) методология, яркими представителями которой явились П. Лазарсфельд, Р. Мертон, Дж. Ландберг и др.

Эмпирическая социология в Европе формировалась не в университетах (центрах научной мысли), а в практической сфере — в среде государственных служащих, предпринимателей, врачей, ученых-естественников, учителей. Ее возникновение стимулировалось практическими нуждами капиталистического общества, развитие которого в XIX в. вело к быстрому росту городов (интенсивная урбанизация), поляризации бедности и богатства (как следствия интенсивной индустриализации), пауперизации (обнищанию) населения и увеличению преступности (явлений, неизбежных на стадии первоначального накопления капитала). В этот период наблюдается рост различного рода общественных движений, стремившихся привлечь внимание властей и общественности к социальным порокам и бедам, которые претерпевает общество, выступавших за социальные реформы и просвещение населения. В Англии и США активно проявляло себя «движение за социальные обследования».

В начале XIX в. отмечается своеобразный бум социальной эмпирики. После долгого перерыва в Англии и Франции возобновляются регулярные переписи населения (1801), формируется система статистических служб и обществ, объединившая энтузиастов эмпирических исследований (Манчестерское и Лондонское статистические общества, Центр всеобщей статистики Франции и т.д.). Социальная информация, в том числе с промышленных предприятий, собирается через церковные приходы и государственные финансовые инспекции, парламентские комиссии, благотворительные организации, правительство и частных лиц.

В Англии большое влияние на становление эмпирических социальных исследований оказали монументальные исследования аграрного труда Джона Синклера «Статистическое описание Шотландии» (21 том). В специально составленном вопроснике затрагивались проблемы половозрастной и профессионально-квалификационной структуры населения, состояния сельского труда и ремесел. Исследование Джеймса Кей-Шаттлуорта «Моральные и физические условия жизни текстильных рабочих Манчестера» (1832) касалось санитарных условий быта трудящихся. Значительным вкладом в английскую эмпирическую науку стали исследования ливерпульского предпринимателя-судовладельца Чарлза Бута (1840—1916). Его ориентация на эмпирическое изучение проблем бедности, занятий и условий жизни в промышленном городе явилось следствием не академического, а практического интереса. Вышедшее в 1889—1903 гг. 17-томное произведение «Жизнь и труд людей в Лондоне» отличалось тщательной проработкой методики и техники сбора и анализа данных. Ч. Бут известен тем, что он стоял у истоков течения, изучавшего экологию города, и социального картирования городских районов. Статистическое описание охватывало сравнительный анализ условий жизни различных слоев населения, связи бедности с занятостью, условиями труда и регулярностью доходов. Три года Бут жил в кварталах лондонской бедноты и провел тысячи интервью с работодателями, профсоюзными лидерами, рабочими. Например, отчет Бута о состоянии религиозности в Лондоне основан на 1800 интервью. Он создал новую классификацию населения на три класса (низший, средний и высший), сравнил условия жизни и труда работников различных отраслей промышленности. В проведении исследования Бута активно участвовала основательница Фабианского (социалистического) общества Беатриса Вебб (1858—1943), которая позже со своим супругом Сиднеем Веббом (1859—1947) напишет знаменитый труд по истории рабочего движения «История тред-юнионизма» (1894), где на богатом документальном материале прослеживается эволюция различных социальных институтов.

Во Франции к числу родоначальников эмпирической социологии относят Луи Вилларме. Бывший врач наполеоновской армии опубликовал множество работ по социальной гигиене, особенно известен его двухтомный труд «Сводка физического и морального состояния рабочих на бумажных, шерстяных и шелковых мануфактурах» (1840). Немалую роль в развитие социальной эмпирики внесли работы Александра Паран-Дюшатле «Общественная гигиена» (1836) и «Проституция в Париже» (1834), Андре Герри — «Очерки моральной статистики Франции» (1832), где устанавливалась связь между уровнем промышленного развития департаментов и уровнем преступности. Заметный след оставили так называемые монографические исследования рабочих семей Фредерика Ле Пле (1806—1882). В его шеститомном труде «Европейские рабочие» (1877—1879) дана исчерпывающая типология рабочих семей по образу жизни, профессиям и бюджету, информация о технико-экономическом развитии отраслей, профессиональном продвижении молодых рабочих, условиях жизни. Его техника поиска индикаторов для измерения и диагностики социальных отношений получила свое дальнейшее развитие в современной социологии. Он создал во Франции целую школу (названную его именем), представители которой —Анри де Турвиль, Эдмон Демолен и др. — развивали доктрину географического детерминизма. Согласно данной концепции природные условия определяют вид и характер трудовой деятельности.

Но самым заметным среди эмпириков был, пожалуй, франко-бельгийский ученый-математик, один из крупнейших статистиков XIX в. Адольф Кетле (1796— 1874). С его именем в истории науки связан переход социальной статистики от сбора и описания фактов к установлению устойчивых корреляций между показателями, или статистических закономерностей. Работа Кетле «О человеке и развитии его способностей, или Опыт социальной жизни» (1835) поможет социологам перейти от умозрительного выведения ничем непроверяемых «законов истории» к индуктивно выводимым и статистически рассчитываемым социальным закономерностям. По существу, с этого момента можно начинать отсчет социологии (в терминологии Кетле «социальной физики») как строгой, эмпирически обоснованной науки. Можно выделить несколько ярких достижений Кетле: 1) открытие статистических закономерностей; 2) концепция средних величин и «среднего человека», согласно которой арифметически средняя величина, полученная в распределениях ответов на вопросы, как бы онтологизируется, обретает самостоятельную жизнь в среднетипичном представителе данной группы, общества; 3) установление социального закона как устойчивой тенденции изменения средних величин либо как устойчивой корреляции между несколькими характеристиками; 4) методические правила формулировки анкетных вопросов. А. Кетле рекомендовал ставить только такие вопросы, которые: а) необходимы и на которые можно получить ответ; б) не вызывают у людей подозрения; в) одинаково понимаются всей совокупностью опрашиваемых; г) обеспечивают взаимный контроль.

Импульсы социальным обследованиям дали открытие Кетле того, что «траектории» движения населения могут быть вычислены с достаточной точностью (хотя и уступающей точности астрономических наблюдений), а также убедительные статистические выкладки Мальтуса относительно опережающего роста коэффициента рождаемости по сравнению с ростом урожайности.

В английской и французской эмпирической социологии можно выделить условно следующие основные направления: 1) политическая арифметика (У. Петти и Дж. Граунт) — простейшее количественное исследование общественных явлений; 2) социальная физика (А. Кетле) — эмпирические количественные исследования физических характеристик человека и установление статистических закономерностей общественных явлений с применением сложных математических процедур (понималась как теоретическая дисциплина); 3) социальная гигиена (Э. Чадвик, Л. Вилларме, А. Паран-Дюшатле) – эмпирическое описание санитарных условий труда и быта городских промышленных рабочих, классификация социальных показателей здоровья населения на основе опросов, интервью и наблюдения с целью выработки практических рекомендаций для последующего проведения благотворительных социальных реформ; 4) моральная статистика (А. Герри, Дж. Кей-Шаттлуорт) сбор и анализ количественных данных о нравственных и интеллектуальных характеристиках различных слоев населения с целью разработки решений в области социальной политики и социального управления (один из источников социальной инженерии); 5) социография (школа Ле Пле) — монографическое описание определенных территориальных или профессиональных общностей необязательно с применением количественных методов обработки данных, но с опорой на статистику и наблюдение, результаты которых обычно используются для анализа динамического (исторического) состояния объекта в различное время. К социографии нередко относят, например, исследования, проведенные Б. и С. Вебб, а также Ф. Энгельсом («Положение рабочего класса в Англии»). Обоснование статуса социографии как описательного типа исследования, тождественного эмпирической социологии в целом, дал Ф. Теннис.

В Германии указанные направления получили развитие как вторичное явление. В начале XIX в. немецкая статистика представляет собой конгломерат сведений по географии, истории, демографии, экономике, медицине, а зарождение собственно эмпирической социологии происходит во второй половине XIX в. через заимствование сложившихся ранее идей французской и английской эмпирических школ. Так, в 60—70-е годы в Германии распространяются не отличавшиеся научной новизной идеи Герри, Кетле, Ле Пле, под влиянием которых организуют конкретные исследования, в том числе труда и быта рабочих, Эрнст Энгель (автор известного «бюджетного закона»), Адольф Вагнер и Вильгельм Лексис (разрабатывавший математическую модель массового поведения).

Основным и фактически единственным центром организации и проведения эмпирических исследований в Германии стало «Общество социальной политики» (возникло в 1872 г.), которое сыграло выдающуюся роль в европейской интеллектуальной жизни. С деятельностью Общества связано творчество ведущих представителей немецкой исторической школы политэкономии (поэтому их нередко называют еще немецкими социальными политиками), в частности Г. Шмоллера, а также М. Вебера, А. Вебера, Ф. Тенниса. Наивысшая активность Общества приходится на 80—90-е годы XIX в. Для его деятельности характерны предварительное коллективное обсуждение программы предстоящего исследования, определение ключевых проблем, по которым намечалось собрать первичную информацию, непосредственный перевод их в формулировку вопросов анкеты, которые рассылались затем «экспертам» (землевладельцам, предпринимателям, чиновникам, учителям и священникам). Собранные материалы публиковались без глубокой обработки, так как социальные политики мало интересовались методологией.

Впервые серьезное внимание на методологию исследования, правильную формулировку вопросов обратил М. Вебер. Благодаря его усилиям эмпирическая деятельность Общества поднялась на качественно новый уровень. На протяжении своей жизни М. Вебер участвовал прямо или косвенно в шести исследованиях. В 1890—1891 гг. Общество организовало эмпирическое исследование аграрных отношений в Германии. Вебер составил для него программу и анкету, выпустил в свет работу «Положение сельскохозяйственных рабочих в Германии восточнее Эльбы» (1892). Вебер прекрасно владел методологией количественного (теория вероятностей) и сравнительно-исторического анализа данных. Известны некоторые детали проведения его первого исследования. Так, из 3 тыс. разосланных в 1890 г. анкет возврат составил 70%, а из 10 тыс. экспертных бланков 1891 г. вернулась лишь одна тысяча. Вебер любил подробно описывать результаты исследования: его первый научный отчет содержал 890 страниц, на 120 из которых приводились таблицы доходов и бюджетов рабочих семей. В 1908 г. по предложению своего младшего брата Альфреда М. Вебер начинает цикл обследований промышленных рабочих. Эмпирической базой служили материалы заводской статистики, наблюдений и интервью с рабочими. Одно только методологическое обоснование программы содержало 60 страниц. Кроме того, Вебер подготовил и несколько пространных методологических документов. Один из них — «Рабочий план» — включал 27 тем. В инструкции интервьюеру Вебер, в частности, рекомендовал начинать с описания технологических характеристик предприятия, а затем уже переходить к историческим и географическим особенностям формирования рабочей силы, к квалификации и проблемам обучения.

В первой четверти XX в. мировым лидером в развитии эмпирической социологии становятся США. Уже к 1910 г. в стране было проведено около 3 тыс. эмпирических исследований с использованием новейшей статистической техники. Уже в первой методологической программе — физикализме — Дж. Ландбергом (30-е годы) заявлены центральные принципы количественной методологии: операционализм, квантификация и бихевиоризм. Благодаря усилиям П. Лазарсфельда, Г. Блейлока, П. Бриджмена, У. Огборна, Р. Мертона, Г. Зеттерберга закладывается математико-статистический и методико-ме-тодологический фундамент эмпирической социологии. Проникновение математики в социологию обогатило ее кластерным, факторным, корреляционным, лонгитюдным и другими методами анализа Данных, а взаимодействие с психологией привело к развитию точных методов измерения явлений: тестов, шкал, социометрии, прожективных, психодиагностических процедур и т.д.

Под эмпирическим исследованием понимается сбор первичных данных, проведенный по определенной программе и с использованием правил научного вывода, предоставляющий в распоряжение ученого репрезентативную информацию. Технология (методика и методы) сбора данных отвечает на вопрос «как получить данные?», а сами данные представляют результат исследовательского поиска и отвечают на вопрос «что получено в исследовании?». Стратегия эмпирического исследования задается программой исследования, куда входят теоретическая модель предмета исследования, эмпирическая схема объекта исследования, методы и методика получения данных, анализ и интерпретация данных, но не входит научный отчет, в котором описаны итоги. Рассмотрим основные элементы эмпирического исследования.

Теоретическая модель предмета исследования. При построении теоретической модели предмета исследования (ТМПИ) нас интересуют его свойства, состояния, логические связи с другими объектами. Задача эмпирического исследования состоит в том, чтобы проверить, насколько оправдались наши теоретические предположения, установить связи и закономерности, недоступные при изучении реальных объектов. Теория поверяется практикой.

ТМПИ представляет собой логическую схему всех мыслимых или теоретически прогнозируемых связей, существующих между выделенными нами абстрактными объектами. ТМПИ не может охватить все реально существующее множество абстрактных объектов, имеющих отношение к изучаемой проблеме или проблемной ситуации. Как правило, ТМПИ включает часть, или некую выборку сингулярных теоретических образований, которые в данный момент были признаны социологом научно значимыми для решения конкретной задачи. Для решения другой конкретной задачи строится другая ТМПИ. В социологии используются различные модели. Создаваемые модели налагаются друг на друга, что экономит усилия исследователей на этапе создания ТМПИ и увеличивает степень преемственности научного знания. Кроме того, использование частично видоизмененной ТМПИ, некогда удачно построенной кем-то из социологов, повышает надежность получаемых данных, гарантирует от необходимости «изобретать заново велосипед», но только худшего качества.

Таким образом, ТМПИ представляет собой совокупность логически взаимосвязанных абстрактных понятий, описывающих предметную область исследования.

Категории, понятия и термины являются своего рода строительным материалом структуры ТМПИ, тогда как концептуализацию, конкретизацию и операционализацию можно назвать средствами создания теоретической модели.

Построение ТМПИ происходит во многом при помощи такой операции, как концептуализация. Концептуализация - наделение или определение теоретического смысла слов и превращение их тем самым в понятия. Так, понятие «автомобиль» можно подвести под более общее понятие «транспортное средство». Экономист подведет его под понятие «потребительский товар», психолог — под «представление об отце», социолог — под понятие «статусный символ». Таким образом, концептуализация — это подведение частного под общее, но в рамках и средствами конкретной науки. Концептуализация – способ организации мыслительной работы, позволяющий двигаться от материала и первичных теоретических концептов ко все более и более абстрактным конструктам, в пределе отражающим допущения, на которых базируется ТМПИ.

Концептуальная схема задает теоретическое понимание целостности объекта, поддерживает системные представления о нем в исследовательских процедурах.

Цель концептуализации - обозначить универсум возможных на данный момент способов работы на теоретическом уровне, обеспечить внутреннюю связность используемых концептов и конструктов, предложить видение предметных полей работы в исследовательском режиме, задать представление об уровневой организации знания48.

Если концептуализация задает вектор движения к более высокому уровню организации знания, то операционализация (процедура установления связи концептуальной схемы с методическим инструментарием) — это «обратное» движение к концептам (понятиям), их конкретизация. Операционализация в науке — это своего рода разложение целого на составляющие его части.

Целое чаще всего представляет очень сложное, теоретически сконструированное образование, которое непосредственно наблюдать практически невозможно. Никто никогда не видел вселенной, даже в сверхмощный телескоп. Астрономы способны видеть лишь ее отдельные фрагменты, скажем, Млечный Путь, а затем уже из них теоретически конструировать явление в целом. Никто никогда не видел капитализм, но с его конкретными проявлениями мы сталкиваемся каждый день.

Однако на практике социолог встречает несложные переменные или понятия, например «электоральная установка», которые можно перевести в один анкетный вопрос «За кого Вы собираетесь голосовать?» и тем самым операционализировать их.

В процессе операционализации социолог может столкнуться с серьезными трудностями. Это происходит, когда операционализация проведена неверно, т.е. когда под вполне конкретное и четкое понятие подводятся признаки, характеризующие совсем другое явление. Так, в 90-е годы, когда в России произошел полный поворот от социализма к капитализму, люди столкнулись с такими дикими проявлениями нового строя, что задумались — капитализм ли это? Рост преступности, криминальный бизнес, мошенничество, коррупция, падение материального уровня жизни, рост смертности и другие эмпирически наблюдаемые признаки не соотносились с образом «цивилизованного капитализма», к которому стремились российские демократы.

Ученые предлагали разные наименования: дикий капитализм, нецивилизованный рынок, советский капитализм, капитализм с российской спецификой, период первоначального накопления капитала, капитализм в отсталой стране и др. Но не выбрали ни одного. Почему так труден выбор соответствующего наименования? А потому, что за «именем» скрывается социальная реальность. Прежде чем определить реальность 90-х годов понятием «советский капитализм» или каким-то иным понятием, его надо описать теоретически. Иными словами, сначала надо установить сущность явления, его структуру, законы функционирования, формы проявления. И если окажется, что наблюдаемые эмпирические признаки соотносятся с теоретическим концептом, ученые вправе соединить в одно целое теоретическое понятие и его эмпирические признаки.

Если мы строим, к примеру, теоретическую модель исследования инвестиционного поведения, то выделяем в ней пять обычных для любой модели элементов: субъект, средства, мотивы, объект, результат. Сами по себе они совершенно абстрактны и не содержат указаний, какие именно субъекты (категории населения) предполагается исследовать. Ведь в инвестиционном поведении субъектами действия выступают одни группы населения, в девиантном или театральном совсем другие. Уточнение, какие именно категории населения входят в состав субъекта в инвестиционном исследовании, и представляет собой конкретизацию. Затем соответственно конкретизируются остальные четыре элемента теоретической модели предмета исследования.

После того как все пять элементов приведены к одному уровню конкретности, социолог приступает к операционализации. Операционализация и операциональное определение — это не одна и та же процедура. В процессе операционального определения понятий социолог устанавливает наблюдаемые признаки теоретических смыслов, например фиксируемые измерительными инструментами. В социологии «операционализация» предполагает перевод теоретических понятий в систему измеряемых показателей.

На схеме видно, что построение ТМПИ требует: 1) обязательного осуществления процедур конкретизации и операционализации; 2) что количество абстрактных элементов в теории всегда меньше количества конкретных понятий и еще меньше, чем эмпирически фиксируемых признаков.

Эмпирические признаки указывают на то, к каким методам сбора информации надо прибегнуть социологу. К примеру, как определить доход богатых: спросить респондента прямо, получить доступ к банковскому счету, опросить соседей или конкурентов? А как узнать о результатах инвестиционного поведения? Скажет ли пенсионер или инженер о том, что он положил деньги в банк, надеясь получить высокие проценты, и прогорел? Другая подсказка для выбора методов исследования — структура субъекта социального действия. Как только установлено, что в нее входят бедные, средние и богатые слои, социолог может определиться с генеральной совокупностью, из которой выводится выборочная совокупность.

В заключение поговорим об истории вопроса. Понятие операционального определения первым в научный оборот ввел в произведении «Логика современной физики» (1927) Перси У. Бриджмен. Страстным поборником операционализации в социологии выступил Джорж А. Ландсберг в книге «Основания социологии» (1939). Он полагал, что измерение является способом определения вещей. Бриджмен считал, что понятие должно быть определено не через свойства объекта, а через операции, производимые с ним учеными. Правда, здесь возникает известная трудность: как быть в том случае, когда один объект можно измерить несколькими разными способами, методами и операциями (в социологии — разными шкалами)? Бриджмен утверждал, что в таком случае ученый получает разные понятия. Или: меняя операцию, мы, в сущности, меняем само понятие.

Наиболее острые и плодотворные дискуссии в американской литературе по поводу проблемы операционализации проходили в 30-40-е годы. Они позволили поставить ряд важных вопросов, связанных с процессом измерения и его влиянием на научную теорию. В частности, резкой критике были подвержены любые попытки построения теории, лишенной проверяемых гипотез и операционализированных понятий49. Именно с этого момента начинается эра эмпирической социологии как фундаментальной дисциплины, ориентированной на строгие каноны научного метода. Ключевым требованием этого метода выступает построение программы исследования, о которой говорилось в настоящей главе.

Пример конкретизации и операционализации. Семью можно отнести к общим понятиям социологии (категориям), поскольку она представляет собой не единичное явление, локализованное в пространстве и во времени (семья Петровых), не просто малую социальную группу в ряду других групп (бандформирований, трудовых бригад, спортивных команд и др.), но фундаментальный институт общества, одну из самых важных и сложных форм социальной организации. Семья — не только первичная ячейка современного общества, но генетическая клеточка человеческого общества как такового, которая прошла длительную историческую эволюцию одновременно с эволюцией общества. Количество значений этой категории не является исчислимым (конечным) множеством. Все время открываются новые значения и грани этого философского и социального явления. А это значит, что семья — понятие категориальное (общенаучное).

Социологов никогда не устраивала семья в качестве философско-социологической категории — слишком расплывчатой и многозначной она казалась. Они придали ей новое, конкретно-социологическое значение, но сохранили старое название. В социологии семья — это основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной помощью, моральной и правовой ответственностью. В экономике семья — это группа лиц, живущих вместе на одной жилой площади, ведущих совместное хозяйство и находящихся в отношениях родства, брака или опекунства. С экономистами и социологами не согласились этнографы, которые подчеркивали такой важный момент, как преемственность поколений. Под семьей, существующей в течение длительного промежутка времени, отныне предлагалось понимать такую целостность, которая делится и восстанавливается в каждом поколении, не нарушая преемственности. Способность восстанавливать свое единство в каждом следующем поколении — очень важная характеристика семьи. Она описывает то, что ученые именуют жизненным циклом семьи.

В связи с этим возникает методологический вопрос: как быть ученому, знающему, с одной стороны, чрезмерную абстрактность философско-социологической категории семьи, а с другой — логическую неполноту частнонаучных определений семьи, предложенных социологами, экономистами и этнографами? Соединить их вместе и предложить новое, пусть чрезмерно громоздкое, но всеохватывающее определение семьи? Выделить в частных формулировках общие черты и принять их в качестве правильного и очень емкого определения? Использовать в эмпирическом исследовании вместо понятия семьи понятие «домохозяйство»?

Домохозяйством считается каждый отдельно проживающий и питающийся человек, семья или группа людей, совместно живущих и питающихся, но не обязательно имеющих родственные отношений. Таковым, к примеру, может быть группа из трех студентов, живущих в одной квартире. Но в таком случае домохозяйство — более широкое эмпирическое понятие, чем семья, поскольку класс эмпирических референтов у него больше, ведь наряду с устойчивыми родственными группами сюда придется включать любые случайные объединения, например, проживающих в одной комнате студентов или снимающих квартиру «челноков». Возник своего рода парадокс: понятие домохозяйства оказалось эмпирически шире, но теоретически уже категории семьи.

Кроме того, новое понятие или термин тяготеет больше к экономике, нежели к социологии, а тем более к этнографии. Действительно, ведение совместного хозяйства — это признак не семьи, а домохозяйства. В таком случае поставленную проблему – объединить разные подходы — мы не решили, поскольку в качестве общего всем наукам мы взяли один из частнонаучных терминов. Правда, между двумя подходами – социологическим и экономическим — не обязательно существует противоречие. Их можно объединить, дав такую формулировку: семья представляет собой домохозяйство, т.е. группу совместно проживающих лиц, объединенных родством или свойством, а кроме того, общим бюджетом.

Поскольку домохозяйство вошло как часть или элемент в определение семьи, его следует считать только узкоинструментальным термином, имеющим одно значение. Можно ли теперь семью и домохозяйство считать синонимами, т.е. взаимозаменимыми понятиями? «Конечно, нет» — последует ответ. Неясность наступила лишь после тщательного методологического анализа, а на практике, где к нему обращаются очень редко, возникает изрядная путаница.

Когда социолог-эмпирик неумело проводит операционализацию семьи, то допускает несколько ошибок: 1) семью как философско-социологическую категорию не конкретизирует в частнонаучное, а сразу проводит операционализацию, т.е. осуществляет запрещенный перевод категорий в термины (семью как социальный институт расшифровывает при помощи домохозяйства как совместно ведущегося хозяйства организованной или неорганизованной группой людей); 2) подменяет одно слово другим, а именно спрашивает о семье, но дает определение, которое может быть применено также и к домохозяйству. Формируя анкету, он наивно спрашивает респондентов: сколько человек проживает в вашей семье? И, на всякий случай, дает контрольный вопрос: сколько человек проживает в вашей квартире? Оказывается, что на оба вопроса одни и те же респонденты часто дают разный ответ даже в тех случаях, когда проживают не в коммунальной, а в отдельной квартире. Количество эмпирических референтов у семьи оказывается больше, чем у термина «квартира». Пытаясь выяснить причины расхождения, критики установили следующие обстоятельства. К семье многие респонденты причисляют своих пожилых родителей, братьев и сестер, которые живут в другом месте, но входят в единую систему родства. Они выступают кровными родственниками, но не ведут общее хозяйство. В сознании респондента семья выступает скорее духовно-родственной общностью, нежели кровно-хозяйственной единицей. Для того чтобы избежать путаницы, социологу нужно заменить семью на домохозяйство и дать расшифровку последнего, а понятие семьи провести через самостоятельный блок вопросов, которые бы с разных сторон раскрыли это многомерное явление.

Как мы выяснили, теории оперируют категориями, понятиями и терминами. Однако известно, что при построении своего теоретического инструментария социолог оперирует и такими единицами, как переменные. По мнению Р. Дабина, теоретическая модель начинается именно с переменных, взаимосвязь которых образует предмет исследования50. Когда наука переводит слова в цифры, она прибегает к языку переменных.

Почти все понятия социологии нуждаются в переводе в систему переменных. Это означает, что социологические понятия и термины — прямо или опосредованно (через процедуру операционализации) – можно выразить на языке измерений, подобно тому как почти все понятия физики выражаются на языке чисел. Сразу оговоримся: категории практически не поддаются переводу на язык переменных. Это очень абстрактные понятия, которым практически невозможно приписать, предварительно их не конкретизировав, т.е. не переведя рангом ниже, количественную размерность. Об этом недвусмысленно высказался один из основателей количественной методологии Г. Блейлок: социологи-теоретики часто пользуются чрезмерно абстрактными понятиями, которые в корне отличаются от переменных, являющихся рабочим инструментом социологов-эмпириков. Стремясь преодолеть разрыв, Блейлок предложил называть переменные индикаторами абстрактных понятий51.

Переменная — понятие в социологии, которое может принимать различные значения. Например, доход или образование могут принимать множество значений, выраженных цифрами, скажем, доход в 100-500, 501 -1000, 1001 -1500 руб., образование начальное (4 класса), неполное среднее (9 лет), полное среднее (11 лет), высшее (5 лет) или неполное среднее, среднее, среднее техническое, высшее незаконченное и высшее законченное и т.д. Пол имеет всего два значения - мужской и женский. Тем не менее это переменная. Возраст имеет целый ряд значений, скажем, 1 год, 20 лет, 75 лет и др. Разброс в возрасте респондентов называется вариацией, конкретные величины возраста — значениями, а совокупность всех значений образует переменную. Таким образом, переменная «возраст» имеет значения от 0 до 70 (средняя продолжительность жизни) и более лет. Значения группируются в интервалы: 0—5, 6—10, 11—15 лет и т.д. Их можно группировать иначе, все зависит от задач исследования. Интервалы значений переменной «возраст» в случае с пенсионерами начинаются с 55 до 60 лет.

Переменной величиной выступает также «принадлежность к социальному классу», ибо классов в обществе может быть несколько. Такими же переменными являются собственность, статус, социальная напряженность и др. Среди наиболее часто применяемых социологических переменных — социальный статус, доход, пол, возраст, семейное положение, национальность. Необязательно, чтобы переменная имела количественное выражение. Пол — типичный пример социологической переменной, которую нельзя выразить в цифрах.

Некоторые важные понятия в науке не являются переменными. Например, культура вообще не является переменной. Но если мы говорим о культуре конкретной страны или общества, то данное понятие можно как-то измерить, а значит, сделать его переменной. При этом под измерением можно понимать концептуальное определение понятия с помощью словаря. Если словарь дает концептуальное определение, то инструкция о том, как измерять его, является определением операциональным. Первый тип определения переменной именуют также качественным, а второй – количественным постольку, поскольку он предполагает процедуру измерения.

Под концептуальным определением переменной (либо понятия) подразумевают словесную расшифровку или дефиницию, позаимствованную, как правило, из словаря. Концептуальное означает теоретическое определение, при котором более абстрактные понятия расшифровываются через более конкретные.

Под операциональным определением переменной подразумевают совокупность действий (указанных в инструкции), при помощи которых в реальности можно наблюдать (получать через анкетирование или интервью) эмпирические признаки описываемого данной переменной реального явления и фиксировать их в измеряемых величинах.

Примеры операционального определения

В книге X. Бернарда «Методы исследования в антропологии: количественный и качественный подходы» (1994) приведен пример операционального определения, взятый автором из собственной практики изучения карьерных ожиданий, связанных с получением образования, в племени чиканос:

«Идите в дом своих респондентов. Используя местный язык (может быть, это будет испанский или английский), расспрашивайте родителей о том, чтобы они хотели, что бы их дети, закончив среднюю школу, делали через 10 лет. Исследуйте каждый ответ как можно глубже и выясните, почему родители дают именно такой ответ. Особенно, если родители сообщают вам, что они думают о том, что их дети будут делать, или что они хотели бы, чтобы их дети делали. Если родители колеблются, говорите: «Предположим, что ничто не препятствовало бы вашему сыну [дочери], что у них всегда получалось задуманное, что бы вы хотели, чтобы они делали через 10 лет?».

Запишите все, что родители говорят, и кодируйте ответы на следующем континууме значений: 1 = определенно выражают желание, чтобы их дети получили высокостатусную профессию; 2 = неопределенно выражают свое отношение к тому, чтобы их дети получили высокостатусную профессию; 3 = определенно выражают желание, чтобы их дети получили низко- или среднестатусную профессию.

Используйте Nakao's occupation scale, чтобы решить вопрос, какой является выбранная родителями для своих детей профессия: высоко-, средне- или низкостатусной. Удостоверьтесь, что зафиксированное вами мнение родителей раскрывает причины выбора данной профессии.

Обратите внимание на то, как повлияли этнографические данные на ваш способ операционализации понятий»52.

В качестве операционального определения понятия «политическая установка» могут явиться указания на инструмент- вопрос интервьюера «Какая партия, по вашему мнению, выражает интересы народа?» Далее следуют сведения, что интервьюер выбирает одно или несколько наименований из предложенного ему набора карточек, что опрос проводится по месту жительства, что интервьюер – молодая женщина. Предполагается что при иных условиях распределение ответов заметно изменится53.

Операциональное определение должно включать три обязательных момента:

• описание инструмента измерения (формулировка вопроса, шкала и др.);

• описание действий ученого по применению данного инструмента (инструкция);

• описание условий сбора данных или измерения (проводится ли опрос на улице, по месту жительства, время проведения и др.).

Первые два момента являются главными, третий —дополнительным, хотя и обязательным. Если операциональное определение понимается как серия инструкций, описывающих действий, которые должен осуществить исследователь для установления значения переменной54, но не указан инструмент, то подобную расшифровку вряд ли можно считать полной.

Оба типа определения переменной — концептуальное и операциональное - тесно связаны друг с другом. Если для начальной стадии эмпирического исследования можно ограничиться концептуальным определением, например такого понятия, как «плотность проживания», то на последующих стадиях может потребоваться операциональное его определение с указанием количества комнат или размера площади на одного человека. Таким образом, эмпирическое исследование (в части создания ТМП И) начинается с концептуальных определений, а завершается операциональными.

Понятие «конфликт», как и понятия «культура», не является переменной, ибо ему нельзя приписать множество значений, предварительно не переведя его в более конкретные понятия, которым уже можно приписать количественную меру. Скажем, тип конфликта, масштаб конфликта могут служить такими переменными. В связи с этим американский антрополог X. Бернард дает такое определение переменной: «это нечто, что имеет более чем одно значение, и значения могут выражаться словами или цифрами». К примеру, возраст выражается цифрой, а религия — принадлежностью к конфессии: буддист, методист и т.д.55

Переменные различаются тем, что одни из них можно измерить единственным способом (набором единиц измерения), а у других обнаруживается несколько способов. Так, «удовлетворенность» при желании идентифицируется в терминах «очень удовлетворен», «не очень удовлетворен», «удовлетворен», «скорее удовлетворен, чем неудовлетворен». Успешность карьеры можно измерить в шкале «очень успешная — успешная (средняя) — неуспешная — очень неуспешная». Говорят даже, что количество значений у многих переменных практически бесконечно56. Переменная «национальность» включает сколь угодно много позиций — национальностей (на нашей планете насчитывается от 3,5 до 5 тыс. национальностей), «возраст» может фиксироваться крупными (десятилетиями), средними (годами) и малыми (месяцами) интервалами. В результате методологи различают два типа переменных — одномерные переменные и многомерные (multidimensional).

Все переменные суть понятия, но одни измеряются легче, а другие труднее. Измеряя, мы чаще всего полагаемся на жизненный опыт и интуицию. Однако ученый не ограничивается ими и пускает в ход дополнительные инструменты — правильно построенные вопросы и измерительные шкалы. Например, склонность к миграции мы можем измерить по ответам на вопрос: «Как часто Вы думали о том, чтобы уехать с этого места?». Другим источником данных служит наблюдение: верным признаком выступит наличие родственников, уже эмигрировавших из этой местности. Часто для измерения одной переменной ученым приходится использовать несколько методов.

Условно все переменные, используемые в социальных науках, можно подразделить на те, которые измеряются 1) легко, 2) трудно и 3) практически не измеряются. Первые называются просто переменными, которым легко подобрать свойственные им индикаторы, а тем — количественные величины. Вторые и третьи называют концептуальными переменными. Иногда их разводят и трудно измеримые называют концептуальными переменными, а неизмеримые — категориями. В арсенале современной социологии насчитывается, судя по «Sociological Abstracts», около 3700 концептуальных переменных. Одной из трудноизмеримых переменных считается «социоэкономический статус» (socioeconomic status — SES). Величина дохода ничего не покажет, поскольку есть очень богатые люди с низким статусом (мафиози) и, наоборот, бедные с высоким (интеллигенты). И уровень образования не даст исчерпывающей картины, поскольку многие из крупных бизнесменов имеют низкое образование.

Способ измерения и их число по-разному влияют на судьбу переменных. В одном случае смена способа измерения никак не отражается на сущности переменной, а в другом она меняет ее природу. К примеру, расстояние можно измерять в километрах, сантиметрах, миллиметрах и т.д., от чего его пространственная сущность не страдает. ... Можно сказать о порядке рождения, возрасте, брачном статусе. А вот политическую власть, стресс или благосостояние можно измерять по-разному, и каждый раз мы получим разные явления. Благосостояние можно выразить размером зарплаты, доходом на душу населения (до или после вычетов - разные явления), ценными акциями, маркой машины, престижностью района проживания, количеством загранпоездок, должностью и т.д.57

Наука не просто переводит явления в слова, а слова — в переменные, но ищет связи между последними, чтобы лучше объяснить и предсказать реальные события. Простейший тип связи – соединение в одном пропозициональном суждении независимых и зависимых переменных. Методология действительно подразделяет переменные на два вида: независимые переменные — это те, на изменение которых никто и ничто другое не влияет; зависимые переменные—это те, на изменение которых влияют другие переменные. Так, принадлежность к социальному классу — независимая переменная, а доход — зависимая (действительно, величина дохода прямо зависит от того, к богатым или бедным вы относитесь). Возраст и пол — всегда только независимые переменные. Социальное, или классовое, происхождение играет роль независимой переменной, а склонность к преступной деятельности - зависимой: эмпирические исследования установили, что в низшем классе выше уровень преступности, нежели в среднем и высшем. Другой пример: бедные плохо питаются, имеют низкий уровень образования, слабую приобщенность к культуре. Первая переменная — независимая, две вторые – зависимые.

В строгом смысле социологическими переменными — независимыми и зависимыми — выступают только термины. Почему? Да потому, что понятия нам все равно приходится операционализировать до уровня терминов, приписывая по ходу дела им размерность (количественную меру) и тем самым придавая им статус переменной.

Однако вопрос о том, является ли данное выражение термином или понятием, решается непросто. Возьмем переменную «возраст». Это понятие или термин? На первый взгляд, это термин, поскольку возраст имеет четкую шкалу измерения, или размерность: I) до года; 2) от года до 5 лет; 3) от 5 до 10 лет и т.д. Можно брать меньший интервал и соответственно задавать иную мерность. Однако возраст не сводится лишь к психофизическому состоянию организма. Сегодня говорят о социальном, психологическом и даже культурном возрасте. Можно услышать о ком-то, что по уровню интеллектуального развития этот 17-летний юноша находится на уровне 12-летнего подростка, а по накопленным социальным навыкам, умению отвечать за свои поступки и т.п. он стоит на уровне 10-летнего ребенка. В данном случае физический возраст не совпадает с психологическим и социальным. А есть еще юридический возраст. Правоведы выделяют три разных возраста — 14, 16 и 18 лет. С правовой точки зрения это разные юридические категории. В 18 лет индивид получает право голосовать, в 16 лет он получает паспорт, а с 14 лет его могут привлекать к уголовной ответственности.

Другой пример — «интенсивность (или частота) чтения». Можно ли ее рассматривать в качестве переменной? Чтение — это процесс. Интенсивность — его количественная характеристика. Интенсивностью обладают многие процессы, в том числе процесс чтения. Само чтение не выражается в количественных характеристиках, а вот интенсивность чтения таким свойством обладает. Как только мы подвергли уточнению и конкретизации более общее понятие «чтение», мы сразу вышли на его количественные характеристики, которые описываются через термин «интенсивность чтения».

Таким образом, нисхождение от понятий к терминам представляет собой процесс, который, в зависимости от целей анализа, именуется (а) конкретизацией, (б) операционализацией, (в) нахождением количественной мерности. Только конкретизированное понятие можно измерять. Другой пример — образование. Его можно измерять? Для того чтобы обнаружить количественные характеристики понятия «образование», мы должны его «сбросить» на уровень терминов. И тогда мы получим новое сингулярное теоретическое образование — «уровень образования». Уровень образования измеряется не количеством или качеством дипломов, а числом лет обучения. Индивид может проучиться 4 года и получить начальное образование, а может проучиться 15 лет и гордиться своим высшим образованием. Число лет обучения – международная единица измерения уровня образования. Качество же дипломов в разных странах разное. Оно различно в городе и деревне. Значит, здесь нет мерности, так как нет стандарта, единообразия. Количество лет обучения — размерность переменной «образование».

Допустим, что кто-то изучает английский, арабский и китайский языки. Но входит ли знание языка в понятие «образование»? Скорее всего, не входит, как не входят в понятие «образование» умственные способности, интеллект, объем памяти. Они входят в другое понятие, скажем, «способности индивида». Под образованием социолог должен подразумевать процесс передачи знаний от старших к младшим, от учителя к ученику, получивший институциональное закрепление в соответствующем своде законов, место в общественном разделении труда, а значит, специфические статусы и роли (статусы учителя, ученика, министра образования, завуча, председателя родительского комитета, работника департамента образования и т.д.), которые скреплены между собой определенным набором норм и правил. Вот что такое образование для социолога. Конечно, для педагога или правоведа образование будет чем-то иным. Но в таком случае в социологическое понимание образования не должно входить то, что именно человек выбирает и какова степень сложности выбранного предмета — в данном случае английского, арабского и китайского языка. Не входит сюда и то, почему один человек овладел китайским, а другой нет. Эти проблемы охватываются, по всей видимости, другими терминами и понятиями.

В социологии наряду с переменными широко употребляются пропозиции выводы, представляющие логически истинные дедукции58. В логике и методологии они называются пропозициональными функциями выражениями с неопределенными терминами (переменными), которые могут получать то или иное конкретное значение и в этом случае становятся осмысленными (истинными или ложными) высказываниями. Пропозициональные функции и переменные — это язык эмпирического исследования.

Между переменными и пропозициями много общего. Переменные могут иметь множество значений как количественных, так и качественных. Иными словами, у них нет навсегда закрепленного за ними значения. Но и у пропозиций нет постоянных членов предложения-вывода. Благодаря своему непостоянству переменные и пропозиции становятся важным звеном построения языка измерения в социологии. Различия между ними заключаются в следующем. Во-первых, переменные — это те части или кирпичики, из которых строится пропозиция, во-вторых, если с переменных теоретическая модель начинается, то пропозициями ее построение заканчивается.

Пропозициональная функция может принимать самый разный вид: «S есть Р», «Р(х)К(х), «Р(х)К(у)» и т.д. Например, утверждение «индивиды, имеющие более высокий уровень образования, в большей степени удовлетворены своим трудом» является пропозициональной функцией. Переменная — «индивиды с более высоким уровнем образования» — описывает огромное множество людей и никого конкретно. Под «индивидами» можно понимать любую социальную группу, а именно мужчин и женщин, стариков и молодых, водителей, поваров, менеджеров и т.д., а затем проверять на практике, в какой степени им соответствует свойство быть в большей степени удовлетворенным трудом. Возможно, что некоторым категориям людей оно вовсе не присуще. Предположим, под «индивидами» имелись в виду менеджеры, в итоге получаем следующее утверждение: менеджеры, имеющие более высокий уровень образования, в большей степени удовлетворены своим трудом. Эмпирические исследования, проведенные в разных странах, действительно подтверждают справедливость суждения.

Все переменные – вчерашние категории, понятия и термины — связаны между собой и только в таком виде способны образовать научную теорию. Характер связи передается термином «зависимость». Это означает, что две или несколько переменных каким-то (а каким именно, предстоит узнать в исследовании) образом зависят друг от друга, например, уровень и масштабы воровства могут зависеть от классовой позиции таким образом: чем ниже класс, тем выше уровень воровства или наоборот (если учесть, что богатые воруют покрупному). Выражение «чем ниже, тем выше» как раз описывает характер зависимости, конкретные (вплоть до процентов и коэффициентов) параметры которой обнаруживаются только в эмпирическом исследовании.

При построении программы исследования социолог вначале устанавливает гипотетическую связь — с помощью теоретических рас-суждений и логики. Логико-теоретическая система взаимосвязи переменных, образующих теоретическую модель предмета исследования, хотя и принципиально важна, не имеет количественной меры. Чтобы выяснить степень взаимосвязи двух (или больше) переменных, скажем, невыплаты заработной платы и готовность к протестному поведению, надо провести эмпирическое исследование, опросить людей, собрать статистику, интерпретировать полученные данные. Таким образом, связь между переменными устанавливается дважды – вначале логически (теоретически), а позже эмпирически.

Как устанавливается логическая связь переменных? Двумя способами – при помощи теоретических гипотез и логического вывода. Обратимся к теоретическим гипотезам. Когда ученый строит программу своего исследования, он еще не знает, существует ли взаимосвязь между воровством и классовой позицией. Он может только предположить, что, к примеру, бедные воруют чаще. Он постулирует: между двумя переменными существует определенная связь, а какая именно, покажет само исследование. Гипотетическое постулирование связи переменных очень распространено там, где социолог сталкивается с неизвестным, т.е. новым знанием, еще неизученными проблемами.

Второй тип — логический вывод — возможен только там, где все давно известно и не требуется эмпирической проверки, т.е. самоочевидно. Теорема Пифагора не нуждается в эмпирическом подтверждении. В социологии не нуждается в эмпирическом доказательстве зависимость коэффициента рождаемости от численности женщин в фертильном возрасте. Она уже была доказана сотни и тысячи раз.

Связь между этими двумя переменными интерпретируется в логических категориях. Ее не надо переводить в термины гипотезы, поскольку о ней все давно известно. При разработке программы исследования такими зависимостями следует пользоваться как аксиомами, встраивать их в фундамент своего проекта, опираясь на который возводить уже новые этажи, прокладывая путь к неизвестному или малоизвестному. В итоге путь познания социолога выглядит как движение от известного к неизвестному, от давно доказанных аксиом и логических зависимостей к только еще обнаруживаемым связям между явлениями, которые пока фиксируются в форме теоретических догадок (гипотез).

Логический вывод гласит: изменения в переменной А с необходимостью влекут изменения в переменной В. Теоретико-гипотетический вывод таков: изменения в переменной А с вероятностью влекут изменения в переменной В. Иначе говоря, логический вывод можно назвать законом, а теоретико-гипотетический вывод, если он получил эмпирическое подтверждение — закономерностью. В принципе все закономерности «мечтают» со временем стать законами.

Теоретико-гипотетический вывод о связи двух переменных является, таким образом, вероятностным. Хотя такие связи не поддаются однозначному объяснению, они более продуктивны, чем связи на основе логического вывода59. В самом деле, кто возьмется с абсолютной достоверностью утверждать, что бедные воруют чаще богатых. Во-первых, смотря что и в каких размерах — одни присваивают в собственность государственные банки, а другие — пару списанных труб или болтов. Во-вторых, в разных регионах, а тем более в разных культурах и в разные эпохи бедные и богатые вели себя в отношении воровства по-разному. Стало быть, вывести четкую связь между воровством и классовым положением людей для всех времен и народов не удастся. В сфере социологии менеджмента американские социологи потратили 30 лет на изучение связи между удовлетворенностью трудом и производительностью труда. Провели тысячи эмпирических исследований, но установили твердо лишь один-единственный факт: определенной связи между двумя переменными не существует.

Пропозиции должны быть истинными, поскольку они являются логическими утверждениями о теоретической системе. Иными словами, их истинность продиктована природой самой теории, а не радикальностью. Когда ученый ставит вопрос о связи теории с реальностью, он превращает или переводит пропозициональные утверждения в гипотезы. А вот уже гипотезы требуют подтверждения эмпирией. Гипотезы — это предсказание того, что может быть истинным в реальном мире, если обработать соответствующим образом эмпирические данные.

юм


Итак, переменная это теоретическое понятие, одетое в эмпирические спецдоспехи, позволяющие ему измерять реальные явления. А пропозиция - это небольшое и хорошо организованное подразделение, в котором его члены, переменные, тесно скоординированы и взаимодействуют ради достижения общей цели — добыть надежные эмпирические данные и обогатить ими социологическую науку.

Довольно жесткую и логически отшлифованную систему абстрактных объектов, составляющих суть теории, связывает с хаотичным миром людей, спешащих на работу, беседующих на улице, голосующих на выборах, марширующих в колонах демонстрантов, иными словами, с реальностью, которую изучает социолог, множество специальных понятий и процедур, которые позволяют согласовать столь разные миры. Этот сложно организованный комплекс имеет специальное название — эмпирическая схема объекта исследования (ЭСОИ). «Респондент», «выборочная совокупность», «статистический вывод», «первичные данные» и т.п., по существу являются элементами этой схемы.

Эмпирическую схему объекта исследования, как и многие другие приемы исследования, социология позаимствовала у естественных наук. В физике она выполняет незаменимую роль переводчиков теоретического знания в эмпирическое. Наблюдая след электрона в пузырьковой камере Вильсона, физик должен иметь не только хорошо разработанную теоретическую модель, позволяющую интерпретировать этот след как орбиту электрона, но также сложную эмпирическую схему, которая содержала бы инструкции для работы экспериментатора, условия наблюдения, описание инструментов, при помощи которых должен наблюдаться именно этот, а не другой объект, кроме того, множество правил соответствия, которые позволили бы однозначно идентифицировать данный след с орбитой электрона.

Эмпирическая схема призвана заменить реальных пенсионеров, домохозяек или безработных на некие идеализированные объекты, поддающиеся наблюдению, измерению и объяснению. Опрашиваемые люди превращаются в респондентов, которые попадают в выборочную совокупность благодаря специальным математическим процедурам. Им задают не любые, а специально разработанные социологом вопросы в определенной последовательности. Ответы респондентов группируются, усредняются и интерпретируются по определенным правилам. Голосующие на выборах превращаются в идеализированный «политический электорат», который обладает узким набором свойств, интересных ученому: возраст, пол, статус. От конкретных людей, обладающих бесконечным многообразием черт, в результате остаются усредненные типажи с узким набором характеристик. Но именно они нужны и полезны для теоретического обобщения.

Реальные предметы, знания, вещи, люди в ЭСОИ замещаются эмпирическими референтами – реальными признаками, фиксирующими наличие или отсутствие изучаемого свойства у объекта и выступающими в виде значения переменной. Если человек с большой неохотой утром собирается на работу и клянет ее, то социолог фиксирует: подобное поведение или самочувствие есть эмпирический референт неудовлетворенности трудом. Социолога интересует не настроение перед работой, а отношение к ней (удовлетворенность/неудовлетворенность). Настроение выступает эмпирическим признаком (референтом) отношения. Эмпирическим оно называется не потому, что существует реально, т.е. эмпирически, а потому что именно такое поведение перед работой признано в эмпирической схеме объекта исследования верным признаком неудовлетворенности. Хотя ученый мог выбрать иной эмпирический признак, например совет своим близким и друзьям не устраиваться на данное предприятие. Во многих исследованиях именно это выступает эмпирическим признаком неудовлетворенности.

Что именно предпочесть, зависит от того, как устроена ЭСОИ, как проведено операциональное определение переменных, какой инструмент для наблюдения выбран, в каких условиях оно проходит. Если социолог посчитал (и теоретически грамотно обосновал свой выбор), что расспрашивать людей менее надежно, чем наблюдать их утренний уход на работу, то он построит эффективный инструмент наблюдения, а не станет пользоваться анкетой. Он выбрал конкретный инструмент, тщательно разработал его, указал, что и как будет наблюдать, какие поведенческие акты будет фиксировать в карточке наблюдения, как их интерпретировать, как записывать, в какое время и в какой последовательности и пр.

Все это – описание экспериментальной ситуации, разработка и описание инструмента исследования, операциональное определение переменных и указание эмпирических признаков (референтов), составление выборочной совокупности и многое другое – входит в содержание эмпирической схемыобъекта исследования. Она представляет «стратигему» практических действий исследователя, алгоритм его операций и описание инструментов. Эмпирическая схема представляет собой модель реального взаимодействия, типичную схему практических преобразований совокупностей реальных объектов. Каждый элемент эмпирической схемы сопоставляется не с одним объектом, а с классом объектов. Это значит, что схема соответствует не отдельной конкретной ситуации, существующей в данной время и в данном месте, а типу таких ситуаций. К примеру, в физике эмпирическая схема опыта с проводом и магнитной стрелкой относится к любому эксперименту с любым током заданной силы в прямолинейном проводнике и с любой миниатюрной магнитной стрелкой. В социологии выборочная совокупность рассчитана не на конкретных К.П. Иванова, А.И. Селиверстова и других респондентов, а на типичных ивановых и селиверстовых, которые могут попасть или не попасть в данную выборку. Если социолог начнет отбирать в алфавитном списке своих респондентов не с этого номера, а со следующего, но применит ту же самую математическую процедуру, что и в первый раз, то в выборке окажутся совсем другие имена, но она по-прежнему будет точно отражать генеральную совокупность.

Когда социолог изучает систему управления на предприятии, ему необходимо выяснить схему распределения обязанностей и функций между руководителями и подчиненными, между различными подразделениями и цехами (основными и вспомогательными) и т.д. В ЭСОИ войдут штатное расписание, структура управления, структура должностей, функциональная схема взаимодействия бригад, их состав и структура, связи между бригадами и участками, схема взаимосвязи рабочих мест (зон) и система индивидуального разделения труда. Подобная информация берется из заводской документации. Прежде чем проводить какой бы то ни было социальный эксперимент (например, внедрение на предприятии гибкого рабочего графика или коллективных форм организации труда), социолог должен составить эмпирическую схему объекта исследования и отразить в ней типичные черты конкретной ситуации в форме графиков, схем, таблиц, протоколов наблюдения. Обычно штатное расписание и структура управления отражают типичную ситуацию, иначе говоря, они приложимы ко множеству однотипных предприятий. Специфическими они становятся позже, когда администрация вносит в них изменения и приспосабливает к конкретной обстановке.

В эмпирическом исследовании, охватывающем множество разнородных объектов в разных концах страны и выявляющем в них типичное, повторяющееся, закономерное, функцию эмпирической схемы выполняют: структура выборочной совокупности (распределение респондентов по возрасту, полу, национальности, профессиям или каким-либо иным признакам), основа выборки (список единиц отбора), объем выборки (количество единиц отбора), структура генеральной совокупности (например, структура обрабатывающей промышленности по типам, видам, отраслям, численности работающих, их профессионально-квалификационная структура и т.д.).

Эмпирическая схема объекта исследования нацелена на изучение реальных фактов. Факты – это события, которые можно непосредственно (эмпирически) наблюдать. Такие факты называют эмпирическими. Эмпирический факт в науке выражается единичным суждением о конкретном событии. Однако не все, что можно наблюдать, есть факт. Отдельные предметы или действия не есть факты. Машина, квартира, человек, посещение, встреча, поцелуй и т.п. сами по себе еще не факты. Факт имеет место только тогда, когда указаны конкретные объекты (или субъекты), конкретный способ их взимодействия (или взаимоотношения), конкретное место и конкретное время. Например: водитель Николаев Н.Н. в 9 часов утра проехал на красный свет перектресток улиц Малоярославская и Кировская в городе Нижние Углы. Если не указаны конкретные данные, то это не факт. Так, объявление “Семья военнослужащего снимет в центре Москвы двухкомнатную квартиру сроком на полгода”, несмотря на его кажущуюся конкретность, фактом не является. Но если мы слышим фразу: “Семенов С.С., выходя утром из своего дома (адрес указан) такого-то числа, обнаружил на своем подъезде объявление с приведенным выше содержанием”, то мы имеем дело с эмпирическим фактом.

Без фактов нет науки, ибо ученые наблюдают множество фактов, обнаруживают их повторяемость и выводят закономерности. Единичные факты ученых не интересуют, ведь их нельзя подвергнуть статистической обработке.

Кроме повторяемости факты должны обладать еще одним свойством – быть объективными. А для этого они должны быть конкретными и точными. Только такие факты можно проверить и перепроверить. Утверждение, что начальник станции Петров П.П., как правило, приходит на работу с опозданием, всего лишь субъективная оценка, которую нельзя проверить, но не факт. Другое дело, когда бесстрастный наблюдатель точно зафиксировал время, место, действие и лицо, совершившее его. Такого рода конкретные записи о единичном событии методологи, придерживающиеся позитивистской ориентации, называют протокольными предложениями. Суть их в точном протоколировании конкретного события. Если тот же наблюдатель в течение длительного времени, скажем, полугода, полугода, точно фиксирует время прихода Петрова П.П., а затем, обобщив наблюдения, делает вывод, что тот действительно опаздывает, то он в итоге выявляет эмпирическую тенденцию, касающуюся одного объекта. Если социологи с помощью наблюдения или опроса по репрезентативной выборке выяснили, что большинство (73%) начальников станций страны не опаздывают на работу, то они установили эмпирическую тенденцию, касающуюся определенной социальной группы. А если к тому же они, исходя из характера и содержания труда, статусных характеристик, должностной иерархии и др., теоретически объяснили, почему начальники станций не опаздывают на работу, то это означает, что они вывели определенную закономерность поведения типичных представителей данной социальной группы в типичных ситуациях. Социологию так и называют — наукой о социально типичных явлениях.

Принято считать, что социология — единственная наука, которая точно знает, что думает и чего хочет среднестатистический человек. Действительно, при помощи количественных распределений ответов на анкету социология выявляет среднетипичное мнение большой группы людей. Как наука она отражает объективную реальность своеобразным, только ей присущим способом. Социология имеет дело с поведением достаточно больших масс людей. Поэтому задача социолога — обнаружить индивидуальные различия людей, имеющие систематический характер, обобщить их в закономерности, освободившись от всего случайного, неглавного. Тем самым он описывает устойчивые свойства социального явления или процесса.

Результаты выборочного исследования подвергаются математической обработке, после чего они принимают форму числовых выражений, которые описывают один или несколько фактов. Их называют статистическими фактами. Статистические факты определяются как типические сводные числовые характеристики, полученные в ходе массового наблюдения (например, 78% россиян по уровню доходов в 1992 г. находились за чертой бедности). Статистические факты — это сырой, необработанный материал науки. Они не могут служить эмпирической основой социологии. Ее эмпирической базой выступают социальные факты.

Социальный факт — единичное общественно значимое событие или некоторая совокупность однородных событий, типичных для той или иной сферы общественной жизни или характерных для определенных социальных процессов60.

Социальные факты становятся социологическим знанием благодаря их регистрации. Допустим, мы проанализировали доходы населения и установили, что доходы 78% населения ниже 2 тыс. руб. Мы только сравнили две цифры: 78% и 2 тыс. руб. По поводу определения величины прожиточного минимума существуют определенные нормативы, разработка которых опирается на те или иные социологические теории. Таким образом, социологическая теория нам подсказала, что 2 тыс. руб. — это прожиточный минимум, отделяющий бедных от нищих. Только теория, т.е. система научных понятий и проверенных утверждений, дает нам четкие критерии того, что считать прожиточным минимумом, бедностью и нищетой.

Как видим, статистический факт выявил некоторую тенденцию, но мы еще не знаем, о чем она говорит и является ли устойчивой, или закономерной. Знание о закономерном дает нам социальный факт, фиксирующий устойчивые тенденции.

Научным следует считать только такой эмпирический факт, который получил объяснение в рамках социологической теории.

Предметом социологического исследования, основанного на обобщении статистических фактов, выступает закономерность наступления какого-то события или явления либо их взаимосвязи. Слабым видом закономерности выступает тенденция, направление развития какого-либо явления или события, форма проявления закона. Закон – объективно существующая, повторяющаяся, существенная связь явлений, одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса.

Социологи провели исследование и установили, что на данном предприятии уровень удовлетворенности трудом составляет 60,5%. Это эмпирический факт, выраженный единичным суждением. Суждение такого рода – лишь начальная ступенька научного познания. В ходе дальнейшего исследования социологи установили причинно-следственные связи между уровнем удовлетворенности трудом и условиями труда. Такая зависимость между двумя переменными была обнаружена в 8 из 10 случаев. Два случая отклонения статистически незначимы.

Для того чтобы подтвердить предположение (гипотезу) о наличии повторяющейся устойчивой связи явлений, необходима серия наблюдений или массовых опросов.

Некоторые классы эмпирических явлений столь огромны, что социологу не хватит целой жизни для их изучения. В таких случаях применяется выборочное обследование, при котором опрашивают типичных представителей данного множества. Специальные математико-статистические процедуры помогут социологу отобрать именно типичных, а не исключительных представителей.

Собранные в процессе эмпирического исследования данные (ответы респондентов, оценки экспертов, результаты наблюдения и т.п.) можно определить как совокупность значений переменных, приписанных единицам исследования – объектам (людям, вещам, учреждениям).

Понятия «социологические данные» и «эмпирические данные» в учебниках и словарях, как правило, специально не определяются и обычно считаются синонимами. Эмпирические данные содержатся в заполненных анкетах, протоколах наблюдения, опросных листах, бланках интервью. В узком смысле слова получаемые социологом данные относятся только к регистрационным документам (анкетам, бланкам интервью, протоколам наблюдения и т.п.)61. В качестве данных выступают как обработанные, так и необработанные на компьютере результаты опроса. Обработкой социологической информации называют математико-статистическое преобразование данных, которое делает их компактными, пригодными для анализа и интерпретации. С социологическими данными можно производить следующие операции: 1) подготавливать их для обработки; шифровать, кодировать и т.д.; 2) обрабатывать (вручную или с помощью компьютера); табулировать, рассчитывать многомерные распределения признаков,

классифицировать и т.д.; 3) анализировать и 4) интерпретировать62.

В широком смысле термин «данные» применим к результатам не только эмпирического, но и теоретического исследования. Различие между ними заключается в следующем. Социолог-эмпирик пользуется собственными данными, т.е. результатами проведенного лично им опроса или наблюдения. Социолог-теоретик употребляет чужие данные, т.е. результаты исследования, проведенного кем-то другим и опубликованного в печати. Собственные данные получили название первичных данных, чужие — вторичных данных. Как правило, те и другие представляют уже обработанные при помощи математики результаты исследования, поэтому выражение «первичные данные» в строгом смысле не употребляются по отношению к сырому материалу, например заполненным анкетам или бланкам наблюдения. Их следует еще подвергнуть обработке.

Данные, прошедшие математическую обработку и выраженные в форме таблиц с распределением ответов респондентов, называются первичными.

По отношению к данным можно ставить вопрос об их репрезентативности, о возможности распространить выводы, сделанные на основании анализа выборочной совокупности (объекта непосредственного анализа), на генеральную совокупность (объект в целом): к примеру, можно ли распространить выводы, сделанные на основании опроса москвичей, скажем, об их отношении к президенту, на жителей всей страны или жителей всех крупных городов.

«Приводным ремнем» эмпирического исследования выступают специальные математические процедуры, в основе которых лежит теория вероятностей, определяющая технологию составления выборочной совокупности и электронной обработки данных. К ней тесно примыкает процедура эмпирического обобщения, называемая еще статистическим выводом. В его основе лежит индуктивное (от лат. inducere – наводить) умозаключение —логическое действие, в результате которого на основании знания об отдельных предметах делается общий вывод, содержащий общий вывод о всех предметах этого класса.

Статистический вывод — это индуктивное обобщение, построенное на основе математической обработки и обобщения некоторого множества единиц исследования. Скажем, вы опросили 1500 избирателей и выяснили, что более 60% пожилых людей (старше 60 лет) на последних выборах голосовали за коммунистов. В данном случае изучалась статистическая связь двух переменных: возраста и электорального поведения. В результате можно сделать вывод: чем старше возраст респондента, тем выше вероятность того, что он проголосует за коммунистов. И наоборот.

Статистический вывод — это количественный вывод, получаемый после обработки анкет и анализа первичных данных. В отличие от него два других, рассмотренных ранее типа вывода – логический и теоретико-гипотетический — являются качественными. Связь между ними следующая. При составлении программы исследования ученый теоретически постулирует (строит теоретическую гипотезу) возможность связи между двумя переменными — возрастом и электоральным поведением. Позже, когда он составил анкеты и провел исследование, при математической обработке данных строится статистический вывод. Это две стороны одной медали, первый служит пробным проектом, теоретическим макетом возможной связи двух переменных, а второй — его эмпирическим подтверждением.

Если на разных выборках и разными учеными обнаружена сходная зависимость, то можно говорить о появлении определенной тенденции. Но это еще не закономерность. Тенденция перерастает в закономерность, если получает должное теоретическое обоснования. Отсюда следует, что

Закономерность = Эмпирическая тенденция + Теоретическое обоснование.

Но закономерность еще не есть закон как следствие логического вывода. Законы, как мы знаем, сильнее, всеобщнее, если можно так выразиться, закономерностей. Для того чтобы закономерность переросла в закон, надо провести огромное множество исследований и доказать, что во всех странах и во все эпохи чем старше возраст, тем активнее люди голосуют за левых. Но в США и Западной Европе пожилые люди вовсе не симпатизируют коммунистам. Значит, открытая нами закономерность, во-первых, ограничена во времени и в пространстве, во-вторых, она никогда не станет всеобщим законом. К тому же и теоретически доказать жесткую связь между старшим возрастом и симпатиями к коммунистам невозможно. Стало быть, у нашей закономерности помимо всеобщности будет отсутствовать и другой признак — необходимость.

Статистический вывод невозможно получить, исследуя малые совокупности. Если в вашей анкете есть вопросы, к которым предусмотрено, скажем, по 5 – 7 закрытий, то, разделив 35 на 7, получим 5. А минимальным наполнением каждой ячейки должно быть 7. Он начинает работать тогда, когда единиц исследования достаточно много. «Достаточно много» означает, что при условии равновероятного попадания в каждую клетку пространства признаков наполнение каждой из них составит не менее семи единиц63. Одна статистическая ячейка – это один признак. Допустим, социолог спрашивает респондента о том, за какую партию он будет голосовать, и предлагает на выбор 7 российских партий. В этом списке одна партия — это один признак, или одна ячейка. Ее должны наполнить ответы не менее 7 респондентов. Конечно, чем их больше, тем меньше вероятность ошибочного вывода.

Особенность эмпирического исследования именно в этом виде вывода — в статистическом. Дело в том, что теоретическое исследование, не прибегающее к полевому наблюдению или массовому опросу, вполне может содержать и логический, и теоретико-гипотетический выводы. Очень многие исследования именно этим и ограничиваются. Так, провести эмпирическое исследование на тему «Влияние переходного периода в России на формирование социальной структуры», прибегая к массовому опросу, вряд ли возможно. Здесь нужны комбинированные методы, и прежде всего вторичный анализ — обобщение нескольких десятков проведенных в разные годы исследований и крупномасштабный анализ статистики. Теоретико-гипотетические выводы в таком случае никак не подтвердятся проведенным вами массовым опросом и полученным только на его основе статистическим выводом.

Статистический вывод можно сделать только на основе анализа первичных данных и частотных распределений. «Социолога интересует, во-первых, сколько людей подпадает под значение переменной, т.е. наполнение класса, во-вторых, каково распределение частот по всему континууму переменной, в-третьих, как меняется распределение при введении в группировку второго, третьего и энного признаков и, в-четвертых, имеется ли связь между признаками и насколько она меняется в различных контекстах»64.

Статистические связи выполняют такую же функцию цементирования эмпирических фактов, какую в теоретическом знании выполняла логика. Статистические закономерности, статистические правила - это логика эмпирического знания, механизм его построения.

Статистический вывод — область вероятностного знания. Вероятность — числовая характеристика степени возможности появления какого-либо случайного события при тех или иных определенных, могущих повторяться неограниченное число раз условиях. Она изучается в теории вероятностей — математической науке, которая по вероятностям одних случайных событий находит вероятности других случайных событий, связанных каким-либо образом с первыми. Математическая статистика раздел математики о математических методах систематизации и использовании статистических данных, опираясь на теорию вероятностей, позволяет оценить, в частности, необходимый объем выборки для получения результатов требуемой точности при выборочном обследовании. Одна из основных задач теории вероятностей состоит в выяснении закономерностей, возникающих при взаимодействии большого числа случайных факторов.

Инструментом установления таких закономерностей выступает закон больших чисел, гласящий, что совокупное действие большого числа случайных факторов приводит, при некоторых весьма общих условиях, к результату, почти не зависящему от случая. Иными словами, совокупное действие большого числа случайных факторов (причин, условий) приводит к результату, почти не зависящему от случая. Закон служит инструментом выявления устойчивых свойств в социальных явлениях и процессах. Он применяется социологами во всех статистических расчетах, без него немыслима эмпирическая социология. Закон незаменим при анализе процентного распределения ответов респондентов (опрашиваемых). Если социолог осуществляет достаточно большое число наблюдений, т.е. опрашивает множество людей, и каждое наблюдение не зависит друг от друга или все они обусловлены какой-то общей причиной (иными словами, когда респонденты при заполнении анкеты не влияют друг на друга), то он выявляет устойчивые связи, массовый процесс. На законе больших чисел строится процедура выборочного обследования в социологии (его принцип: о многих судить на основании знания о немногих).

Когда мы находим количественную меру, то автоматически переходим в область вероятностных утверждений. Мы можем сказать, что с достоверностью, равной 60—70%, женщины склонны выбирать в качестве брачного партнера мужчину с высшим образованием. Здесь процентная доля, которая заменяет размытые формулировки типа «некоторые», «большинство» или «часть», показывает степень вероятности наступления данного события. Наука тоже может ошибаться в своих прогнозах. Человек непредсказуем в своих действиях, еще менее предсказуемы массы людей, которые, объединяясь, часто ведут себя не так, как повела бы сумма разрозненных индивидов.

Вся социология, если говорить о ее математическом аппарате, построена на вероятностях, описываемых в процентных распределениях. Мы говорим: 72% избирателей данного округа проголосуют за кандидата М. Это значит, что с вероятностью в 72% избиратели на предстоящих выборах отдадут предпочтение именно ему Добавим сюда ошибку выборки, скажем, в 5% и можем утверждать, что избиратели проголосуют за М с вероятностью 72±5%.

Степень вероятности свидетельствует, во-первых, об ограниченных возможностях самой науки, во-вторых, о непредсказуемости, вариативности или изменчивости поведения объекта исследования, в-третьих, о высокой культуре научного исследования, требующей осторожно судить о реальности.

Выборочное обследование - одна из разновидностей эмпирического исследования. Не стоит путать и сводить все многообразие эмпирических исследований исключительно к выборочным. Эмпирические исследования могут осуществляться в форме сплошных обследований, примером которых служат общенациональные переписи и референдумы.

Большинство социологических исследований имеет не сплошной, а выборочный характер: по строгим правилам отбирается определенное количество людей, отражающих социально-демографические признаки структур населения. Такое исследование именуется выборочным.

Выборочное обследование представляет собой способ систематического сбора данных о поведении и установках людей посредством опроса специально подобранной группы респондентов. Выборочное обследование — экономичный и надежный метод, хотя требует изощренной методики и техники.

Его основа — выборочная совокупность, которая является частью генеральной совокупности, отобранная с помощью социальных приемов для получении информации о всей совокупности в целом.

Генеральная совокупность — все возможные социальные объекты или та их часть, которую социолог намерен изучить. Генеральная совокупность — все, кого собирается изучить социолог, пользуясь уменьшенной копией (выборочной совокупностью); совокупность тех людей, кто обладает одним или несколькими свойствами, подлежащими изучению. Часто генеральная совокупность (ее еще называют популяцией) настолько крупная, что опрос каждого их представителя является чрезвычайно обременительным и дорогостоящим. Это те люди, на кого направлен теоретический интерес социолога (теоретический в том смысле, что узнать о каждом представителе генеральной совокупности ученый может только косвенно — на основе информации о выборочной совокупности).

Выборочная совокупность — уменьшенная модель генеральной совокупности; те, кому социолог раздает анкеты, кто называется респондентами, кто, наконец, представляет собой объект социологического исследования. Иначе говоря, это множество людей, которых социолог опрашивает.

Кого именно относить к генеральной совокупности, определяют цели исследования, а кого включать в выборочную совокупность, решают с помощью математических методов. Если социолог намеревается взглянуть на Афганскую войну глазами ее участников, в генеральную совокупность войдут все воины-афганцы, но опрашивать ему придется небольшую часть — выборочную совокупность. Выборка будет точно отражать генеральную совокупность, если все воины-афганцы, независимо от места их жительства, места работы, состояния здоровья и других обстоятельств, будут иметь равную вероятность попасть в выборочную совокупность. Чтобы отобрать для исследования часть объектов (единиц), социолог описывает объекты (единицы) исходной совокупности. Перечень описания единиц исходной совокупности, удовлетворяющий требованиям полноты, точности, адекватности и др., выступает в качестве основы выборки. После определения объема (числа единиц наблюдения) выборочной совокупности социолог должен выбрать способ или прием формирования выборки (вид, или тип выборки). Выборки делятся на три больших класса: а) сплошные (переписи, референдумы), б) случайные и в) неслучайные. Со сплошными более или менее все ясно, это даже и не выборки, поскольку опрашиваются все единицы из генеральной совокупности. Сложнее обстоит дело с двумя другими классами. Каждый из них подразделяется на несколько видов (типов). К случайным относят: 1) вероятностную; 2) систематическую; 3) районированную (стратифицированную); 4) гнездовую выборку. К неслучайным относят: 1) «стихийную»; 2) квотную; 3) метод «основного массива»65.

Если генеральная совокупность имеет небольшой объем, единицы отбора удается пронумеровать, и каждая из них получает равную вероятность попасть в выборку, то применяется вероятностный тип выборки, основанный на использовании таблицы случайных чисел. Его упрощенным вариантом является систематический отбор. Если таблицы случайных чисел под рукой нет, можно воспользоваться алфавитным списком, например, персонала предприятия (картотека всегда есть в отделе кадров) или избирательного участка (при опросе по месту жительства). Процедура систематического отбора проста: количество единиц генеральной совокупности, предположим 2000 работников предприятия, делится на количество анкет, скажем 200, и определяется шаг выборки. Он предполагает, что, начиная с любого номера из списка, опрашивается каждый десятый (2000 : 200 = 10). В основу систематической выборки положены не вероятностные процедуры, а алфавитные списки, картотеки, схемы, которые обеспечивают равновероятное попадание в выборку всех единиц генеральной совокупности.

Если генеральная выборка велика, а такое в эмпирическом исследовании случается очень часто, то приходится разделять обследуемую совокупность на более или менее однородные части, а затем осуществлять отбор единиц внутри этих частей. Если деление происходит по стратам (социальным группам), то выборку именуют стратифицированной, если по экономико-географическим районам, то — районированной. К примеру, в обследованиях Центра «Социо-Экспресс» Института социологии РАН в основе построения выборки лежат десять экономико-географических зон, в каждой из которых выделяются крупные города (численностью свыше 500 тыс. населения), средние города (50—500 тыс.), малые города (до 50 тыс.) или поселки городского типа, а также сельские населенные пункты. В отобранных городах респондентов отбирают случайным методом. Репрезентативность контролируется по региональным пропорциям численности населения, пропорциям между городским и сельским населением, пропорциям между населением указанных типов населенных пунктов66.

Стратифицированная случайная выборка основана на выборке по каждой страте отдельно. Например, известно, что больше всего бедных среди пожилых, безработных и монородительских семей. Исследуя проблемы бедности, можно с равным успехом выбрать в качестве объекта любую из трех страт. В отобранных районах или стратах выбор единиц обследования проводится по вероятностному методу. Достоинство стратифицированной случайной выборки состоит в том, что она повышает точность результатов и при этом экономит время, силы, деньги, позволяет сократить объем без ущерба для заданного уровня точности.

Гнездовая выборка вид выборки, при котором отбираемые объекты представляют собой гнезда (кластеры) более мелких единиц. После отбора небольшого числа территориальных сегментов (населенных пунктов, районов, домов, подъездов) проводится выборочный или сплошной опрос проживающих в них людей. Гнездовой отбор обладает большими организационными возможностями: осуществить отбор и обследование нескольких компактных групп много проще, чем десятков или сотен отдельных единиц. Проблемы гнездовой выборки связаны с определением размера гнезда (числа единиц, образующих гнездо), количества гнезд, которые надо обследовать, с их размещением в генеральной совокупности.

Квотный отбор основан на целенаправленном формировании структуры выборочной совокупности. Квота — это некоторое количество лиц определенного возраста, пола, образования и профессии, которых опрашивает социолог. Удельный вес квоты в выборочной совокупности должен соответствовать ее удельному весу в генеральной совокупности. Обычно квотная выборка используется на последних ступенях отбора и завершает процесс районирования (стратифицирования) и применения вероятностных процедур. Социолог разыскивает респондента определенного пола, статуса и возраста в заданном районе и беседует с ним.

Стихийный отбор только внешне похож на вероятностный, случайный, поскольку социолог, приблизительно зная, кого ему надо опросить, идет на улицу или останавливается у станции метро, опрашивая всех, кого удастся, или тех, кто похож на представителей генеральной совокупности, например молодых людей в возрасте от 30 до 40 лет. Никаких математических процедур при составлении выборки здесь не применяется и соблюсти контроль за обеспечением репрезентативности невозможно. Чаще всего фиксируется мнение тех, кто имеет возможность и желание поговорить с интервьюером. Стихийный отбор может принимать иную форму, когда не социолог подходит к первому встречному на улице, а первый встречный звонит на телевидение, откликаясь на обращение принять участие в так называемом интерактивном опросе, ставшем особенно модным у нас в конце 90-х годов.

Примеры интерактивных опросов

1. Вопрос, заданный 11.12.98 по НТВ, и распределения ответов:

Верите ли Вы, что в милиции порой избивают задержанных?

Альтернативы

Номера контактных

телефонов

Количество

позвонивших

Да

Нет

Затрудняюсь сказать

995-81-01

995-81-02

995-81-03

15176

162

310

2. Вопрос, заданный 16.12.98 по каналу ТВ-6:

При каком строе Вы хотите жить?

Альтернативы

Номера контактных

телефонов

Количество

позвонивших

Социализм

Капитализм

8-8095-31-31-21

8-8095-31-31-22

631

619

За 10 мин позвонили 1250 человек. Мнения распределились практически поровну. Опрос проходил в 22.30—22.50 вечера. Стоимость звонка — 6 руб. плюс междугородный тариф до Москвы.

К стихийному отбору тесно примыкает метод основного массива. Процедура его крайне проста: из жителей данного района или работников предприятия опрашивается простое большинство. В результате средние генеральной и выборочной совокупностей сближаются, а выборочная совокупность составляет преимущественную часть генеральной и перекрывает возможное смещение. К подобному методу в прошлом часто прибегали заводские социологи, не искушенные в математических процедурах составления сложной выборки, зато располагающие материальными и временными ресурсами для опросов.

Для обеспечения репрезентативности требуется полный и точный перечень единиц выборочной совокупности. Элементы отбора называются единицами отбора. Единицы отбора могут совпадать с единицами наблюдения, поскольку единицей наблюдения считается элемент генеральной совокупности, с которого непосредственно ведется сбор информации. Обычно единица наблюдения — это отдельный человек. Отбор из списка лучше всего производить, нумеруя единицы и используя таблицу случайных чисел, хотя часто используется квазислучайный метод, когда из перечня простого берется каждый n-й элемент.

Если основа выборки включает перечень единиц отбора, то структура выборки подразумевает их группирование по каким-то важным признакам, например распределение индивидов по профессии, квалификации, полу или возрасту. Если в генеральной совокупности, к примеру, 30% молодежи, 50% людей среднего возраста и 20% пожилых, то и в выборочной совокупности должны соблюдаться те же самые процентные пропорции трех возрастов. Наряду с возрастными признаками могут использоваться и другие признаки, скажем, пол, национальность, образование и т.д. Для каждого признака устанавливаются процентные пропорции в генеральной и выборочной совокупности. Расхождение структур двух совокупностей ведет к ошибке репрезентативности. Таким образом, структура выборки процентные пропорции признаков объекта, на основании которых составляется выборочная совокупность.

Если тип выборки говорит о том, как попадают люди в выборочную совокупность, то объем выборки сообщает о том, какое их количество попало сюда.

Объем выборки - количество единиц выборочной совокупности. Поскольку выборочная совокупность (или выборка, что одно и то же) – а это часть генеральной совокупности, отобранной с помощью специальных методов, - ее объем всегда меньше объема генеральной. Поэтому так важно, чтобы часть не искажала представления о целом, т.е. репрезентировала его. Социологов, особенно проводящих эмпирические исследования, часто волнует вопрос о том, какое количество человек следует опросить для получения достоверной информации. Институт Гэллапа в США проводит регулярные опросы по национальной выборке объемом в 1500 человек и достигает поразительной точности (ошибка выборки составляет от 1 до 1,5%)67. Центр «Социо-Экспресс» Института социологии РАН проводит исследования на выборке объемом в 2000 человек, при этом ошибка выборки не превышает 3%68.

Специалисты считают, что оптимальный объем выборки — не обязательно большой. Конечно, чем больше объем выборки, тем выше точность результатов. Однако огромная выборка не гарантирует успеха, если генеральная совокупность «плохо перемешана», т.е. является неоднородной. Однородной считается такая совокупность, в которой контролируемый признак, например уровень грамотности, распределен равномерно, не образует пустот или сгущений. В этом случае, опросив нескольких человек, можно быть уверенным, что подавляющее большинство людей грамотны.

Таким образом, на репрезентативность данных влияют не количественные характеристики выборочной совокупности (ее объем), а качественные характеристики генеральной совокупности – степень ее однородности.

В программе эмпирического исследования тщательно описывается проект выборки, который в последующем может уточняться. В проекте выборки указываются принципы выделения из объекта той совокупности людей, которые впоследствии будут охвачены опросом; обосновывается техника проведения опроса; указываются подходы к определению достоверности полученной информации (чтобы удостовериться в степени правомерности распространения полученных выводов на весь объект исследования).

Репрезентативность – свойство выборочной совокупности представлять основные параметры генеральной совокупности. Если совпадения нет, говорят об ошибке репрезентативности – мере отклонения статистической структуры выборки от структуры соответствующей генеральной совокупности. Предположим, что средний ежемесячный доход семейный доход пенсионеров в генеральной совокупности составляет 2 тыс. руб., а в выборочной – 6 тыс. руб. Это означает, что социолог опрашивал только зажиточную часть пенсионеров, в его исследование вкралась ошибка репрезентативности. Иными словами, ошибкой репрезентативности называется расхождение между двумясовокупностями – генеральной и выборочной. Последняя выступает и как объект исследования, и как средство получения информации о генеральной совокупности.

Наряду с термином «ошибка репрезентативности» в отечественной литературе можно встретить другой – «ошибка выборки». Иногда они употребляются как синонимы, а иногда термин «ошибка выборки» используется как количественно более точное понятие.

Ошибка выборки – отклонение средних характеристик выборочной совокупности от средних характеристик генеральной совокупности. На практике она определяется путем сравнения известных характеристик генеральной совокупности с выборочными средними величинами. В социологии при обследованиях взрослого населения чаще всего используют данные переписей населения, текущего статистического учета, результаты предшествующих опросов. В качестве контрольных параметров обычно применяются социально-демографические признаки. Сравнение средних величин генеральной и выборочной совокупностей, определение на основе этого ошибки выборки и ее уменьшение называется контролированием репрезентативности.

В опросах Института Дж. Гэллапа репрезентативность контролируется по имеющимся в национальных переписях данным о распределении населения по полу, возрасту, образованию, доходу, профессии, расовой принадлежности, месту проживания, величине населенного пункта. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) использует для подобных целей такие показатели, как пол, возраст, образование, тип поселения, семейное положение, сфера занятости, должностной статус респондента, которые заимствуют в Государственном комитете по статистике РФ. В том и другом случае известна генеральная совокупность. Ошибку выборки невозможно установить, если неизвестны значения переменной в выборочной и генеральной совокупностях.

Специалисты ВЦИОМ обеспечивают при анализе данных тщательный ремонт выборки (см. с.116), чтобы минимизировать отклонения, возникшие на этапе полевых работ. Особенно сильные смещения наблюдаются по параметрам пола и возраста. Объясняется это тем, что женщины и люди с высшим образованием больше времени проводят дома и легче идут на контакт с интервьюером, т.е. являются легко достижимой группой по сравнению с мужчинами и людьми «необразованными»69.

Ошибки выборки подразделяются на два типа – случайные и систематические. Случайная ошибка влечет за собой вероятность того, что выборочная средняя выйдет (или не выйдет) за пределы заданного интервала. К случайным ошибкам относят статистические погрешности, присущие самому выборочному методу. Они уменьшаются при возрастании объема выборочной совокупности.

Второй тип ошибок выборки – систематические ошибки. Если социолог решил узнать мнение всех жителей города о проводимой местными органами власти социальной политике, а опросил только тех, у кого есть телефон, то возникает предумышленное смещение выборки в пользу зажиточных слоев, т.е. систематическая ошибка. Неконтролируемые перекосы в распределении выборочных наблюдений могут быть вызваны: 1) заменой требуемых единиц наблюдения другими, более доступными; 2) неполным охватом выборочной совокупности (недополучение анкет, неполное их заполнение, труднодоступность единиц наблюдения). Систематические ошибки при возрастании объема выборки не уменьшаются.

Систематические ошибки результат деятельности самого исследователя. Они возникают, когда: 1) выборка не соответствует задачам исследования (социолог решил изучить только работающих пенсионеров, а опросил всех подряд); 2) незнание характера генеральной совокупности (социолог думал, что 70% всех пенсионеров не работает, неработающих оказалось только 10%); 3) отбираются только «выигрышные» элементы генеральной совокупности (например, только обеспеченные пенсионеры). Для исследователя оценить последствия систематической ошибки — задача непростая. Чтобы избежать ошибки:

• каждая единица генеральной совокупности должна иметь равную вероятность попасть в выборку;

• отбор желательно производить из однородных совокупностей;

• надо знать характеристики генеральной совокупности;

• при составлении выборочной совокупности надо учитывать случайные и систематические ошибки.

Если выборочная совокупность (или просто выборка) составлена правильно, то социолог получает надежные результаты, характеризующие всю генеральную совокупность. Если неправильно, то возникшая на этапе составления выборки ошибка возрастает на каждом следующем этапе проведения социологического исследования и достигает в конечном счете такой величины, которая обесценивает проведенное исследование.

Подобные ошибки могут произойти только с выборочной совокупностью. Чтобы избежать или уменьшить вероятность ошибки, самый простой способ — увеличивать размеры выборки (в идеале до объема генеральной: когда обе совокупности совпадут, ошибка выборки вообще исчезнет). Экономически такой метод невозможен. Остается другой путь — совершенствовать математические методы составления выборки. Они-то и применяются на практике. Таков первый канал проникновения в социологию математики. Второй канал — математическая обработка данных.

Обследованный объект — выборочная совокупность — весьма противоречивое явление. Социологу следует помнить, что этот объект не существует в реальности. Он сконструирован процедурой операционализации переменных, процедурой конструирования инструмента, методикой выборочного отбора респондентов, условиями наблюдения, проведения интервью или эксперимента.

«Действительно, выборочная совокупность, с которой непосредственно «снимаются» данные, порождается процедурой, но в то же время она растворена в большой совокупности, которую представляет или репрезентирует с разной степенью точности и надежности.

Социологические заключения относятся не к обследованным на прошлой неделе респондентам, а к идеализированным объектам: «старшим поколениям», «молодежи» и т.д.»70.

Уже говорилось о том, что объектом исследования выступает совокупность людей, которых реально опрашивает или описывает социолог. Так оно и было бы на самом деле, если бы из генеральной совокупности была сделана правильная выборка и опрошены только те, кто в нее попал. Однако так происходит далеко не всегда. Социолог правильно определил генеральную совокупность, сделал грамотно выборку, но при обходе домов и опросе респондентов возникли непредвиденные сложности и часть из них то ли выпала, то ли была заменена на других. В результате те, кто попал в выборку, и те, кто был реально опрошен, представляют разные совокупности людей. В итоге вместо одного объекта исследования мы получили целых два.

Предположим, что социолог интересуется мнением россиян накануне президентских выборов. Что входит в понятие «россияне»? Объем понятия «россияне» охватывает, по все видимости, всех, кто является гражданином России и имеет право участвовать в президентских выборах. Назовем всех мыслимых россиян, соответствующих данному свойству, идеально планируемой генеральной совокупностью. Но на практике обследовать всех, кто отвечает теоретически сконструированному понятию «россияне», невозможно. «Среди россиян немало людей находится в тюрьмах, исправительно-трудовых учреждениях, в следственных изоляторах и иных труднодоступных для интервьюера местах. Эту группу придется «вычесть» из проектируемого объекта. «Вычесть» придется и многих пациентов психиатрических больниц, детей, часть престарелых. Вряд ли гражданскому социологу удастся обеспечить нормальные шансы на попадание в выборку и военнослужащим. Аналогичные проблемы сопровождают обследование читателей, избирателей, жителей малых городов, посетителей театров... Помимо заключенных, военнослужащих и больных, меньшую вероятность попасть в выборку имеют жители удаленных от транспортных коммуникаций сел, особенно если обследование производится осенью; те, кого, как правило, нет дома, не склонны к разговорам с посторонними людьми и т.п. Бывает, что интервьюеры, пользуясь отсутствием контроля, пренебрегают точным исполнением своих обязанностей и опрашивают не тех, кого положено опрашивать по инструкции, а тех, кого легче «достать»71.

Исключив из идеальной генеральной совокупности все труднодоступные единицы наблюдения, мы получим более узкое понятие – реальную генеральную совокупность. В методологической литературе первая получила название концептуального объекта, а вторая — проектируемого.

Концептуальный объект — идеальный конструкт, обозначающий рамки темы исследования. Проектируемый объект — совокупность доступных исследователю единиц.

Итак, взвесив свои возможности и поняв, что всех, кто идеально подходит для нашей генеральной совокупности, мы опросить по разным обстоятельствам не сможем, мы получаем в итоге новую генеральную совокупность, из которой и должны исходить, проектируя свою выборку. Они могут различаться совсем незначительно (если труднодоступных единиц наблюдения мало) или очень значительно (если таковых много).

Поскольку два объекта расходятся, то следует заново переопределить генеральную совокупность. Старое определение: генеральная совокупность — это та совокупность, из которой предполагается производить выборку единиц. Новое определение: генеральная совокупность — это та совокупность, из которой производится выборка единиц. Чем они различаются? Старое определение не учитывает труднодоступность и возможные на практике ограничения, но указывает на теоретически возможный объем понятия, скажем, «россияне». В теоретически сконструированной генеральной совокупности, согласно официальной статистике, например, 49% мужчин и 51% женщин. Но когда социолог отбросил все труднодоступные единицы наблюдения и дал новое определение, приближенное к реальности обследования, у него получилось, к примеру, 43% мужчин и 57% женщин (уменьшение могло произойти за счет того, что, скажем, опросить военных и заключенных накануне президентских выборов практически невозможно или не реально).

Из какой генеральной совокупности — теоретически мыслимой или реально существующей — должен исходить социолог? Видимо, из второй. А с какой генеральной совокупностью он должен сравнивать выборочную после полевого исследования и устанавливать меру отклонения, т.е. определять репрезентативность? Обязательно со второй. Но часто об этом забывают, и сравнение происходит с первой совокупностью, хотя выборка производилась из второй.

Однако трудности встречаются, как мы уже выяснили, не только на пути конструирования генеральной совокупности. Не меньше, если не больше, их и на пути конструирования, а затем и обследования выборочной совокупности. Выше они были сгруппированы в два типа ошибок выборки — случайные и систематические. Для неопытного полевого социолога они могут стать мощнейшим фактором возмущения и причиной серьезных погрешностей.

В результате наложения двух типов ошибки происходит не меньшее, если не большее, чем в случае с генеральной совокупностью, отклонение идеально запроектированной выборки от реально получившейся. Отклонение реальной от проектируемой выборки — сначала в ситуации генеральной, а затем выборочной — можно наглядно изобразить на схеме 4.1.

На схеме сплошной линией обозначена связь двух реальных выборок: А'=>В символизирует то, что получилось в эмпирическом исследовании в действительности. Хотя, конечно же, социологу мечталось о другом. В идеале он желал бы связь А=>В', т.е. чтобы из идеально сконструированной и максимально широкой генеральной совокупности у него получилась максимально полная и репрезентативная выборка. Но позже, когда он осознал невозможность идеальной генсовокупности, он устремился ко второму варианту — получить связь А'=>В', т.е. из ограниченной генсовокупности получить максимально полную выборку. На самом же деле, преодолев многочисленные трудности и наделав множество ошибок (случайных и систематических), социолог получил самый худший вариант, а именно А'=>В.

Схема 4.1. Расхождение между идеальной и реальной моделями в двух совокупностях — генеральной и выборочной

Для сокращения разрыва между идеальной (проектируемой) и реальной (получившейся) выборками, приведения в соответствие замысла и действительности социологи придумали множество довольно эффективных приемов, например контроль выборки (увеличение удельного веса недостающих групп и уменьшение избыточных), ремонт выборки (замена труднодоступных респондентов аналогичными по задаваемым признакам индивидами), контроль заполнения вопросников и др. С их помощью реальный массив подгоняется под проектируемый.

Эмпирическое исследование — система логически последовательных методологических, методических и организационно-технических процедур, связанных между собой единой целью: получить достоверные данные об изучаемом явлении или процессе для их последующего использования на практике.

Специалисты считают, что единой схемы социологического исследования, пригодного на разные случаи жизни, не существует. Выбор вида исследования диктуется характером поставленной цели и выдвинутых задач. Иными словами, глубиной требуемого анализа социальной проблемы, масштабом охвата событий.

В зависимости оттого, какой критерий берется за основание классификации, выделяют несколько видов эмпирического исследования:

• в зависимости от глубины анализа социальной проблемы и масштаба охвата событий различают разведывательное, описательное и аналитическое исследования;

• в зависимости от применяемого метода сбора данных различают опрос, наблюдение, анализ документов, эксперимент;

• в зависимости от того, изучается ли интересующий исследователя предмет в статике или в динамике, выделяют еще два вида социологического исследования — точечное и повторное. Точечное исследование (еще его называют разовым) дает информацию о состоянии или количественных характеристиках социального явления на момент изучения. Полученная таким образом информация не дает ответа на вопрос о тенденциях его изменения во времени. Примером служит монографическое исследование. Монографическое исследование — 1) в узком смысле, обследование одного или нескольких объектов в рамках хорошо разработанной теории. Напоминает case study, в отличие от которого преследует не получение нового знания, а постановку точного социального диагноза, например организационной структуры конкретного предприятия; 2) в широком смысле, любое исследование одного или нескольких объектов как с познавательной, так и с практической целью. Case study (исследование случая) — глубинное, всестороннее изучение единичного социального феномена с использованием качественной методологии.

Повторные исследования — это совокупность нескольких исследований, проведенных по единой программе и инструментарию последовательно через определенные промежутки времени и призванных получить результаты, характеризующие динамику изменения объекта. Они представляют собой средство сравнительного анализа. К ним относят: лонгитюдное исследование длительное изучение одной совокупности лиц; когортные изучение лиц одного возраста (поколение) на протяжении длительного времени. Цель — анализ изменений в образе жизни, ориентация людей одного поколения. Объекты исследования меняются, но люди сохраняются; трендовые – на одной и той же генеральной совокупности с интервалом во времени и с соблюдением относительно одинаковой методики. Цель – установление тенденций (трендов) социальных изменений. Пример – переписи населения; панельное исследование по единой программе на одной и той же выборке и по единой методике через определенный интервал времени. Цель — анализ динамики событий. Люди могут меняться, но объекты исследования (цех, предприятие) сохраняются. Панель — это совокупность одних и тех же респондентов, опрошенная в базовом и повторном (через 15 лет) исследовании. В повторном это будут уже люди, повзрослевшие на 15 лет. Псевдопанельсовокупность респондентов, подобранная так, что по основным параметрам — возраст, образование, профессия — она напоминает базовую, но это не одни и те же люди (молодые в 1962 г. и молодые рабочие в 1976 г. — псевдопанель).

В зависимости от выдвигаемых целей повторный сбор информации может проходить в два, три и более этапов. Длительность временного интервала между начальной и повторной стадиями может быть самой разной, так как различна скорость протекания самих социальных процессов. Часто именно свойства самого объекта подсказывают временные интервалы для проведения повторного исследования. Типичный пример — получившие известность в 60—80-е годы исследования тенденций реализации жизненных планов выпускников средних школ: первый раз их опросили накануне выпускных экзаменов, а затем в интервалы времени, определяемые окончанием приема в вузы и стадиями трудовой карьеры.

Особой разновидностью исследования, применяемого в этнографии и антропологии, а потому относимого к сфере социальных наук в целом, а не только в социологии, выступает полевое исследование — крупномасштабное изучение социальных явлений методом непосредственного наблюдения за поведением людей в реальных жизненных ситуациях. Впервые они были применены чикагскими социологами в 20-е годы. Его надо отличать от выборочного обследования, или выборочного опроса, в котором ученый просит респондентов вспомнить, что они чувствовали, где были, как вели себя или что делали в какое-то время прежде. Полученные таким способом данные оторваны от реальности. При полевом исследовании ученый находится в точке событий и осуществляет непосредственное наблюдение. Например, при выборочном опросе социолог спрашивает группу людей о применении наркотиков, а в полевом исследовании он находится рядом с наркоманами и наблюдает за их действиями.

Считается, что собранная во втором случае информация точнее и достовернее информации, собранной в первом. Зато результаты полевого исследования ограничены одной ситуацией, их невозможно или трудно типизировать, если не провести дополнительных исследований. Иными словами, такие данные точны и достоверны, но нерепрезентативны, ограничены одним случаем.

Глава 5

Программа социологического исследования

В любом учебнике по общей социологии, не говоря об учебниках по специальной социологии (методика и техника исследования), представлены основные элементы и стадии подготовки программы социологического исследования. Это альфа и омега эмпирической социологии. Однако большинство социологических исследований осуществляется без программы, отвечающей требованиям научного метода. Чаще всего это двух-трехстраничные описания задач, целей, актуальности, выборки, общетеоретических методов.

Роль программы исследования в развитии социологии велика, но ее не следует преувеличивать. Программа социологического исследования — это рабочий механизм социологического поиска.

Программа относится к типу стратегических документов научного исследования, цель которых — представить общую схему или план будущего мероприятия, изложить концепцию всего исследования. Она содержит теоретическое обоснование методологических подходов и методический приемов изучения конкретного явления или процесса.

Программа социологического исследования включает: методологическую часть формулировку и обоснование проблемы, указание цели, определение объекта и предмета исследования, логический анализ основных понятий, формулировку гипотез и задач исследования; методическую часть определение обследуемой совокупности, характеристику используемых методов сбора первичной социологической информации, логическую структуру инструментария для сбора этой информации, логические схемы ее обработки на ЭВМ.

Формулировка и обоснование проблемы. В исследовании социальная проблема выступает как проблема «знания о незнании» определенных сторон (количественных и качественных характеристик) явления или процесса. Социальной проблемой называют существующую в самой реальности, в окружающей нас жизни противоречивую ситуацию, носящую массовый характер и затрагивающую интересы больших социальных групп либо социальных институтов. Это может быть незнание причин роста молодежной преступности, увеличения безработицы или снижения жизненного уровня населения, снижения спроса на отечественную бытовую технику или политического рейтинга главы государства, превышения эмиграции над иммиграцией и т.п.

Социальные проблемы классифицируются в зависимости от цели исследования, масштабов, продолжительности существования противоречия, его глубины.

В соответствии с целью исследования различают проблемы гносеологические и предметные. Гносеологические проблемы порождены недостатком знаний о состоянии или тенденциях изменения социальных процессов. Предметные проблемы проблемы, порожденные столкновением интересов групп населения либо социальных институтов, дестабилизирующие жизнедеятельность общества.

По масштабам проблема может быть общенациональной, региональной или местной. По продолжительности существования проблемы делятся на краткосрочные, среднесрочные и длительные. Неудовлетворенность персонала фирмы стилем руководства менеджера относится к кратковременной проблеме, поскольку ее можно решить в течение недели-месяца. Проблему адаптации того же персонала к новой форме организации или оплаты труда следует отнести ко второму типу, а вот проблему адаптации его к рыночным условиям правильнее квалифицировать как долгосрочную. Действительно, эмпирические исследования показывают, что на адаптацию у людей уходит от 3 до 5 лет и более.

По глубине описания объективных противоречий различают проблемы, затрагивающие одну сторону социального явления (например, отношение сельских жителей к частной собственности на землю), и проблемы, касающиеся множества сторон явления, отражающие их дисбаланс (например, изменение взаимоотношений в семье как социальном институте, когда затрагиваются процессы распределения ролей, формы социализации, межличностные конфликты).

В процессе формулировки проблемы исследования социолог стремится точно выразить проблемную ситуацию (и реальное противоречие, ее обусловившее), избегая при этом чрезмерно широких и абстрактных определений. Чаще всего первоначально проблема формулируется именно абстрактно, в процессе постановки задачи исследования она конкретизируется и к моменту выхода в «поле» приобретает четкий, завершенный вид. Если проблема очерчена неясно, социологу придется искать ответ не на одну, а на множество проблем, а стало быть, в полной мере ему не удастся решить ни одной.

Браться за изучение нескольких проблем в рамках одного исследования нецелесообразно, поскольку это усложняет инструментарий и делает его излишне громоздким, что, в свою очередь, снижает, во-первых, качество собираемой информации, во-вторых, оперативность исследования (что ведет к старению социологических данных).

Определение цели, объекта и предмета исследования. Объектом социологического исследования в широком смысле выступает носитель той или иной социальной проблемы, в узком — люди или объекты, способные дать социологу необходимую информацию. Чаще всего объектом выступает социальная группа — студенты, рабочие, матери-одиночки, подростки и т.п. Если, к примеру, изучаются причины неуспеваемости в вузе, то объектом изучения в равной мере являются студенты и преподаватели.

Предмет исследования включает в себя стороны, свойства объекта, которые в наиболее полном виде выражают исследуемую проблему (скрывающееся в ней противоречие) и подлежат изучению. Причины неуспеваемости в вузе — это предмет исследования. Он представляет собой концентрированное выражение взаимосвязи социальной проблемы и объекта исследования.

Анализ основных понятий. В этом разделе программы рассматриваются основные понятия, в которых описывается социальная проблема, уточняется их смысл (выделяются существенные свойства и признаки явлений и процессов, охватываемых содержанием понятий), последний интерпретируется, переводится на язык поддающихся эмпирическому наблюдению фактов и социальных показателей. Затем определяются методы и процедуры регистрации свойств и явлений, существенных для установления ожидаемых фактов — инструментарий исследования. Параллельно формулируются рабочие гипотезы72.

Их совокупность отражает богатство и возможности теоретической концепции, общую направленность исследования. Гипотезы — это явно или неявно выраженные предположения о характере и причинах возникновения изучаемой проблемы. Предварительное выдвижение гипотез может предопределить внутреннюю логику всего процесса исследования.

Например, если в ходе анализа причин неуспеваемости в вузе предполагается, что они обусловлены: 1) низким качеством преподавания; 2) тем, что студенты вынуждены зарабатывать на жизнь; 3) нетребовательностью администрации к соблюдению дисциплины; 4) просчетами в конкурсном приеме в вуз, то именно их и следует проверять в исследовании. Гипотезы должны быть точными, конкретными, ясными и касаться только предмета исследования. В зависимости от того, как сформулированы гипотезы, часто зависит, какими будут методы исследования. Так, гипотеза о низком качестве преподавания требует проведения экспертного опроса, а гипотеза о том, что студенты вынуждены работать, — обычного опроса респондентов.

Все вышеупомянутое входит в методологическую часть программы социологического исследования.

В методическую часть программы социологического исследования включаются характеристики методов и приемов сбора первичной информации (анкетного опроса, интервью, анализа документов, наблюдения); структура применяемого методического инструментария, указывающая, на выявление каких характеристик, свойств предмета исследования направлен тот или иной блок вопросов; порядок вопросов. Сам инструментарий прилагается к программе в качестве самостоятельного документа. Иногда сюда включат логические схемы обработки собранной информации, показывающие предполагаемый диапазон и глубину анализа данных.

В разработке программы социологического исследования, пожалуй, самым сложным и важным делом, предопределяющим общий успех, является создание теоретической модели предмета исследования (ТМПИ).

Пример теоретической модели 1. Предположим, что мы решили создать ТМПИ забастовки. Забастовка — это коллективный временный отказ от работы. Отсюда следует, что мы должны и меть дело со всем персоналом предприятия, а не с какой-то его частью, которой вздумалось сегодня не выйти на работу. Забастовка может происходить только и только в формальных организациях, т.е. организациях, на которые распространяются государственные законы. И среди них есть федеральный закон о забастовке. Он определяет, кто может, а кто не может бастовать, в каких случаях забастовка считается законной и т.д.

Подчиняясь закону, забастовщики принимают правила игры, установленные государством, т.е. не имеют права объявлять забастовку в самый неудобный для властей момент, когда от них можно добиться наибольших выгод. Чтобы как-то усилить свои позиции, быть «услышанными», забастовщики создают различные механизмы самозащиты. В частности, это касса взаимопомощи, забастовочный комитет, регулирующий ход забастовки и тем самым делающий ее более эффективной, организация голодовок и демонстраций, в ходе которых они активно воздействуют на общественное мнение, склоняя его на свою сторону и привлекая в свои ряды новых участников или хотя бы сочувствующих.

С ростом организованности механизм забастовки набирает обороты. Но как это происходит? Изучить это и призван социолог. Он классифицирует все затронутые забастовкой категории населения на активных участников забастовки, пассивных забастовщиков, сочувствующих забастовке, пассивно не принимающих забастовку, активно возражающих и активно борющихся против забастовки (выступления в прессе с контрагитацией, организация контрдемонстраций, кампания по оклеветанию забастовщиков) и «третью силу» — некое абстрактное общественное мнение, носителем которого выступает все население страны. Зачастую население региона, охваченного забастовкой, относительно к забастовщикам двойственно: с одной стороны, они сочувствуют забастовщикам, с другой — осуждают, поскольку испытывают последствия забастовки на себе, например не получили тепло в квартиры, лишены возможности пользоваться транспортом и т.д. Социолог не должен упускать из виду «третью силу», куда может входить население не только района, города, региона, но и страны. Целесообразно выяснить величину негативного эффекта забастовки. Он может быть (и чаще всего бывает) непредумышленным: в цели забастовщиков не входит восстановление против себя широких слоев населения. Но подобное происходит в силу ряда объективных обстоятельств, а именно хозяйственных, социальных и бытовых связей, существующих в обществе (каких именно, и выясняется в исследовании).

Так, забастовка шахтеров, проводящих всероссийскую акцию солидарности и перестающих в связи с этим отгружать уголь всем тепловым электростанциям страны, задевает практически все категории населения. Забастовка работников атомных электростанций, вырабатывающих не более 5—10% энергии, задевает гораздо меньшее число людей. Следовательно, в данном случае и величина негативного (или поражающего) эффекта и потенциальных противников у забастовщиков будет меньше. Но и вероятность того, что они смогут привлечь к себе широкое внимание, значительно ниже. Все это необходимо учитывать социологу при построении ТМПИ.

Эффект или последствия забастовки можно рассматривать в ином ключе. Если шахтеры добиваются успеха, то другие категории занятых тут же делают для себя вывод: забастовка— надежное средство достижения своих целей. Поучающий эффект забастовки колоссален. Вслед за шахтерскими забастовками страну периодически сотрясают забастовки учителей, медицинских работников, ученых, авиадиспетчеров и летного состава и т.п. Если рабочим и служащим не выплачивают причитающуюся по закону зарплату, они считают себя вправе прибегать к самым радикальным методам борьбы.

Как только мы разобрались во всех деталях забастовки, в ее сущности, причинах и последствиях, то получили совокупность понятий, необходимых для создания ТМПИ.

Между этими понятиями устанавливается теоретическая связь, которая в развернутом виде составляет содержание теоретической модели. Благодаря ей конкретную забастовку удается включить в более широкий контекст движений и форм коллективного протеста, сравнить ход и причины забастовок в различных странах, вывести некоторые тенденции и закономерности. От правильности выводов зависят конечная ценность отчета и интерпретация результатов. Собственно говоря, социолог приступает к этапу построения ТМПИ.

Теоретическая модель предмета исследования представляет собой систему понятий, соединенных определенным образом, в соответствии с гипотезой о их взаимосвязях, взаимозависимости (схема 5.1).

Теоретические связи, выстраивающиеся между так называемыми абстрактными объектами, имеют разный характер и разную силу Совершенно ясно, что связь между «забастовочным комитетом» и «требованиями забастовщиков» наиболее сильная, так как комитет, собственно говоря, инициирует и формулирует перечень требований. Он — мозговой центр, штаб забастовки. Именно здесь самые активные участники. Можно даже предположить (а на практике проверить наше предположение), что «численность забастовочного комитета» и «количество активных забастовщиков» в некоторых (либо в большинстве) типах забастовок совпадает.

Сильной может оказаться теоретическая связь между абстрактными объектами «недовольство населения» и «неотгрузка угля», «задержка зарплаты» и «требования забастовщиков», «угрозы в прессе» и «забастовочный комитет». Но вряд ли мы обнаружим сильную связь между такими абстрактными объектами, как «задержка зарплаты» и «угрозы в прессе». Логически они мало связаны между собой.

Схема 5.1. Теоретический граф

При построении ТМПИ нас интересуют прежде всего логические связи, которые можно выразить при помощи теоретического графа, в данном случае описывающего феномен забастовки. Построив мысленные связи между абстрактными объектами, социолог на следующем этапе формулирует некоторые содержательные гипотезы. Попробуем сформулировать несколько гипотез такого рода:

1. Степень активности «ядра» забастовщиков зависит от размеров группы.

2. Численность пассивно сочувствующих забастовщикам зависит от позиции средств массовой информации.

3. Количество выдвигаемых забастовщиками требований зависит от степени их радикальности.

Формулирование гипотез требует от социолога не только знания ситуации, состояния научных исследований, но и интуиции, фантазии. Нередко группа социологов устраивает нечто вроде мозговой атаки, в ходе которой каждый выдвигает самые невероятные предположения, которые подвергаются коллективной рефлексии и критике.

Все ключевые понятия и категории программы необходимо опера-ционализировать, т.е. разработать средства фиксации данных — индексов, шкал, анкет. В нашем случае их может быть больше десяти. А еще надо учесть теоретические связи между понятиями, которые мы перевели на язык гипотез. В качестве одной из них может выступать такое предположение, которое первоначально можно сформулировать в форме вопроса: правда ли, что с ростом числа активных забастовщиков растет жесткость и категоричность требований забастовщиков? Переведя вопрос в повествовательное предложение, мы получим гипотезу: по мере роста числа активных забастовщиков растет категоричность выдвигаемых требований. Или: чем больше число активных забастовщиков, тем выше категоричность выдвигаемых требований. А, может быть, она, наоборот, уменьшается. И эту возможность надо выразить гипотетически.

И в первом, и во втором случае нам нужно операционализировать понятие «категоричность выдвигаемых требований». У него нет точной и однозначной формулировки. А то, что не обладает такими признаками, к терминам не относится. В чем выражается категоричность? В литературе нет готового ответа. Операционализация понятия «категоричность выдвигаемых требований» может занять у вас несколько месяцев и стать предметом дополнительного исследования. Мы должны операционализировать и все другие понятия. Понятия можно считать операционализированными лишь в том случае, если разработан специальный методический инструментарий для изучения обозначаемого и отображаемого им социального объекта. Чтобы получить необходимую для решения нашей исследовательской задачи информацию, социолог должен сформулировать вопросы (измерительный инструментарий). На основе вопросов, связанных между собой по определенным правилам, составляется анкета. Чем больше вопросов в анкете, тем больше таблиц в отчете, тем выше вероятность того, что вы не сможете качественно обработать полученную информацию, дать ей верную интерпретацию, обосновать результаты исследования.

Пример теоретической модели2. В основе второго способа построения ТМПИ лежит схема социального действия (схема5.2). Если мы определяем социологию как науку о поведении больших социальных групп людей, то вполне уместно строить ТМПИ именно таким образом, т.е. выделив пять ключевых элементов социального действия:

Субъект — объект — средства — мотивы — результат.

Рассмотрим логику построения ТМПИ на примере инвестиционной деятельности. Нас интересует, кто именно (какие категории населения), куда конкретно, сколько, почему и с каким результатом будут инвестировать свои деньги. При построении теоретической модели предмета исследования социолог должен выделить не только субъект социального (или экономического) действия, но также мотивы, средства и объект.

Субъект действия включает несколько категорий населения, в частности бедные, средние и зажиточные слои, а если есть такая надобность, то и пенсионеров как самостоятельную группу. Для каждой категории выстраивается собственный список мотивов, которые выясняются в предварительном исследовании. Средством действия выступают деньги, которые населения кладет в сберегательные и коммерческие банки. Сбербанки выполняют функцию объекта действия. Если ставится широкая цель, то необходимо учитывать все категории банков, к которым обращается население, и во всех типах населенных пунктов, прежде всего, конечно, в средних и крупных городах.

Итак, в теоретической модели социального действия есть субъект (категории населения, инвестирующие деньги); средства (что вкладывается); мотивы (сознательно выбранные цели) или причины поведения (почему вкладывают); объект действия (сберегательные и коммерческие банки); наконец, результат действия (получили свою прибыль разные группы населения или они проиграли, какую пользу получила национальная промышленность и т.д.).

В теоретической модели связи между понятиями, описывающими конкретные явления, имеют гипотетический характер. Иными они и быть не могут. В начале научного поиска ученый может только предполагать, какой может быть реальность, с которой ему

Схема 5.2. Теоретическая модель предмета исследования, в основе которой лежит схема социального действия

вскоре предстоит столкнуться. Чем больше гипотез и чем больший круг понятий они между собой увязывают, тем плотнее ткань нашей теории. Предположим, что богатые вкладывают более крупные суммы, и не только в отечественные банки. В этой гипотезе увязаны три понятия: субъект, средство и объект действия. Похожие гипотезы мы выдвигаем относительно других категорий населения. Затем мы увязываем мотивы и субъекты, предполагая, к примеру, что пенсионеры руководствуются мотивом сбережения средств на черный день. Гипотеза, связывающая объект и результат действия, может звучать так: государственные банки предлагают меньший процент, но вклады в них для населения имеют большие гарантии возврата. Или: государственные сбербанки в условиях гиперинфляции предлагают такие низкие проценты по вкладам, что они не покрывают потерь от обесценивания денег. Возможны, разумеется, и другие гипотезы. Социолог сможет использовать гипотезы, выдвинутые другими исследователями, но непременное условие: указать кто и когда их проверил, на какой выборке и в какой исторический период они действительны.

В процессе исследования социолог обнаружил, что различные категории населения инвестируют деньги с разными целями. Иными словами, к конкретному экономическому действию их подталкивают разные мотивы. Пенсионеры несут деньги в банк, надеясь скопить их на черный день, богатые — получить приличную прибыль и завести собственное дело, средний класс обращается к сберегательным институтам для того, чтобы свободные в данный момент времени деньги через год-два, в ситуации жесткой инфляции, если не принесли небольшой процент, то хотя бы не обесценились.

Если вы предполагаете, что бедные не инвестируют экономику, то тем самым закладываете в теоретическую модель ложную посылку, которая противоречит фактам реального поведения людей. Известно, что организаторы финансовых пирамид в России первой половины 90-х годов сколачивали свои огромные состояния благодаря малообеспеченным слоям населения, которые надеялись получить обещанные им 300 - 400% прибыли. Ловкие бизнесмены деньги в пирамиды не вкладывали, они за гроши приватизировали крупные предприятия. К концу 90-х годов значительная часть промышленности, прежде всего прибыльные предприятия, была раскуплена за бесценок кучкой российских олигархов. Они, стало быть, инвестировали свои капиталы в промышленность. Таким образом, деньги в российскую экономику инвестировали веселой населения, а не исключительно богатые. Правда, делали они это по-разному и в разной форме. Вот что предстоит на самом деле выяснить социологу в эмпирическом исследовании.

Пример теоретической модели 3 позаимствован нами из широко известного исследования классовой структуры, проведенного в 1980 г. видным американским

социологом Э. Райтом с коллегами73.

Э. Райт проявил себя прекрасным методологом, построив вначале обобщенную типологию классов, выполняющую функцию теоретической модели предмета исследования, а затем заполнил ее эмпирическими данными, собранными в ходе репрезентативного исследования населения сначала США (1500 человек), а затем других стран. Классовая типология выглядит следующим образом74.

Таблица 5.1 представляет матричную форму теоретической модели, в которой по строкам и столбцам указаны основные категории, а на их пересечении — в клетках таблицы — приведены операциональные признаки. Такое сочетание концептуальных и операциональных признаков применяемых переменных позволило Э. Райту получить великолепный эмпирический материал, поддающийся осмысленной интерпретации. Достаточно взглянуть на следующую таблицу, чтобы почувствовать, насколько удачно в ней сопряжены эмпирические данные и теоретические понятия.

В своем исследовании Э. Райт исходил из того, что «между профессиональными категориями, данные о которых обобщаются в традиционных переписях населения, и классовыми позициями если и есть соответствие, то весьма приблизительное. Значит, вторые нельзя измерять с помощью первых, что еще делается в литературе. Необходим был новый подход и к операционализации понятий, и к методам сбора данных. Нужно было найти такие индикаторы, измеряющие понятие класса, которые за внешними характеристиками работы позволяли бы увидеть социальную позицию. С этой целью следовало изучить, каким образом индивид может контролировать собственную трудовую деятельность, как он становится объектом манипулирования. В качестве значимых индикаторов у нас выступали социальные действия людей на производстве: участие в принятии решений, формы планирования своей работы, правомочность налагать санкции на других и т.п.»75.

Понятие «буржуазный класс» Райт операционализировал с помощью двух критериев: занятие собственным бизнесом и число наемных работников. Для выявления менеджеров и супервайзеров применялись три переменные: а) участие в принятии решений, б) власть и в) положение в управленческой иерархии. При измерении первой переменной респондентов спрашивали, участвуют ли они в формировании управленческой политики и если да, то в какой именно из восьми выделенных сфер — бюджет и инвестиции, товары и т.п. Опрашиваемый должен был отметить один из следующих пунктов шкалы: 1 —непосредственно участвую в выработке управленческой политики; 2 —консультирую тех, кто принимает решения; 3 — ни прямо, ни косвенно не участвую в принятии решений. Затем ответы сводились в одну переменную с трехмерной шкалой (см. пункт «В» табл. 5.2). Для измерения переменной «власть» (авторитета) использовались вопросы типа «Контролируете ли Вы чью-либо работу?» или «Есть ли у Вас подчиненные?», которые дополнялись рядом уточняющих вопросов, в результате чего получена переменная с четырехмерной шкалой (см. пункт «Г» табл. 5.2).

Измерение третьей переменной - позиции в управленческой (формальной) системе – потребовало расширить список вопросов и в дополнение к вопросам о принятии решений и о власти респондентов спрашивали, занимают ли они должность руководителя, супервайзера или рядового работника. На основе указанных трех переменных была сконструирована одна обобщающая позиция, охватывающая различные положения в управленческой иерархии:

1 – менеджер – человек, принимающий решения и являющийся руководителем или

супервайзером согласно своему формальному статусу или наделенный реальной властью другим путем;

2 – менеджер-консультант (дает советы принимающим решения руководителям);

3 – неруководитель, принимающий решения, но не обладающий формальной или реальной властью;

4 – супервайзер, имеющий право применять санкции и давать указания, занимающий руководящее положение в формальной иерархии, но не участвующий в принятии решений;

5 – неменеджеры, несупервайзеры.

Таблица 5.2

Распределение респондентов в соответствии с критериями, использованными в типологии классов, в %

А. Отношение к наемному труду

имеющие собственный бизнес

наемные работники

14,6

85,4

Б. Число наемных работников (только для имеющих собственный бизнес)

0 – 1

2 – 5

6 – 10

11 – 15

16 – 30

31 – 50

51 – 100

более 100

47,6

34,0

5,7

6,4

2,2

2,0

1,2

0,9

В. Принятие решений (только для наемных работников)

непосредственно участвует в принятии по крайней мере

одного важного решения

имеет право совещательного голоса, но непосредственно решений

не принимает

не участвует в принятии решений

17,8

9,2

73,1

Г. Власть (только для наемных работников)

применяющий санкции супервайзер

супервайзер, дающий знания

номинальный супервайзер

несупервайзер

28,0

8,8

2,8

60,4

Д. Формальная иерархия (только для наемных работников)

наивысшая менеджерская позиция

высокая менеджерская позиция

средняя менеджерская позиция

низкая менеджерская позиция

супервайзер

неменеджерская позиция

3,2

2,9

5,0

2,8

17,4

68,6

Е. Менеджерская позиция (только для наемных работников)

менеджеры

менеджеры-консультанты

принимающие решения неменеджеры

супервайзеры

не относящиеся к менеджерам и супервайзерам

14,4

5,3

3,3

15,0

62,1

Ж. Автономия (только для наемных работников)

высокая автономия

предположительно высокая автономия

умеренная автономия

предположительно умеренная автономия

низкая автономия

отсутствие автономии

12,8

6,9

12,3

5,2

8,3

54,5

Весьма своеобразно Райт проводит концептуализацию, а затем и операционализацию позиции «полуавтономные служащие». Интуитивно совершенно ясно, что автономность служащего предполагает самоуправление. Этот вполне теоретический признак ученый пытается операционализировать с помощью такого показателя, как возможность самостоятельно планировать и организовывать свой труд и подчинять его своему замыслу. Но почему самоуправление расшифровывается через самостоятельное планирование, а не через другой показатель, скажем, степень технологической независимости рабочего от своего рабочего места? Ссылка Райта на то, что среди многих признаков самоуправления наибольшей дифференцирующей способностью с точки зрения выявления мелкобуржуазного характера служащих обладает самопланирование, не особенно убедителен, поскольку планирование трудового процесса характеризует технический аспект труда, а мелкобуржуазность – социально-экономический. Но Райт пропускает или упускает явную двусмысленность термина.

Следующим аргументом Райта в обоснование своего выбора служит ссылка на X. Бравермана, классика социологии труда и экономической социологии76, который, исходя из положений, якобы сформулированных во многих работах Маркса, утверждает, что сущность пролетаризации заключается во все возрастающем разделении функций планирования и исполнения в процессе труда. На самом деле Маркс понимал пролетаризацию не как технический, а прежде всего и исключительно как социальный процесс, связанный с нисходящей мобильностью. Допустив подобную вольность, Райт тем не менее получил прекрасную возможность наглядно представить, т.е. операционализировать, сущность еще одной переменной — автономии, понимая ее как степень самопланирования. Измерение автономии на основе самопланирования происходило следующим образом: «Как обычно, вначале мы ставили самый общий вопрос: «Требует ли Ваша работа самостоятельного планирования?». Ответившие утвердительно должны были привести конкретные примеры (чтобы избежать ошибок, связанных с субъективными оценками респондентов), которые сводились затем в шкалу автономии: 1 — высокая автономия: пример респондента указывает на возможность планировать свою работу в достаточно широком диапазоне, регулярно участвовать в решении неординарных задач и т.п.; 2 — предположительно высокая автономия; 3 — умеренная автономия: планируются лишь некоторые аспекты работы, человек участвует в решении тривиальных задач; 4 - предположительно умеренная автономия; 5 - низкая автономия: подразумевается, что широкая возможность планировать отдельные стороны своей работы отсутствует, а задачи, в решении которых индивид принимает участие, прямо не связаны с содержанием работы; 6 - отсутствие автономии: индивид отвечает отрицательно на исходный вопрос-фильтр»77.

Способ и возможности измерения часто, если не всегда, накладывают отпечаток на теоретическую модель. Согласно теоретической типологии (табл. 5.1) Э. Райта, рабочий класс следует рассматривать достаточно широко, включая в него все множество людей, получающих заработную плату Но тогда сюда пришлось бы включить дикторов телевидения, менеджеров высшего звена и просто служащих, что никак не соответствовало реальности. В ход пошли ограничительные признаки. Их функцию выполняли те самые операциональные определения, которые упоминались выше, в частности отсутствие автономии, неменеджерская позиция, не участвует в принятии решений, контролируется сверху и др.

В результате проделанной работы Э. Райт получил операциональную типология классовой структуры (табл. 5.3), которая служит, во-первых, конкретизацией предшествующей теоретической модели (табл. 5.1), во-вторых, основанием для последующего анализа эмпирических данных78.

Несмотря на выявленные недочеты в теоретической концепции Э. Райта, его технология составления программы эмпирического исследования может служить хорошим ориентиром для тех, кто намерен специализироваться в фундаментальной социологии.

Таблица 5.3

Операционализация теоретической типологии классовой структуры

Классы

Отношение к

наемному труду

Число наемных

работников

Менеджерская

позиция

Автономия

Буржуазия

не нани-

маются

10 и более

X*

X

Мелкие предприниматели

2-9

Х

X

Мелкая буржуазия

0-1

Х

X

Менеджеры и супервайзеры,

наемные работники

Х

X

Х

из них:

менеджеры

X

1

X

менеджеры-консультанты

X

2

X

супервайзеры

X

4

X

Полуавтономные служащие

X

3,5**

1-3

Рабочие

X

4-6

*Х— это обозначение указывает на то, что критерий, выделенный в названии колонки, в данном случае неприменим.

** «Принимающий решения неменеджер» — индивид, наделенный правом принимать решения, но не имеющий в своем распоряжении подчиненных и поэтому относящийся к «неуправляющим» в формальной иерархии. По последнему критерию эта позиция близка к позиции полуавтономного служащего (если он автономен) или рабочего (если он неавтономен); в реальной жизни встречается редко и составляет менее 2% от всей выборки.

Глава 6

Прикладные исследования

Самая ранняя форма прикладных исследований — социальные обследования — возникла в Англии, а затем получила массовое распространение (началоXX в.) в США.

Впервые вопрос о прикладной социологии в США возник в 1895 г. Обществоведы активно обсуждали предназначение социологии и роль в ней научной теории. Что является основной целью социологии — создавать новое знание или помогать решать конкретные социальные проблемы? Окончательного ответа не найдено до сих пор. Существует базисная социология, ориентированная на профессионалов и получение нового знания, и прикладная социология, ориентированная на клиента (заказчика) и решение практических задач.

Развитие социологии как науки подразделяется многими историками на три главных этапа79. Первый - с конца XIX в. до 20-х годов XX в. - характеризуется интересом к социальным реформам. Эмпирических знаний о реальных процессах в обществе явно недоставало. Поэтому те, кто задумывался о каких-то инновациях, социальных проектах, преобразовании практических отношений людей, вынуждены были ориентироваться скорее на теоретические построения и здравый смысл. Да и теория тогда понималась либо как совокупность социально-философских суждений, либо как философская дискуссия о различиях между должным и реальным. Напомним, что это был период увлечения так называемыми социальными исследованиями, цель которых заключалась в социальном диагнозе злободневных проблем общества, привлечении к ним внимания со стороны прессы и разработке практических рекомендаций.

Под практическим приложением социологии понималась не специальная система мероприятий с собственной процедурой и налаженным механизмом внедрения, как это принято сейчас, а подвижнический акт выдающейся личности. «Научный менеджмент» конца XIX — начала XX в. являл собой именно такой подвижнический акт выдающихся социальных инженеров — Ф. Тейлора, Г. Эмерсона, Г. Тауна, С. Томпсона. Не пренебрегали практической деятельностью и академические социологи: А. Смолл служил в Гражданской федерации Чикаго, У. Томас — в Вице-комиссии Чикаго, Р. Парк – в городской Лиге Чикаго. Чикаго появился на социологической карте Америки не случайно. Именно с Чикагской школой связывают расцвет эмпирической, а во многом и прикладной социологии (исследования урбанизации, экологии, трудовых отношений) в ранний период.

По мнению А. Гоулднера, даже Э. Дюркгейма следует квалифицировать как социолога-прикладника. В доказательство он ссылается на главу «Практические следствия» в его книге «Самоубийство», а также на рекомендации Дюркгейма в работе «О разделении общественного труда». В книге «Правила социологического метода» Дюркгейм указывает на то, что социальная наука обязана давать правила действий на будущее80.

Второй этап (1920—1959) характеризуется небывалым развитием количественной методологии, проникновением математики в социологию, появлением новых методов и техник исследования: тестов, шкал, социометрии, прожективных, психодиагностических процедур и т.д. Из экономики приходят моделирование, эксперимент и эконометрические методы. Уже к 40—50-м годам была завершена разработка всех наиболее известных тестов, применяемых ныне в прикладном исследовании, в частности шестнадцатифакторного опросника личности Кэттела, теста тематической апперцепции, шкалы измерения интеллекта Векслера.

На этой базе происходил расцвет академической социологии, престиж которой в тот период был неизмеримо выше престижа прикладной. Социология изо всех сил стремилась заявить о себе как точная и рафинированная дисциплина. Удержаться в ней удавалось не каждому. Неудачники становились прикладниками в частном бизнесе и правительственных органах. Несмотря на доминирование эмпирической социологии, активно развивалась прикладная социология. Некоторые крупные исследовательские проекты, например всемирно известное исследование С. Стауффера «Американский солдат» (1949), первоначально задумывались именно как прикладные. Но Результаты исследования С. Стауффера оказались столь значительными, что оно получило известность прежде всего как базисное исследование. Прикладными были также знаменитые Хоторнские исследования, проведенные в конце 20-х — начале 30-х годов группой гарвардских ученых под руководством Э. Мэйо на промышленном предприятии. Они внесли весьма значительный вклад в фундаментальную науку, сравнимый с вкладом базисного исследования.

Третий этап — с начала 50-х годов и по настоящее время — характеризуется доминированием теории. В академической социологии окончательно оформился и стал господствовать структурно-функциональный подход Т. Парсонса, определивший методологический характер общей теории; в огромном количестве стали разрабатываться среднеранговые, или специальные, социологические теории, особенно теория обмена, теория ролей, теория конфликта. Многие из них напоминали архитектурно совершенное творение: строгая формализация, четкость логических выводов, обоснованность, безупречность прогноза. К частным теориям следует отнести классические концепции мотивации, возникшие в 50—60-е годы: это иерархическая теория потребностей А. Маслоу (впервые опубликованная в 1943 г., но получившая признание в 50—60-е годы), двухфакторная теория мотивации Ф. Херцберга и теория «X» и «У» стилей руководства Д. Макгрегора. Постепенно на их основе создаются чисто прикладные проекты «гуманизации труда»: «обогащение труда», расширение функций, ротация, социотехнические проекты, автономные группы, партисипативный менеджмент.

В 50—60-е годы — период относительно устойчивого экономического подъема США, когда темпы роста производительности труда были высокими, а темпы инфляции низкими, — в американской социологии преобладали оптимистические прогнозы. Теоретической платформой для них выступила доктрина «человеческих отношений». В ту пору своеобразным научным авангардом послужили разработанные Э. Мэйо, А. Маслоу, Ф. Херцбергом и Д. Макгрегором концепции трудовой мотивации. Их отличительная черта — призыв к гуманистическому пониманию человеческой природы и перестройке производства на принципах «обогащения труда». Поворот к социоинженерной деятельности и прикладным методам был не только объективно закономерен, но и психологически приемлем для большинства деловых людей Америки.

Новый скачок в развитии прикладных исследований отмечался в 70-е и особенно в 80-е годы, хотя темпы экономического роста к этому моменту снизились, а по уровню жизни США передвинулись с первого места в мире на пятое. Темпы инфляции в конце 70-х годов впервые в истории Америки были выше, чем в других промышленно развитых странах. Еще сложнее объяснить рост публикаций по прикладной проблематике сейчас, когда специалисты с тревогой говорят о сокращении ассигнований на социальные программы и развитие наук обществоведческого профиля. Тем не менее прикладные исследования и конструкторские разработки (наряду с долгосрочными фундаментальными исследованиями) все еще остаются приоритетным направлением, обеспечивая корпорациям лучшую, чем у конкурентов, инновационную стратегию. Финансирование идет главным образом через частный сектор. Если в государственном секторе ассигнования временно могут снижаться, то в частном они устойчиво растут. В результате развитие прикладных разработок в шесть раз опережает рост фундаментальных.

По всей видимости, циклы экономического роста и периоды взлета научной мысли не всегда совпадают. (Вспомнить хотя бы известные Хоторнские эксперименты, проведенные в момент великой экономической депрессии 1929—1932 гг, и положившие начало прикладным социальным исследованиям в промышленности.) Вместе с тем между ними существует несомненная и более глубокая, чем это может показаться на первый взгляд, связь. И, конечно же, при анализе не стоит сбрасывать со счетов социокультурные факторы.

К 60-м годам закладываются общетеоретические основы американской социологии. Внутри академической социологии выделяются рафинированные теоретики и эмпирики. Прикладная область оказалась на периферии научных дискуссий. Появившиеся во множестве теории среднего ранга не смогли заполнить брешь, образовавшуюся между наукой и практикой. Постепенно, примерно с середины или конца 60-х годов, прикладная социология выходит из прорыва и занимает подобающее место в системе научного знания, хотя социальное и профессиональное положение прикладников до сих пор не соответствует новой роли этой науки. Впрочем, и в нашей стране прикладная социология, занимающаяся управлением, котируется ниже академической.

В СССР прикладная социология управления (ее еще называют заводской, или индустриальной) начала интенсивно формироваться с середины 60-х годов. Правда, в 20-е годы в стране существовали интересные прикладные разработки в области психотехники и социальной инженерии. Однако разница между двумя странами огромная. У нас до конца 80-х годов не было главного — академической социологии и профессиональных социологов. В США более 250 кафедр в университетах и колледжах, где преподается социология и готовятся социологические кадры, не считая сотен школ бизнеса, где также читаются курсы по социологии. Кроме того, здесь издается несколько десятков специальных социологических и смежных с социологией журналов.

Особая заслуга в становлении прикладной социологии принадлежит П. Лазарсфельду, который существенно перестроил ее на базе математики и психологии. Еще будучи в Германии, он основал небольшое частное предприятие «Экономико-психологический исследовательский институт». Вместе со своими коллегами — студентами Бюхлеровского семинара — молодой Лазарсфельд проводил коммерческие изыскания, обеспечивая кружку друзей-ученых приличный заработок. Принципы организации и стиль деятельности подобного научного предприятия неуниверситетского типа (в консультативный совет которого входили именитые профессора) Лазарсфельд позднее перенес на американскую почву. В 1934 г. при Нью-йоркском университете он основал аналогичный институт, а его дружба с Мертоном еще больше укрепила авторитет прикладной социологии. В послевоенный период исследовательские институты и отделения возникают не только при американских, но ив европейских университетах.

Известно, что европейская социология сильна своими теоретическими традициями, а новые подходы в области коммерческих прикладных разработок чаще всего появляются в Америке. Ныне в Новом Свете насчитываются сотни, если не тысячи организаций (крупных и мелких, государственных и частных), занимающихся исследованиями, результаты которых оформляются в социоинженерные проекты, системы управленческих решений и практические рекомендации. Эта сфера деятельности постоянно расширяется. Наряду со старыми и хорошо зарекомендовавшими себя фирмами, не зависящими от университетов, которые привлекают высококвалифицированных специалистов, возникают новые организации. Они также требуют солидных инвестиций и серьезной поддержки. Некоторые крупные учреждения содержат в своем штате больше докторов, чем любой из бостонских университетов.

Нередко прикладные исследования становятся формой подпольного бизнеса. В стране множество «подставных» фирм, которые заключают официальный контракт на исследование, разрабатывают научную программу, применяют стандартные процедуры и т.д. Законодатели, финансисты и нечистые на руку политические деятели добиваются выделения значительных денежных ссуд якобы для решения важных социальных проблем. Однако ничего кроме надувательства и обмана из этого не получается. Нередко в подобных фирмах находят приют неквалифицированные работники и люди, называющие себя «социальными учеными». По мнению П. Росси, это — оборотная сторона быстрого роста прикладных исследований в США, которая отнюдь не способствует повышению их престижа в научном сообществе81 .

Результаты исследования прикладника приобретают иногда политическое звучание. Они влияют на принимаемые клиентом социальные и управленческие решения. В крупной корпорации это может быть выбор экономической стратегии, комплекс мероприятий, связанных с гуманизацией труда и благосостоянием тысяч людей, это судьба новой продукции, которую фирма выбрасывает на рынок, желая переманить у конкурентов часть потенциальных покупателей (не случайно изучение мнений и ценностных ориентаций потребителей — одна из массовых и высокорентабельных сфер деятельности социолога-прикладника).

Особенно широко социологические данные используются в межпартийной борьбе и монополистической конкуренции. Например, сенат, опираясь на материалы опросов, принимает закон о замораживании роста зарплаты. Понятно, что сторонники правительственной фракции, ратующие за более либеральные законодательные меры в сфере трудового права, иначе воспримут эмпирику, нежели консерваторы. Причем свое негативное отношение к социологам они выместят в печати. Социологи оказываются вовлеченными в межпартийную борьбу часто помимо своей воли. Нередко социолог попадает в своеобразную западню, из которой ему непросто выбраться.

Прикладная социология в США превратилась в быстро растущий сектор экономики. Дотации, отпускаемые на ее нужды правительством и частными компаниями, окупаются довольно быстро и превышают ассигнования на фундаментальные разработки. Тем не менее формы организации труда прикладников, распределения и обучения специалистов для этой отрасли в университетах и колледжах не соответствуют сегодняшним требованиям. Серьезные противоречия наблюдаются между научным идеалом исследования и той социальной ролью, которую приходится выполнять социологу, между авторитетом прикладной социологии и несовершенными организационными формами ее нынешнего развития.

В промышленной социологии первые эмпирические исследования, главным образом по профориентации и профотбору, проводились еще в началеXX в.В 50—80-е годы наблюдается расширение прикладных функций социологии. В конце 70-х годов под эгидой государственных учреждений и научных центров осуществлялось около 30 крупных исследовательских программ и проводилось огромное количество финансируемых правительством прикладных исследований. Наиболее распространенными в индустриальной социологии и психологии можно считать темы мотивации и удовлетворенности трудом, условий, организации и содержания труда, формальных и неформальных отношений в рабочих группах, организационного климата, стиля руководства, текучести кадров, адаптации молодежи и т.п.

По одной проблеме — удовлетворенность трудом — с 1935 по 1973 г. в США проведено более 8 тыс. исследований, а по изучению стиля лидерства — около 5 тыс. Только из федерального бюджета на них ежегодно выделялось от 1 до 2 млрд долл. Кроме того, проводятся многочисленные опросы, финансируемые монополиями. Каждый год на них расходуется 4 млрд долл.82 По некоторым оценкам, расходуемая в конце 70-х годов сумма в 10 раз превышает ту, которая выделялась 15 лет назад. Напомним, что во второй половине 50-х годов от 3 до 4 тыс. крупных американских предприятий самостоятельно проводили исследования в области социологии и психологии труда.

Для организации широкомасштабной исследовательской деятельности нужны квалифицированные кадры. В 1980 г. в США насчитывалось 120 факультетов социологии, готовивших магистров и докторов наук, в 70-е годы в области социологии трудилось около 30 тыс. дипломированных специалистов, кроме того, около 2 тыс. человек ежегодно получали степень магистра, а 600 — добивались звания доктора философии. В 1914 г. было зарегистрировано всего 500 членов Американской Социологической Ассоциации (АСА), в 1963 г. - более 7 тыс., а в 1985 г. - около 12 тыс.

В своей речи «Претензии и возможности прикладных исследований», произнесенной на ежегодной конференции АСА в 1980г., ее президент П. Росси отметил, что из 30 последних президентов АСА 18 преимущественно занимались прикладными исследованиями, хотя вклад большинства из них в эту область неизвестен. Причина кроется в том, что их прикладные исследования являлись столь значительными, что со временем вошли в состав фундаментальной науки. Среди 12 оставшихся некоторые, например П. Сорокин83, занимались прикладной работой время от времени. Многие выдающиеся социологи США и Европы значительную часть времени посвятили прикладным исследованиям. Даже их неполный список впечатляет. Он включает Дюркгейма, Гиддингса, Огбурна, Стауфера, Парка, Лазарсфельда, К. Дэвиса, Ф. Хаузера, Севела, Кулемана и др. Их отличительная черта — ярко выраженное тяготение к количественной методологии, в результате чего техническое развитие исследовательских процедур стало отличительной чертой их научного вклада.

Но это вовсе не свидетельствует о процветании прикладной социологии, ибо прикладные исследования не являются исключительной монополией социологов. Ими интенсивно занимаются психологи, экономисты, представители политических наук. Кроме того, большинство средств фондов, финансирующих прикладные исследования, попадает в неакадемические организации, что резко снижает научный уровень первых.

У фундаментальной и прикладной науки различные методы и предмет исследования, различные подходы и точка зрения на социальную действительность. У каждой из них свои критерии качества, свои приемы и методология, свое понимание функций ученого, своя собственная история и даже своя идеология. Иными словами, свой мир и своя субкультура.

Фундаментальное знание в науке — сравнительно небольшая часть проверенных на опыте научных теорий и методологических принципов либо аналитических приемов, которыми пользуются ученые в качестве руководящей программы. Остальное знание — результат текущих эмпирических и прикладных исследований, совокупность объяснительных моделей, принятых пока что в качестве гипотетических схем, интуитивных концепций и так называемых «пробных» теорий.

Фундаментальную науку за то, что она развивается главным образом в университетах и академиях наук, называют еще академической.

Таким образом, у социологии, занимающейся приращением новых знаний и глубинным анализом явлений, существует два названия: термин «фундаментальная социология» указывает на характер получаемого знания, а термин «академическая социология» - на место в социальной структуре общества.

Фундаментальные идеи ведут к революционным изменениям. Мировоззренческие установки, теоретическая ориентация, стратегия научного поиска, а иногда и сами методы эмпирической работы трансформируются самым кардинальным образом. Перед взором ученых как бы открывается новая перспектива. На фундаментальные исследования тратятся огромные суммы денег, ибо только они, в случае успеха, пусть и достаточно редкого, приводят к серьезному сдвигу в науке.

Когда государство сокращает объем финансирования фундаментальной науки, академические ученые обращаются к рыночным источникам — хоздоговорной практике, работе по заказам частных фирм, коммерческих банков, промышленных предприятий, государственных организаций, бирж. На коммерческие рельсы переходят некогда независимые и творчески свободные университеты, академические институты и исследовательские центры. У фундаментальной науки сохраняется практически единственная возможность выжить - выполнять прикладные исследования. Такова общемировая тенденция, свойственная и промышленно развитым, и экономически отсталым странам.

Прикладные исследования существуют в любой научной дисциплине — в физике, психологии, экономике, социологии и др. Наряду с термином «прикладная социология» в нашей и зарубежной литературе можно встретить также прикладную социальную психологию, прикладную экономику и т.д. В США, кроме того, широко употребляются термины «прикладные социальные науки» (ПСН) и «прикладные социальные исследования» (ПСИ), которыми обозначают любой вид прикладного исследования в экономике, социологии и других социальных науках. В структуре научного знания выделились целые отрасли и направления (иногда именуемые дисциплинами), которые можно отнести не к фундаментальному, а преимущественно к прикладному знанию, в частности социальная инженерия, деловые игры, клиринг, управленческое консультирование, социальная работа и многие другие.

Прикладная социология — это совокупность теоретических моделей, методологических принципов, методов и процедур исследования, а также социальных технологий, конкретных программ и рекомендаций, ориентированных на практическое применение, достижение реального социального эффекта. В США ее называют «проблемно ориентированной», «ориентированной на клиента», «прикладной социальной наукой» в отличие от академической социологии как фундаментальной, базисной, чистой, «ориентированной на дисциплину»84. Речь идет о социологической работе, сделанной для кого-то. Обычно это клиент или заказчик: государственное учреждение, правительственная организация, частная фирма, федеральные органы власти и т.д.

Прикладная социология отличается от академической не только содержанием и характером научной деятельности. Главное здесь ориентация на практическую пользу, а не на прирост знания, научный вклад в фундаментальные открытия. Она иначе связана с заказчиками, здесь приняты другие критерии оценки конечного результата, оплаты труда и профессиональной карьеры, гораздо в большей степени прикладники зависят от экономического положения компании — это, помимо всего прочего, бизнес, часто рискованный85.

Аудитория прикладной социологии — это клиенты и заказчики, которые финансируют исследование в надежде получить для себя полезные результаты. Ситуация одинакова для России и США. Аудитория же академической социологии — крайне неопределенная совокупность коллег-профессионалов, дилетантов, интересующихся социальными проблемами, студентов, изучающих социологию. В любом случае она шире, чем первая. Статьи в профессиональных журналах и научные монографии — единственный способ для академических социологов найти признание, аудиторию и статус. Для прикладников это — дополнительный, но не главный путь. Их продукция — устные сообщения руководству фирмы, лекции для менеджеров, социоинже-нерные проекты и ограниченные издательскими возможностями годовые отчеты, существующие, может быть, в нескольких экземплярах.

Академический социолог и прикладной социолог - две совершенно различные по статусу, вознаграждению, месту в обществе, приемам работы и оценке достижений фигуры. Первый — творец фундаментальной науки, свободный в выборе темы исследователь и преподаватель. Второй — создатель прикладных разработок, имеющих сиюминутную ценность, зависящий в тематике от вкусов и интересов заказчика наемный работник. Первый волен распоряжаться результатами своего исследования как хочет, второй не имеет права так поступать, ибо результаты его работы — собственность компании. У первого выше авторитет и престиж, но ниже зарплата, у второго ниже престиж, но выше зарпалата. У первого гарантированная работа, у второго никаких гарантий занятости нет.

Таблица 6.1

Распределение социологов-прикладников по сферам занятости, в %

Сферы занятости прикладных социологов

1990 г.

Все прикладники

Правительство:

федеральное

штаты

местное

Сфера обслуживания и промышленность:

образование

другие профессиональные службы

здравоохранение

некоммерческие организации

бизнес и менеджмент

другие службы

другие отрасли промышленности

100

41,26

4,29

28,01

8,96

58,74

19,36

11,69

14,03

7,67

5,06

0,92

0,91

Источник: Applied sociology: roles and activities of sociologists in diverse settings. P. 58.

У академической и прикладной науки различные методы и предмет исследования, различные подходы и угол зрения на социальную действительность. Прикладная наука отличается от фундаментальной (а в нее необходимо включать теоретическое и эмпирическое знание) практической направленностью. Фундаментальная наука занимается исключительно приращением нового знания, прикладная — исключительно приложением апробированного знания. Добывание нового знания — это авангард или периферия науки, апробация нового знания — это его обоснование и проверка, превращение текущих исследований в «твердое ядро» науки, приложение — это деятельность по применению знаний «твердого ядра» к практическим проблемам. Как правило, «твердое ядро» науки отображается в учебниках, учебных пособиях, методических разработках и всевозможных руководствах.

Ныне в США насчитываются сотни, если не тысячи организаций (крупных и мелких, государственных и частных), занимающихся исследованиями, результаты которых оформляются в социоинженерные проекты, системы управленческих решений и практические рекомендации. Некоторые крупные учреждения подобного типа содержат в своем штате больше ученых с докторской степенью, чем многие признанные университеты. В 1980 г. около 14,5 тыс. социологов (69,5%) работали в университетах и колледжах США, а 6,8 тыс. – в прикладной социологии (частный бизнес, неприбыльные организации, правительство и т.д.). В 90-е годы соотношение академических и прикладных социологов изменилось, доля первых сократилась с 70 до 60%, а доля вторых выросла с 30 до 40%. В ближайшее время, как ожидается, социолог-прикладник будет пользоваться еще большим спросом86.

В вузах все более популярными становятся курсы по прикладной социологии. Если в 1970 г. из 241 социологического отделения в университетах и колледжах только 11% имели такие курсы, то в 1979 г. – 44%87, а в начале третьего тысячелетия их будет более 50%. Студенты практикуются не только в полевых исследованиях, но и на будущем месте работы (например, в госпитале, юридической фирме). Среди методов обучения применяются аудиторные и самостоятельные занятия, учебные фильмы, ролевые игры и социодрама, аудиотайпы, компьютер, модули, программированное обучение и т.п. Исследования показывают, что при подготовке прикладников используются

следующие методы обучения: полевые исследования (38%), независимые исследования (25,5%), книги (25%), фильмы (23,5%), ролевые игры и социодрама (21,3%), компьютер (20,4%), игровые методы (19%), аудиотайпы (18,5%), самообучение (17,3%), устные выступления (16,1%), телевизионные демонстрации курсов (15,1%), модули (12,9%), программирование (12,5%), учебники (9,8%), экзамены (9,1'%)88.

Прикладная социология на Западе возникла, оформилась и развивается сейчас в тесной связи с потребностями менеджмента и предпринимательства. Наука впитывает культурные ценности своего заказчика, приспосабливается к его интересам, целям, задачам, обогащая его научными идеями и открытиями, практическими рекомендациями и методами. Обучение социологов-прикладников основам менеджмента сегодня так же необходимо, как обучение руководителей-практиков основам социологического знания.

Миссия прикладной социологии — обслуживать интересы и потребности менеджмента. Если говорить по правде, то в этом ничего нового нет. Сотни и тысячи заводских социологов в стране — с разной степенью успешности — многие десятилетия занимались сервисными разработками. По всей видимости, такая тенденция, даже если она ослабела, в будущем должна усилиться. Время диктует свое. «Гуманитарные прикладные исследования должны стать сервисным элементом управленческой практики», — так, по мнению де Мартини, считают лидеры игротехнического движения.

Прикладная социология на службе у бизнеса — не только настоящее, в котором приходится жить нынешнему поколению отечественных социологов. Это еще и общемировой путь развития науки, на который давно и прочно вступили передовые страны. Это путь служения не абстрактным идеалам туманного будущего, а вполне прозаическим потребностям тех, кто управляет поведением многомиллионной массы людей.

Бизнес — очень требовательный и капризный спонсор. Он неумолим, когда навязывает ученым свои стандарты, требования, сроки и правила игры. Он щедр, когда оплачивает высококачественную продукцию прикладника по самым высоким расценкам. Работать в бизнесе труднее и рискованнее, но заработать в нем можно гораздо больше. Тут иные критерии и приемы, правила и принципы, чем в сфере фундаментальной (или «казенной») науки. Тут вообще иная субкультура и иная реальность.

Научная дисциплина представляет собой сложно организованное, многоуровневое знание. Каждый уровень отличается спецификой и обладает присущими только ему приемами и методами. Так, эмпирический базис включает научную индукцию и статистическую обработку данных, методы их компоновки и типологизации, процедурный аппарат сбора и анализа первичной информации.

Однако непроясненными остаются логика и статус прикладного исследования. В отечественной литературе на сей счет нет единой точки зрения. Получил распространение расширительный подход, когда практически все типы социологического исследования квалифицируются как конкретно-социологические, эмпирические, прикладные, конкретно-эмпирические и т.п. При этом соединяется несоединимое: эмпирическое исследование вдруг ставит своей целью получение теоретических законов, а сама теория превращается в эмпирическое описание, которое «состоит из множества взаимосвязанных утверждений». В другом случае теоретическое знание объединяется с прикладным, в результате получают «теоретико-прикладные исследования», которые не являются эмпирическими.

Общее для всех точек зрения состоит в том, что прикладное исследование либо а) отождествляется с другими, чаще эмпирическими, исследованиями, либо б) понимается как упрощенный, неразвитый уровень других типов исследования, либо в) трактуется как исследование, ориентированное на практику, ее изменение.

В 80-е годы обнаружился отход от упрощенной трактовки прикладного исследования, появились работы, в которых оно выделяется в качестве самостоятельного типа познания со специфической методологией, процедурой и логикой разработки практических мероприятий. Собственно говоря, прикладное исследование начинается там, где кончается исследование эмпирическое. В частности, Г.С. Батыгин рассматривает соотношение переменных и понятий в прикладном исследовании, построение социальных показателей и диагностические процедуры, технологию внедрения и логику разработки управленческих решений.

В Словаре прикладной социологии данный тип исследования специфицируется по своей цели (использование знания законов, обнаруженных в фундаментальном исследовании, в конкретных социальных условиях), но не по характеру (оно остается эмпирическим). В последние годы прикладное исследование связывается с функциями заводских (промышленных), или практикующих, социологов. Разработка внедренческих проектов и социоинженерных исследований, которая началась еще в 60-е годы, стала повседневной практикой служб социального развития предприятий. Администрация требует от ученых не только фиксации реальных процессов, но и активного, целеустремленного вмешательства в их осуществление, внедрения профилактических и компенсационных мероприятий. Широкое развитие социального планирования и управления, социального проектирования и нормирования потребовало разработки теоретических и методологических оснований прикладного исследования как особого типа познания и практической деятельности. В литературе сложилась его «инновационная» концепция. В одном случае речь шла о социальном планировании нововведений и социологическом обеспечении организационной перестройки, в другом — о технологии инновационного социологического исследования, которое не только по своим целям, но и по структуре существенно отличается от исследования описательного плана.

Таким образом, в отечественной литературе произошла качественная переоценка логики, структуры и целей прикладного исследования. Из побочного метода познания, растворенного в других видах исследования, оно становится самостоятельным и непохожим на них диалогом теории с практикой. Прикладные исследования, т.е. разработки, ориентированные на проектирование и внедрение нововведений, широко используются и в социальной психологии, а именно в той ее ветви, которая тесно связана с промышленным производством (изучение психологического климата, отношения к труду, стилей лидерства и т.д.). Специалисты (Г.М. Андреева) полагают, что эта сфера профессиональной деятельности должна иметь:

а) собственный язык и терминологию;

б) специфический вид гипотез, которые формируются не на основе теории, а в результате практических соображений, и представляют «веер» альтернативных вариантов;

в) детально проработанную систему практических рекомендаций планов, сроков и этапов внедрения;

г) свои методы и организацию исследования;

д) особую систему этических норм, профессиональную подготовку ученых, пакет заказов и принципы оплаты труда (хоздоговор, творческое содружество и т.д.);

е) четкую систему оценки практической эффективности результатов внедрения.

Не только в отечественной, но и в зарубежной литературе не сложилось общего понимания сущности, задачи и функций прикладных исследований. В 1937 г. А. Радклифф-Браун предложил формулировку, ставшую вскоре популярной: прикладное исследование представляет собой применение теоретических обобщений, созданных фундаментальной наукой, к решению или анализу практических проблем.

В 1942 г. Д. Форд и Р. Ньюман использовали данную формулировку по отношению к прикладной антропологии89. С тех пор она вошла в официальные словари по социальным наукам. Правда, А. Чернс полагает, что прикладную социологию нельзя рассматривать только как применение научных открытий, сделанных в фундаментальном исследовании, к практическим ситуациям. Психоанализ 3. Фрейда зародился исключительно как прикладная теория, хотя со временем его понятия вошли в общую психологию и стали фундаментальным знанием. Психоанализ создал собственные теоретические модели фундаментального уровня, а не заимствует их из академической науки90.

Таким образом, можно считать, что прикладная наука действительно способна развиваться за счет собственных инноваций. Однако подобное происходит скорее как исключение, нежели как правило. Прикладники заимствуют понятия и принципы фундаментальной науки, но позже переинтерпретируют их либо придают им иную направленность. Примером служит понятие «первичная группа», сложившееся поначалу в общей антропологии, а затем перенесенное в индустриальную социологию и превратившееся там в понятие «неформальная группа». Причем известно, как это произошло. В гарвардской группе, проводившей Хоторнские эксперименты под руководством Э. Мэйо, находился антрополог - специалист по изучению примитивных обществ. После того как было проведено 20 тыс. интервью и обнаружилось сильное давление малой группы на индивидуальную выработку каждого рабочего, само собой, по аналогии с понятием «первичная группа», появилось название «неформальная группа». Поводом послужило наличие жесткой структуры межличностных отношений в экспериментальной группе, непосредственных контактов между рабочими, наличие неформального сговора относительно нормы выработки.

Действительно, если прикладную науку считать простым приложением чистой науки, то выходит, что они не нуждаются в особом теоретическом анализе или специфическом круге проблем, отличных от проблем базисных дисциплин. Потребуются всего лишь нехитрые приемы перевода теоретических принципов в прикладные проблемы.

Вообще термин «прикладная социология» используется за рубежом в нескольких значениях. В одном случае он выступает синонимом эмпирической социологии, т.е. определяет полевое исследование. Но более правильным является понимание ее как проблемно-ориентированного исследования в противоположность базисной или фундаментальной социологии, понимаемой в качестве ориентированной на теорию. В фундаментальной работе движущий мотив научного поиска — уточнение, совершенствование или создание новых понятий и концепций, открытие новых фактов, которые только во вторую очередь помогают решению конкретной социальной проблемы91.

Некоторые специалисты полагают, что методы прикладной социологии — те же самые, что и фундаментальной. Любой фрагмент последней может считаться прикладным, если понятия, категории или техника исследования прикладываются к решению реальных проблем. Маркетинговые исследования могут рассматриваться в качестве прикладной социологии, хотя те, кто их проводит, часто к социологам себя не относят. Прикладная социология, стало быть, начинается там, где понятия и методика исследования превращаются в повседневное рутинное занятие. Академические социологи — это открывающие нечто новое в методике и в теории, а прикладники — всегда те, кто тиражирует открытие, превращая его в массовую технологию. Значит, прикладным может быть назван даже академический ученый, если он не открывает новое, а использует известное.

Прикладную социологию понимают еще как способ увязывания принципов и методов общей социологии с конкретными ситуациями. Р. Энжелл определил ее так: когда социология не является целью для самой себя, но превращается в средство достижения других целей, говорят о прикладной социологии92.

Прикладники гораздо более «всеядны», нежели академические социологи. Они не брезгуют применять методы, казалось бы, далекие от социологии: системный и стоимостный анализ, психологические тесты или социометрию. В сфере промышленности, например, прикладник изучает, каковы цели организации, при помощи каких критериев можно измерить или оценить то, насколько они выполняются, каким образом подобные критерии соотносятся с данными, собранными в выборочном обследовании, какие практические мероприятия необходимы для совершенствования и улучшения дел в организации.

Предположим, что агентство по жилищному строительству поставило перед социологами задачу спланировать соседскую общину таким образом, чтобы в ней мирно уживались выходцы из разных этнических групп. Так или иначе, но подобная задача не является по своему характеру социологической. Социолог должен переформулировать ее следующим образом: как расположить семьи с различным происхождением в домах, чтобы довести до максимума возможности интеграции общины. Это свидетельствует о том, что, хотя прикладной социолог ориентирован на конкретный закон, он мыслит совсем в иных категориях, нежели администратор.

Прикладной социолог все равно остается социологом и видит конкретную проблему так, как его учили в университете или колледже. Допустим, его пригласили изучить социальный конфликт на предприятии. Работники предприятия видят конфликт в терминах личностных черт и взаимодействия. Социолог же рассматривает его не в личностных терминах, а как взаимодействие ролей, которые, в свою очередь, определяются кругом выполняемых обязанностей. Начальник производства считает работника отдела технического контроля сварливым и привередливым человеком. Но социологу ясно, что контролер часто не пропускает продукцию потому, что она бракованная. Начальник производства плохо выполняет свои обязанности, не может наладить организацию труда, но уверен, что в срыве плана виноват именно контролер, с пристрастием относящийся к своим функциям.

Прикладная социология имеет нечто, что ее существенно отличает от академической. В университете социолог-исследователь и социолог-администратор, выступающий заказчиком и оценщиком его продукции, говорят на одном языке. Но на предприятии социолог и администратор придерживаются различных точек зрения на проблему. В прикладную социологию как важнейшая ее часть входит процесс взаимного обучения. Администратор обязан немножко знать социологию, причем не только на уровне терминологии. Он должен не только знать слова «роль», «референтная группа», «первичные социальные отношения» или «стратификация», но и отчасти видеть мир в этих терминах.

Академический ученый в идеале — специалист в одной узкой области. Без глубокой специализации, нередко длящейся всю жизнь, трудно достичь высоких результатов. И хотя они «прихватывают» тематику смежных областей, их интересы редко выходят за пределы одной дисциплины. Прикладной ученый — многопрофильный исследователь. Он должен обладать широким кругозором. Его клиенты меняются, стало быть, меняется и тематика. Ему трудно всю жизнь специализироваться в одной проблеме, чаще приходится браться за решение самых разных вопросов. В сфере бизнеса это рыночное поведение, средства пропаганды и рекламы, поведение потребителей, конъюнктура спроса и предложения, трудовая мораль, тестирование личных и деловых качеств, стили руководства. Кроме того, прикладник должен хорошо знать несколько наук: статистику, экономику, социологию, психологию, право и т.п. Особенно хорошо он обязан владеть статистическим анализом, поскольку ему придется конкурировать за место под солнцем с представителями других социальных наук, в том числе экономистами и психологами, преподавание математики которыми имеет сильные традиции.

Базисные (БИ) и прикладные исследования (ПИ) различаются по аудитории. Аудитория ПИ — это клиенты, финансирующие их в надежде получить полезные для себя результаты. Аудитория БИ — более аморфна и размыта. Статьи в профессиональных журналах и монографии, а также преподавание в университетах — вот способ найти аудиторию для БИ. Для ПИ это ограниченные по издательским возможностям научные отчеты и устные представления.

Различаются они и местом происхождения. БИ возникли в центральных департаментах университетов, а ПИ были выделены в самостоятельные институты и центры при университетах. Отделение свидетельствует скорее не о малопрестижности труда прикладников, а о том, что заниматься заказными работами, оставаясь в рамках жестко фиксированного посеместрового расписания, подчиняясь во всем академическим правилам преподавания, было достаточно сложно. Академическая система оказалась неподготовленной для ПИ прежде всего организационно93. Поэтому социоинженеры и клиницисты ушли из университетских корпусов, найдя себе место в плановом отделе государственных органов управления или в отделе маркетинга частной фирмы.

Покинув стены альма-матер, социологи были поддержаны фирмами, специально для того созданными. В 70-е годы возникли сотни частных исследовательских фирм, получающие с самых разных сторон мощную финансовую подпитку. Среди них выделяется довольно малочисленная группа особенно крупных фирм, в штате которых числится больше специалистов со степенью доктора философии, чем в университетских департаментах социальных наук.

Специалисты называют и другие критерии демаркации двух типов знания. К примеру, если исследование предназначено для проверки теоретических идей, то оно квалифицируется как базисное, но когда эмпирическое исследование проводится для проверки практических положений социальной программы, разработанной по заказу клиента, его называют прикладным. Подобную точку зрения высказал в 1962 г. Г. Зеттерберг94. Различаются они и по своему стилю. БИ ценятся за элегантность и простоту теории, а публикуемые результаты — за методологическую изощренность и абстрактность. В ПИ главное внимание уделяется другому — не эмпирическим находкам, а решению «головоломок» клиента.

Прикладники менее академических социологов щепетильны в отношении описания методологии и методики своего исследования. Обычно методология в прикладном исследовании либо добавляется в конце («ад-хок»), либо выкристаллизовывается в самом процессе, и очень редко она формируется вначале как развернутое и завершенное целое. Она приобретает более или менее структурированный вид по мере приближения исследования к концу. В прикладной сфере широко используются полевое интервью и наблюдение. Прикладник выходит в «поле», не имея заранее структурированного инструментария. Она начинает с описания сущности объекта исследования и заканчивает написанием отчета клиенту.

В официальной публикации Американской социологической ассоциации (АСА) «Прикладная социология: роли и деятельность социологов в различных структурах»95, подготовленной большим коллективом ученых и практиков, приведена принципиальная схема взаимодействия прикладных и базисных (фундаментальных) исследований.

На схеме 6.1 показаны действительные взаимоотношения между заказчиками социальных программ, академическими учеными, линейными исследователями и консультантами. У каждого из них специфическая роль.

Заказчики программ (programmer) — это высокопоставленные чиновники, они отвечают за ошибки, учитывают и налаживают связь между целями и реальными финансами. Для того чтобы принимать решения, им нужна помощь экспертов. Поэтому они нанимают (временно или постоянно) линейных исследователей, профессиональных консультантов и организаторов внедрения программы.

Профессиональный консультант, обладающий подготовкой в области социальных наук, интерпретирует знания фундаментальной науки и использует теорию для принятия решений в области социальной политики. Прекрасно владея теоретическим знанием, он способен быстро и четко провести концептуальное обоснование программы. В его памяти содержатся сведения о результатах аналогичных программ в прошлом. Консультант взвешивает все альтернативы и оценивает возможные последствия.

Линейный (on-line) исследователь отвечает за методологию и методику реализации программы. Его роль та же, что и у прикладного социального ученого. Он переводит цели программы на язык переменных, а затем собирает о них эмпирическую информацию.

Академический ученый определяет теоретические рамки базисного исследования, из которого консультант черпает практические знания для заказчика. В его задачу также входит консультирование линейных (прикладных) исследователей и контроль за правильностью реализации теоретического замысла программы. В конечном итоге он интегрирует теорию и исследование и выходит на непосредственные рекомендации в области социальной политики.

Схема 6.1. Взаимодействие базисных и прикладных исследований

Позиция прикладника и в обществе, и в организации — позиция маргинальная. В медицинском колледже или госпитале социальный ученый трудится в отделах, имеющих низкий статус: психиатрии, здравоохранении и некоторых других. В промышленной организации он занимает место функционального специалиста. Но в отличие от инженера, технолога или бухгалтера, которые постоянно трудятся на предприятии, считаются как бы «своими» и находятся в своей профессиональной культуре, социальный ученый ориентируется нате же научные нормы и ценности, но он всегда аутсайдер, стоящий вне изучаемой им организации. Тесно связанный с администрацией, он и для нее остается маргинальной личностью.

Прикладник выполняет две функции: 1) непосредственно научную, участвуя как ученый-исследователь в каком-то проекте; 2) социально опосредствованную, выступая в роли посредника при решении трудовых конфликтов и отношений, выполняя функции супервайзера, менеджера, выбираемого или назначаемого общественного деятеля. Но как бы ни сложилась его судьба, для прикладника не характерно постоянное пребывание в должности. Если у фирмы дела идут хорошо, он может рассчитывать на более или менее долговременную занятость. Тем он разительно отличается от своего академического коллеги.

Отчасти компенсацией за слабые гарантии занятости служит в среднем более высокий, чем в университете, заработок. К примеру, начинающий прикладник получает зарплату, равную ставке высокооплачиваемой университетской должности ассистента профессора96. Специфика функционального статуса прикладника заключается еще и в том, что в организации он всегда под жестким контролем. В это понятие вкладывается установление конкретных сроков завершения работы, зависимость от результатов деятельности других (ученых, менеджеров, функциональных специалистов, администрации). Академическая же работа — индивидуальная автономия, свобода творчества, незначительный контроль сверху. Ясно, что для людей несобранных, безынициативных прикладная работа не подойдет.

С определенной долей уверенности можно утверждать, что академическая социология по разнообразию социокультурных ролей ученого монохроматична. Академический социолог — почти всегда кабинетный деятель: он преподает, исследует или консультирует в лаборатории, аудитории или офисе, т.е. в среде себе подобных.

Напротив, ПСИ полихроматичны, многоаспектны. Так, многие специалисты в области ПСИ трудятся администраторами тюрем, психиатрами в госпиталях для душевнобольных людей, домах престарелых и инвалидов и т.п. Прикладник обязательно должен уметь говорить на понятном рабочему классу, простым гражданам или маргиналам языке, иначе ему нечего делать в своей специальности.

Социология преступности накладывает на ученого особые обязательства, он постоянно контактирует с криминогенной субкультурой — наркоманами, владельцами оружия, профессиональными ворами и убийцами, преступными синдикатами, мафиозными образованиями, проститутками, алкоголиками, юношескими бандформированиями. Проводя включенное наблюдение — а это самый эффективный и наиболее полный источник информации, — ученый постоянно рискует жизнью. У него особый социокультурный статус, ролевое поведение, которое предполагает знание языковых символов, мотивов преступного поведения, норм конспирации, стереотипов восприятии «посторонних» и многое другое.

Согласно мнению западных специалистов, ПСИ ближе всего стоят к базисным исследованиям и незначительно отличаются от них. Именно поэтому их часто смешивают. В США, в отличие от нашей страны, редко используется термин «социальная технология», чаще говорят о ПСИ.

ПСИ — это приложение социологического знания и исследовательских приемов к получению эмпирически обоснованной информации о практических проблемах. Исследовательские методы здесь мало чем отличаются от базисной науки, но получаемое в ПСИ социологическое знание более специфично и детализировано.

Принято различать по крайней мере три разновидности ПСИ:

описательное, аналитическое, оценочное97.

Описательное исследование — самый простой и доступный тип изучения реальности. Его предназначение — получить эмпирическую информацию о социальных проблемах. Так, деловые фирмы просят социологов описать моральный климат в трудовом коллективе или провести структурирование социальных позиций потребителей конкретной компании, изучив, какие продукты предпочитают ее покупатели.

Аналитическое исследование трудно отличить от описательного. Его характерная деталь — стремление построить эмпирическую модель социального явления. А любая модель ставит своей целью не просто описать, но объяснить процесс. Так, по заказу общественной организации социолог, описав объект, должен объяснить, почему население оказывает поддержку одному кандидату и не оказывает другому. Причем «предпочтение» нужно определить в терминах социальных групп, партийной принадлежности, социоэкономического статуса избирателей. Аналитическое исследование очень похоже на базисное, если проведено по одной и той же теме. Различаются же они типом используемых в модели переменных. Прикладник выбирает из всего множества переменных и индикаторов, относящихся к теме, только те, которые можно затем использовать в практике принятия решений. Академический же социолог опирается на всю информацию.

Оценочные исследования — это совокупность моделей и приемов, позволяющих оценить — в социальных, экономических или политических терминах — конечный результат (эффект) целенаправленного вмешательства в социальные процессы. Примером может служить внедренческая программа улучшения стиля руководства в деловой организации.

Первоначально оценочные исследования возникли в угольной промышленности США в 60-е годы Они проводились по контрактной системе с частными фирмами, которые, как правило, нанимали профессионально подготовленных социологов. Оценочные исследования ныне — основная сфера приложения труда прикладников. Хотя социологи благодаря своим публикациям сыграли выдающуюся роль в самоопределении этой дисциплины, численно в этой области они не преобладают.

Роль социолога в ПСИ считается главным образом технической. Он ставит конкретные проблемы перед политическими деятелями или бизнесменами и переводит их в исследовательскую программу.

Б. Тачфилд выделяет две различные модели ПСИ98. Первая названа им «дисциплинарной перспективой» за то, что в ней внимание сконцентрировано на том, как политика выводится из теории. К примеру, теории отклонения, социальных изменений, расовых отношений, социальной стратификации и организационной структуры содержали в себе полезные знания, применимые в социальном планировании. Данная модель ориентирована на прирост знания внутри дисциплины и обращается к коллегам, а не к клиентам. Вторая модель — «программная перспектива» — включает традиционные оценочные исследования, так как оценивает эффективность конкретной социальной программы. Она включает постановку проблемы, целей и задач программы, методы сбора и анализа данных. Составляемый по окончании исследования научный отчет, поскольку он не содержит серьезных эмпирических находок, еще не готов к публикации в профессиональном журнале.

Возможна и такая классификация ПСИ: 1) теоретически обоснованные эмпирические исследования с выходом на социальную политику; 2) проведение социальной политики практическими работниками и консультантами, но с широким использованием теоретической и эмпирической литературы (анализ источников, опрос экспертов, посещение передовых предприятий и т.д.); 3) использование теоретических и эмпирических знаний в крупномасштабных социальных экспериментах.

Внедрением социальных технологий и проведением ПСИ (эти типы исследований, хотя и различаются, во многом сходны) занимаются за рубежом два типа прикладников — инженеры и клиницисты.

Социальное исследование как диагностика и практика. Американский Центр опросных исследований (Survey Research Center — SRC) под руководством Ф. Манна провел диагностическое и практическое исследование на шести заводах и в центральном офисе крупной фирмы99 . Под диагнозом понимался процесс изучения различных характеристик организации и персонала с целью получить точное описание того, как обстоят дела в фирме. Методология диагностики предполагала не только первичное обследование объекта, но и последующую перепроверку (повторное исследование) степени надежности полученных данных, установление приоритетов практических мероприятий. В принципе допускалось, что диагностику можно проводить любым способом в зависимости оттого, каковы цели ученых и исходная концептуальная модель.

В данном случае цели определялись сотрудниками Центра совместно с руководством заводов и администрацией фирмы. Первоначальные цели были признаны недостаточно точными, поэтому для их конкретизации провели устные интервью и сбор письменных пожеланий. После этого ученые откорректировали цели исследования, которые на следующих стадиях были согласованы с профсоюзом.

В конечном счете определились общие цели — то, что интересует каждую из сторон. Компанию интересовало улучшение психологического климата и морали работников, изменение установок людей и их отношения к работе. Профсоюз хотел получить комплекс практических мероприятий, улучшающих положение дел на производстве. Ученых интересовали такие переменные, как «контроль», «коммуникация», «эффективность», «координация», «процесс устаревания технологии», «склонность к риску», «удовлетворенность» и «организационные изменения». В процессе долгих согласовании были выработаны взаимоприемлемые цели.

Исследование включало несколько фаз. На первой создали специальный комитет, состоящий из ученых и менеджеров. Он возник после того, как ученые убедились в его практической полезности. Оказывается, научные данные могут быть по достоинству оценены компанией в том и только в том случае, если лица, занимающие в компании ключевые посты, будут включены в разработку процедуры исследования в той мере, в какой это позволяют научные правила. Комитет составил список проблем, которые надлежало изучить, а затем в ходе интервью с персоналом на самых разных уровнях он несколько раз дополнялся и расширялся. Активное участие в обсуждении приняли профсоюзы. Ученые перевели идеи и предложения работников на язык социально-психологических переменных.

На второй стадии, обобщив богатый материал, полученный в процессе коллективных обсуждений с персоналом, ученые составили вопросник и схему основного интервью. Включаемые сюда вопросы просматривались руководством производственных отделов компании и членами комитета. Одобрение инструментария и его совместная разработка существенно снизили психологическое сопротивление менеджмента на стадии обсуждения научных результатов. В конечном итоге была достигнута высокая степень профессионализма исследования и конфиденциальности ответов респондентов.

Третья фаза — заключительный этап диагноза. Он не завершается анализом процентных распределений. Сбор и анализ данных проводились по стандартным правилам, принятым в социологии. Специфику представляет процедура интерпретации данных. Поскольку они ориентированы на достижение практического эффекта, интерпретация состояла из серии конференций с персоналом. Подключение персонала к интерпретации данных и анализу выявленных проблем считалось решающим фактором, поскольку предполагалось, что результаты исследования будут использованы именно в этой организации. Желательно, чтобы дискуссию вел руководитель отдела компании. Он нацеливает персонал на практическое использование результатов и участие в принятии решений.

Таким образом устанавливается активная обратная связь ученых с персоналом, она и служит гарантией конечного успеха. Обсуждение выявленных учеными проблем подвигло участников конференции поставить новые вопросы, которые прежде выпали из поля зрения. Работники обвинили менеджеров в том, что они мало делегируют свои полномочия подчиненным, а те, в свою очередь, указали на недостаточно высокую квалификацию персонала и нежелание ее повышать. Другая проблема коллективного обсуждения — условия труда и его оплата.

Оказалось, что никто из сотрудников компании раньше никогда не сталкивался с количественным анализом человеческих проблем, не читал статистических отчетов и никто, естественно, не был обучен тому, как интерпретировать и решать проблемы, выявленные в процессе обобщения ответов респондентов. Ученые помогли менеджерам интерпретировать данные и глубже понять особенности поведения подчиненных.

Если диагноз является важным этапом процесса принятия решений, то его кульминацией служит выбор способа практических действий. Польза участия менеджеров в том, что они помогают ученым найти альтернативные интерпретацию или практическое решение, которые без них никогда не были бы увидены.

Ученые использовали современный арсенал знаний в области социологии, антропологии, психологии, статистики для интерпретации данных, в частности теорию игр, концепцию полевой неопределенности, теорию принятия риска. Разумеется, употреблять их произвольно, кому как вздумается, было бы неправильно. Поэтому степень применимости таких знаний к конкретным условиям устанавливалась специальной экспериментальной процедурой.

Исследование завершилось стадией организационного изменения. Научные результаты высветили для менеджмента те проблемы, на которые ему необходимо было сконцентрировать свое внимание в практической работе и что-то в ней изменить, например стиль лидерства или систему поощрения подчиненных. Одноразовых крупномасштабных перестроек организационной структуры может и не происходить. Более того, они не всегда полезны. Важно, чтобы менеджеры учли уроки и изменили свое отношение к порученным обязанностям.

Чаще всего управленцы сомневаются в возможностях и пользе науки. Ученые — всего лишь временные гости, со стороны наблюдающие за происходящим («аутсайдеры»). Менеджеры не верят, что за короткое время они способны хорошо разобраться в делах компании, хотя собственные трудности они воспринимают излишне эмоционально. Если ученому удалось убедить их в надежности и объективности полученных данных, менеджеры начинают иначе смотреть на свои проблемы. Они острее чувствуют свою социальную ответственность и сосредоточиваются не на деталях, а на принципиальных выводах исследования. Помогая менеджерам, специалисты постепенно превратились из обычных социальных ученых или социоинженеров в клиницистов, само исследование переросло в обучение персонала. В результате компания, служившая исследовательским «полем», стала вначале опытной лабораторией, а затем учебным классом100.

Ограниченное влияние прикладника. В начале своей карьеры один из президентов АСА, видный специалист по прикладной социологии Уильям Уайт, участвовал в социоинженерном проекте. Цель — разработать эффективные методы привлечения индустриальных рабочих к принятию решений в совместных с менеджерами комитетах. В 1965 г. ученые задумали сравнить положение дел в частных и в самоуправляющихся, т.е. находящихся в собственности рабочих, компаниях. Уайт тесно сотрудничал с комиссией конгресса США по узакониванию собственности рабочих и участию их в управлении.

Хотя Уайт полагал, что ему удалось достичь определенного вклада в науку, его успех не следует переоценивать. Вместе с другими титанами прикладной социологии — Д. Макгрегором, Р. Лайкертом и К. Арджирисом — Уайт в своих статьях доказывал преимущества участия рабочих в управлении начиная еще с 40-х годов. Однако идеи партисипативного менеджмента в Америке долгое время признавали только на словах: с ними соглашались, но ничего не делали для практического распространения.

Первыми обратили серьезное внимание напартисипативный менеджмент японцы. Они занялись научными изысканиями и практическим внедрением. Американцы же обратились к открытию Уайта только в 70-е годы и то лишь после одного прецедента: рабочие завода и члены местной общины предотвратили закрытие нерентабельного предприятия. Они выкупили его, и он стал их коллективной собственностью. Естественно, что уровень участия рядовых работников в управлении здесь был выше, нежели в частных компаниях.

Только с этого момента вопрос о собственности рабочих вышел за рамки академических дискуссий, став предметом широких публичных прений. У. Уайт предвидел возможности возникновения предприятий с коллективной собственностью, поэтому успел провести диагноз на предприятии до перехода к новой форме организации, а затем повторил его в процессе нововведения. Для интерпретации данных он применил социальную теорию, к разработке которой приступил еще в 40-е годы.

Проведенное исследование убедило У. Уайта в двух вещах: 1) приложение теории к практическим проблемам дает ей более надежную проверку, чем критика коллегами в профессиональных журналах;

2) даже доброкачественные результаты исследования не могут уберечь его от забвения. Профессионализм теории не влияет на то, что может сделать с научным открытием клиент101.

Прикладные социальные науки представляют собой разветвленную систему отраслей, направлений и технологий, которые создаются экономистами, социологами, психологами и представителями других наук для диагноза конкретных ситуаций и решения практических проблем. Среди основных направлений и отраслей прикладных исследований, получивших развитие (в разные годы) в нашей стране и за рубежом, можно назвать следующие виды.

Практическая социальная психология область социальной психологии, выделившаяся в последние годы и считающая своим предметом не столько социально-психологические исследования, сколько практическое «вмешательство» в социальные процессы. Формы практической социальной психологии — экспертиза, консультирование, тренинг. В России создана Ассоциация практической социальной психологии, координирующая деятельность в этой области.

Психотехника прикладное направление в советской психологии труда в 20—30-е годы, изучавшее широкий круг социальных вопросов от дизайна рабочего места и проблем утомляемости до мотивации труда и обучения персонала, — послужило историческим предшественником заводской социологии.

Социальное планирование— существовавшее с середины 60-х до середины 80-х годов прикладное направление в неакадемической сфере: на производстве, в сельском хозяйстве, в органах регионального управления. Цель социального планирования заключалась в научном консультировании и попытках найти решение «социальных проблем» (текучесть кадров, борьба с пьянством и т.д.). Приглашенные академические и прикладные социологи, а также работники отделов кадров предприятий разрабатывали и внедряли комплексные пятилетние программы социально-экономического развития трудового коллектива. Проводившиеся тогда исследования на предприятиях и в регионах следует квалифицировать как социальные, а не социологические. Часто их проводили сотрудники отделов кадров, отделов труда и заработной платы на предприятиях, инструкторы и общественники при райкомах партии. В рамках социального планирования в Советском Союзе была создана сеть социологических служб в регионах и на некоторых промышленных предприятиях.

Социальная инженерия совокупность подходов прикладных социальных наук или прикладной социологии, ориентированных на целенаправленное изменение организационных структур, определяющих человеческое поведение и обеспечивающих контроль за ним.

Социальная работа возникшая в нашей стране в начале 90-х, а в Америке и Европе в начале XX в. прикладная междисциплинарная (на стыке психологии, социологии, медицины) область знаний и практических действий, ориентированная на помощь социальным аутсайдерам (безработным, престарелым, инвалидам, малоимущим, многодетным).

Деловые игры прикладная методика и система решения конкретных управленческих задач на предприятии или в организации, имеющая характер непродолжительного тренинга (метод активного обучения) руководящего персонала.

Заводская социология в Советском Союзе прикладная отрасль индустриальной социологии, в которой были заняты числящиеся в штате предприятия или приглашенные по контракту социологи. Обычная проблематика: исследования трудовых отношений, социально-психологического климата, стабилизации и текучести персонала, эффективности труда, разработка практических рекомендаций управленцам.

Эргономика (от греч. ergon — работа и nomos — закон), отрасль науки, изучающая человека (или группу людей) и его (их) деятельность в условиях производства с целью совершенствования орудий, условий и процесса труда. Основной объект исследования эргономики — системы «человек — машина», в том числе и так называемые эргатические системы; метод исследования — системный подход.

Прикладная социология культуры совокупность социальных исследований, призванных изучить реальные процессы и дать практические рекомендации по улучшению деятельности учреждений культуры. Прикладной социолог культуры способен оказать городской администрации неоценимую помощь в правильном планировании и размещении учреждений социального, культурного и бытового назначения. Именно он изучит, в какое время суток и в какие районы города больше всего приезжают и отъезжают люди, какие учреждения посещаются больше, а какие меньше, стоит ли строить в «спальных районах» театры и музеи или стоит ограничиться, как это практикуется в последние годы, кафе и ресторанами, какой должна быть репертуарная политика кинотеатров и видеосалонов в зависимости от возраста, пола и уровня образования жителей района, социолог выяснит полный список культурных потребностей и предпочтений горожан на сегодняшний день. Построив рейтинг всевозможных учреждений культуры (театров, клубов, библиотек, музеев), социолог поможет установить, что именно и в каком количестве стоит ныне строить, а что необходимо «заморозить». По мнению Л.Н. Когана, «каждый крупный город должен иметь городскую службу социологии культуры». Прикладной социолог способен на многое. Так, например, никто «не верил уральским социологам, предсказавшим еще в 1968 г. значительное сокращение посещаемости кинотеатров, особенно городских. Однако эти прогнозы оправдались»102.

Наиболее трудоемким видом, или направлением, прикладного исследования являются социальные технологии. В нашей стране этот термин введен в научный оборот в начале 80-х годов. В отличие от традиционного социологического исследования, программа и инструментарий которого создаются каждый раз практически заново, социальная технология дает возможность многократно использовать отработанные стандартные алгоритмы для решения типовых задач социального управления, например в аттестации, подборе и расстановке кадров. Это позволяет тиражировать применяемые заводскими социологами методические приемы.

Социальная технология достаточно проста в употреблении, так как внедренцы идут накатанным путем, но сложна в изготовлении. На ее создание, даже если оно—всего лишь адаптация заданного опыта, уходят многие годы. Социальные технологии бывают самых разных типов и различаются по трудоемкости, оригинальности, простоте и доступности, эффективности, сфере применения.

В классификации В. В. Щербины выделены два типа социальных технологий: I) технология подготовки решений (социальная диагностика) и 2) технология их реализации. Ко второму типу относятся пермская система стабилизации трудового коллектива (СТК) и программа «Ваше настроение», к первому — методика «ГОЛ» («групповая оценка личности»), которая называется еще моделью оптимального руководителя. Она содержит технологию оценки деловых и личных качеств кандидатов на должность руководителей. В диагностике используются методика Кэттелла (форма В) и объективные показатели эффективности работы коллектива. Сама процедура проходит в два этапа: I) создание модели оптимального мастера применительно к заданной цели и 2) процесс оценивания кандидата. На первый вид работ один социолог тратит до трех месяцев, на второй уходит 2 часа.

За период с середины 60-х до середины 80-х годов заводские социологи накопили значительный опыт решения прикладных задач в сфере социального управления. Это уменьшение текучести кадров и сокращение числа конфликтов, внедрение прогрессивных систем адаптации молодежи, новых форм организации труда и другие программы, созданные в те годы социологами Тираспольского швейного объединения, производственного объединения «Курганприбор», Днепропетровского машиностроительного завода, автомобильных объединений АЗЛК, ВАЗ, ЗИЛ, КамАЗ. Широкое распространение получили львовская система «Пульсар», днепропетровская система изучения общественного мнения «Внимание», рижская методика выбора мастеров («Сержант»), пермская СТК, московская методика программно-целевого управления социальным развитием коллектива (объединение «Красный пролетарий»). Разработаны всевозможные технологии профориентации школьников, гибкий график работы (Кохтла-Ярве), методы аттестации руководителей, развития самоуправления в производственных бригадах, укрепления трудовой дисциплины.

В социологической лаборатории Тираспольского ПШО была создана система делегирования социальных целей, закрепленная юридически в особых «Положениях». В.В. Чичилимовым разработано и внедрено несколько целевых долгосрочных (на 15 лет) программ, в частности программы адаптации работников, рекреации и воспитательной работы. Система стабилизации трудового коллектива создана на Пермском телефонном заводе в 1973 г. Она включает процедуры приема, расстановки, адаптации кадров, внутризаводского перемещения и профилактики текучести. Все затраты на ее разработку и эксплуатацию окупились в течение 10 месяцев, причем уже на стадии опытного внедрения, когда она охватывала только половину годового объема рабочих (в целях образования экспериментальной и контрольной групп). СТК получила распространение тогда на десятках предприятий.

При гибком графике труда работники в заданных пределах сами планировали начало и конец своего рабочего дня, но с обязательной отработкой установленной месячной нормы часов. Его внедрение привело к тому, что исчезли потери рабочего времени в связи с опозданиями, уходом с работы по разрешению администрации для выполнения личных дел (посещение больниц, уход за детьми), сократились сверхурочные, улучшился социально-психологический климат. Большинство рабочих рассматривали предоставленные им права как поощрение за хороший труд и дисциплину. Цена рабочего времени в их глазах резко возросла. Гибкий график широко применялся и за рубежом, откуда он и был перенесен на нашу почву.

Более сложную и вместе с тем более оригинальную систему управления дисциплиной разработали социологи Башкирского университета и внедрили ее на ряде предприятий Уфы. В системе «Сигнал» тяжесть того или иного нарушения определяется с помощью экспертного опроса. Так, прогул оценивается в 0,8 - 1,0, а небрежное хранение материалов - в 0,2 - 0,4 балла. Каждый случай нарушения и его оценка определяются на общем собрании первичного коллектива. Диапазон в три десятые единицы позволял дифференцировано оценивать тяжесть проступка. Если работник за предыдущие три месяца уже имел нарушения, то оценка за новый проступок утраивалась. Для управления дисциплиной была создана система управленческих органов во главе с советом завода по управлению дисциплиной труда, в рамках которого функционировали четыре секции. Так, организационно-техническая секция обеспечивала внедрение новой техники, совершенствование организации труда, снабжение сырьем и энергией, ритмичность работы, а экономическая — отвечала за премирование и стимулирование.

Обсуждение в первичном коллективе происходило в течение суток после совершения нарушения. Информация поступала начальнику цеха, который был обязан зафиксировать нарушение в цеховом журнале, оформить специальный бланк «Сигнала» с информацией о нарушении и принятых мерах, который поступал в заводскую информационно-анализирующую подсистему. Раз в неделю заседал цеховой совет по дисциплине, где рассматривались все случаи нарушений и их причины, принятые меры и проделанная профилактическая работа. Особенность уфимской технологии — коллективная ответственность за дисциплину труда. Бригада несла материальную ответственность за любые нарушения и компенсировала потери из общей премии. В конечном итоге число прогулов и опозданий сократилось в несколько раз.

Таковы лишь некоторые системы социального управления, которые прямо или косвенно можно отнести к социальным технологиям. Они демонстрируют возможности и специфику деятельности социолога-прикладника. В конце 80-х и начале 90-х годов создание новых технологий данного класса значительно сократилось либо приостановилось вовсе. Зато быстрыми темпами стала развиваться игротехника — еще один вид управленческих технологий в нашей стране.

Глава 7

Социальная стратификация

Создателем современной теории стратификации считается Питирим Александрович Сорокин (1889-1968) - русский и американский ученый, родившийся в Вологодской губернии и умерший в Винчестере (США), крупнейший социолог нашего столетия, автор фундаментальных трудов «Социальная и культурная динамика» (1937-1941), «Социальная мобильность» (1927), переведенная на русский язык103.

П. Сорокин описывает мир как социальную вселенную, т.е. некое пространство, заполненное социальными связями и отношениями. Они образуют многомерную систему координат, в которой выделяются две главные оси — ось Х горизонтальная мобильность) и ось У (вертикальная мобильность). Мобильность — это изменение отдельным индивидом или целой группой места в социальном пространстве, которое включает экономическое, политическое или профессиональное подпространства. Если индивид перешел из низшего класса в средний, повысил свой доход, то он совершил переход, переместился в экономическом подпространстве, если переменил профессию или род деятельности – в профессиональном, партийную принадлежность – в политическом. Три подпространства социального пространства можно также именовать системами стратификации. В итоге мы имеем три системы социальной стратификации – экономическую, профессиональную и политическую.

Итак, социальное пространство внутренним образом организовано, и этот способ организации надо называть стратификационным. А стратификация основывается на неравенстве. Бедные и богатые не равны по своими доходам, престижу своего рода деятельности, политическому весу. Иными словами, у них разный ранг, т.е. место в общественной иерархии. Можно говорить о том, что социальная стратификация описывает расслоение людей на классы, а можно говорить, что она указывает, как люди распределяются в социальном пространстве в соответствии со своими иерархическими рангами. Основа стратификации — неравномерное распределение прав и привилегий, ответственности и обязанностей, власти и влияния.

Наиболее подробно П. Сорокин проанализировал экономическую стратификацию, изменение которой во времени описывал с помощью термина «флуктуации». Во всех обществах уровень благосостояния и дохода (критерии экономической стратификации) меняется во времени. Если неравенство в обществе очень сильное, доходы богатых намного превышают доходы бедняков, то профиль пирамиды высокий, и наоборот. Таким образом, с течением времени происходит то уменьшение, то увеличение высоты экономической пирамиды. Это явление и называется флуктуацией.

Сравнив огромный статистический материал, П. Сорокин первым в мире доказал, что какой-либо устойчивой тенденции в истории не существует. Иначе говоря, население Англии, Америки или России век от века не становится богаче или беднее. Знак минуса со временем меняется на знак плюса. В развитии любого общества периоды обогащения сменяются периодами обнищания. Так было в Древнем Египте и так происходит в современной Америке. Бесцельные колебания (флуктуации) совершаются циклически (за обогащением следует обнищание): мелкие циклы – 3–5, 7–8, 10–12 лет, крупные – 40–60 лет. Сорокин считает, что его теория флуктуации опровергает идею прогресса человечества — постоянного улучшения экономического положения.

В обществе, основанном на частной собственности, нет социальных потрясений. Его пирамида не слишком высока, но и не слишком низка. Как только частную собственность уничтожают, общество входит в полосу социальных потрясений. В 1917 г. большевики национализировали банки, ликвидировали богатых, сократили разницу между самой высокой и самой низкой зарплатой и довели ее до соотношения 175:100.

Экономическая пирамида стала почти плоской. Хотя подобные случаи в истории единичны, они служат предвестием грядущей катастрофы, после которой общество стремится восстановить нормальную форму распределения доходов. И в коммунистической России вскоре появились богатые люди, зажиточные и нищие. Человечество, считает П. Сорокин, должно усвоить простую истину: либо плоская пирамида всеобщего равенства и умеренной нищеты, либо преуспевающее общество с неизбежным неравенством. Третьего не дано.

Если уровень экономического неравенства достигает «точки кипения», общество ожидают социальная революция, восстания, смена правящей верхушки, иными словами, очень неспокойный период жизнедеятельности. Итак, когда расслоение достигает максимума (такое состояние ныне именуется усилением социальной поляризации), следует социальная катастрофа — революционно-уравнительная лихорадка. Возможны два исхода: либо общество сразу возвращается к нормальной форме стратификации, либо идет к ней через «большую катастрофу». Первый путь ближе к реформам, второй — к революции.

Хотя создателем теории стратификации является русский социолог, именно в России она долгое время находилась под идеологическим запретом. Впервые научную общественность стал знакомить с теорией стратификации в конце 50-х годов журнал «Вопросы философии». Она выдавалась за очередной вымысел буржуазной социологии, стремившейся противопоставить ее «единственно верному» учению К. Маркса и В.И. Ленина о классовой структуре общества. В конце 80-х годов начинается ее постепенная реабилитация, а в начале 90-х — полное признание в качестве одной из важнейших частей научной социологии. Однако споры об уместности теории стратификации не утихают по сей день. И в конце 90-х годов можно было встретить точки зрения, расходящиеся с общепринятой позицией. В конце 50-х годов, пишет М.Н. Руткевич, «взоры социологов поневоле устремлялись к получившим развитие на Западе теориям социальной стратификации, пытавшимся, каждая на свой лад, объяснить деление общества на различные по положению слои (страты). Поскольку многие сторонники этих теорий открыто или подспудно противопоставляли свои схемы марксистской теории классов, термин "стратификация" был подвергнут в советской научной литературе критике. Она отчасти была справедливой, поскольку деление общества на слои противопоставлялось делению на классы, методологическая основа этих теорий была весьма уязвима. Общество делили на слои (страты) по различным критериям, подчас произвольным, не пытаясь установить внутреннюю связь между ними, а тем самым и "нарезанными" согласно этим критериям слоями»104.

Под неравенством понимается неодинаковый доступ больших социальных групп людей (страт, слоев, сословий, каст, классов) к экономическим ресурсам, социальным благам и политической власти.

Неравенство существует во всех обществах. Для измерения неравенства используют два показателя — богатство (запас активов) и доход (поток денежных поступлений в единицу времени).

Социальное неравенство — результат неравного распределения экономических благ. В 1972 г. в Англии 20% самых богатых и зажиточных англичан владели 82% богатства, а на долю оставшихся 80% приходилось 18%. Со временем подобная тенденция мало изменилась, поскольку не изменился экономический строй общества105. Межстрановый анализ, выраженный в децильных коэффициентах, показал, что в современной России уровень неравенства находится на отметке 12—13 (в СССР он не превышал 5, в Швеции — 6). Это наглядно свидетельствует об углубляющемся разрыве между тонким слоем богатых и нищающим большинством общества106.

Социологи доказали, что разные группы населения имеют неравные жизненные шансы. Они покупают разное количество и разного качества продукты питания, одежду, жилье и т.д. Люди, имеющие больше денег, лучше питаются, живут в более комфортных домах, предпочитают личный автомобиль общественному транспорту, могут позволить себе дорогой отдых и т.д. Но кроме явных экономических преимуществ зажиточные слои имеют скрытые привилегии. У бедных короче жизнь (даже если они пользуются всеми благами медицины), менее образованные дети (даже если они ходят в те же самые общественные школы) и т.д.

Однако социальное неравенство может быть выражено в терминах не только классовой, но гендерной и расовой стратификации. При равных доходах дети черных и цветных родителей могут иметь худшие жизненные шансы, чем дети белых.

Если общество ограничивает доступ к получению престижного образования или качественному медицинскому обслуживанию только потому, что у человека нет или очень мало денег, то такой порядок вещей расценивается как социальная несправедливость. Как правило, три понятия — неравенство, равенство и справедливость — анализируются в тесной связи друг с другом. Молодые революционеры в 1917 г. хотели утвердить на одной шестой части суши социальную справедливость, для чего стремились уничтожить социальное неравенство и всех людей сделать равными. Но оказалось, что достичь идеала совсем непросто. Если два человека вносят разный трудовой вклад в процветание общества, то их равный доход будет оценен одним из них как несправедливая оценка его заслуг. Социализм так и не смог утвердить устраивающее все слои населения справедливое общество. Правящий класс располагал большим количеством благ и лучшими жизненными шансами. Именно скрывавшаяся внутри него социальная несправедливость и социальное неравенство погубили этот прекрасный по своей идее общественный строй.

Равенство имеет три значения: 1) равенство перед законом, легальное (формальное) равенство – выражается в равенстве всех граждан перед законом (это относительно новое понимание равенства, появившееся в Западной Европе в XVII – XVIII в.); 2) равенство возможностей – каждый имеет одинаковые шансы добиться в жизни всего, чего заслужил благодаря своим достоинствам и способностям (с этим связана проблема социальной мобильности, неосуществившихся желаний, неудачного стечения обстоятельств, помешавших реализоваться, недооценки заслуг и непризнания, неравного жизненного старта); 3) равенство результатов – каждый должен иметь одинаковые стартовые возможности независимо от таланта, усилий и способностей (идеальным воплощением такого равенства является социализм).

Три концепции равенства не во всем совместимы. Ф. Хайек полагал, что соединение равенства возможностей и равенства результатов уничтожает равенство перед законом. Происходит это потому, что для достижения равенства результатов приходится нарушать принцип равенства всех перед законом и применять разные правила по отношению к простым и власть имущим. Нарушение равенства перед законом не обязательно происходит по злому умыслу. К примеру, пенсионеры, инвалиды и женщины имеют неравные возможности и способности к труду, если им не давать привилегии, то уровень их жизни резко снизится. Ф. Хайек считал: неравенство – необходимая плата за

материальное благополучие в рыночном обществе107.

Все общества, за исключением простейшего – охотников и собирателей, характеризуются всеми тремя типами неравенства, выделенными М. Вебером в понимании власти: неравенство вознаграждения, неравенство статусов, неравенство доступа к политической власти.

В заключение сделаем важное методологическое пояснение: категория социального равенства является социологическим понятием. Ее легко операционализировать с помощью такого показателя, как душевой или семейный доход.

Напротив, категорию социальной справедливости следует рассматривать как морально-политическую. Она не поддается количественному измерению и точному описанию. Скорее всего речь идет об оценочном понятии. То же самое относится и к социальному равенству. Попытка подвести его под количественную меру ничего не дает. У двух людей может быть одинаковый оклад, но разные политические или служебные возможности. Персональные машины, возможность приобретать товары лучшего качества или по более низким ценам, пользоваться кредитом своей фирмы и т.п. у двух людей при формально одинаковых доходах могут быть разными. Их нельзя считать равными с точки зрения социального положения.

Неравенство характеризует неравномерное распределение дефицитных ресурсов общества – денег, власти, образования и престижа – между различными стратами или слоями населения. На шкале неравенства на верхней позиции окажутся богатые, а на нижней бедные.

Если богатство – признак высшего класса, то доход – поток денежных поступлений за определенный календарный период, скажем, за месяц или год – характеризует все слои общества. Доходом называют любую сумму денег, полученных в виде зарплаты, пенсий, ренты, пособий алиментов, гонораров ит.д. Даже милостыня нищих, добытая путем попрошайничества и выраженная в денежном исчислении, представляет разновидность дохода.

Напротив, заработную плату получают лишь те, кто занят в общественном производстве и относится к наемной рабочей силе. Богачи, как и все собственники, не входят в число наемных работников. Исключение представляют мелкие собственники, относящиеся к так называемым самонанятым. В семейном ресторане или отделе глава фирмы – одновременно собственник и наемный работник. Он трудится наравне со всем персоналом, но трудится на себя, получая зарплату и часть прибыли. К наемным работникам не относятся также нищие. Они не заняты в общественном производстве. Официальная статистика США и некоторых других стран не включает нищих в число категорий населения, получающих доход. Почему?

Дело в том, что наряду с широким пониманием дохода существует узкое. В статистическом смысле доходом считается та сумма денег, которую люди зарабатывают благодаря принадлежности к определенной профессии (виду занятия) либо благодаря узаконенному распоряжению собственностью. Однако нищие, даже если они регулярно зарабатывают на жизнь попрошайничеством, никаких ценных услуг обществу не оказывают. А статистика учитывает лишь те источники дохода, которые связаны с оказанием ценных, общественно значимых услуг либо с производством товаров. Нищих включают в состав так

называемого андеркласса, т.е. буквально не-класса, или слоя, стоящего ниже всех классов. Таким образом, нищие выпадают из официальной пирамиды доходов.

Сущность социального неравенства заключается в неодинаковом доступе различных категорий населения к социально значимым благам, дефицитным ресурсам, ликвидным ценностям. Сущность экономического неравенства состоит в том, что узкий слой общества владеет большей частью национального богатства. Доходы большинства могут распределяться по-разному. Скажем, в США уровень доходов большинства позволяет говорить о наличии многочисленного «среднего» класса, тогда как в России уровень доходов большинства населения зачастую ниже прожиточного минимума. Соответственно пирамиду доходов, их распределение между группами населения, иными словами неравенство, можно изобразить в первом случае в виде ромба, а во втором — конуса. В итоге мы получим профиль стратификации, или профиль неравенства.

По официальным данным, в 1992 г. в США у черты бедности проживало 14% населения, в России — 80%, число богатых — соответственно 6 и 3%, а те, кого можно отнести к среднему классу, составляли соответственно 80 и 17%.

В 90-е годы отечественные социологи пришли к мнению о том, что в постсоветской России и в странах Центральной и Восточной Европы профили социальной стратификации, или социального неравенства напоминали пирамиду с широким основанием, более 80% площади которой характеризует численность населения с низким уровнем дохода, 3—5% — богатых, а средний класс практически отсутствует. В развитых странах с рыночной экономикой модель социальной структуры общества напоминает «лимон», с многочисленным средним слоем, и относительно малочисленным высшим классом (элитой) и беднейшими слоями населения. В латиноамериканских странах она напоминает Эйфелеву башню, где имеет место широкое основание (бедные слои), вытянутая средняя часть (средние слои) и верхушка — элита108.

Самый распространенный и легкий в расчетах способ измерения неравенства — сравнение размеров самого низкого и самого высокого доходов в данной стране. П. Сорокин сравнивал таким образом различные страны и различные исторические эпохи. Например, в средневековой Германии соотношение высшего и низшего доходов составляло 10000: 1, а в средневековой Англии — 600 : 1.

По уровню неравенства и бедности (второе — следствие первого) можно сравнивать между собой индивидов, народы, страны, эпохи. Кросс-исторический и кросс-культурный анализы широко используются в макросоциологии. Они раскрывают новые аспекты развития человеческого общества.

Согласно гипотезе Герхарда Ленски (1970), степень неравенства в разные исторические эпохи различна. Глубоким неравенством характеризовались эпохи рабовладения и феодализма.

Меньшую степень неравенства в промышленном обществе Г. Ленски объясняет меньшей концентрацией власти у управляющих, наличием демократических правительств, борьбой за влияние между профсоюзами и предпринимателями, высоким уровнем социальной мобильности и развитой системой социального обеспечения, которая повышает жизненный уровень неимущих до определенных, вполне приемлемых стандартов. Иные точки зрения на динамику неравенства высказывали К. Маркс и П. Сорокин.

Согласно Марксу, минимальное неравенство либо его полное отсутствие наблюдалось в первобытно-общинном строе. Неравенство появилось и стало углубляться в антагонистических формациях (рабовладение и феодализм), достигло максимума в период классического капитализма и будет нарастать быстрыми темпами по мере развития данной формации. Теорию Маркса можно назвать «эскалацией неравенства». Его теория абсолютного и относительного обнищания пролетариата гласит, что «богатые становятся богаче, а бедные — беднее».

1. Теория Г. Ленски.

Неравенство минимально в первобытных обществах (А), максимально в аграрных (В) и сокращается вновь в промышленных обществах (С).

2. Теория К. Маркса.

Неравенство постоянно нарастает от минимума в первобытном обществе до максимума в капиталистическом.

3. Теория П. Сорокина.

Уровень неравенства колеблется (флуктуирует). Нет постоянного увеличения или уменьшения неравенства.

В противоположность Марксу П. Сорокин утверждал, что постоянного увеличения или уменьшения неравенства в истории человечества не существует. В разные эпохи и в разных странах неравенство то увеличивается, то уменьшается, т.е. флуктуирует (колеблется).

Другой способ — анализ доли семейного дохода, затрачиваемого на питание. Оказывается, богатые платят за продовольствие всего 5-7% дохода. Чем беднее индивид, тем большая часть дохода тратится на питание, и наоборот.

В конце XX в. находит свое подтверждение выведенная эмпирическим путем в середине XIX в. статистическая закономерность, известная как закон Энгеля: чем ниже доход, тем большая доля расхода должна быть предназначена для питания. С ростом доходов семьи абсолютные расходы на питание возрастают, но в отношении ко всем расходам семьи они снижаются, причем доля расходов на одежду, отопление и освещение изменяется незначительно, и резко возрастает доля расходов на удовлетворение культурных потребностей.

Позже были найдены и другие эмпирические «законы» потребления: закон Швабе (1868) — чем беднее семья, тем выше доля расходов на жилище; закон Райта (1875) — чем выше доход, тем выше уровень сбережений и доля их в расходе.

В развитых странах доля удовлетворения потребностей в жилище в составе расходов велика (более 20%), практически она наибольшая:

в США - 25%, во Франции - 27, в Японии - 24 и т.д., тогда как в бывшем СССР она составляла всего 8%. В России расходы на оплату собственно жилой площади в 1995т. составляли 1,3%, а с учетом коммунальных услуг — 4,3%. Это свидетельствует, в частности, о плохой обеспеченности населения жильем: 5—6% российских семей (это 2,5 млн семей) продолжают жить в коммунальных квартирах, причем 70% из них занимают всего одну комнату; более 4% наших сограждан проживают в общежитиях.

Бедные и богатые различаются по степени удовлетворения потребностей в товарах культурно-бытового назначения, особенно более дорогих, приобретаемых не очень часто. Так, в хозяйствах, имеющих доход в 3 раза больше некоторого базисного уровня, имеется в 1,5 раза больше предметов этой группы. Поданным бюджетных обследований, в низкодоходных группах в 1,5 раза меньше холодильников, в 3 раза - магнитофонов, в 9 раз — фотоаппаратов, в 12 — пылесосов, нежели в высокодоходных. Уровень среднедушевых потребительских расходов малообеспеченных хозяйств составил примерно 30% их величины в высокодоходных хозяйствах109.

Первыми в защиту социального неравенства как необходимого элемента стратификации, выполняющего позитивные функции, выступили в 1945 г. Кингслей Дэвис и Уилберт Мур. Под стратификацией они понимали неравномерное распределение материальных благ, властных функций и социального престижа в зависимости от функциональной важности (значимости) позиции. Важность позиции определяется оценкой ее, во-первых, личностью в качестве объекта социального действия, во-вторых, самого общества. По мнению К.Дэвиса и У. Мура, «каждое общество независимо от того, является оно простым или сложным, должно дифференцировать людей по престижу и уважению и должно иметь определенную степень институали-зированного неравенства». «Социальное неравенство представляет собой естественно эволюционирующий механизм, благодаря которому общество обеспечивает продвижение на важнейшие позиции наиболее квалифицированных лиц»110.

Однако точно определить, какие именно позиции наиболее важны для общества, весьма затруднительно. В разных обществах одни и те же позиции в стратификации могут оцениваться по-разному, но в любом обществе есть позиции, которые требуют специфических способностей и подготовки, функционально более важные, чем другие позиции. Скажем, позиция управляющего компанией функционально более важна, чем позиция грузчика. Обе позиции необходимы компании, но позиция менеджера требует специфических способностей и подготовки.

«Поэтому общество должно, во-первых, иметь в своем распоряжении определенные выгоды, которые оно может использовать в качестве стимулов, и, во-вторых, иметь в своем распоряжении определенные способы неравномерного распределения этих выгод в зависимости от занимаемых позиций»111.

Согласно Дэвису и Муру, функционально важные позиции должны вознаграждаться соответствующим образом. В этом случае общество сможет обеспечить выдвижение на важнейшие позиции квалифицированных людей. Вознаграждение должно быть притягательным, чтобы склонить людей к выполнению обязанностей, связанных с этими позициями.

Наиболее ценными позициями считаются те, для заполнения которых требуются: а) уникальный (редкостный) природный талант и/или б) очень большая подготовка и обучение. Оба качества распространены среди населения крайне редко.

Таким образом, социальное неравенство выполняет ряд очень важных функций. Напротив, всеобщее равенство лишает людей стимулов к продвижению, желания прилагать максимум усилий и способностей для выполнения обязанностей (они будут считать, что получают за свою работу не больше того, что они получили бы, ничего не делая весь день).

Функциональная теория неравенства У. Мура и К. Дэвиса легла в основание созданной ими теории социальной стратификации и управленческой иерархии.

Функциональная теория стратификации исходит из:

1) принципа равных возможностей;

2) принципа выживания самых приспособленных;

3) психологического детерминизма, согласно которому успех в работе предопределяют индивидуальные психологические качества — мотивация, потребность достижения, интеллект и т.д.

4) принципов трудовой этики, согласно которой успех в работе является знаком Божьей милости, неудача — результатом только недостатка хороших качеств и т.д.

Согласно функциональной теории стратификации, высшие управленческие посты в обществе должны занимать самые способные и квалифицированные люди. Чем выше место в иерархии, тем более способным и квалифицированным должен быть человек.

Чем выше место в иерархии, тем более качественными должны быть принимаемые управленческие решения. Чем выше качество принимаемого решения, тем выше должна быть ответственность. Чем выше ответственность за принимаемое решение, тем больше властных полномочий для проведения в жизнь данного решения должен иметь этот человек.

Чем выше качество и ответственность за принимаемое решение, тем более жестким должен быть отбор кандидатов, претендующих на высокие места в иерархии. Максимально жесткими фильтры-барьеры должны быть на верхних ступенях пирамиды.

Итак, экономическое неравенство и социальная иерархия. Функциональны они или нет? И да и нет. Сосредоточение в руках немногих огромных денег позволяет концентрировать ресурсы и инвестировать их на строительство крупномасштабных объектов. Неравенство стимулирует конкуренцию, следовательно, растет качество товаров, и в выигрыше оказываются широкие слои населения. С другой стороны, чрезмерное неравенство вызывает напряженность, порождает классовую борьбу. Неравенство создает неработающее меньшинство — так называемый праздный класс. Функционален ли он? И да и нет. Праздность создает досуг, досуг создает возможности для занятия философией, искусством, научными исследованиями, изобретательством, которые движут развитием культуры.

Экономические ресурсы в современном обществе распределены не поровну и люди осведомлены об этом. Так, разрыв в доходах в США в 10 раз больше, чем в Швеции. Богатые в любом обществе обладают богатствами, размеры которых превышают доходы низшего класса в сотни и тысячи раз.

Хотя неравенство создает недовольство большой массы людей и ослабляет социальное единство нации, современное общество остается удивительно стабильным. Загадку устойчивости социальной стратификации, основанной на неравенстве, социологи объясняют функциональной полезностью пирамидального устройства общества, позволяющего оценивать и вознаграждать индивидуальные вклады пропорционально заслугам личности и продвигать наверх наиболее заслуживающих индивидов.

Теория У. Мура и К. Дэвиса направлена на объяснение позитивных и негативных последствий неравенства. Среди негативных последствий надо назвать социальное возмущение неравенством, которое иногда перерастает в открытый конфликт. Элита и группы наиболее богатых, стремясь сохранить свои привилегии и преимущественное положение в обществе, блокируют продвижение наверх талантливых и предприимчивых представителей низов. Неравенство питается пассивностью низов, смирившихся со своей судьбой и фаталистически верящих в то, что при существующей системе правления у них никогда не будет шансов выдвинуться и активно участвовать в политической жизни страны. По мнению Мелвина Тумина, негативные социальные последствия надо квалифицировать как дисфункцию системы стратификации112.

Понятие стратификации (stratum — слой, facio — делаю) пришло в социологию из геологии, где оно обозначает расположение пластов различных пород по вертикали. Однако геологическая аналогия при анализе социальной стратификации не дает исчерпывающей картины. Известно, что породы земли не вступают между собой нив какие взаимоотношения. Кроме того, один слой земли не способен переместиться относительно другого, хотя в социальной иерархии подобное может происходить. К примеру, социальный престиж адвокатов и банкиров в современном российском обществе существенно повысился по сравнению с тем, каким он был десятилетия назад в советском обществе. Соответственно возросли и их доходы. В Англии снизился, по сравнению с тем, каким он был полвека назад, престиж клерков. В США повысился статус некоторых национальных групп, в частности итальянцев и поляков, которые в начале XX в. могли рассчитывать только на низкооплачиваемые должности, а также расовых групп, например негров. В скандинавских странах за последние 20 лет резко возрос статус женщин, они начали играть заметную роль в политической жизни, а иногда и направлять ее.

Механическая аналогия между структурой общества и структурой земли не поможет, если мы не будем учитывать особенность социальной стратификации. В отличие от геологической она построена на принципе неравенства. И этот принцип решает многое.

Современные социологи сходятся во мнении, что стратификация представляет собой олицетворение социального и экономического неравенства больших групп людей, но расходятся в трактовке причин ее возникновения, критериев расчленения и взаимоотношения составляющих ее компонентов.

Один из американских социологов М. Хагопьян предлагает строить современную стратификацию на основе веберовской трехчленки. Когда мы говорим, что стратификация имеет три четко выраженных измерения (формы, системы), а именно класс, статус и власть, то мы подразумеваем тот факт, рассуждает он, что социальный ранг притягивает власть и деньги, власть — это генератор престижа и удачи, а богатство дает власть и ранг113. Взаимосвязаны три измерения стратификации или нет?

Однозначно ответить на вопрос невозможно. Существует два типа общества, расположенных на двух противоположных полюсах воображаемого континуума: в одном все три пирамиды — класс, статус и власть — слиты воедино так, что одни и те же индивиды обладают равным объемом того, другого и третьего и при этом располагаются на одних и тех же социальных уровнях; в другом типе общества три пирамиды существуют как бы независимо одна от другой, так что индивиды с высоким рангом в первой обладают средним во второй и низким в третьей и т.д. Без труда мы отыщем множество исторических примеров реальных стран, которые выражают собой первый или второй типы стратификации либо занимают промежуточное положение. Поскольку социальное неравенство всегда подразумевает возвышение одной группы за счет другой, каждая система стратификации таит в себе зародыш будущего падения114.

Социальная стратификация – это то же самое, что социальное расслоение. Термин «расслоение» буквально означает разделение всего сообщества на слои, т.е. группы богатых, зажиточных, обеспеченных, бедных и очень бедных, или нищих.

Социальное расслоение – процесс (и его результат) образования новых слоев населения. Исходная точка этого процесса – социально однородноеобщество, т.е. общество, в котором люди не различаются по имущественному и социальному положению. На латинском языке ему соответствуют два термина, принятых в современной науке социологии: дифференциация и стратификация.

Термин «стратификация» принят в науке, а слово «расслоение» больше употребляется в повседневном языке, и лишь иногда – в науке. Он фиксирует не только процесс поляризации населения на бедных и богатых, но и конечный результат расслоения, когда в обществе возникает средний класс. Мы будем пользоваться термином «стратификация» для обозначения процесса и результата расслоения общества.

Стратификация описывает социальное неравенство в обществе, деление на бедных и богатых, привилегированных и непривилегированных. В первобытном обществе неравенство было незначительным, поэтому стратификация там почти отсутствовала. В сложных обществах неравенство очень сильное, оно поделило людей по доходам, уровню образования, власти. Возникли касты, затем сословия, а позже – классы. В одних обществах переход из одного социального слоя (страты) запрещен, в других он ограничен, а в третьих полностью разрешен. Свобода социальных перемещений (мобильность) определяет то, каким является общество — закрытым или открытым.

Системы стратификации — это одновременно и причина, и следствие неравенства. Для общества, одни задачи в рамках общественного разделения труда важнее других, и люди, выполняющие разные виды работ, по-разному (неравно) вознаграждаются. Разделение труда также базируется на возрасте и поле. Чем сложнее общество, тем больше у него способов по-разному оценивать людей — в зависимости оттого, кто они есть или что они делают. В огороднических племенах Новой Гвинеи системы стратификации построены на комбинации достигаемых (воинское искусство, накопленное богатство) и предписываемых характеристик (возраст, пол). Степень неравенства увеличивается с усложнением экономического базиса. В племени Вагиуа люди делятся на три класса: 1) «великие люди» — воины; 2) «большие люди» (бигмены) — самые богатые; 3) «маленькие люди» - женщины, дети и бедняки.

Социальная иерархия возникает потому, что люди различаются по своим предписываемым и достигаемым чертам, которые оцениваются различно. Социальная иерархия — совокупность ранжированных статусов от самых высоких до самых низких. Поскольку и наиболее, и наименее ценные характеристики относительно редки, иерархия статусов в тенденции имеет форму ромба с узкой вершиной и основанием.

Если такая иерархия оформилась, люди на различных уровнях, или стратах, получают различный объем власти, престижа и собственности. Иначе, совокупность ранжированных статусов строится на определении социального достоинства и она трансформируется в иерархию контроля над социетальными ресурсами.

Учение о стратификации — это учение об отношениях между слоями и классами. Главной чертой таких отношений, по мнению большинства ученых, является неравенство. Одна страта владеет и распоряжается большими ресурсами общества, чем другая, обладает большим престижем или властью. В современном обществе существуют бедные и богатые. Первые — выходцы из известных и состоятельных семей, вторые — представители обычных, ничем не примечательных. В современном обществе есть властная элита и бесправное большинство, которое периодически голосует и выбирает политических лидеров, тех людей, кто постоянно должен управлять страной и решать за них их судьбу. Анализ социальной стратификации включает анализ причин сохранения и изменения во времени отношений неравенства, а также его влияния на поведение людей и жизнедеятельность общества.

Итак, социальная стратификация совокупность расположенных в вертикальном порядке социальных слоев: бедных, зажиточных, богатых. Социальные слои расположены здесь по критерию неравного доступа к власти, богатству, образованию и престижу. Страта социальный слой людей, имеющих сходные объективные показатели по четырем шкалам стратификации. Формирование социальных страт в обществе называется стратификацией, и их появление сигнализирует переход от вождества к государству. Наличие в обществе развитой системы стратификации является одной из ключевых, определяющих черт государства.

Каждая страта включает только тех людей, которые имеют приблизительно одинаковые доходы, власть, образование и престиж. Сверху вниз в обществе расположены страты богатых, зажиточных (средний класс) и бедных людей. Крупные общественные страты именуют еще классами, внутри которых мы можем обнаружить более мелкие подразделения, которые собственно и называются слоями или стратами. Класс богатых разбивается на верхний (очень богатых, миллиардеров) и нижний (просто богатых, миллионеров) слои. Средний класс состоит из трех слоев, а низший, или бедный, класс — из двух. Самый нижний слой его именуют еще андерклассом, или «социальным дном».

Согласно М. Хагопьяну, стратификация неявно подразумевает, что отношения между высшими и низшими стратами зиждутся на принципе «нулевой суммы» (zero-sum) либо на принципе «мой выигрыш означает твой проигрыш». Действительно, представители низших классов могут улучшить свое положение в обществе, только потеснив представителей высших. Иначе говоря, за их счет. Если резкое улучшение стандартов жизни беднейших слоев не сопровождается расширением возможности попасть в разряд богатых, то существующая классовая иерархия окажется в опасности115. Но она будет подорвана и в том случае, если высшим статусом будет наделено слишком много людей. Ведь всех рекрутов придется наделить дополнительной властью, а она всегда в дефиците, и, следовательно, усилится борьба за еще большую власть в рядах расширившейся элиты.

Таким образом, низшие страты могут приобрести более высокие статусы, а высшие классы — потерять их. Но в том и другом случае это происходит за счет другой страты. Много десятилетий назад француз Ж. Руссо писал: если вы видите счастливых и сытых аристократов и несчастных, голодных бедняков, то знайте, что процветание одних возможно только ценой разорения других.

В простых обществах нет групповой стратификации и профессиональной дифференциации. Иерархическая групповая стратификация появляется впервые после завоеваний. Первая дифференциация - между свободными и несвободными. Далее свободные разделяются на дворян и простых людей (обывателей), а несвободные - на различные типы крепостных. Параллельно по наследству закреплялась собственность. В результате выделились крупные и мелкие землевладельцы, свободные крестьяне, безземельные рабы.

Причин возникновения стратификации обнаружено несколько, например на основе социального пола (гендера). Неравенство между мужчинами и женщина возникло очень давно и существует по сию пору. Разведенные или овдовевшие женщины, в отличие от одиноких мужчин, чаще становятся экономически несамостоятельными и в классовой иерархии спускаются на ступень ниже; у них меньше шансов стать руководителем или политическим лидером.

Другим источником неравенства может служить различие между этническими и расовыми группами. В далеком и недалеком прошлом одна этническая группа, победив в битве или совершив набег на территорию другой, превращала ее в бесправных рабов. Расовая стратификация — самостоятельный социальный феномен, хотя ее часто путают с кастовой системой. Исторически первая послужила источником возникновения второй. Основанием расовой стратификации служат не религиозные, а физические признаки людей, а именно цвет кожи. В Руанде идет постоянная борьба за политическое доминирование между двумя этническими группами — Хути, составляющими большинство населения, и Тутси, местными аристократами116.

В племенном обществе социальная дифференциация построена на гендере (гендер — социальный пол) и возрасте. В Индии стратификация подразумевает кастовое деление населения, которое не учитывает отношение к собственности. Представители высших каст не обязательно живут лучше представителей других каст, в том числе низших, которые остаются, пусть и мелкими, но собственниками (за исключением неприкасаемых). В феодальной Европе стратификация, основывалась больше на социальных факторах (благородство происхождения, дарованные привилегии, статусные полномочия), нежели на владении средствами производства. Аристократ оставался аристократом даже тогда, когда переставал быть собственником.

Система статусов в вождествах строится на так называемом дифференцированном доступе к ресурсам. Это означает, что некоторые члены общества в силу своего привилегированного положения получают больше власти, престижа и богатства, чем все остальные. Им принадлежит контроль над основными стратегическими ресурсами, такими, как земля, вода и другие средства производства. Вожди — это зарождающаяся аристократия, чье богатство и образ жизни противопоставляют ее остальному обществу. Так или иначе дифференцированный доступ к ресурсам в вождествах в большой степени связан с системой родовых отношений. Привилегированным положением, а соответственно и привилегированным доступом к ресурсам, обладали в основном вожди, плюс их ближайшие родственники и помощники.

В архаическом государстве грань, отделявшая элиту от основной массы населения, была обозначена более четко, по крайней мере существовало разграничение между аристократией и рядовыми членами общества. Между ними не могло быть родственных связей, что объяснялось стратовой эндогамией брак был возможен только между членами одной социальной группы. Аристократ мог жениться только на равной ему по положению женщине, подобно тому как рядовые члены вождества роднились только между собой. Такое деление общества на социально-экономические страты резко контрастирует с системой статусов в первобытной общине или племени, которая основана на престиже, а не на ресурсах. Престиж того ли иного члена общины определяется его индивидуальными способностями и талантами. Но уважение членов общины хороший охотник мог заслужить только своей щедростью, равно как и искусный целитель, исполнитель ритуальных танцев, способный рассказчик или любой другой человек, обладающий талантом или умением, которое ценится окружающими.

Гендерное и этническое разделение, а на их основе и соответствующие типы дискриминации имеют более древний возраст, чем классовое расслоение, так как зародились за многие тысячелетия до возникновения государства и классов. Еще одним источником стратификации могло служить лишение экономических привилегий, политических прав и социальных льгот тех или иных граждан, а иногда целых категорий населения. В основе стратификации также могут лежать возраст, профессия, религиозные верования или кастовое положение. Одним из видов стратификации выступает классовое расслоение.

Во многих племенах, особенно в тех, где наследование возможно только по мужской линии, престиж мужчины выше престижа женщины. Неравноправие, основанное на половом признаке, утрачивает значение в вождестве, где престиж и доступ к ресурсам связаны с .наследованием по старшинству, так как это снимает различия между мужчиной и женщиной.

Иногда смешивают два понятия — ранжирование и стратификация. Их необходимо различать. У ранжирования два аспекта— объективный и субъективный. Когда мы говорим об объективной стороне ранжирования, то подразумеваем зримые, видимые глазу различия между людьми. Субъективное ранжирование предполагает нашу склонность сравнивать людей, как-то оценивать их, наконец, судить их. Любое действие такого рода относится к ранжированию.

Несомненно, ранжирование выполняет позитивную функцию, ведь оно — один из методов, при помощи которого вносится порядок в то, что в ином случае никакого порядка иметь не могло бы. Ранжирование приписывает явлениям и индивидам определённое значение, цену и благодаря этому выстраивает их в значимую систему.

Своего максимума ранжирование достигает в том обществе, где индивидам приходится открыто конкурировать между собой. Например, рынок объективно сравнивает и оценивает не только товары, но и людей, прежде всего на основе их индивидуальных способностей.

Результатом ранжирования выступает ранговая система. Ранг ука-зывает относительную позицию индивида или группы внутри ранговой системы. Поскольку таких систем много, то индивид обладает несколькими разными рангами. Любую группу — большую или малую — можно представить как единую ранговую систему. В малой группе всегда есть лидеры и аутсайдеры. В таком случае единицей ранжирования выступает отдельный индивид. Но единицей может являться целая группа.

Согласно М. Веберу, признаки ранга включают в себя престиж, честь и оценку, а также признанные законом, обычаем или религией некоторые привилегии либо их отсутствие.

Видный американский социолог Е. Бергель предлагает различать, используя критерий ранжирования, индивидуальную и групповую стратификацию117.

Если совокупность различных групп упорядочить определенным образом, то можно получить групповую стратификацию, т.е. стратификацию групп. Так, социальная группа, именуемая дворянством, в ранговой системе феодального общества займет более высокое место, а группа, именуемая крестьянством, — более низкое. Но если индивидов выстраивают по рангам независимо от их групповой принадлежности, то мы получим индивидуальную стратификацию.

Когда ученый принимает во внимание только одну сторону ранжирования, а именно объективную, он употребляет понятие стратификации. Таким образом, стратификация — объективный аспект или результат ранжирования. Стратификация указывает порядок ранжирования, относительную позицию рангов, их распределение внутри ранговой системы.

Не всякие различия между людьми являются критериями стратификации. Пол и возраст универсальны, но в большинстве обществ они формируют только «статистические страты». Они не способны служить инструментом создания «социальных групп». В примитивном обществе население немногочисленное. Оно распределено на две группы — семью и общину. В таком обществе индивид легко достигает высоких рангов сразу по многим направлениям — социальная лестница невысока. Он может стать хорошим музыкантом, оратором, полководцем, жрецом.

В сложном обществе достичь всего этого одному человеку трудно. Скажем, президент США может быть очень богатым (Вашингтон) либо бедным (Линкольн). Как верующий, он всего лишь рядовой прихожанин, стоящий на нижних ступенях церковной иерархической лестницы. Большое разнообразие систем ранжирования затрудняет их координацию. Невозможно одному индивиду занимать одинаково высокие ранги во всех системах. Поэтому говорят, что один человек, являясь членом нескольких групп, выполняет разные роли в разных группах.

Индивидуальная стратификация характеризуется следующими чертами:

1. Порядок рангов базируется на одном критерии. К примеру, футболиста следует оценивать по его игре на поле, но не по богатству или религиозным убеждениям, ученого — по количеству публикаций, преподавателя — по его успеху у студентов, телекомментатора — по объему привлекаемой аудитории.

2. Ранжирование может учитывать еще и экономический контекст: отличный футболист и выдающийся ученый должны получать высокие оклады. Однако каждая ранговая система значима и валидна только в своих границах. Иначе говоря, получающий высокие оклады не обязательно должен пользоваться научным признанием.

3. В отличие от групповой индивидуальная стратификация существует непостоянно. Она действует непродолжительное время.

4. Индивидуальная стратификация основана на личном достижении. Но помимо личных качеств индивиды ранжируются и оцениваются в зависимости от репутации своей семьи или группы, к которой они принадлежат, скажем, богатой семьи или группы ученых.

В групповой стратификации оцениваются и ранжируются не отдельные индивиды, а целые группы, например низко оценивается группа (категория) рабов, а высоко — сословие дворян. Все группы с равной репутацией имеют одинаковый ранг. Данный ранг со временем становится наследственным. Дворянское и рабское положения наследуются. Но это происходит потому, что группа дворянства и рабов сохраняют каждая свое общественное положение — высокое и низкое - на протяжении долгого времени. Наследование возможно только в рамках групповой стратификации, хотя наследует титул или имущество индивид, а не группа.

Другим элементом групповой стратификации выступает солидарность. Солидарность поддержка членов социальной группы, к которой человек принадлежит. Если сплоченность — свойство малой группы, то солидарность - свойство большой группы. Сплотиться вокруг чего-то важного могут 5—7 человек. Хотя говорят о сплочении народа во время войны или класса в классовой борьбе. Подобное происходит в экстремальных ситуациях, в неэкстремальных сплоченность уступает место солидарности118.

Степень социальной стратификации, т.е. расслоения и неравенства, может меняться с течением времени в одной и той же стране. Если сравнить этот показатель в советской и постсоветской России, то окажется, что социальные различия между классами и слоями в советское время были существенно меньше, чем сейчас, хотя это не значит, что советское общество являлось «социально однородным». Сравнительный анализ роста и распределения доходов в западных и восточноевропейских обществах в период с 1950 по 1965 г. свидетельствует, что различия в зарплатах рабочих и служащих в социалистических странах были меньше, чем в капиталистических119. Уменьшение экономических различий между слоями свидетельствовало о том, что социалистические страны были значительно ближе к идеалу эгалитарного распределения, чем капиталистические, а социальное неравенство не воспринималось так остро120.

В 90-е годы, в связи с переходом общества от социализма к капитализму, коренным образом изменились принципы социальной стратификации общества. Оно стало структурироваться по новым для России основаниям. В частности, исследования подтвердили тесную связь между богатством высшего слоя, «новых русских», и репродукцией социальной нищеты, криминала,

слабости правового государства121, чего не происходило в советском обществе. На смену огосударствленной экономике пришла многосекторная, а вместе с ней изменились контуры социальной структуры общества, соотношение социальных слоев и групп, их ролевые функции.

При изучении социальной стратификации в Иркутске в начале 90-х годов Е.Д. Игитханян выделила такие ее критерии, как отношение к собственности, степень автономности труда, материальное положение, характер включенности во властные отношения и социальная самоидентификация. В результате выделены четыре основные страты, существующие в современной России и охватывающие основную массу населения (всего, с учетом элиты и внеслоевой группы, насчитывалось 6 страт).

Верхняя, наиболее гомогенная страта объединяет хозяйственных руководителей, представителей новых структур, а также часть специалистов городской нетехнической интеллигенции. Их характеризует высокий уровень самостоятельности труда и материального положения, они активно включены во властные структуры и идентифицируют себя со слоями «элита» и «высший слой». Вторая страта консолидирует занятых на государственных предприятиях: руководителей более низкого уровня, специалистов технического профиля, рабочих высококвалифицированного труда. Их характеризует умеренно автономный труд, ограниченное участие во властных структурах, худшее материальное положение. Они идентифицируют себя со слоями «между высшим и средним». Третья страта может быть определена как маргинальная: составляющие ее элементы — рабочие средней и высокой квалификации, специалисты разного профиля, руководители низшего уровня и т.д. Ее состав настолько неоднороден, что даже трудно определить «ядро». Тем не менее можно отметить, что входящие в этот слой люди чаще заняты полуавтономным трудом, фактически отстранены от участия в управлении, находятся у черты бедности. Они идентифицируют себя, как правило, со слоем «ниже среднего». Наконец, четвертую страту образуют работники неквалифицированного физического и умственного труда в городе и деревне: рабочие, крестьяне, служащие. К ним близко примыкают и сельские специалисты. Представители этой страты находятся уа грани нищеты и идентифицируют себя с «низшим слоем»122.

Результаты исследования позволили Е.Д. Игитханян сделать вывод, что, хотя социальная дезинтеграция ранее существовавших групп и слоев усиливается (так, представители интеллигенции присутствуют практически во всех слоях, рабочие— в трех из четырех слоев и т.д.), тем не менее происходит отчетливое формирование новых слоев с устойчивым наполнением каждой из них.

В исследовании С.С. Балабанова, проводившемся в Нижнем Новгороде, использовались такие критерии стратификации, как профессиональный статус, властный ресурс, социально-экономический потенциал и его динамика, в результате чего было выделено семь групп. Первая группа (30%) на 2/3 состояла из женщин, чей Уровень жизни в ходе реформ понизился. Вторая (17,2%) включала дипломированных специалистов, в том числе руководителей среднего и низшего звена, не нашедших себя в рыночной стихии. Это весьма квалифицированная часть населения, но ей не хватает инициативности и самостоятельности, ее благосостояние ниже благосостояния второй группы. Третья группа (16,2%) включала в себя рабочих и пенсионеров, причем преимущественно женщин. Четвертая (14,3%) объединяла молодежь, преимущественно мужчин, не обремененных семьей. Они в полной мере использовали свой шанс на восходящую мобильность, который дала им рыночная экономика. Пятая группа (7,9%) представляла собой благополучную часть населения, почти 3/4 из них были мужчины — высококвалифицированные дипломированные специалисты, руководители, предприниматели, высшие офицеры армии и МВД. Они не только остались на высших ступенях социальной лестницы, но даже поднялись еще выше и отличались социальным оптимизмом. Шестая группа (4,5%), напротив, объединяла интеллектуальную элиту, не сумевшую найти свою нишу в новых условиях, ее составляли в основном женщины с высшим образованием. Седьмая группа (2,3%) объединяла новых хозяев жизни, которые характеризовались стремительным восхождением из низов общества к его вершинам, высоким профессионализмом, высоким местом во властных структурах, а соответственно — высокими доходами 123.

Отечественные социологи, в частности Н.Е. Тихонова, выяснили, что в период экономических реформ в России параллельно с сохраняющейся корпоративно-сословной социальной структурой возникает новая социальная структура классового типа, что обусловлено сосуществованием двух относительно самостоятельных секторов экономики — государственного и частного. И если для вновь возникшего частного сектора при занятии определенной статусной позиции решающими оказываются характеристики, связанные с рыночной позицией человека, то для госсектора по-прежнему решающее значение имеют властный ресурс и корпоративная принадлежность. Главным же отличием новой социальной структуры от прежней стала глубокая социальная дифференциация, в результате которой произошло «растягивание» социальной структуры по вертикали и выделение относительно большего числа самостоятельных страт, чем в стратификационной системе советского типа. Пропорции социальной структуры советского общества во многом сохранились, только средний класс теперь насчитывает максимум 20%, а не треть населения страны. Составлявший две трети советского общества низший класс разделился на две самостоятельные группы. Одна из них - «базовый слой» - по-прежнему объединяет большинство россиян, а выделившаяся из него вторая группа стала новым «низшим» слоем. Деление российского общества на средний, базовый и низший классы является укрупненным делением, и в рамках каждого из этих классов можно выделить минимум по две самостоятельные страты. Средний класс распадается на страты; которые были условно названы «состоятельные» и «обеспеченные», базовый — на «средне-» и «малообеспеченных», низший — на «бедных» и «нищих». Эти страты достаточно устойчивы, но относительная динамика их положения различна. Материальное положение трех верхних страт либо остается стабильным (для среднеобеспеченных), либо улучшается (для части обеспеченных и состоятельных). В трех нижних слоях, напротив, в соответствии с тенденцией поляризации населения положение ухудшается, хотя и в разной пропорции, а у нищих это ухудшение принимает катастрофический характер124.

Стратификация постсоветского общества характеризуется учеными двумя терминами - «социальная поляризация» и «бразилификация». Первый означает растущую пропасть между богатыми и бедными, второй обозначает особый тип поляризации, которая сопровождается вымыванием среднего класса при росте нищеты, безработицы, падении уровня жизни, расцвете теневой экономики. При этом наблюдаются также экономический откат, неравномерное развитие различных сфер жизнедеятельности общества, преобладание дезин-теграционных процессов. Государство не мешает богатым обогащаться, а бедным беднеть. Борьба с коррупцией и преступностью ведется крайне неэффективно, точно так же неэффективны программы борьбы с бедностью и социальной помощи населению, которое все больше политически отчуждается от органов власти.

Российскому обществу, как и любому другому обществу, присуще социальное неравенство. Множественность форм собственности порождает различные формы социальной дифференциации. Речь идет о становлении новых экономических классов: собственников и наемных работников со сложным комплексом специфических интересов и потребностей, качеством жизни, присущих именно данным общностям.

В исследовании ученых Института социологии РАН «Трансформация социальной структуры российского общества» (рук. З.Т. Голенкова), проведенном в 1997 г. по многоступенчатой комбинированной выборке (опрошено 520 человек), выделено 11 групп занятого городского населения: малоквалифицированные рабочие, рабочие высокой квалификации, служащие-неспециалисты, ИТР, специалисты в сфере образования и науки, специалисты-медики, специалисты - финансово-бухгалтерские работники, руководители низшего звена (подразделений на предприятиях), руководители высшего звена

(предприятий, учреждений), предприниматели, работники административных

органов125. При анализе были вычленены основные факторы, которые, по мнению опрошенных, стратифицируют современное российское общество, распределяют людей по различным социальным группам (табл. 7.1).

Таблица 7.1

Иерархия факторов, определяющих

социальное расслоение общества

Факторы расслоения

Ранг

% к числу опрошенных

Власть

1

91,3

Доход

2

91,2

Собственность

3

64,8

Незаконные действия

4

52,7

Образование

5

35,6

Талант, способности

6

34,8

Профессия

7

30,1

Происхождение

8

25,0

Национальность

9

14,5

Источник: ГоленковаЗ.Т., Игитханян Е.Д. Процессы интеграции и дезинтеграции в социальной структуре российского общества // Социологические исследования. 1999. № 9. С. 27.

Как видно из табл. 7.1, большинство опрошенных на первое место ставят традиционные факторы стратификации: власть, доход, собственность. В любом обществе они выступают причиной социального расслоения людей. Однако в России к ним добавляются специфические факторы, прежде всего незаконные действия, т.е. коррупция и криминал. Если проанализировать, распределение ответов по социально-профессиональным группам, то выявится еще более интересная картина.

У предпринимателей на первом месте находятся экономические интересы и распределение собственности. Неудивительно, что наиболее важными факторами стратификации они признали собственность, деньги, талант. Тот же набор факторов характеризует руководителей низшего звена. Управленцы всех звеньев и представители администраций - это те социальные слои, которые утвердили свой статус, усилили свою экономическую и политическую власть. Однако, в отличие от низшего звена, руководители высшего отметили следующую шкалу приоритетов: власть, деньги, талант. И у работников администрации присутствует фактор власти, но порядок факторов выглядит иначе: собственность, деньги, власть.

Социальное положение представителей массовых групп интеллигенции (гуманитарии, медики, финансовые работники, ИТР) после экономических реформ не улучшилось, а ухудшилось, и можно было ожидать, что у них будут иные представления о стратификации российского общества, хотя и они видят силу денег и власти, выделяют и такой фактор, как криминальные действия. Впрочем, и среди этих групп существуют различия. У медиков и финансовых работников, в отличие от гуманитарной интеллигенции, выросла удовлетворенность своей профессией, она стала источником относительно высокого дохода и приобрела материальную ценность. Поэтому у них из шкалы исчезает фактор «незаконные действия», его место занимает профессия.

Инженерно-технические работники, так же как и служащие-неспециалисты и высококвалифицированные рабочие, среди факторов социальной дифференциации выделяют национальность. У неквалифицированных рабочих вслед за деньгами и образованием стоит профессия126.

Исследование выявило не только различные группы и классы в российском обществе, но также «закрытые» корпорации (трудовые коллективы, профессиональные группы, занятые в различных секторах экономики и т.д.). Так, если в советском обществе группы руководителей и исполнителей различались только функционально, то в постсоветском обществе они различаются также по социальным и экономическим критериям, как богатые и бедные. Они различаются по уровню доходов, источникам их поступления, характеристикам качества жизни - в целом по показателям материального благосостояния.

Плюрализм форм собственности вызвал появление новых социальных общностей. Прежде всего, это специфические слои наемных работников, занятых в полугосударственном, частном секторах экономики по трудовым соглашениям или постоянно по договорам найма, работники смешанных предприятий, а также предприятий и организаций с участием иностранного капитала и т.д. Появились новая буржуазия, новая бюрократия, предприниматели, свободные профессионалы и др.

Изменилась оценка людьми своего статуса. Как показывают исследования, принадлежность к определенной профессиональной группе приобретает в сегодняшних условиях четко выраженное социальное качество. Оно заставляет объединяться в одну страту или класс профессии, представители которых имеют сходные экономические интересы. Наряду с формированием классов бедных, зажиточных, богатых, происходит агрегирование социальных групп по такому показателю, как отношение к собственности (обладание или распоряжение ею). Возникают новые для нашего общества социальные и социально-психологические типы личности — личность собственника и личность наемного работника, которых не существовало в советском обществе.

В социальной структуре постсоветского общества сформировались три группы, отражающие разные мнения относительно тех отношений, которые складываются между различными слоями: партнерская, конфликтная и нейтральная. Выяснилось, что всего 5,2% респондентов оценивают взаимоотношения между классами в нашем обществе как дружественные; 31% считают их конфликтными, а 63,8% — нейтральными127.

Прослеживается любопытная тенденция: чем старше респонденты, тем меньше доля лиц, считающих, что формируется партнерская модель общества, и тем больше доля тех, кто полагает, что формирующаяся стратификационная модель носит конфликтный характер. Среди социально-профессиональных групп наиболее «конфликтными» оказались предприниматели, специалисты, неквалифицированные рабочие, работники административных органов. Наиболее «нейтральны» руководители обоих уровней, рабочие высокой квалификации. Представители культуры и искусства занимают самые крайние позиции по «конфликтности» — 85,7%, по сравнению с медиками (около 40%), педагогической и научной интеллигенцией (25,8%), финансовыми работниками (23%). Таким образом, дифференциация интеллигенции прослеживается по самым разным показателям, в том числе и по отношению к качеству формирующейся социальной модели общества.

Величина «конфликтной» группы возрастает и по мере роста уровня профессионального образования: она в 1,5 раза меньше среди лиц, имеющих среднее специальное образование, по сравнению с респондентами-специалистами высшего уровня. Причем тип образования (высшее гуманитарное, техническое, медицинское и др.) не является дифференцирующим фактором. В то же время, чем ниже уровень профессионального образования, тем выше удельный вес третьей («нейтральной») и первой («партнерской») групп. Таким образом, уровень, но не тип профессионального образования определяет то, насколько дружественными или враждебными считаются социальные отношения в российском обществе. Противоположная тенденция проявляется в зависимости от экономического статуса: чем ниже материальный уровень жизни респондентов, тем чаще они считают отношения в обществе конфликтными. В результате мы можем заключить: дискомфортно себя чувствуют, т.е. считают общество антагонистическим, конфликтным, самые образованные и самые необеспеченные128.

Социологические данные последних лет позволяют заключить, что в российском обществе формируется новая модель стратификации, которая фиксируется не только по объективным, но и по субъективным критериям. Социальная поляризация раскалывает не только общество, но и сознание людей.

В середине 90-х годов Т.И. Заславской удалось обобщить многочисленные эмпирические данные, прежде всего мониторинговых исследований ВЦИОМ, наиболее представительных из всех имеющихся в настоящий момент. Основная часть населения России была поделена на четыре основных слоя: верхний средний, средний, базовый и нижний. Численно доли представителей каждого слоя в конце 1995 г. составляли: верхнего среднего – 1,4%, среднего – 28,3%, базового – 64,3% и нижнего – 6%129. Кроме того, в общую картину социальной иерархии в России Т.И. Заславская включила политическую и экономическую элиту, а также «социальное дно», добавляя их, соответственно, на верхнюю и нижнюю строчки иерархии и доведя, таким образом, общее число слоев, составляющих вертикальную социальную структуру современной России, до шести. Для идентификации социальных слоев ею использовались десять статусных переменных: основное занятие, основной род деятельности, отрасль занятости, сектор экономики, размер организации, профессионально-должностное положение (по реальному содержанию выполняемой работы и согласно самооценке), уровень образования, самооценка квалификации и уровень доходов, которые в совокупности позволяли замерить экономический, властный (управленческий) и социо-культурный потенциал.

Верхний средний слой оказался представлен собственниками крупных и средних фирм, в большинстве своем являющимися и их руководителями, почти на 90% мужчинами молодого и среднего возрастов. Это самый образованный слой: подавляющее большинство его представителей имеют специальное образование, в том числе две трети - высшее. Уровень их доходов в 10—15 раз превышает доходы нижнего слоя и в 6-7 раз — доходы базового. Средний слой состоит из мелких предпринимателей, полупредпринимателей, менеджеров различных предприятий, бизнес-профессионалов, высшей интеллигенции, рабочей элиты, частично — работников силовых структур. Три пятых из них заняты в негосударственном секторе. Большую часть и здесь составляют мужчины, преимущественно среднего возраста. Уровень образования намного выше, чем базового, однако ниже, чем верхнего среднего. Уровень благосостояния его значительно ниже, чем у верхнего среднего, а 14% живут даже на уровне бедности (для сравнения - в базовом слое число бедных достигает, по оценке Т.И. Заславской, 46%, а в нижнем слое — даже 65%). Базовый слой состоит из людей, занятых квалифицированным исполнительским трудом, преимущественно в госсекторе. Это массовая интеллигенция, рабочие индустриального типа, крестьяне, работники торговли и сервиса. Около 60% этого слоя составляют женщины, чаще среднего и старшего возраста. Высшее образование имеют только 25% его представителей. Нижний слой наименее квалифицированный и наиболее бедный. Две трети его живут за чертой бедности, из них четверть - на уровне нищеты. 70% - женщины, а доля пожилых в три раза выше средней130.

В результате проделанной отечественными социологами огромной работы стала в общих чертах прорисовываться модель стратификации российского общества. По общему мнению, около 60% населения сосредоточено в слое, занятом малооплачиваемым исполнительским трудом средней и низкой квалификации. При этом оставшаяся часть населения примерно поровну делится на «средний» слой, включающий в основном молодых высококвалифицированных специалистов, преимущественно мужчин, работающих, как правило, в частном секторе экономики, и «низший» слой, где сосредоточены работники госсектора (в основном неквалифицированные рабочие и служащие), а также сельские жители. Это в основном немолодые люди, преимущественно женщины131.

Экономическая стратификация — это ранжирование или дифференциация основных слоев населения по доходам. Поскольку из четырех критериев — доход, власть, образование, престиж занятия, — используемых при измерении социальной стратификации, здесь учитывается только один, а именно доход, то экономическая стратификация должна рассматриваться как часть или срез социальной, представляющей более сложное и многомерное явление. Основанием классовой стратификации служит лестница доходов: бедняки занимают низшую ступень, зажиточные группы населения — среднюю, а богатые — верхнюю.

Экономическая стратификация выстраивается на основе дифференциации: а) всех категорий населения, получающих доходы, включая и пенсионеров; б) только категорий экономически активного населения (занятых в производстве) и в) классов. Первый подход называется расширительным, второй — узким, или строго научным. Дискуссия о том, какой из двух подходов наиболее верно отражает экономическую стратификацию, продолжается в зарубежной литературе (в отечественной она практически еще не разворачивалась) до сих пор. Кратко ее суть можно выразить так.

Согласно статистическим данным, большинство современных британцев не относятся к занятому населению. На таком основании дети и подростки входят в так называемое экономически неактивное население и не могут быть объектом классового анализа. Даже исключив всех в возрасте до 16 лет, мы получим, что 54% женщин и 22% мужчин экономически неактивны. К ним относятся 15% мужчин и 8% женщин пенсионного возраста. Студенты составляют 3% взрослого населения; 4% числятся среди «постоянно больных». Всего же к экономически неактивному населению относятся 39% взрослых людей132. Напрасно социологи, по мысли П. Саундерса, пытаются включить эти категории в свой классовый анализ. К примеру, Э. Райт относит студентов, больных и пенсионеров к «классу-траектории», т.е. к классу, из которого они вышли или в который войдут133. Дж. Голдторп причисляет женщин-домохозяек к классу их мужей (даже если оба работают), другие выносят их в самостоятельный класс134. Если при отнесении индивида к классу главными критериями выступают экономические — отношение к средствам производства, профессиональный статус, размер дохода» рыночная ситуация и т.д., — то можно ли включать в типологию тех, кто не получает заработную плату и не относится к экономически активному населению? Последнее составляет всего 61% взрослого населения Британии. К экономически активным относятся также безработные, неизвестно к какому классу принадлежащие. За вычетом безработных мы получаем 55% взрослого населения. Именно их следует распределять по социальным классам и строить из них полноценную экономическую стратификацию135.

Если принимается узкий подход к экономической стратификации, то два явления — социальная стратификация, охватывающая все население, и экономическая стратификация, включающая только занятое население, — будут существенно отличаться друг от друга.

Основой экономической стратификации, в каком бы значении ни употреблялось данное понятие, выступает дифференциация доходов. Дифференциация доходов — разделение людей по величине доходов, которое измеряется в децильных коэффициентах. С 1992 г. в стране происходит рост дифференциации доходов. По разным оценкам, децильный коэффициент сегодня составляет 10—25 раз. Так, по оценке Всероссийского центра уровня жизни при Минтруде РФ, 10% наиболее обеспеченных слоев населения имели доходы в IV квартале 1995 г., в 15 раз превышающие доходы 10% наименее обеспеченных. В Европе это различие составляет не более 6—8 раз136. По данным Госкомстата, в 1995 г. соотношение средних доходов 20% с наименьшими доходами и 20% с наивысшими доходами составляло 8,5 раза. (В 1991 г. это соотношение равнялось 2,6.) Коэффициент Джини в 1994г. был равен 0,260, а в 1995 г. он был 0,381137. Между тем социологи утверждают, что при росте децильного коэффициента дифференциации до восьмикратного уровня возникает опасность социальной деградации общества138.

По оценкам ИСЭПН РАН, реальные различия в доходах населения выше, чем это показывает официальная статистика. Объясняется это включением в распределение доходов, с одной стороны, численности «новых русских» (самых богатых), а с другой — групп населения, составляющих социальное дно, которые не попадают и не могут попасть в статистические обследования семейных бюджетов домохозяйств Госкомстата139.

При анализе экономической стратификации населения России, проведенном Институтом социально-экономических проблем народонаселения РАН (рук. Н. Римашевская)140, в качестве основного признака была выбрана материальная обеспеченность, измеряемая на шкале доходов от 50 до 3000 долл. и выше в месяц надушу населения (табл. 7.2). Доллар, а не рубль, взят за единицу измерения в силу устойчивости курса валюты в 90-е годы.

В таблице выделены шесть доходных групп: богатые, состоятельные, «середина» (аналог среднего класса), малообеспеченные, бедные. Диапазон разброса доходов в них разный. Наименьший - у бедных (100-50 долл.) и у состоятельных (3000-1000), а наибольший (1000-100)-у среднего класса. Объясняя причины столь необычного подхода, социологи пишут, что «столь широкий интервал был взят нами с целью не упустить из виду ни один составляющий "середину" социальный слой. Несмотря на такую широту, в "середине" находится относительно незначительная доля населения, материальное положение которого очень различается»141. Предложенный прием позволил сделать далеко идущие выводы.

Согласно полученным данным, в структуре населения России не выявлен «средний класс». По мнению Н.М.Римашевской, в качестве фундамента рыночных